Нефритовый лотос

Пленные не были совсем уж большой редкостью. Некоторые Вэни были более-менее нормальными мужчинами, сдавались, как только понимали чужое превосходство, и совсем не выглядели трусами. Обычная здравая логика. Проблем такие люди не доставляли. Они тихонько сидели связанные или под присмотром и покорно выполняли всё, что им прикажут. Потом уже, надев на них специальные кандалы, перекрывающие возможность использовать светлую энергию, их отправляли в захваченные города выполнять любую черновую работу. Конечно, при таком раскладе особых плюсов от них не было. Но мужчина, которого привёл Вэй Ин, внезапно оказался находкой. Он без дополнительных стимулов рассказал им всё, что знал о расположении действующих сил, указал на города и деревушки с аванпостами и, самое главное, завёл тему об оружии, изъятом на переобучении. Которое, конечно, никто так и не вернул. Клинки, включая меч Цзян Чена, Бичень и Тенгу, были доставлены под охрану градоначальника города Лихэ. Городок был средним по размерам и располагался на границе территории Вэней и гор. От их нынешнего местоположения идти до него нужно было дня два, но на мечах они управились бы раза в три быстрее. Встал вопрос о целесообразности этой вылазки. Был ли смысл тратить силы и покидать армию ради того, чтобы вернуть оружие, которому уже нашли замену? Усянь хотел бы сказать, что смысла не было. Но Суйбянь в руке ощущался непривычно, стоять на нём было не так удобно, и светлая энергия хуже проникала в его сталь. А уж про Лань Чжаня, который ходил с мечом почившего отца, и говорить было нечего. Чужое оружие даже с первого взгляда было ему совершенно неудобно. Пока Вэй Ин пытался придумать, как сделать всё получше, Ванцзы взял проблему на себя: -- Мы с Вэнь Нином слетаем. Он хороший воин. Это были простые слова. Ничего особенного, но омега внутри Вэй Ина ластясь потёрлась о рёбра, и он тихо вздохнул, понимая, что ему всё же очень нравится, когда его альфа решает проблемы за него. Он кивнул и скрестил руки, хмурясь. Сегодня он плохо себя чувствовал, и почти затянувшаяся рана, полученная двое суток назад, снова противно заныла. Лань Чжань уловил что-то в его лице. Подался вперёд, утыкаясь носом в шею, и с тихим, шелестящим стоном прошептал ему на ухо: -- Скоро течка. Отдыхай, мы слетаем. Минцзюэ хлопнул себя по бедру и вздохнул, смотря на Лау и Шоя: -- Задержимся здесь ещё на несколько дней. Лау скривился, недовольный, но Шой, закатив глаза, шлёпнул его по плечу: -- Мы больше не можем поддерживать предыдущий темп. Ближе к центру их пруд пруди, нас задавят числом. Если Жоханю вздумается собрать всех своих людей, то мы мертвы. А так у нас хотя бы есть время, чтобы об этом узнать, и место для отступления. Лау закатил глаза, но кивнул головой, соглашаясь. К счастью, союзные кланы, вступившие в альянс, периодически отбивались от Вэней с других сторон и иногда делали набеги, лишая Жоханя возможности собрать всю армию в одном месте. Но и без этого Вэней было столько, что приходилось туго. Усянь вздохнул, прикрывая глаза. Он бы хотел сказать, что война шла с перевесом в их сторону, но на самом деле они едва держались наравне с Вэнь. Отвратительно.

***

Цзян Чен задумчиво крутил в руках кисть, разглядывая бумаги перед собой. Урожай, по обычным меркам выдавшийся неплохим, в связи с войной оказался довольно… скудным. Армия потребляла чуть ли не в два раза больше еды, чем обычные люди, но некоторая часть продовольствия не доходила до воинов из-за неудачной перевозки или Вэньских псов, разорявших повозки. Он пытался понять, как ему организовать правильное разделение пищи и что посадить на следующий сезон. Ему, конечно, выставили список лучших вариантов, но теперь стоило решить, куда делать упор: на качество или на небольшую стоимость. Особенно остро стоял вопрос выбора озимых культур — время для высадки уходило, стоило как можно быстрее засеять поля. В клане, вроде бы, всегда было много денег. Но в последние годы они, не предвидя беды, обновляли дома на воде в нескольких поселениях и отстраивали новые деревушки ближе к болотам. Это сильно ударило по накоплениям, а потом сгорела резиденция, почти половина домов за озером, началась война, которую нужно было спонсировать, и внезапно деньги куда-то испарились. Не Хуайсан также писал ему, прося о небольшой финансовой поддержке, потому что, как оказалось, один из близлежащих к Нечистой Юдоли городов подвергся масштабному нападению нечисти, а орден из-за отсутствия большей половины заклинателей не смог вовремя оказать поддержку. Омега почти умолял Цзян Чена никоим образом не сообщать об этом Минцзюэ и очень волновался о произошедшем. Ваньинь решил, что им стоит подтянуть пояса, и отправил Не Хуайсану максимум денег, который мог выжать из бюджета. Одним из самых жёских решений было полностью отказаться от закупок фиолетового красителя. Гордость и отличие их клана, конечно, были важны, но точно не настолько, чтобы тратить ценные накопления на внешний вид. Теперь вся новая одежда была в основном грязно-белого цвета, серая или чёрная. В некоторые рубахи, поучившиеся лучше всего, добавляли немного красителя из запасов, но теперь это был не фиолетовый, а какой-то бледно-лиловый. Ткачи, раньше делавшие из одежды произведения искусства, теперь перешли к грубой штамповке удобных вещей, которые можно было отправить армии. Осень стояла тоскливая, серая и мокрая, поддерживаемая редким снегом, что всё никак не мог окончательно осесть. Отец не просыпался. А Цзян Чен постоянно хотел спать. В светильнике треснул фитиль, вырывая его из сонливости. Что вообще за глупая привычка — начинать работу с бумагами только к вечеру? Пора было отучиваться. Скрипнула дверь в главный зал, Ваньинь обернулся, и на его губы сама по себе скользнула улыбка — Сичень, обещавший навестить его на прошлой неделе, всё же прибыл. Цзян Чен тут же отложил кисть в сторону, поднимаясь с подушки, и, подойдя к альфе, закинул на его плечи руки, целуя. Лань улыбнулся ему в губы, но когда поцелуй прервался, между его бровями возникла та самая складочка, выражавшая крайнюю степень недовольства и какой-то задумчивости. Ваньинь отзеркалил эту хмурость и наклонил голову: -- Ты ко мне с плохими новостями? Сичень вздохнул и поджал губы, ещё раз обдумывая то, что собирался сказать. Затем уронил голову на грудь, сгорбившись, и тихо пробормотал: -- Я буду в ярости от одной мысли, что мне придётся разделить ложе с кем-то, кроме тебя, А-Чен, но сейчас то самое время, когда приходится задумываться о детях. Цзян Чен напрягся, внезапно понимая, про что сейчас пойдёт речь, но Сичень предупреждающе покачал головой, призывая для начала послушать, а потом уже начинать ругаться. Ваньинь скрестил руки: -- Внимательно тебя слушаю. Кивнув, Сичень потёр пальцы меж ладоней: -- Война — опасное время, и если мы всё-таки дадим слабину, или случится что-то непредвиденное, например, моя или… -- Его голос сел, комкаясь где-то в горле, -- твоя смерть, то нам нужно иметь наследников. Мне не столь сильно, как тебе. Цзян Чен весь словно распушился от возмущения, как дикая кошка, и едва ли не прошипел: -- Ты что, предлагаешь озаботиться наследниками? Ладно тебе, но мне? Я сам ещё…! Он запнулся, понимая, что некоторые молодые люди в его возрасте уже имеют по одному ребёнку. Сичень сдержанно кивнул: -- Да. Особенно тебе. Твой отец, дай небожители ему крепкого здоровья, ещё неизвестно когда придёт в себя, да и в таком случае, при всём моём уважении, не думаю, что твоя матушка в состоянии выносить ещё одного ребёнка. Уж не при её пошатнувшемся здоровье. А ты, -- Он тяжело вздохнул, -- А ты, как я уже говорил, можешь не дожить до желания завести ребёнка. Кто знает, как повернётся война, и что Жохань решит вытворить. Помолчав немного, Цзян Чен задумчиво пробормотал: -- А ты? Тоже… обзаведёшься наследниками? С кем? С тем… твоим женихом? Сичень, не смотря на его тон, только мягко улыбнулся и подошёл ближе, наклоняясь. Едва слышно прошептал: -- Ты уже ревнуешь? Цзян Чен закатил глаза, ощущая, как укол обиды пронзает сердце. Ревнует? Ему больно. Никакая необходимость не могла скрасить то, что Сичень, его Сичень будет делить ложе с кем-то другим. Он даже думать об этом не хотел. И мысль о том, что он переспит с Вэнь Цин, если можно так сказать, в отместку, его совсем не радовала. Ничего не ответив, он развернулся, подходя к столу, и начал методично убирать бумаги: -- Когда ты собираешься этим заняться? Мне нужно поговорить с Вэнь Цин. Не знаю, согласиться ли она. Изначально речь шла про моё назначение на место главы. А не на то, что она будет вынашивать мне ребёнка. Лань кивнул, понимая, про что он говорит, переваливаясь с ноги на ногу прошёлся вокруг стола, напоминая: -- …Конечно, но, в конце концов, она женщина из клана Вэнь. Не думаю, что для неё такое будет… чем-то неожиданным. Вероятно, она только чудом ещё не имеет как минимум трёх детей за душой. Цзян Чена подобное предвзятое отношение раздражало. Особенно в сторону его жены. Конечно, она была просто из неоткуда взявшейся женщиной, но теперь имела определённый статус, и Ваньинь, как хорошо воспитанный альфа, собирался защищать свою супругу от кого угодно. Даже если это его возлюбленный. Он серьёзно посмотрел на мужчину перед собой и тихо сказал: -- Я надеюсь больше не услышать от тебя каких-либо намёков и упоминаний о её происхождении или роли в жизни. И вообще никаких высказываний. Она моя жена. И теперь она Цзян. Сичень тяжело вздохнул. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами. Затем Вань Инь язвительно оскалился: -- Что, ты уже ревнуешь? Лань Хуаня словно мешком муки ударили. Он удивлённо поднял брови, смотря на него, и запнулся на полуслове. Кажется, впервые не зная, что сказать. Цзян Чен кивнул, поднимая бумаги: -- Хорошо. Пойдём со мной. Она либо в лазарете, либо готовится ко сну. Поговорим с ней об этом, и сразу проясним наши отношения, а то она как-то странно смотрит, не знаю, что придумала. Сичень заторможенно сложил руки в рукава, идя следом за ним. Он не мог понять, ругались они сейчас, или что вообще произошло. Но больше всего его поражало и вгоняло в азарт то, что Цзян Чен с каждым месяцем становился всё старше и старше. Раньше Вань Инь был милым мальчишкой. Теперь Сичень умирал от восторга и любви к молодому альфе, который, несмотря на свою первую неловкость, больше не давал ему спуску. Они шли по отстроенной резиденции в тишине. Пахло древесной смолой, как бывало всегда с молодым брусом, ещё не успевшим высохнуть за годы. Спальня главы теперь располагалась в другом месте. Это была просторная комната с большим окном, открывавшим вид на аккуратно высаженные у стен деревья, пока ещё совсем молодые. Когда Сичень был здесь в первый раз, помещение показалось ему пустым. Но не сейчас. Вэнь Цин, видимо совсем освоившись, постепенно начала наводить в спальне уют. Свой, минималистичный и аккуратный, но от этого не менее приятный глазу. Полупрозрачный фиолетовый балдахин, сейчас собранный над кроватью; низкий столик в углу с благовониями и статуэткам, побитыми жизнью, но тщательно отмытыми; небольшие коврики на полу; картины на стенах. У окна на стальной подставке возлагался меч. Её. Подаренный Цзян Ченом, но неиспользуемый от недостатка навыков и времени. Вэнь Цин, уже подготовившись ко сну, сидела на кровати и, пододвинув поближе свечу на тумбочке, читала какую-то книгу. Когда они вошли, она подняла взгляд и застыла, явно испугавшись. Сложно было понять, чего именно девушка испугалась, но вид двух альф, заходящих к ней ночью, явно не располагал к положительным эмоциям. Пусть один из них и был её мужем. Сичень даже думать не хотел, что в клане Вэнь творилось, и что было нормой. Цзян Чен, привыкший к её реакциям, прошёлся к столу и, кинув на него бумаги, начал снимать с себя верхнее, тяжёлое зимнее ханьфу, которое так и не скинул после улицы, ещё вечером усевшись читать бумаги. Начал отдалённо: -- Напомни добыть сюда нормальный рабочий стол. А то ничего не положишь толком. Кидая тревожные, нервные взгляды то на него, то на главу Лань, девушка пробормотала, медленно закрывая книгу: -- …Для этого есть кабинет, а спальня предназначена для сна. -- Она тут же осекла себя и почти испуганно поправилась: -- Но если ты хочешь, то да, конечно, нужно поставить стол. Вань Инь махнул рукой, пытаясь непослушными пальцами расстегнуть пояс: -- Если ты не хочешь, то не будем. Это и твоя комната тоже. Девушка нервно кивнула, убирая книгу на полку. И поджав под себя ноги, сильнее натянула одеяло, поглядывая на молчаливо стоявшего у двери Сиченя: -- Х-хорошо. А что вы… почему глава Лань… -- Она вздрогнула, словно получив пощёчину, и резко сложив ладони поклонилась, так что её собранные в пучок волосы растрепались: -- Глава Лань! Прошу прощения за невежество! Я приветствую вас! Сичень мягко улыбнулся: -- Что вы, не нужно. Это я врываюсь к вам в покои на ночь глядя. Совсем потерял всякий стыд. Вэнь Цин его улыбка только сильнее напрягла. Девушка ощутила, как сердце бешено бьётся о рёбра. Цзян Чен расплетал волосы, оставшись в одних штанах с рубахой, и это было почти привычное зрелище, если бы не второй альфа, непонятно зачем стоявший у двери каменным изваянием. Она даже убежать не сможет. Зачем он здесь? О боги, а если они догадались, что она знает о них? Вэнь Цин плохо диагностировала свои собственные симптомы. Но могла с уверенностью сказать, что ещё чуть-чуть, и у неё начнётся истерика. Глаза стали влажными, руки затряслись, обливаемые холодным потом, и ей отчего-то стало нестерпимо тяжело дышать. Ваньинь сел на краешек кровати и, посмотрев ей в глаза, сказал: -- Я знаю, что ты подозреваешь нас с Сиченем в связи, и не хочу недомолвок, поэтому… Девушка ощутила, что воздух в горло окончательно перестал поступать. Она спрыгнула с кровати и, прекрасно понимая, что не сможет убежать, упала на колени, взмолившись: -- Я ничего никому не расскажу! Клянусь! Пожалуйста, поверьте мне! Ваньинь, ошеломлённый её реакцией, подорвался и, за локоть осторожно подняв её, сказал: -- Конечно, про это не стоит говорить, но не так категорично! Если кто-то узнает, то ничего страшного! В любом случае слухи рано или поздно пойдут, просто нам бы хотелось удержать это в тайне как можно скорее. Вэнь Цин? -- Она дрожала, прикрывая рот ладонью. Цзян Чен понял проблему. -- У вас альфам запрещено вступать в связь? Не отнимая подрагивающую руку от рта, девушка дёргано кивнула, пытаясь успокоиться. Она не верила, что ей просто так позволят хранить такой секрет. Пробормотала едва слышно: -- Позор, вечный позор. Цзян Чен усадил её обратно на кровать и прикрыл одеялом. -- Ну успокойся. У нас в этом ничего страшного нет. Кто кого хочет, тот того и любит. Разве что мне, как главе клана, запрещено выбирать альфу в супруги, но только потому, что он не подарит мне наследников. А в качестве любовника — никаких проблем. Несколько минут они провели в тишине, пока девушка успокаивалась. Теперь Цзян Чен уже не был уверен, стоит ли поднимать тему, ради которой они сюда пришли, но выбора у него не было. Когда жена пришла в себя, Ваньинь, ловя взгляд Сиченя, осторожно погладил её по руке: -- Однако, насчёт детей. Я не хотел затрагивать эту тему с тобой, но мы поговорили и пришли к выводу, что мне нужны наследники. На всякий случай. Если я внезапно погибну. Я знаю, что изначально про это разговора не было, но хочу попросить тебя о помощи. Ты согласишься родить мне ребёнка? Вероятно, силы на истерику у Вэнь Цин закончились. Слёзы, которые наверняка должны были выступить на глазах, не появились. Вместо этого она наконец поняла, зачем альфы пришли к ней, и тяжёлое холодное опустошение упало на её тело, отдавая металлическим запахом. Что она может сказать? Разве её ответ что-то изменит? Если бы здесь не было Сиченя, у неё, вероятно, был шанс выбежать из комнаты и, может быть, даже из резиденции, но что дальше? Ворота охранялись. Её, женщину Вэнь, ни за что не выпустят без разрешения главы. Цзян Чен догонит её. И никто ей не поможет. Но в этих планах не было никакого смысла. Глава Лань стоял здесь недвижной статуей, и если она откажется, они с лёгкостью удержат её на месте, не позволяя бежать. Вне зависимости от ответа, она окажется в положении, потому что Ваньиню нужен ребёнок. Вэнь Цин не хотела сломанных запястий, синяков и ежедневного контроля её беременности, поэтому, опустив взгляд, кивнула. Не так уж и страшно. В конце концов, она ждала этого всю свою жизнь. Дедушка, конечно, защищал её, но он был не вечен. Не понимая взгляд, она неловко дёрнула руками, пытаясь понять, стоит ли ей раздеться полностью или снять только штаны. Будет ли Сичень смотреть? От этой мысли ей стало ещё хуже. Тошнота начала подступать к горлу, и севшим голосом она пробормотала: -- А глава Лань… останется? Ей пришлось поднять взгляд, чтобы не показаться совсем грубой. Цзян Чен выглядел растерянным. Но как только он увидел её лицо, то тут же встал с кровати, отходя от неё, словно одеяло стало раскалённой лавой. Его голос звучал почти обвиняющие: -- Вэнь Цин! Я не собираюсь насиловать тебя! Это был серьёзный вопрос, на который должен быть честный, также серьёзный ответ! Очень хорошо, если мои дети родятся в браке, но, -- Он нахмурился, почти впечатывая каждое слово в воздух, -- я найду другую женщину, если ты не хочешь. Она выносит мне ребёнка. Да, это будет не совсем хорошо, но все поймут. Весь клан знает, что ты моя супруга только для соблюдения традиций. Девушка выглядела растерянной. Она не понимала. Она не понимала. Всю жизнь вокруг был устоявшийся порядок — тебя никто не спрашивает. Почему ему нужно было усложнять себе жизнь? Зачем все эти разговоры, если он может просто взять её, запереть в доме, приставив лекаря, и дождаться, пока она не родит ему наследника? Она, Вэнь. Их враг. Из клана, который разрушил его дом, ранил его отца. Разве ему не должно быть приятно унижать её? Подняв глаза, она случайно столкнулась взглядом с Сиченем. Лань стоял без улыбки, с нейтральным выражением лица и просто наблюдал за разворачивающимися событиями. Увидев, что она смотрит на него, мужчина улыбнулся: -- Я тоже не имею на вас никаких жутких планов. Хотя, буду честен, не вижу особой надобности спрашивать ваше мнение, потому что, предлагая себя на место супруги главы клана, вы должны были понимать, что… Цзян Чен зарычал на него так, что у Вэнь Цин желудок упал к пяткам, а кровь отлила от лица, испуганно убегая по венам. Ей тут же захотелось оказаться где угодно, только не здесь. Но, в отличие от нее, Лань только закатил глаза. Цзян Чен показал ему пальцем на дверь: -- Иди отсюда. Я знаю, что тебе постелили в обычной комнате. Сичень с игривой улыбкой показал клыки: -- А если нет? -- Будешь спать на коврике. Наигранно вздохнув, Сичень развернулся и вышел, прикрывая за собой дверь. Ваньинь успокоился и снова присел на край кровати: -- Я вижу, что он тебя напрягает. -- Вздохнул. -- Я правда не хочу тебя заставлять. Просто дети от тебя — это самый лучший вариант. Да и сама подумай, ты же хочешь стать великим лекарем? Родишь детей сейчас, и всю жизнь будешь от этого свободна. Тебе не нужно будет за ними следить, об этом не беспокойся. Да и рождение детей закрепит твой статус. Уже никто не посмеет тебе ни слова сказать. Девушка приложила руки к груди. Ей всё ещё было холодно. Цзян Чен вздохнул и внезапно забрался на кровать полностью, залезая к ней под одеяло. Обнял, несмотря на неё, замершую, как зверёк перед хищником: -- Давай поспим. Я не требую немедленного ответа, а ты застыла и перенервничала. Он взмахнул рукой в сторону, свеча от потока воздуха погасла, погружая комнату в темноту. Поначалу она лежала, боясь даже дышать. Тепло горячего тела рядом постепенно разморило её, согрело, но сна не было. Она о многом думала. О своей жизни. О брате, о бывшем клане. О муже, который проявлял просто невероятную заботу, которая раньше могла ей только сниться в самых смелых снах. А ещё о том, что идёт война, и мысли Цзян Чена о его смерти были слишком возможными. Она пролежала так около двух часов. Потом, устав лежать в одной позе, дёрнулась, пытаясь перевернуться под чужой, тяжёлой рукой. Вздрогнула, потому что муж, совсем не сонно, поднял конечность и, дождавшись, пока она уляжется, уложил руку обратно на талию, утыкаясь подбородком в её волосы. Тоже не спал. Спустя ещё несколько минут она, наконец, заговорила: -- Я… согласна. Ваньинь, судя по голосу, нахмурился: -- Ты точно уверена? -- Да. Я… тебя не боюсь. Не как остальных. -- О, ну спасибо. Буду считать это комплиментом. Она нашла в себе смелости стукнуть его по плечу, и парень тихо рассмеялся: -- Да ладно, я шучу. -- Помолчал немного, затем вздохнул. -- Хорошо, что ты согласилась. Тогда нужно будет выбрать время, когда мы… -- Сейчас. Цзян Чен запнулся на полуслове: -- …Что? Девушка выбралась из-под его руки и посмотрела ему в глаза, приподнимаясь на руках: -- Сейчас. Я боюсь, что утром уже не буду так уверенна. -- Ты… Он не знал, что сказать. Вэнь Цин, внезапно наполненная странной решимостью, откинула одеяло: -- Быстро, один раз. У меня сейчас как раз идёт… благоприятное время для зачатия. Ты не использовал светлую энергию недавно? Ваньинь сел, в отрицании качая головой: -- Нет. Только утром, всё нормально. -- Хорошо. Девушка не знала, что именно её так окрылило. Вероятно, то, что Цзян Чен выгнал своего любовника, защищая её. Может быть, то, что согрел. А может быть, его совершенно спокойная реакция на её, пусть и шутливый удар. Именно сейчас — она не боялась. Хотела, чтобы жизнь под сердцем появилась в момент её самой большой свободы.

***

Вэй Ин ненавидел это дерьмо. Он находился между страстным желанием перегрызть кому-нибудь глотку и насадиться на член своего мужа, но его муж всё ещё не вернулся, поэтому первый вариант казался самым подходящим. Он тихо взвыл, выгибая спину, сжал одеяло между бёдрами, сдавленно матерясь сквозь зубы. Чёртова течка. У него рука так не уставала даже во время многочасового сражения, а здесь желание плоти побеждало по всем статьям. Он поднял руки вверх и несколько раз потряс ими, выпуская в воздух прозрачные ниточки светлой энергии, едва заметно искажающие пространство, но это совсем не помогло сбросить ощущение толстого натянутого жгута, проходящего сквозь тело. Раздражённо зарычав, он сделал глубокий вздох и резко сел на футоне, скрещивая ноги в позе лотоса. Вдох. Выдох. Если он помедитирует, ему станет лучше? Несколько минут он сидел без движения, успокаивая энергию, клубящуюся внутри. Постарался представить тихие всплески воды о столбы пристани, шелест листьев на ветру. Далёкие крики коров. Поле, на котором он и Цзян Чен валялись, отлынивая от занятий. Внутри всё улеглось. Кроме жара, распирающего его нутро. Омега в страдании выгнул брови и, не разгибая ног, упал на бок, хныча. Да когда же это закончится!? Внезапно, ткань, заменявшая палатке дверь, приоткрылась, пропуская внутрь Лань Чжаня. Он, в зимних одеждах, припорошенный снегом, нёс в руках Тенгу. Замер на пороге, находя Вэй Ина взглядом. Усянь тоже замер, осматривая его. Внезапно, впервые за несколько месяцев, омега обнаружил, что его альфа стал ещё больше, чем раньше. Раздался в плечах, вытянулся, и теперь зимняя одежда, сама по себе не тонкая, делала его силуэт больше похожим на мужчину, чем на молодого парня. На бедре у альфы висел утерянный Бичень. Ванцзы прикрыл глаза, вдыхая терпкий запах течки, и севшим голосом пробормотал, укладывая Тенгу на стол: -- Мы прибыли несколько часов назад, но он был грязным, я решил, что ты расстроишься, поэтому почистил, наточил и отполировал. Так что он… готов к использованию. -- Повернулся, смотря омеге в глаза: -- Как ты себя чувствуешь? Хочешь я… проведу с тобой остаток течки? -- Лань Чжань. -- В голосе Вэй Ина собралось всё вселенское возмущение: -- Я жду тебя два ебучих дня ради твоего члена, и ты спрашиваешь, хочу ли я? Усянь мигом стянул с себя штаны, хмуро смотря на альфу. Ванцзы согласно кивнул, тут же обращая всё своё внимание на расстёгивание одежды: -- Глупый вопрос, я понял. -- Скинул пояс: -- Сейчас, я быстро. Омега смотрел на то, как его альфа постепенно обнажается, проходясь по застёжкам длинными пальцами. Возбуждение, и до этого немаленькое, заполнило его тело. Он устало зарычал, опрокидывая голову на подушку, и обхватил член рукой, поглаживая. Звякнул пояс с Биченем. От этого звука у Вэй Ина мурашки пробежались по бёдрам, поднимаясь в пах шипящими искорками, и он сильнее сжал кулак, прикусывая губу. Лань Чжань оказался в его поле зрения почти внезапно. Он упал на футон коленями, в одной только рубахе, и, подхватив его лодыжки, удобно закинул себе на плечи, пристраиваясь. Из горла Усяня вырвался утробный, отчаянный звук. Движения руки стали сбивчивыми, почти без ритма, но он не успел закончить — Ванцзы перехватил его ладонь, заставляя разжать кулак, и сам закончил начатое. От рук своего мужа Усянь кончил почти мгновенно. Не успел даже передохнуть — погрузив в него пальцы, альфа убедился, что Усяню никакая подготовка уже не нужна, и, погладив вход головкой, одним лёгким, слитным толчком вошёл в него, раздвигая горячее нутро. Изголодавшаяся плоть приняла его жадно. Вэй Ин сжался, низко поскуливая, и сглотнул, пытаясь набрать воздуха. Его член запульсировал с новой силой. Словно он не кончал только что, и противный, перманентный зуд заполнил внутренности. Ванцзы не стал просить его расслабиться. Просто двинулся назад, и омега, из-за напряжения ощутивший, кажется, как следом выходит и его душа, поспешно расслабился, вздрагивая. -- Лань Чжань…! Альфа кивнул, показывая, что слышит его. Сжал свободной рукой одиноко лежащий на животе член, и, другой придерживая его под коленкой, начал методично и крепко вдалбливаться в него, собираясь, судя по усердию, наверстать всё упущенное. Вэй Ин сжал футон пальцами, прикрывая глаза, сдерживая в горле тихий, но уже нарастающий вой. Лань Чжань никогда не щадил его. Он знал, где самое чувствительное местечко, находил его без промедления, и бил, бил по нервным окончаниям глубоко и усердно, убеждаясь, что его член погружается до конца, заполняет так, как омеге нужно. Скорость нарастала, но даже с этим он не халтурил, всё ещё выходил чуть ли не до конца и ввергал всю свою любовь, всё своё желание в отчаянно дрожащее тело, ударяясь о нежный, измученный комок ощущений так, что искры уходили в пальцы ног. Вэй Ин начал захлёбываться сбивчивыми стонами, прерывавшимися от крупных толчков, и почти заплакал, когда Ванцзы, своей крепкой, грубой рукой начал сжимать его член, поглаживая. Внезапно альфа резко остановился, сжавшимся кулаком придавил под головкой, с чем-то тёмным в глазах наблюдая за тем, как покрасневшая плоть в отчаянии пульсирует. Омега завыл, дёргаясь, и схватил его за запястье. Но Ванцзы не отпускал. Сжимал недостаточно крепко, чтобы причинить боль, но достаточно для того, чтобы Вэй Ин не мог кончить. -- Лань Чжань, Лань Чжань…! Вэй Ин всё-таки заплакал, потому что крупный член всё ещё был очень глубоко, муж вдавливал его своим телом в постель, и крепко сжимал его член, позволяя болезненной, яркой пульсации бить по нервным окончаниям. Почти с отчаяньем он цеплял чужое запястье, но Ванцзы не собирался отпускать. Он медленно двинул бёдрами назад, затем вошёл резко и глубоко, и тут же вернулся к потерянному темпу, возводя Усяня в состояние безумия, слёз и желания. Сквозь слёзы омега бормотал что-то бессвязное, выгибался, хныкал. Альфа трахал его крепко, так, что Вэй Ин был уверен — ещё немного, и между ними вспыхнет огонь. Всё взорвалось на тысячу искр, когда Лань Чжань внезапно разжал кулак, отпуская его член, и крепко ухватился за бёдра, добиваясь уже собственного наслаждения. Вэй Ин не запомнил момент, когда его альфа кончил. Он вернулся в мир спустя несколько секунд темноты, и понял, что муж, переступая через себя, собирается выходить, не позволяя узлу завязаться. Схватил его за руку, в мольбе выгибая брови: -- Нет, нет, я хочу с вязкой! Ты же только что прилетел, светлая энергия… Лань Чжань с сожалением покачал головой, пусть и слегка замедлившись, и всё же вышел: -- Это было несколько часов назад, давай не будем рисковать? В следующий раз обязательно. Омега надул губы, но узел, без плоти вокруг, уже начал спадать, и Лань Чжань, расправляя скомканное одело, устало упал рядом с ним. -- Давай поспим немного, а потом уберём за собой? Вэй Ин, изнеможденный своим мужчиной, вздохнул и согласился, укладываясь на чужую грудь. Потянулся за поцелуем. Лань Чжань приобнял его рукой, прошёлся по бокам и, заправив локон за ухо, проник языком в его рот, углубляя поцелуй. Вэй Ин зажмурился от наслаждения. Не хотел возвращаться в мир, в котором через два дня ему предстояло выдвинуться с группой на разведку.

***

Вэй Ин отскочил назад, блокируя чужой удар. Его руки дрожали, а сердце бешено колотилось от боли, вины и страха за чужую жизнь. Они понятия не имели, что здесь будет столько Вэней. Их взяли в окружение. Половину его, на самом деле, довольно большого отряда убили. Конечно, Цзяны убили куда больше, но Вэней было слишком много. Он уже дал команду отступать, только вот у них просто не получалось пробить плотное кольцо. Он видел, что его люди устали, что у них становится всё меньше сил на сопротивление. Ему нужно было что-то сделать, пока они все здесь не погибли. Собрав всю свою силу в Тенгу, он резко развернулся и огромной, яркой волной светлой энергии перерезав сразу пятерых альф, стоявших сзади, закричал: -- Уходим! Его воины, моментально бросая врагов, бросились в открывшуюся брешь. Они бежали до ближайшего леса, зная, что их преследуют. Лететь было опасно — хуже стрелы в боку было только падение с огромной высоты. Он никогда не считал побег чем-то зазорным. Но в нынешней ситуации даже побег мог их не спасти. Четверо из девяти хромали, ещё двое, он знал, получили сильные раны и сейчас истекали кровью. Когда они забежали в лес, то ненадолго остановились. Глазами Усянь нашёл, как он помнил, самого целого из них и подозвал его к себе, нервно оборачиваясь: -- Так, вы все отступаете, возвращаетесь в лагерь, а ты… Он замолчал, пытаясь вспомнить имя. Бета понимающе напомнил: -- Цзян Лю. Вэй Ин кивнул: -- Цзян Лю остаёшься со мной. Мы попытаемся их задержать, чтобы вы ушли, а потом догоним. Люди в тёмных одеждах кивнули. Мужчина, оставшийся с ним, стянул с себя маску и капюшон, шумно вздыхая: -- Вы простите меня, командир, но форму нужно либо менять, либо как-то усовершенствовать, потому что после часа начинаешь задыхаться. Вэй Ин улыбнулся, сжимая Тенгу в руке, и похлопал его по плечу, кивая: -- Учту пожелания. Готов? Лю кивнул: -- Всегда готов. Они выбежали из-за деревьев, тут же нападая на самых ближних преследователей. Вэй Ин бился со всей яростью, на которую был способен. Перерезал ноги, ломал руки, распарывал чужие животы, отпихивая людей ногами с такой силой, что противники жалкими мешками плоти отлетали на несколько метров. Вэни были слабыми. Но их было так много. Его руки дрожали всё сильнее. Он собирался, собирался отступить, надеясь, что его люди успели уйти достаточно далеко, когда в нос ударил слишком знакомый, пугающий одним своим существованием, запах. Он даже не поверил поначалу. Но когда удар огромной силы прилетел ему в живот, когда феромон альфы, грубый и жестокий, придавил его к земле, он понял, что это действительно произошло. Жохань появился на поле битвы. Он набирал в грудь воздуха, когда мужчина, присев перед ним на корточки, ухмыльнулся, сбрасывая с его головы капюшон: -- Какая приятная встреча. Мне говорили, что маленькая омега убивает моих людей. Даже звучит странно, правда? Вэй Ин отшатнулся от него, слишком дёргано поднимаясь на ноги, и краем глаза увидел, что Лю схватили. Альфа привёл с собой сильных Вэней. Мозг начал лихорадочно искать выходы из ситуации. Он мог бы схлестнуться с ним в битве… часов пять назад. Не сейчас. Как сбежать? Как… Он успел уйти от первого замаха, но второй удар пропустил, и это позволило Жоханю схватить его за растрепавшиеся волосы. Он намотал его хвост на кулак и, подняв Тенгу с земли, потащил в сторону Лю. -- Это твой подчинённый? Один из Вэней ударил бету в живот, и мужчина поперхнулся воздухом, несмотря на это продолжая с ненавистью смотреть на них, не теряя лица. Усянь почувствовал, как ужас сдавил его грудную клетку. Сказал быстро, пытаясь хоть что-то сделать: -- Не трогайте его, тогда я…! Жохань засмеялся, поднимая Тенгу, и с силой вонзил Лю в живот. -- Я не буду торговаться с тобой. Омега ничего не может мне предложить. Вэй Ин не сдержался, дёргаясь. Альфа позволил ему выбраться из хватки, отпуская волосы, но когда Усянь встал на ноги, собираясь, наверное, кинуться, ударил по лицу. Затем ещё раз, и когда Вэй Ин упал — ещё. Пнул в живот, наступая на горло: -- Посмотри, что я могу сделать. Лю подтащили к нему, и, взявшись за рукоять Тенгу, Жохань потянул сталь выше, заживо разрезая мужчину. Цзян завопил от боли, дёргаясь в чужих руках, и начал захлёбываться кровью, содрогаясь в агонии. Усянь закричать не смог, потому что отчаянно пытался набрать воздуха, вцепляясь в чужой сапог. Внутри у него всё переверчивалось, обрывалось, падало, ломалось. Он не мог, ничего не мог сделать. Жохань вытащил меч и ударил, отрубая захлёбывающемуся криками и кровью мужчине руку. -- А ещё могу так. Схватил обессилившего бету за горло, отпуская Усяня, подтащил мужчину к дереву и, замахнувшись, проткнул горло, вбивая сталь в древесину. Мужчина обмяк, пригвождённый к стволу. Вэй Ин поднялся, собираясь бежать, ведь это был единственный вариант, потому что спасать ему было уже некого, и… Его снова схватили за волосы. Жохань подтянул его к себе, наклоняясь к шее, и глубоко вздохнул, довольно щурясь: -- Как долго я тебя добывал. Нужно было сразу прирезать Фэнмяня и трахнуть тебя на его трупе. Ну ничего, мы с тобой многое наверстаем. Вэй Ин дёрнулся, зарычал, скалясь, как дикое животное, собираясь перегрызть ублюдку горло. Ярость заполнила его. Каким-то чудом он сумел вывернуться, почти укусил альфу, только вот Жохань не был обычным Вэнем — удержал его на вытянутой руке и ещё раз ударил кулаком по лицу, ломая нос. Вэй Ин упал. Альфа наклонился, скалясь: -- Я сделаю тебе намордник, дикая зверушка. ㅤ