Двое на Ламборгини

- Вер, я просто не знаю, что мне делать. Брат и сестра сидели на кухне, за окнами плыла ночь, где-то шумел проспект никогда не засыпающего города. Вера долила Диме чай – кажется, четвертую чашку за вечер. - Не знаешь, в смысле, как лечить, или просто устал от отношений? - Не знаю я! - в отчаянии крикнул Дима и, поймав укоризненный взгляд Веры, опустил голову: - Прости, вырвалось. - Дети спят. Тише. Некоторое время оба молчали. Затем Вера спросила: - Что врачи говорят? - Ну что? Психологи нужны, а еще сбалансированное питание. И главное, совместить две несовместимые вещи – Кирилла и питание. При помощи психологов. Он их столько прошел, что на эти деньги «Бугатти» можно купить. А толку – ноль. - Он принципиально отказывается от еды? Типа, не буду есть, потому что боюсь растолстеть, и ты меня любить не будешь? Это я так, утрирую, конечно, но смысл понятен. - В том-то и дело, что нет. Кир понимает все, и даже нормально ест какое-то время. Но любой стресс – и все, ни ложки не может проглотить. Или все обратно идет тут же. Я пытаюсь как-то успокоить его, говорю, что люблю, что все наладится. Но поздно. Вот, как какой-то механизм срабатывает – и ничего сделать нельзя. - Понимаю. Это не лечится, ты в курсе? Иначе давно б твой Кирилл ел за троих и радовался жизни. Но тут диагноз… Вера покачала головой: - Ненадолго скорректируется и снова-здорово. Так что ты решай, сможешь ли посвятить жизнь Гречкину. Она у тебя одна, так-то, и другой не будет. У нас похожий случай был, взяли из приюта кота шотландского, а там психика поломанная, они лечили-лечили, пока ребенка не поцарапал так, что швы накладывали. И нам обратно отдали, спасибо, что не выкинули на улицу. Теперь Томми живет в вольере, шипит на любого, кто подойдет. - Ну, спасибо, утешила, - саркастически отозвался Дима, - думаешь, Кирюшу надо запереть в вольер? - Думаю, что проблемы с психикой самые сложные, а это ваше РПП именно из того спектра. И никто тебя не осудит, если ты предпочтешь заниматься своей жизнью, а не тащить из болота того, кого бесполезно оттуда вытаскивать. - А кто б меня осуждал? Или хвалил? Мне, ты знаешь, все равно на это. Как сказал классик, «хвалу и клевету приемли равнодушно». - Да-да, «и не оспаривай глупца». Это твоя жизнь, Дим, и тебе решать. Лишь бы сам потом не разочаровался в своем выборе.       Ночные разговоры – в-общем-то, не самое лучшее времяпровождение. И Дима в этом убеждался не раз, когда спорили до хрипоты с Игорем, далеко за полночь, о том, надо ли использовать лишь законные методы, или же можно применять методы не слишком отличающиеся от преступных действий, как делал неоднократно сам Гром. И эта беседа с сестрой зашла в тупик. После того, как Дима просидел в больнице, беседуя с Кириллом, убеждая его в том, что все наладится, он чувствовал себя выжатым донельзя. Домой ехать не хотелось – далеко, через весь город. К Вере тоже не близко, но он позвонил, и Вера сразу же ответила: - Конечно, приезжай, разберу кресло, поспишь. Дима приехал к девяти, успел наскоро поужинать и рассказать племянникам сказку перед сном: - Давным –давно жил-был кораблик, который плавал по морям-океанам. И не было у него никого, кто был бы рядом, с кем можно было б поболтать по душам, поговорить о том, о сем. Только волны плескались, да солнце сияло с небес… Однажды прилетел к нему белоснежный альбатрос. Он долго летел, и очень устал. Белоснежные крылья были безвольно опущены, на клюве виднелась капелька крови... - Но кораблик его вылечит? - дрожащим голоском спросила Лиза. - Непременно! Об этом и сказка будет!       Дима сочинял историю на ходу, зная, как Лизе и Леше нравятся его выдуманные сказки. Они сами запоминали все, хотя Дима забывал – не так уж часто он бывал с ними и рассказывал сказки. Так что в другой раз они втроем вспоминали старую сказку и пытались восстановить по памяти. Сказка получалась новой, но становилась еще интереснее.       А сейчас, лежа на неудобном разложенном кресле, Дима безуспешно пытался заснуть. В голове крутился то беседа с врачом, то разговор с сестрой. Веру можно понять – она просто хочет спокойной жизни для младшего брата. Она всегда оберегала его – от грязного песка в песочнице, от плохих мальчишек или кусачих собак во дворе, от плохих отметок в школе. Но разве можно будет считать спокойной жизнь, если тот, кого ты любишь, исчезнет из неё? Да он, Дима Дубин, сам себя сгрызет. Совесть спать не даст. И чем он будет лучше тех хозяев, которые сдали в приют любимца? Извините, не справились. Сложно с ним! А мы хотим спокойной жизни! И кто сказал, что в мире все просто? Сложности были, есть и будут всегда. И только от нас зависит, опустим ли мы руки или будем стараться что-то исправить. Насколько это возможно. Молоко собьется в масло под лапками лягушки, которая барахтается из последних сил, чтобы выбраться из кувшина. А если сложить лапки, то пойдешь ко дну. Зато спокойно и без лишних затрат. Где-то часы пропиликали - два часа ночи. Давно пора спать, в шесть надо будет вставать, собираться и ехать на работу. «Завтра... то есть сегодня, приеду к Кириллу и расскажу ему сказку про кораблик. Она ему наверняка, понравится», - думал Дима, пытаясь заснуть. Он был уверен, все у них получится. Кирилл его любит, и тоже готов измениться, он уже во многом поменялся. Перестал встречаться с приятелями по клубам и ночными стритрейсерами. И сумел восстановиться в Университете. Да еще и работать, причем не абы где, а в серьезной фирме. Просто ему нелегко – хотя бы из-за того, что приходится стать взрослее. А Кирилл, как «вечный Питер Пэн», взрослеть совершенно не желает. «Он научится, обязательно. Не все сразу». И подумал, что не бросит Кирилла, что бы не случилось. Он в ответе за него.