Нефритовый лотос

Вэй Ин ощутил, как нога погружается в мокрую, скользкую глину и равновесие покидает его. В глазах Вэня напротив загорелся огонёк ликования, он замахнулся мечом, собираясь пробить омеге грудь, но Усянь, не пытаясь остановить падение, только ускорил его, грохаясь в грязь и схватив противника за ногу, потянул мужчину вниз. Потеряв равновесие, альфа покачнулся — этого мгновения было достаточно для того, чтобы вскочить и пробить ему череп насквозь. Столкнув труп с лезвия ногой, Вэй Ин огляделся. Вокруг больше не было ни единого живого человека. Дождь с неистовой силой хлестал по земле, порывами ветра мотало листву деревьев. Костры некогда целого пристанища Вэней догорали свои последние минуты, больше не поддерживаемые ни талисманами, ни светлой энергией остывающих часовых. С недовольным вздохом Вэй Ин стянул с лица тёмную ткань и снял капюшон, вдыхая воздух. Несколько минут он просто стоял, рассматривая бурые лужи и трупы, распластанные у ног. Затем с какой-то досадой встряхнул руками, пытаясь убрать грязь, глину и кровь, пропитавшие его одежду. Безрезультатно. Дождь улучшал ситуацию совсем немного, но ткань, кажется, несмотря на руны, всё равно всё впитала в себя. С тяжёлым вздохом он поковылял к единственной более-менее уцелевшей после его буйства палатке и, зайдя внутрь, упал на стульчик, хрипло взвизгнувший от внезапного веса. В порыве битвы он успел наступить на клинок, не замечая ничего под ногами, и теперь рана сочилась и ныла. Страшно было представить, сколько всякой гадости успело туда попасть. Взглядом он нашёл кувшин с водой, стоящий на столике, и, схватив его, плеснул на ногу, наспех промывая рану. Залез под слой рубах, нащупывая небольшой мешочек у сердца, и, слегка напрягшись, вытащил моток бинта, ещё тёплый от соседства с кожей. Конечно, он мог залечить ранение, но всё же для начала его стоило чем-то обеззаразить. Отточенным движением перебинтовав ногу, Вэй Ин как-то отстранённо подумал, что ворчание Минцзюэ на тему его босых ног всё же имело смысл. Усяню всё лень было обматывать стопы по утрам. Или некогда. В последнее время даже мыться времени не находилось. У них не было времени подолгу засиживаться на одном месте — единственное, что могло помочь им в борьбе с многочисленными Вэнями, была скорость. Этот внезапный факт оказался ушатом холодной воды на заре, приятным и радостным. Неизвестно почему, но солнечный клан на поверку оказался довольно медлительным. Они плохо справлялись с внезапными проблемами, предпочитая действовать по хорошо отработанному и заранее установленному плану. Проверив надёжность бинта, Вэй Ин встал на ногу и поморщился. Сойдёт. Оглядевшись получше, омега понял, что находится как раз там, где и нужно было — палатка принадлежала здешнему генералу. Быстро обшарив все сундучки и свёртки, он нашёл то, что было нужно — свежий план расположения войск. Не то чтобы он был сильно нужен, потому что их разведка неплохо справлялась, но всё же. Небрежно заткнув свёрток за пазуху, Усянь размял плечи и вздохнул. Дождь не прекращался. А ему нужно было несколько километров лететь чёрт знает куда. Неделю назад они, наконец, смогли окончательно расправиться с оккупантами на земле Юньмен и теперь оказались в землях Вэнь. До этого, вести сражения в Гусу, было проще — Лань, очевидно, хорошо знали территории своего клана. Теперь же у них был один только Вэй Нин, который, как оказалось, большую часть жизни провёл в замке отца. Усянь прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Ему многое не нравилось в войне. Очень многое. Но самым отвратительным было решение Цзян Чена отправить Ванцзы к своим. Нет, конечно, он понимал это решение. Но омега внутри изнывала от горя и одиночества. Они воссоединились спустя месяц. Но воссоединение это было очень шатким — являясь «генералами», каждый из них уходил в свои стороны. Они встречались в лагере урывками, на несколько часов сна, затем снова уходили. Этот опорный пункт, который Вэй Ин вызвался зачистить в одиночку, был последним в округе, и они, всем командующим составом, приняли решение, что после его уничтожения не будут двигаться дальше. Пробудут на одном месте несколько дней, чтобы воины могли немного прийти в себя от постоянных перемещений. Усянь надеялся, что группа Лань уже вернулась, снова воссоединившись с основными силами. Ещё он надеялся, что письма из Юньмена пришли. Он переписывался с Цзян Ченом и хотел узнать, как там снятие урожая, подготовка к зиме. Выйдя под дождь, омега передёрнул плечами — теперь, когда адреналин спал, он внезапно ощутил неприятный холод. Но делать было нечего. Прищурившись, Усянь огляделся и, определив, откуда пришёл, вышел из разбитого лагеря, постепенно переходя на бег. Хотелось согреться, прежде чем встать на меч. Мысли текли лениво. Смеркалось. Цзян Чена после того, как Вэней вытеснили с территории Лань, отправили домой. Он, конечно, был хорошим бойцом, но единственным наследником, которым никто из Цзян не стал бы рисковать. Да и в любом случае, альфа был нужен там, дома. Не здесь — в крови, грязи и холоде. Как, собственно, и Сичень. Глава Лань всё ещё восстанавливал Облачные глубины, потому что после злосчастного пожара Вэни, оккупировавшие земли Гусу, не позволяли достать достаточно ресурсов и полноценно начать восстановление. А ещё Вэй Ин ждал письма от Не Хуайсана. Весточки друга всегда читались им как сплетни и новости. Непонятно, откуда изящный омега брал информацию, но Не Хуайсан рассказывал не только про свои дела, но и про «светские» дела Вэней. К примеру, он откуда-то выведал, что Жохань был в ярости от смерти сына, когда его тело со стрелой в пробитой башке выпало в главном зале дворца палящего солнца. По слухам, конечно. Вообще, если отметать мелкие неудобства и прочие проблемы, то Вэй Ин даже находил в происходящем плюсы — всего за два месяца он хорошо прибавил в силе и выносливости. Его течка закончилась сегодня утром, а сегодня вечером он уже смог без каких-либо проблем расправиться с целым лагерем в одиночку, даже не ощущая усталости. Ладно, с последним он лукавил — усталость всё же была. Постоянная, справиться с которой у него уже давно не получалось. Но привыкнуть к ней было куда легче, чем справиться. Омега, наконец, встал на меч, но летел осторожно, вглядываясь в каждую точку внизу. Вэни могли оказаться где угодно. К счастью, никаких неприятностей не было. Дождь начал хлестать с новой силой, когда впереди показались огни их временного лагеря, с трудом различимые из-за холодной воды, заливающейся ему в глаза. Он спустился на землю и, вернув Суйбянь в ножны, пешком дошёл до постовых, кивая на приветствие. -- Отряд Ланей прибыл? Солдат клана Не выпрямился: -- Так точно. Два часа назад прилетели с запада. Вэй Ин кивнул и, шлёпая по грязи босыми ногами, пошёл в сторону своей палатки. Собрание они хотели организовать утром, на свежие головы. Потому не было смысла отчитываться Минцзюэ, особенно если учесть, что все его уже увидели целым и вернувшимся. В грязных лужах нервной рябью отражались огни факелов, но теплее от потрескивающего огня не становилось. Он дошёл до палатки продрогшим. Серая ткань, промокшая от воды, отодвигалась с трудом. Он зашёл внутрь, желая снять с себя все мокрые вещи, протереться полотенцем и завалиться спать. И надеяться, что Лань Чжань придёт к нему ночью, если у него появится время. Но когда он поднял глаза, всепоглощающая радость заполнила его — альфа, в одних только нижних одеждах, с аккуратно подвязанным хвостиком, сидел за столом и что-то сосредоточенно писал. Вэй Ин вздохнул, пытаясь насмотреться на мужа, и Лань Чжань поднял на него взгляд, вмиг наполнившийся теплом. Альфа тотчас отложил кисть и встал, подходя к нему для объятия. Омега отшатнулся, раскидывая руки в стороны. -- Я грязный и промокший. Альфа улыбнулся, качая головой: -- Какой угодно, -- осмотрел мужа и легонько взял его за руку. -- Но давай тебя помоем. Только сейчас Усянь обратил внимание на большую деревянную бочку, полную воды, стоящую в углу палатки. Удивленно округлил глаза, не веря в то, что видит. В последнее время они мылись в реках или озёрах, не имея возможности и времени устроить что-то более приличное. Иногда, правда, заходили в небольшие деревушки, в которых можно было ополоснуться, но редко тревожили здешних жителей. Он понятия не имел, откуда альфа притащил это добро. Ванцзы помог ему раздеться и придерживал волосы, пока Вэй Ин забирался в тёплую воду. -- Ждал меня? Лань Чжань кивнул: -- Конечно. Лау сказал, что примерно к этому времени ты прибудешь. Омега закатил глаза, опрокидывая голову на бортик: -- Какой он умный. Альфа не ответил, разделяя его спутавшиеся волосы на локоны, осторожно проходясь по ним мылом. Запах альфы окутал Усяня с ног до головы, и он, сонно прикрывая веки, расслабился, бормоча: -- Завтра собрание. -- Вздохнул, сжимая пальцы ног от покалывающего тепла воды. -- Как у тебя дела? Лань Чжань пожал плечами, задевая ногтями кожу его головы: -- Было плохо, пока не увидел тебя. От смущения по спине у омеги пробежались мурашки, и он прикрыл покрасневшие щёки ладошками: -- Лань Чж-а-а-ань! Альфа вздохнул и пожал плечами: -- Убрали несколько застав. Устали. Есть раненые. Омега кивнул, задумчиво поджимая губы. Жохань наверняка в скором времени отправит на них войско. Это будет тяжёлая битва, к которой им нужно подготовиться. Вылечить раненых. Хорошо отдохнуть, собрать доступную часть сил в одном месте. Они всё ещё не могли оставить свои кланы без защиты. Хуже всего было то, что Жохань, судя по всему, выбрал тактику изматывания. Его люди атаковали поставки продовольствия и медикаментов. Это, конечно, можно было потерпеть. В ближайших лесах они могли найти травы и дичь, но приближалась осень. Холода. Их главная проблема.

***

Ваньинь поёжился и плотнее закутался в меховую накидку, прибавляя шагу. Нынешняя осень в Облачных Глубинах была совсем не похожа на рассказы Ланей. Она была холодная, промозглая, падкая на внезапный, слишком ранний снег. Солнца он не видел ни разу с момента прибытия и всё время жутко мёрз. Это была «стратегическая» поездка. Для поддержания контакта между главами кланов. Минцзюэ тоже прибыл прямо с линии фронта, но сразу после собрания уехал, желая навестить брата, прежде чем вернётся обратно на земли Вэнь. Около месяца назад две армии столкнулись. Это была жестокая многочасовая битва, принёсшая большие потери с обеих сторон. Вэй Ин прилетел к нему как гонец, докладывая свежие новости. Раненый, бледный. Дёрганый. Он почти не разговаривал, часто молчал и много дремал, просыпаясь, однако, от каждого шороха. К сожалению, их альянсу пришлось отступить назад и занять какой-то небольшой городишко. Продолжать двигаться вперёд не представлялось возможным. Спустя месяц они всё ещё стояли на месте. К счастью, все люди наконец оправились от ранений. Тех, кто больше не мог сражаться, отправили обратно в кланы, заменяя их новыми бойцами. Цзян Чен каждый вечер продумывал варианты дальнейших действий. Но ничего придумать не мог. После прошедшего собрания стало чуть легче — Минцзюэ уверял, что в ближайшие недели они снова смогут выдвинуться в сердце клана Вэнь. Ваньинь поскользнулся на заснеженном камне и наверняка бы смог удержать равновесие, но чужая тёплая рука мягко подхватила его за талию. Он поднял глаза, сталкиваясь с улыбкой Сиченя: -- Осторожнее. -- Наклонившись, мужчина осторожно, почти целомудренно поцеловал его и помог встать ровнее. -- Витаешь в облаках. Цзян Чен, замерев на несколько секунд так и не понял, стоит ему смущаться или ощущать раздражение от собственной неловкости, поэтому он просто кивнул: -- Спасибо.  Затем, о чём-то подумав, обхватил Сиченя руками, прижимаясь ближе.  Лань растерянно отзеркалил его порыв, и несколько минут они просто стояли в обнимку посреди тропинки. Лань поправил его накидку, хмурясь: -- Мне кажется, ты дрожишь? -- Он наклонился, утыкаясь тёплым носом в чужую, прохладную, почти скрытую шею и осторожно поцеловал кожу, бормоча: -- Пойдём в цзинши, там тепло.  Отстранившись от него, Ваньинь нахмурился: -- Ты же шёл куда-то?  Сичень фыркнул, и положив ладонь на спину, мягко подтолкнул вперед по тропинке.  -- Я шёл встретить тебя. Боялся, что ты потеряешься. В горах, по незнанию, легко перепутать тропки.  Цзян Чен почувствовал, как кончики его ушей загораются. Постарался не сильно огрызаться от смущения: -- Я не ребёнок.  Лань Хуань кивнул: -- Знаю. Но я не хотел бы видеть тебя пролезающего через мокрые заросли, в попытке идти прямо, игнорируя вымощенные дорожки. Ваньинь закатил глаза, однако, в глубине души признавая, что так бы и поступил. Не желая признавать чужую правоту в слух, он, без задней мысли, спросил: -- А где бы ты хотел меня видеть?  Сичень улыбнулся, и в его глазах заискрилась игривость: -- В моей постели, Ваньинь. -- Он приобнял Цзян Чена за талию и потянул за собой, принуждая ускориться, -- И если ты поторопишься, то это произойдёт куда быстрее.  К своему стыду, Ваньинь ощутил, как его тело резко ударилось в жар, и возбуждение совсем нескромно опустилось в пах. К своему стыду, молодой альфа мог признать, что за время войны они с Сиченем начали значительно чаще… заниматься непотребствами. Людям вокруг не было до них особого дела, все работали дни и ночи напролёт, так, что ему пришлось отменить Месятки. Не до них было. Резиденцию отстроили, и у них появилось довольно много мест для уединения. Здание стояло полупустым. В куче коридоров лишь изредка можно было встретить уже не такую молчаливую Вэнь Цин и ещё реже матушку, бродящую по коридорам бледной, безжизненной тенью. С женой Цзян Чен искренне пытался наладить контакт, заставляя спать рядом. Они начали больше болтать по вечерам, девушке этого очень не хватало — Вэнь Нин ушёл на передовую, и, оставшись одна, она скучала. Но, несмотря ни на что, с горящими глазами продолжала ухаживать за Фэнмянем и даже взяла себе несколько учебных групп, состоящих из подростков и чуть менее взрослых детей. Вань Инь мог поклясться, что она давно уже заметила их с Сиченем обжимания, но ничего не говорила. Он не хотел поднимать эту тему. Цзян Чен очнулся от размышлений, когда Сичень закрывал за ними дверь и тут же сдёрнул с него накидку, ловко начиная развязывать слои ханьфу. Вань Инь, раньше наверняка бы заругавшийся, засмеялся: -- И это меня ты называешь несдержанным! Сичень снял тугой кожаный пояс, стягивающий плотную ткань зимних одежд, стараясь быстрее распахнуть третий слой, плотно закрывавший чужую шею: -- Ты плохо контролируешь эмоции, замечал? Вань Инь покорно поднял голову, позволяя чужим рукам расправиться с завязками: -- Только в словах. А ты — в действиях. Он не получил ответа — по открывшейся шее скользнул холодок, и чужие острые клыки почти нежно царапнули кожу, тут же накрывая горячим поцелуем. Цзян Чен издал тихий, совершенно довольный звук, и откинул голову, полностью растекаясь в чужих руках. Он так устал. Это было приятно — ненадолго позволить другому альфе взять на себя все проблемы. Особенно, если этот альфа совершенно не против. Лань Хуань скинул с него все верхние накидки, оставляя в рубахе и штанах, но и их тут же стащил, даже не пытаясь казаться вежливым. А потом, без предупреждения, упал на колени, каким-то аккуратным, почти невинным движением убирая мешающиеся волосы назад. Желание рухнуло тугим, тяжёлым комом в пах Ваньиня, и он почти поражённо вздохнул. Больше всего на свете альфы любили конкурировать друг с другом, и видеть, как другой самец так просто, так открыто уступает ему, позволяет оказаться выше, было просто… просто неописуемо. Сичень ухватил его за бёдра, прижимаясь щекой к паховой складке, совсем рядом с вставшим членом, и поднял взгляд: -- Я так рад оказаться полезным для тебя. Ты же позволишь мне позаботиться? Чёрт бы его побрал, этого Сиченя, — Цзян Чен чуть не кончил в эту же минуту. Он ненавидел, когда Лань начинал играть в эти странные игры, так же сильно, как обожал. Не дожидаясь его ответа, Сичень издал какой-то тихий, мурлыкающий звук и, продолжая цепляться за мягкую кожу бёдер, губами прикоснулся к головке, легонько, почти невесомо целуя. Ваньинь вздрогнул, вцепляясь в его волосы рукой, прекрасно зная, что сдвинуть Сиченя, если тот не хочет, просто невозможно. Хуань опустил на его плоть ещё один поцелуй, затем ещё, медленно опускаясь вниз, до самой мошонки. Рука Цзян Чена в его волосах сжалась сильнее, он прикрыл глаза, шипя сквозь зубы. Это были едва ощутимые прикосновения, но каждое отдавалось острой, почти болезненной искрой желания. Он так чертовски быстро сдавался. Сичень высунул язык и, оставляя влажную дорожку, поднялся вверх, останавливаясь на уздечке. Ваньинь дёрнулся, издавая тихий стон и невольно наклонился ниже. Лань легонько шлёпнул его по ягодице, хрипло бормоча: -- Ну, стой ровно, А-Чен. Ваньинь прищурился, чувствуя, как дрожат его руки: -- К-как я могу, ты… Сичень, наконец, обхватил его член полной ладонью и, слегка придавив кверху, накрыл головку губами — Цзян Чен тихо вскрикнул и почти отчаянно попытался удержать себя на месте. Его член пульсировал, и прикосновение чужого, горячего языка почти причиняло боль. Сичень решил эту проблему, слегка отстраняясь, а затем ещё глубже вбирая чужую плоть. И буквально за несколько движений позволил чувствительной коже пройтись по стенке его горла, довольно мыча. Голос Ваньиня надломился, расходясь в каких-то неясных интонациях. Он прикрыл глаза, сбивчиво и тяжело дыша. Ноги не держали его. Почему он заставил его стоять? Почему посреди комнаты? Он даже не мог ни на что опереться. Сичень приноровился. Он убрал ладонь, теперь без всякой помощи основательно заглатывая. Цзян Чену показалось, что у него пол под ногами потёк. Наслаждение вязким, тёплым мёдом начало растекаться по его нервам, безжалостно расслабляя мышцы. Оно клубилось воздушной ватой в чужом, горячем, податливом нутре и грозилось вырваться наружу, жестоко ослепляя его. Он отчаянно цеплялся пальцами за тёмные, спутавшиеся локоны, безрезультатно пытался согнуться, удерживаемый сильными руками, и ломано хныкал, понятия не имея, о чём просит. Сердце стучало в ушах. -- С-сичень, я-я… Всё взорвалось. Он оказался в эпицентре шторма, на несколько секунд поглощённый безжалостным оргазмом, и медленно рухнул вниз, неясно как умоляя альфу под ним остановиться. Помиловать его. Всего разом стало слишком много, и нервы сгибало в причудливые спирали от прикосновений шершавого языка. Сичень, наконец, отступил, последний раз целуя головку. Уткнулся носом в паховую складку, одаряя тонкую кожу тёплым дыханием: -- Дай мне убрать за собой, не капризничай. Цзян Чен ничего не ответил, окончательно теряя силу в ногах. Сичень подхватил его с мягким смехом.

***

Минцзюэ успел только спрыгнуть с сабли, когда Не Хуайсан налетел на него, почти сбивая с ног. Альфа подавился воздухом, на рефлексах обнимая омегу, и, когда тонкие руки сжали его, улыбнулся: -- И я рад тебя видеть, диди. Не Хуайсан ничего ему не ответил. Они стояли так посреди двора так долго, что у Минцзюэ начал замерзать кончик носа. Мужчина нахмурился, подхватывая брата на руки: -- Ну всё. Пойдем внутрь, ты себе, поди, все ноги уже отморозил. Омега, уткнувшись в его грудь, пробурчал едва различимо: -- Не отморозил. Когда альфа переступил через порог, Хуайсан забрался на него руки полностью, поджал ноги, и, обхватив руками лицо, начал быстро, осторожно целовать куда попало. Минцзюэ фыркнул, когда один поцелуй опустился на его нос, и сильнее стиснул брата в объятьях. -- Диди, я не вижу, куда идти. Омега отпрянул от него, с возмущением ударяя по плечу: -- Вот! Вот! Тебя так долго не было дома, что ты забыл коридоры собственной резиденции! Сколько можно! Четыре месяца! Четыре месяца назад ты приезжал ко мне в последний раз! На день! Лицо у альфы исказилось в искренней печали, он в извинении вздохнул: -- Диди, это война, я не могу уйти с поля боя ради тебя. Иначе у нас больше не будет дома. Губы Не Хуайсана задрожали, на глаза навернулись слёзы, и он, снова прикладываясь к груди брата, прошептал: -- Я знаю, дагэ. Знаю. Просто… -- Он замолчал, и спустя несколько секунд, резко сменившимся тоном, сказал: -- В малой кухне накрыли стол для тебя. Я не стал распоряжаться в главный зал, только силы зря тратить. Ничего? Минцзюэ нахмурился: -- А ты где обычно ешь? Омега вздохнул: -- В общей столовой со всеми. -- То же, что и они? Не Хуайсан прикусил губу. Господину его уровня, брату главы клана, не положено было есть с простыми воинами, и уж тем более не по статусу было есть простую еду. Кухарки за сердце хватались первое время, подавая ему обычную похлёбку. Но он урезал расходы по-максимому. Если он и мог чем-то помочь в войне, так это грамотно управлять кланом в отсутствие брата и искать любые способы увеличить финансирование войска. Большая часть резиденции стояла без света и отопления, с заколоченными комнатами и перекрытыми коридорами. Минцзюэ всё понял без слов и вздохнул, внезапно щекотно ощупывая его бока. Омега дёрнулся, со смехом вскрикивая: -- Дагэ! Что ты делаешь? Щекотно! -- Проверяю свой любимый мягенький животик. Если ты похудел, то я… Не Хуайсан закатил глаза, смущаясь от глупой ласки в словах, и шлёпнул его по макушке, не желая выслушивать возможные угрозы: -- Я хорошо ем! А похудел я от стресса. Он раскрыл карты до того, как брат нащупал недостающую мягкость. Минцзюэ посерьёзнел: -- Диди… -- Лекарь говорит, что всё в пределах нормы. Я, к твоему сведению, провожу течки в одиночестве. Это не улучшает ситуацию. Организм тратит много сил, но я делаю всё, что могу. Минцзюэ сжал зубы, тяжело разглядывая стену. В его голове клубились мысли. Мог ли он позволить себе дождаться следующую течку брата? Не уезжать завтра же? Омега легко догадался о его мыслях, пресекая попытки придумать что-то лишнее: -- Не надо, всё хорошо! Не драматизируй. Пойдём лучше есть. Альфа, с тяжёлым вздохом, подчинился. Они покушали в тишине. Хуайсан прижимался к тёплому боку брата, лениво жуя рисовую лепёшку. Он не был голоден, но Минцзюэ настойчиво заставил его съесть хоть что-нибудь. А потом они пошли в покои. Под кожей у Минцзюэ покалывало от нетерпения. Он так давно не был в гнезде, что готов был на стены лезть. Спал он тоже весьма скверно. Но когда Альфа открыл дверь в комнату, внутри что-то оборвалось, тяжёлой наковальней падая в ноги. Весь пол был завален кучей вещей и тряпок в ужасном бардаке, а гнездо… То, что было на их кровати, тяжело было назвать гнездом. У него не было чётких бортиков, кучи одежды и одеял валялись небольшими стопками, и хотя было видно, что омега пытался собрать всё это во что-то разумное, результат всё равно был плачевным. Разруха. В горле у альфы встал ком. Гнездо всегда было одним из основных показателей самочувствия омеги. Их безопасное место. Не Хуайсан замялся, опуская глаза, и забормотал: -- …Всё так плохо получалось. Я никак не могу собрать бортики, просто… Понимаешь, всё как-то пахнет не так, и меня это так раздражает. -- Его голос упал до подступающих слёз, и Хуайсан поспешно вытер уголки глаз рукавом, сипя: -- Я хотел… Что-то сделать к твоему приходу. Но ничего не вышло, и… Он не выдержал — заплакал. Минцзюэ упал на колени, прижимая его к себе, и, целуя в щёки, начал собирать слёзы кончиками пальцев. -- Не надо. Всё хорошо, мне нравится и так! Главное, чтобы ты был здесь. Не расстраивайся. -- Он прижал брата к себе, утешающе поглаживая. -- Я помогу всё собрать. Буду тебя много-много целовать, а потом ты сделаешь самое красивое гнездо на свете, хорошо? Хуайсан кивнул, всхлипывая. Минцзюэ поднял его на руки и, перешагивая вещи, пошёл к кровати. Ему придётся остаться здесь больше, чем на сутки.

***

Сидя в кустах, омега не отрывая глаз следил за пятью Вэнями, сидящими возле потухшего костра своего импровизированного лагеря. Они долго не могли вычислить, где же находились эти ублюдки, убивающие людей, отправленных в разведку, и разоряющие повозки с продовольствием. Последний раз до них не дошёл воз с хлебом, и они нашли телегу в канаве, разломанную на куски. Человек, управлявший повозкой, был убит, а остатки хлеба отыскали раскиданными по лесу и в ближайшем озере, размокшие, негодные. Выслеживать Вэней на их же территории было тяжело. Усянь давно рвался найти ублюдков, но его не выпускали, ссылаясь на рану. Она зажила как раз в тот момент, когда Минцзюэ уехал. Вэй Ин не мог оставить Лау одного. Поэтому сидел на месте. Лань Чжань, конечно, вызывался, но он был, если честно, далёк от хорошего ориентирования в лесу. Омега любил своего мужа, однако признавал его минусы. И прекрасно видел, что альфе очень сильно не хватает навыков охоты. Он даже не видел следы, когда оказывался на животной тропе. Что уж говорить про поиск живых людей. Вся армия, наконец, воссоединилась, готовая с дня на день снова выступить вперёд, и Усянь, убедившись от разведки, что на несколько десятков километров никого из Вэней не видно, отправился в леса на поиски. Омега потратил на это почти целые сутки. Из-за наступивших холодов Вэни просто не могли всё время оставаться без огня и в конце концов развели костёр. Так он их и нашёл, за день сузив круг поиска. По следам. По запаху дыма. По звуку потрескивающего костра. Его клыки чесались от желания разодрать кому-нибудь глотку. Вскрыть их, вспороть прикрытые толстой тканью животы и вытащить из брюха кишки, приманивая диких животных, чтобы их сожрали, как падаль. Но он ждал. Воины перед ним были сильны. Слишком сильны, чтобы кидаться на них сломя голову. Он надеялся, что они начнут собираться ко сну, но, видимо, альфы ни капли не расслаблялись. Костёр потух, и только сейчас в небольшом кругу появилось обсуждение отдыха. -- …двое. Остальные настороже. -- Может, хотя бы втроём? Мы давно не спали нормально, да и холода выматывают, если честно. -- Ты думаешь, их волнуют холода? -- В Лань, конечно, прохладно зимой, но не… -- Я говорю про Цзян. Эти больные ублюдки… ты знаешь, что они месяцами могут выслеживать добычу? Думаешь, какие-то холода их остановят? Мы и так сильно рисковали, разводя костёр… -- Хватит! Твои россказни послушай, так это не люди, а какие-то демоны во плоти! Это всё сплетни! Я повесил амулеты, чтобы ни огонь, ни дым видно не было! Думаешь, что какой-то человек может отыскать нас в дебрях из-за этого? Как? По запаху? -- Да! -- Они люди! Я даже не чувствую дыма! Никто не…! Тут особо молчаливый задумчиво бросил камушек в остывающую золу: -- Вообще-то, в этом есть доля правды. У них там омеги в войске. -- И что? Шлюхи не…! -- У омег обоняние значительно выше. Альфа, конечно, дым не почует, а вот сука… -- Ладно! Я понял. Никаких костров, и спать идём вдвоём. Всё? Спор разрешился. Вэй Ин, остро всматриваясь в укладывающихся на землю людей, наклонил голову, вдыхая запах раздражения и тревоги. Нет. Месяц высматривать добычу — это тяжело, бессмысленно и глупо. Но в остальном… Хотя какая ему разница, о чём шепчутся мертвецы? Он бесшумно вытащил Суйбянь. Светлая энергия разлилась по телу, наполняя кровь, и он, набрав в лёгкие воздуха, неслышимой тенью обошёл сидящих на срезанном бревне людей. Самое главное было успеть прикончить спящих. Минус два человека — роскошный подарок в его случае. Задумавшись, он достал из-за пазухи кинжал. Сильнее натянул капюшон и теперь, полностью слившись с темнотой, словно крадущийся хищник, двинулся к лежащим мужчинам. Медленно. Тихо. Глазами следя за бодрствующими. Он знал, что они услышат бульканье крови в чужих глотках, последний выход воздуха из лёгких. Они сидели всего в паре метров от заснувших товарищей. Слишком осмотрительные. Бросок был мгновенным. Он оказался над двумя мужчинами — воткнул кинжал ровно в горло первому и просто, словно по маслу, вскрыл глотку второму, тут же отпрыгивая в сторону, потому что при первом же звуке Вэни подскочили, выхватив мечи, бросаясь на него. Суйбянь со звоном отразил тяжёлый удар, и Усянь скользнул под чужой рукой, в темноте ночи тяжело различимый врагом. Лезвие его меча растворялось в воздухе от быстрых движений. Оказавшись за спиной альфы, он замахнулся в чужой бок — мужчина увернулся, ощущая опасность, но Вэй Ин на это надеялся — подсёк его ногу, ударил падающего кулаком в кадык, и, пока мужчина потерял возможность дышать, проткнул живот. Убить сразу не смог, соскальзывая в сторону от промелькнувшего у головы лезвия. Отпрыгнул назад, наполняя глаза энергией, смотря за врагами. Вэни, злые и первые несколько секунд ошеломлённые, теперь с молчаливой решимостью смотрели на него, негласно сговариваясь едва различимыми взглядами. Усянь крепче сжал рукоять меча, ощущая, как бешено долбит в грудной клетке сердце. Сильные противники. Достаточно сильные, чтобы он не мог сойтись в рукопашном бою, его схватят, и ему наступит конец. За несколько секунд передышки второй альфа, не поворачиваясь к нему спиной, упал на колено перед раненым товарищем, осматривая раны. Первый спросил тихо, вероятно, лишь для того, чтобы потянуть время: -- Воин Цзян. -- Облизнул губы, и Вэй Ин понял, что он боится. -- Как ты нашёл нас? Усянь хрипло усмехнулся: -- Запах. Если тебе правда интересно. Альфа выгнул бровь в недоверии: -- Ты омега? На это Вэй Ин ответ ему не дал, бросаясь в атаку. Мужчина почти без труда отражал его атаки. Усянь намеренно поддавался ему, смотря на реакцию второго. Ему нужно было, чтобы тот решил помочь раненому, расценив нападающего не самой сильной угрозой. И это получилось — мужчина подхватил друга под мышки, потащив в сторону, к деревьям, надеясь, что сражающийся товарищ не даст Усяню пробиться и добить раненого. Звук сталкивающейся стали был практически музыкой. Вэй Ин отражал удары, высматривая слабое место. Затем плюнул на это дело — если второй успеет войти в битву, то дело примет дурной оборот. Поэтому резко начал бить в полную силу, вызывая у противника удивлённый звук. Мужчина нахмурился и открыл рот, вероятно, собираясь сообщить о проблемах. Усянь толкнул его меч вперед, чуть ли не прижимая к чужой щеке, сделал шаг ближе и, упираясь ногой в землю, подцепил другой чужую голень, вытягивая на себя. Альфа потерял равновесие, и Вэй Ин, собрав волю в кулак, схватился ладонью за лезвие чужого меча, создавая дополнительную точку веса. Они упали с криком мужчины, осознавшего, что сейчас его могут убить. Теперь, когда чужое оружие было заблокировано его же рукой, Усянь смог освободить Суйбянь. Он не мог сделать полного замаха, но для того, чтобы перерезать врагу горло, замах был не нужен. Альфа захлебнулся кровью, дрожа, и в последнюю секунду с силой схватил Усяня за лодыжку. Мурашки пробежались по спине — омега резко отклонился, падая спиной на чужие колени — перед его носом просвистело лезвие. Суйбянь выпал из руки. Дёрнулся, пытаясь освободить ногу из хватки трупа, которая всё никак не ослабевала, и тихо вскрикнул, когда второй альфа, боясь, что он успеет убежать, проткнул мечом его бедро. -- Я прикончу тебя, сука! Пригвождённый к земле Усянь быстро осматривал всё вокруг, а мужчина решил не вытаскивать меч и навалился на него, собираясь обхватить руками шею. Вэй Ин ощутил, как сердце пропустило удар. Но ни на минуту не позволил панике взять над собой вверх и, сжимая пальцами рыхлую землю, раскрошил её, кидая противнику в глаза. Мужчина вскрикнул от неожиданности — Вэй Ин резко сел, хватая Суйбянь и проткнул альфе брюхо. Только вот мужчина не позволил ему так просто закончить эту битву — схватил лезвие руками, толкая, вынимая из собственной плоти. Как Вэй и думал, альфа был сильнее. Мужчина откинул его меч в сторону и окровавленными, прорезанными ладонями всё же ухватился за горло, сжимая, с каждой секундой заставляя Усяня всё больше отклоняться назад, рискуя снова оказаться на спине. В бедре всё ещё был чужой меч. Перед глазами начало темнеть, Вэй Ин не мог сделать вздоха, только безуспешно царапал чужую кожу ногтями, ломая их. Альфа оскалился, и в темноте его клыки показались почти пугающими. Внезапно вид клыков заставил Вэй Ина вспомнить о том, кем он был. Трюк, всегда работающий на Цзян Чене. Он резко расслабился, падая на спину, и полностью выпустил феромон, вкладывая в него боль, страх и желание. Кто не хочет трахнуть раненого врага? Он не знал, кто хочет, но надеялся, что все альфы Вэни одинаковые. И это, чёрт возьми, сработало. По крайней мере, какой-то внутренний инстинкт заставил мужчину на мгновение разжать руки и отшатнуться, прикрывая нос рукой. Его зрачки расширились. Вэй Ин сквозь темнеющую дымку увидел возможность. И, кинувшись вперёд, вцепился зубами в чужое горло, чувствуя, как под его губами бьётся пульс. Сжал клыки, а затем дёрнул, упиваясь ощущением горячей крови, омывающей лицо. Мужчина с булькающими звуками упал набок и спустя пару секунд затих. Вэй Ин хотел отдышаться, но вместо этого резко сел, наконец, вытягивая ногу из ослабевшей руки, и поспешно оглядел местность, высматривая первого раненого противника. К счастью, никого стоящего он не заметил. Тогда Усянь осторожно встал, придерживая меч в бедре — если у него была возможность пока что его не вытаскивать, то он постарался бы его не вытаскивать. Теперь увидел раненого, лежавшего у кромки деревьев. Подняв Суйбянь и, кряхтя от лишнего предмета в ноге, поковылял к нему. Мужчина лежал, тяжело дыша. Видимо, Вэй Ин задел что-то слишком важное в чужом нутре. Альфа сглотнул и хрипло, почти с мольбой попросил: -- Убей быстро, пожалуйста. Я сдаюсь. Усянь прищурился. Медленно протянул меч, кидая его мужчине: -- Сам. Я не буду подходить к тебе. Но если атакуешь — у меня ещё есть ещё один. Он указал на торчащее оружие. Мужчина облизнул губы и сглотнул, смотря на сталь рядом с собой: -- Как мне и говорили, вы, Цзяны, безумные ублюдки. -- Затем он помолчал и тихо, почти без надежды в голосе спросил: -- Не хочешь взять меня в плен? Я могу перерезать себе сухожилие над пяткой — не убегу. Омега задумался. Это был тот самый молчаливый альфа, упомянувший про сильное обоняние омег. Он не выглядел полным мудаком. Скорее воином, выполняющим приказ. Вэй Ин мог бы убить его, но… Он и так в последнее время начал становиться слишком жестоким. В этом не было ничего хорошего. Поэтому он кивнул: -- Хорошо. Но только на правой ноге. Я не собираюсь тащить тебя на спине. И сломай себе руку. Альфа, почти с облегчением, вздохнул и исполнительно переспросил: -- Правую? Омега кивнул. Мужчина взял Суйбянь. Сглотнул, несколько секунд разглядывая его. Затем согнул правую ногу в колене и, приложив лезвие чуть выше, надавил. Спустя несколько секунд послышался тихий гулкий щелчок. Альфа застонал сквозь зубы. Убрал меч, положил правую руку на, всё ещё выставленное колено и надавил, ломая с тихим хрустом. Всхлипнул болезненно, но больше ни звука не издал. Только спустя несколько минут пробормотал тихо: -- Я… теряю кровь. Вэй Ин, уже расслабленно усевшись на землю, ухватился за меч, торчащий из бедра: -- Заметил. Себя сначала перевяжу. С тобой потом буду разбираться. Мужчина закрыл глаза. Омега вздохнул. Как там правильно извлекать предметы? ㅤ