В конце они умрут.

      Легковая машина качалась на неровной дороге, подскакивала и тряслась на кочках, буксовала в грязи и оттаявшем снеге, но тем не менее уверенно и стойко прокладывала себе путь в сторону одного из районов мертвого города. За рулем сидела Рюрико, достаточно ловко работая ступнями на педалях и сцеплении, напрягала мышцы рук, выкручивая баранку на очередном повороте и следя за зеркалами. Последнее не особо и нуждалось в её концентрации, но тем не менее ей не казалось это лишним – неприятности и гадкие сюрпризы ждали повсюду. Рядом с ней, щурясь на бледный свет взошедшего солнца, отскакивающего от остатков сугробов, сидел Ёсан, прижимая к груди колчан со стрелами и сжимая бедрами свой лук. Он казался сонным, несколько меланхоличным и спокойным, словно бы выездка за припасами была всё той же обыденной прогулкой до гипермаркета после долгого учебного дня в далеком прошлом.       На задних местах развалились Уён и Сан. Сан почти вырубился, изредка приоткрывая один глаз и проверяя за девчонкой, что они точно-точно едут в нужном направлении и не свалятся через метр-другой в канаву или что-то вроде этого. А вот Уён то и дело ёрзал, поджимал губы и терзал пальцами свои штаны, пытаясь осознать, откуда в нем взялась эта едкая энергия. Таинственная тревога звенела в груди, надрывала легкие и свербела солнечное сплетение, мешала расслабиться. Он пытался связать это с тем, что они покинули зону относительного комфорта своего убежища, что завтра их ждет тяжелое путешествие в неизвестность, а впереди будет много новых проблем, которые они должны одолеть. Но как бы он ни думал, как бы ни пыхтел над сломанной головоломкой, ему казалось, будто его вводили в заблуждение. Было нечто больше за всем этим. Но что именно – непонятно.       Чон вздохнул и потер свои веки, наблюдая через грязное стекло с застывшими хрусталями льда дорогу, созерцая, как густые столбы деревьев и оголенных кустов сменяются на бетонные джунгли. Колеса шуршали по разбитому асфальту, объезжали разломы инфраструктуры, шаркали на мосту, раскинувшемся над небольшой речкой с остатками льдин, плывущих по течению.       Уён прижался виском к окошку, провожая бессмысленным взглядом очередную полоску застывшей воды. Его колено подрагивало, пятка отстукивала хаотичный ритм, ладонь сжимала основание винтовки, взятой на случай самообороны. И он молил всевозможное в своей черепушке, чтобы этот случай не явился. Они должны просто приехать в ближайший магазин, обнести его содержимое и убраться восвояси. Просто и легко. Элементарно. Но ему верилось с трудом, что всё пройдет гладко.        Эти припасы им нужны для эвакуации – Хонджун и Сонхва пришли к выводу на собрании, что по пути им, возможно, не встретится нигде источников пропитания, а если и найдется здание-другое, то ловить там нечего. Поэтому было принято решение провести ревизию городских магазинов и запастись как следует, дабы не издохнуть от голода в далекой дикой местности. Собственные закрома отощали за месяцами мучительного мороза и скуки. Да и Такаяме тоже нужно было что-то.       Чон ещё не знал, собирается ли Минги покинуть их.       Он ничего не говорил по этому поводу, но по нежному взгляду, с которым Сон смотрел на японку, все становилось очевидным. Он сделал вывод и озвучит его либо вечером этого дня, либо на рассвете, когда они загрузят машины.       Уёну было чутка обидно. Но в тот же миг он пытался мириться с этим – Минги был свободным человеком, и если ему хочется рискнуть всем и остаться с девушкой, то так тому и быть. Может быть, через год-другой они все снова воссоединятся где-то на невиданной безопасной земле и будут делиться историями своих путешествий и приключений, хохотать, дабы залечить старые раны, и наслаждаться моментом единения, поглядывая на ночное небо под треск костра. Утопия. Такая сладкая и недосягаемая.        Когда чья-то ладонь легла на его трясущееся бедро, Уён крупно вздрогнул и оглянулся, поймав взгляд своего друга. Сан пару раз моргнул, прогоняя сонливую пелену со своих темных очей, и наклонил голову, изучая состояние названного брата с заботой и беспокойством.       - Всё нормально? – уточнил он, прежде чем прочистить горло от застоявшейся хрипотцы. Волосы друга торчали во все стороны, подле лежала снятая шапка со сбившимися нитками.       - Да… Да, - ответил Уён и вытравил неуверенную улыбку, дабы не нервировать Чхве своим глупым поведением. Чон потер переносицу и постарался придать себе беспечный и расслабленный вид, ощущая гудение машины под задницей. Его взор скользнул на Ёсана, ненадолго проверившего своих товарищей и вернувшегося к наблюдению за городским округом. Рюрико вроде бы тоже хотела оглянуться, но была сосредоточена на дороге и объезде сломанных и заржавевших авто. Гравий, смешанный со снегом, хрустел под колесами, отдаваясь эхом от стен призрака былой цивилизации. – Просто волнуюсь… Мы так давно здесь не были. И, честно? – он ухмыльнулся. – Лучше бы не появлялись.        - Хочешь – не хочешь, а жрать что-то надо, - раздался негромкий комментарий лучника, поправляющего воротник куртки на своем горле и оттягивающего шарф, чтобы не заглушать осипший низкий голос. Кан глубоко вздохнул, проводив равнодушным взором накрененный столб с оборванной линией электропередач и разбитые витрины магазинчиков, внутри которых был полный беспорядок. Убогость сопровождала их на каждом метре. Но они уже не придавали ей того трагизма, как раньше. Даже иссохший труп собаки с оторванными конечностями не вызвал в них ничего, кроме смирения.       Ёсан замолк, но после вновь заговорил.       - Я надеюсь, что мы сможем найти лапшу или что-то вроде этого.       - Рамена захотелось? – подразнил его Сан, наклонившись вперед и просунув свою голову между двумя передними сиденьями, дабы видеть профиль Кана.       - Да… - кивнул тот и слабо улыбнулся, - как-то резко захотелось чего-то такого…       - Главное, чтобы не острое. Учти, что мы не будем останавливаться каждые полчаса, если тебе приспичит в туалет, - пошутил уже Уён и ойкнул, когда машину тряхнуло на очередной кочке.       - Простите… - только промолвила Рю, даже не обратив должного внимания. Её костяшки побелели, сжимая потертую поверхность руля. Ориентироваться в незнакомом районе было стрессовой ситуацией, не говоря уже о факте существования зомби и тому, что именно она управляет легковым автомобилем.         - А откуда вообще такие предпочтения взялись? – продолжал Сан, беседуя с Каном.       - Не знаю, просто захотелось, - пожал плечами лучник. – Мне нравился раньше рамен, и я… - он сделал паузу, обдумал и отмахнулся. – Просто нравился.         - А я бы сейчас тонну свежего кимпаба уплел, - задумчиво протянул Чхве и выпятил нижнюю губу, вспоминая о том, как любил эту незатейливую еду в детстве. Его бабушка особенно вкусно умела готовить, да так, что даже с набитым до отвала животом он тянулся за еще одной штучкой, красный и пыхтящий. Тень ностальгии легла под опущенные веки Сана, и он обратился к Уёну. – А ты?       - Я бы выпил кофе… литра два, - усмехнулся Чон, стараясь отвлечься от неумолимой тревоги с помощью этого бессмысленного бытового разговора, - и, наверное, съел бы сандвич с тунцом. Ну, тот, который мы всегда после школы покупали, помнишь?       - Помню, - кивнул Чхве, - ты один раз их переел и часами с туалета не слезал.       - Было пару раз…       - А ты, Рюрико? – обратился к Такаяме Ёсан. Девчонка наградила его мимолетным взглядом и вновь сосредоточилась на руле, объезжая крупную яму и напрягая мышцы плеч.       - Не знаю… Наверное, онигири с лососем…        - Всё, хватит говорить о еде, иначе я замечтаюсь окончательно, - махнул рукой Уён и сглотнул комок в глотке, вызванный то ли разыгравшимся воображением о пище, которую он не видывал больше года, то ли от усиливающегося ощущения страха и безнадеги. Парень поерзал на месте и качнулся, когда Такаяма завернула на узкую улочку и остановила машину подле двухэтажного продуктового магазина с обвалившейся вывеской и вырванной с петлями дверью. Внутри было темно, едва ли что-то можно разглядеть, но вроде бы ближайшие уцелевшие полки были заставлены остатками продуктов. – Наша остановка?       - Да, - кивнула девчонка и не стала заглушать двигатель или доставать ключи из тачки. На всякий случай. Она поправила молнию куртки на своей груди, взяла биту, которую ей передал Кан, и первой вышла из салона, щурясь на ярком февральском солнце и фыркая от зловония улицы. Такаяма похлопала себя по карманам, проверяя наличие фонарика. За поясом хранился её неизменный нож.        Она терпеливо дождалась, когда товарищи выберутся наружу, и лишь тогда открыла багажник, чтобы достать ранец для провизии. Мальчишки последовали ее примеру, настороженно оглядывая периметр и не наблюдая ничего странного и подозрительного. Перед ними расстилались дорожки, покрытые серым снегом, ведущие к самому дальнему зданию. Рыже-белые сугробы разметались по проезжей части, почернев в колее от машины. С покосившихся головок уцелевших фонарей капали сосульки. Небо было чистым, приветливым, с парой перистых облаков. С крыши доносилось глухое урчание голубей.       - Хороший день, - подметил Ёсан, задрав подбородок к голубому куполу планеты, и поправил лямку сумки на своем плече. – Надеюсь, и завтра будет такой же.       - Да, а то если ударят новые морозы, то опять придется спать сутками и слушать вой кое-кого, - подметил Сан и игриво подразнил Уёна, закатившего глаза и состроившего рожу своему названному брату. Когда Чхве прошел мимо, Чон стукнул его в плечо и мигом увернулся от ответного броска, хихикая себе под нос, словно легкомысленный подросток. – Домой вернемся, и я тебе взбучку устрою.         - В обморок не грохнись! - взвизгнул Чон и тут же заткнулся в испуге, когда его повышенный голос разошелся эхом по мертвой улице, спугнув пару тощих птиц. Он зажал свой рот и выпучился, боясь услыхать за своей спиной низкий вой и треск, но все было тихим. Друзья также напряглись и поспешили внутрь, дабы поскорее разобраться с задачей и убежать отсюда как можно скорее.       Под ботинками ломался остаток наста, стекла и гравия, шуршали разорванные упаковки и скрипел пластик лопнувших бутылок. Рюрико освещала им дорогу, разглядывая достаточно просторное местечко с несколькими рядами полок и дополнительной аркой, ведущей в глубь магазина. Такаяма хмурилась, щурилась, созерцая темноту, и пыталась высмотреть в ней хоть что-то полезное, но все казалось чересчур убогим и пустым. Только дальний писк крысы привлек внимание группы людей, остававшихся начеку, несмотря на умиротворенную картину. Если её можно назвать таковой.       - Разделимся? – предложил Сан, облизнув сухие губы и еще раз оглядевшись вокруг, готовый в любой миг стянуть винтовку с плеч.       - Самая тупая идея со времен фильмов ужасов, - заметил Ёсан, но ему эта мысль показалась не такой уж и глупой. Он задумчиво постучал себя по подбородку и переглянулся с японкой, поднявшей с полки пустую пачку риса, внутри которой засохли опарыши и червяки. – Я тогда с Рю здесь останусь, а вы туда идите, - кивнул он на соседнее помещение с аркой вместо двери.       - Ага, в самый мрак, - сплюнул Уён и поёжился. Не то от холода, не то от дурного предчувствия. – Может, лучше не стоит?       - Это займёт не дольше пяти минут, - успокоила его Такаяма и уже двинулась вглубь, придерживая свою биту и используя её, чтобы приподнять завалявшиеся коробки и отодвинуть прочь покрывшийся плесенью мусор.        - Если что – сразу дадим знак, - кивнул Кан и последовал за девчонкой, оставив двух парней друг с другом. Лучник не оглядывался, но слышал недовольные причитания Уёна и унимающего его Чхве, уверенно направившегося в отведенную зону для поисков.         Ёсан втянул застывший воздух и повел плечами, сбрасывая скопившееся напряжение, и тут же обратил свое внимание на дальние ящики в углу, рядом с которыми впитались в кафель разводы крови. Он побрел туда, держа в поле зрения Такаяму и также включая фонарь, дабы не споткнуться и не удариться о царивший вокруг хаос. Он равнодушно разглядывал то, как с потолка свисали лампы, держащиеся лишь на проводах, как отвалилась штукатурка на стенах и изуродовала детские рисунки, превратившиеся в гротескные насмешливые карикатуры. В тележках для покупок кто-то оставил маленькую синюю кепочку с багряными вкраплениями. Гильзы от пуль валялись по соседству с посеревшими игрушками.         Кан шумно сглотнул и тряхнул головой.         В голову лезли непрошенные мысли о старых ранах, которые вновь зудели и кровоточили с нарастающей болью и от которых не было спасения. Откуда-то издали ему почудился звонкий голос любимой, строившей планы в беспечные студенческие годы о свадьбе и детях. Она почему-то так хотела завести семью поскорее, а он лишь отшучивался и улыбался смущенно, не уверенный в том, что будет готов так спешно исполнить её прихоть. Теперь же он знал, что никогда не увидит своих потомков. Потому что девушка, с которой он готов был сделать это, мертва, а приводить новую жизнь в разоренный и обнищавший на человечность мир было преступлением и эгоизмом. Порой ему думалось, что лучше бы он сам и не рождался вовсе.       Лучник отодвинул в сторону ящик и посветил фонарем внутрь, спугнув тем самым серую крысу. Грызун пискнул в изумлении и бросился прочь, мгновенно растворившись в полумраке и махнув голым хвостом на прощание. Ёсан едва ли уделил ему внимание и сосредоточился на пачках лапши быстрого приготовления. Брови его поползли в неожиданности и нотке юмора. Вот только-только они говорили об этом, и судьба решила сыграть ему на руку.         Он потянулся и достал более-менее уцелевшие упаковки, проверяя то, чтобы те не были лопнувшими и не были разодраны острыми зубками вредителей, после чего пихнул их в карман своей сумки, взвизгнув молнией.         - Нашел что-то? – поинтересовалась Такаяма, держа подмышкой бутылку воды, и высунулась из-за полки с любопытством.       - Да, рамен, - улыбнулся ей уголком рта лучник и подозвал ближе, чтобы и она могла урвать себе пропитание.       Японка немедля засеменила к нему, заглядывая внутрь и довольно охая. Она мигом набрала себе пару штук, которые могли поместиться в ранце, и с благодарностью глянула на лучника, замечая тени усталости под его выгоревшими глазами.         - Потерпи немного… И будет легче.       - Легче не будет, - покачал он головой, но все же тихо поблагодарил девчонку за её попытки удержать его на плаву.         Кан облизнул губы и пошел с ней рядом в другом направлении, продолжая рыскать в поисках запасов и ощущая приступ ностальгии где-то в груди. Отчего-то воспоминания все приходили и приходили в его голову, не давая сосредоточиться на задаче и отпустить то, чего уже не исправить. Он шмыгнул носом, чихнул и вытер сопли над верхней треснувшей губой.         - Вы… с Минги… вместе уедете? – неожиданно, даже для самого себя, спросил Ёсан, наблюдая за тем, как Рюрико спотыкается, краснеет и косится на него с недоумением и стыдом. Её темные волосы частично выбились из низкого хвостика, челка прилипла к бледному лицу с румяными скулами и оживившимися зенками.         - С чего ты взял?       - Чонхо сказал, - выдал механика Кан и тихо посмеялся над недовольным бухтением японки.       - Вообще-то я не планировала никого брать с собой, - поведала Такаяма и присела на корточки перед небольшим холодильником и посветила на мутное стекло, пытаясь разглядеть, есть ли там хоть что-то стоящее. Она избегала взгляда лучника, боясь, что он скажет что-то неприятное или обвинит её в том, что она хочет забрать их друга. Пускай даже он в жизни не станет винить её. Пускай она не собирается никого отнимать. – Это он пристал ко мне с этой идеей.       - И он не отстанет от тебя, потому что влюбленный дурак. А это самое худшее качество в юноше, - пошутил Ёсан, смотря на то, как девчонка открывает небольшую щель холодильника и достает оттуда уцелевшую морозную бутылку газировки в зеленой кислотной упаковке. Она повертела её в своих пальцах.         - Я все равно не думаю, что это хорошая идея, - покачала в отрицании головой Такаяма и продемонстрировала лучнику находку, предложив без задней мысли. – Хочешь – себе возьми.       - Нет, откажусь. Спасибо, Рю.        Кан наблюдал, как она пожимает плечами и пополняет свои запасы, как выпячивается, тяжелеет и скрипит грубая ткань ранца, покуда девчонка трамбовала каждую провизию, оставляя место для новых находок. Лучник направил луч фонаря на другие полки, схватил запылившуюся в дальнем углу туалетную бумагу и тут же кинул ее на место, привередливо высунув язык в отвращении: из втулки повылезали тараканы и разбежались по разным углам, шевеля рыжими усами. Он вытер пальцы о штанину, прислушался к тому, как их друзья в соседнем помещении что-то переворачивали и спорили. Рюрико тем временем на корточках сдвинулась вбок, увидав что-то в очередных коробках и заглянув внутрь, словно любопытное животное, слегка принюхиваясь и сжимая основание биты.       Ёсан недолго сверлил взором взлохмаченную черную макушку, прежде чем устремить его на дверь в кладовку, чья стальная ручка была перевязана цепью с соседней штангой, где раньше, вероятно, висела одежда. На покрытой грязью табличке едва различимо была надпись «для персонала». За ней было тихо, не слышалось никакого бормотания, щелчков, стонов и шаркающей поступи, но тем не менее открывать её и проверять содержимое не хотелось совсем. Какая-то темная тяжелая аура зависла по ту сторону, не нападала, может, прислушивалась в ответ и сохраняла пацифизм до поры до времени.       Ладонь лучника потянулась к плечу девчонки и похлопала её, заставляя обратить внимание на направление белого луча, в котором танцевали медленный вальс пылинки и конец которого упирался в дверь. Рюрико озадачено вскинула брови, пытаясь понять ход мыслей своего друга, но встретившись с его молчаливым предупреждением, всё стало на свои места – она кивнула, сглотнула и вновь отвернулась. Её кисть дрогнула, мурашки прокатились по спине, покусали лопатки и выступы позвонков, а после поднялись к шивороту, где встали дыбом волоски на затылке.       Кан отстранился, провел пальцами по полке, уставленной покрывшимся плесенью хлебом, безнадежно высматривая что-то менее испорченное или чудом уцелевшее. Разнообразие выбора отныне было роскошью, а желудок упрямо сжимала мечта – набрать целую корзину свежей еды, как в старые добрые. Воспоминания о былой привередливости, о ворчании из-за цен и надоевших продуктов теперь казались детским капризным лепетом. Знал бы он тогда, что его ждет впереди, ни разу бы не стоял с недовольной миной у ломящейся от яств витрине, не фыркал и не вздыхал, «вынуждено» доставая горячую вишневую булочку, коей лакомился совсем недавно на переменах.       Его девушка еще тогда потешалась над ним, толкала в бок и просила не вредничать, а он строил из себя страдальца, косился на неё, слушая мелодичных смех и терпя легкие шлепки по заднице и спине.       Его пустой взгляд застыл среди испорченной еды, покуда в голове всплывали поблекшие картины прошлого. Ностальгия пронзала его душу со всех сторон, посылала тепло в грудную клетку и застревала комом в горле, который он поспешно сглатывал и тоскливо приподнимал губы в намеке на улыбку. Было больно и хорошо одновременно – необъяснимая антитеза.       В это чувство хотелось погружаться всё глубже, фантазировать, будто всё вокруг – дурной сон. Упиваться морфием иллюзии. Но звук шагов оборвал его.       Ёсан встрепенулся, оглянулся на них, ожидая Сана и Уёна. Однако в тот же миг его ожидания не оправдались. Леность и меланхолия сменились на нагнетающую тревогу и беспокойство – чужая поступь была широкой, не синхронной, принадлежавшей более чем двум людям разного роста и веса, то есть не могла никаким образом принадлежать их товарищам. Сердце опустилось в пятки, а руки уже рефлекторно перехватили лук. Он шикнул незаметно для чужаков, предупредив Такаяму, что резво оглянулась и застыла в испуге, оторвавшись от незатейливых поисков. Зрачки в её глазах расширились, окоченевшие пальцы выключили свет фонаря, а вторая ладонь сжала основание биты до белых костяшек. Девчонка в один миг превратилась в дикаря – свернувшегося для побега или удара, вытянувшего шею и приподнявшегося, чтобы увидать прошедшую через главный вход группу незнакомцев. Все как один были в теплых, но подранных одеждах, а самое опасное – с огнестрельным оружием. Паника поднималась по всему её застывшему телу и достигла предела, когда ушей коснулся знакомый до тошноты голос:       - Ну-ну-ну, кто это тут у нас? Две потерявшиеся пташки? – обветренная физиономия мужчины с отросшими жидкими усиками и бородкой, выглядывающей из-под воротника, исказилась в неприятной ухмылке, не сулившей ничего хорошего. Заплывшие воспаленные глаза уставились на Кана, а за этим на японку.       Такаяма выкатила глаза от страха, вглядываясь в ночной кошмар наяву. Она знала всех их. Знала из того места, куда никогда бы предпочла возвращаться.       И они узнали её.       - Ой-ой, гейша? – произнес самый главный, ткнув в неё искривленным пальцем и мерзко захихикав, - вот ты где пропадала… Маленькая дрянь.       - Нам не нужны проблемы, - прорезался голос Ёсана достаточно громко, чтобы привлечь к себе внимание и предупредить о неприятностях друзей, державшихся в тени смежного помещения. Кисти лучника прошиб тремор, но он не собирался отступать, частично заслоняя собой Такаяму от пытливых мерзких глаз. – Мы здесь со своими делами, и вы идите по своим.         - А ты кто такой?       - Погодите-ка, - промолвил тощий низкий мужичок с ружьём в крупных мясистых ладонях, не сводя пристального едкого взора с лучника. – Эта тварь застрелила Минджу. Он стрелял – один такой с луком на весь этот богом забытый город, - последнее было выплюнуто, отчего часть слюны повисла на свалявшемся меху истертой дубленки.         - Он? – переспросил главарь, приглядевшись к Кану и при этом держа на периферии Такаяму, приподнявшую свою биту. Так себе оружие против дула, но хоть какое-то, чтобы не ощущать себя вконец беспомощной жертвой обстоятельств. Она подрагивала, её кишки свернулись в тугой узел, а дыхание сбилось от скачка адреналина. Расстояние между ними одновременно шло на пользу и во вред: хватало для того, чтобы спрятаться, недостаточное, чтобы обезвредить. – И вправду… Каков наглец. Нашей Миндже стрелу в сердце всадил. Гад маленький.         Ёсан сразу понял, о ком речь.       - Вы первые проявили агрессию, - он качнул подбородком и достал стрелу, накладывая её на тетиву лука и частично заходя за укрытие, дабы вовремя спрятаться при атаке. А она будет. Если он правильно понял, и эти уроды были из той общины, откуда сбежала Такаяма, то о переговорах и взаимопонимании не могло идти и речи. Он мельком покосился на подругу: она смотрела пристально на противников.       - Мы выживаем, мальчишка, - огрызнулся главарь, прежде чем уставиться на Рюрико. – А вот ты настоящая маленькая сука, гейша. Мы с тобой так добры были, так трепетно относились, несмотря на то, что ты всего лишь кусок дерьма из Японии, а ты? Убила нашего… Как его звали? Неважно. Так ещё и, скорее всего, думается мне, пропажа Дон Суна с тобой связана. Тц, тц, как неблагородно для потомка самураев.         - Заткнись, - шикнула она, слегка оскалившись и зажмурившись от хриплого смеха, лишенного тепла.       - Какая неблагодарность, ты только погляди! Я смотрю, что в новой компании тебя приличиям не учили, - острый взор снова скользнул по Кану, наблюдая, как тот напрягся, чуть согнулся, чтобы быстрее нанести удар, чем противник при эскалации конфликта. – Мне рассказывали, что вас тут несколько… Где еще парочка-другая? Хочется посмотреть на эти рожи. Эй, Доюн, проверь с Минсу соседние помещения.         - Да, Дон Ук, - ответил ему тот низкорослый мужичок и двинулся прямиком в сторону, где находились Чхве и Чон.         Ёсан проследил за ними взглядом, чувствуя, как ускоряется биение сердца и дрожь в кистях становится невыносимой. Ему хотелось закричать, рявкнуть во всю глотку, перевести внимание этих уродов на себя, чтобы они и не мыслили подходить к его семье, но он понимал, что это бессмысленно – только открытая провокация поможет хоть как-то выиграть им время. По крайней мере, время другим. У него не было и секунды, чтобы размышлять. Кан лишь глянул на Рюрико и шепнул так, что это едва ли было слышно, но в её ушах отдалось грохочущим эхом:       - Забирай Сана и Уёна и беги.       Никто, даже Такаяма, не успел среагировать. Кан одним порывистым движением шагнул вперед, подставив себя, и натянул тетиву, имея мгновение в запасе, чтобы произвести выстрел. Мышцы свернулись в пружину – и распрямились. Выпущенная с близкого расстояния стрела угодила прямиком в плечо одного из чужаков, острыми зубьями разорвала ткань и плоть, засев глубоко в мясе и породив истошный вопль.       Всё разом поднялось в хаос и неразбериху, при которых Рюрико шмыгнула в укрытие, прикрыв голову, когда над её макушкой просвистела пуля и выбила мутное стекло в автомате с напитками. Острые края посыпались вниз, зазвенев. Стены вспыхивали от новой череды попыток убить молодых людей, грохот смешивался с отборной руганью и проклятиями. Из соседнего помещения, в том числе, врезались дикие визги, дробь и чей-то непрекращающийся панический истошный крик.       Такаяма на одеревеневших ногах поползла по грязному полу, до крови расцарапав ладони. Она выглянула из-за стеллажа, пытаясь засечь местонахождение нападавших и лучника, от которого словно бы и след простыл. Краем глаза Рюрико видела, как чужаки разбежались по периметру, выискивая в потемках остервенелыми и испуганными зенками её и Ёсана, шарахаясь от самих себя в поднявшейся панике и чудом не открывая огонь по теням, которых принимали за силуэты молодых людей.       Дыхание сбилось. Еще выстрел – пуля ушла в пустоту, оставив свежую выбоину в осыпающейся штукатурке и черный след на морде нарисованного зайчика. Где-то прогремела упавшая мебель, кто-то закашлялся и застонал.       Японка сглотнула вязкую слюну и приподнялась на четвереньках, ощущая вес ранца, плотно прижатого к спине, и жар от биты. Глаза метались по пространству, выхватывая мрачные фигуры и прячущиеся туши, прежде чем перекочевать на пол и застыть в неверии и отчаянии. В ушах стояла ватная немота, перед расширенным зрачком все поблекло и расфокусировалось, нестерпимая пульсация в ушах участилась. Она хотела заорать и броситься вперед, но тело не слушалось, замерев в шоковом состоянии. Оцепенение сковало кандалами её конечности, тугая веревка обмотала живот, вызвав рвотный позыв и слабость. Однако рефлексы все же дали импульс при топоте за её спиной.       Она не оглядывалась, а наскоро поползла вперед, едва не упав и не пропахав носом окровавленный пол и не угадив ладонями в ошметки чужих мозгов. В нос ударил отвратительный запах стали и сырости мусорных коробок, разбросанных тут и там. Мышцы сократились, дернулись, ускользая от выстрела, едва не пронзившего насквозь икру. Некто, она уже не разбирала кто, перезарядился с оглушительный щелчком и уверенным хищным шагом направился по пятам.       Японка же искала себе новое укрытие, озиралась на свет главного выхода, который был расположен слишком далеко для побега, но коварно манил к себе ложной безопасностью и свободой. Она не поддалась. Ровно, как и не поддалась на зов чернеющего запасного входа в противоположной стороне – открытая зона сделает из неё легкую мишень: она не успеет приблизиться и на метр, как ей раздробят затылок и оставят остывать в этой разрухе, перед этим осквернив тело в акте мести и жестокой потехи. Она думала отчаянно, искала как перехитрить этих ублюдков. Но клубок полых мыслей не давал сфокусироваться ни на чем. Поджилки лихорадочно тряслись.       - Выходи-выходи, сучка, - пропели где-то совсем рядом. – Пора присоединиться к твоим дружкам.       Она уже чувствовала, как гибель протягивает к ней свои острые длинные когти, царапает спину и пытается проткнуть насквозь, - как из соседнего помещения раздалась новая череда выстрелов, вопль и звон разбитого стекла. Воспользовавшись заминкой и явным отвлечением нападавших, выкрикнувших имена своих напарников, Рюрико нашла заржавевшую табличку «для персонала». Медленно, словно в дурном сне, она рванула к ней, впилась в цепь и дернула на себя. Она оглохла от звона стали и натужного скрипа, ощущая морозный холод на своих ладонях и то, как хлипкая, не закрепленная замком конструкция слабеет, поддается и спадает к низу, бренча об пол. Спина покрылась мурашками от чужого присутствия позади и направленного в затылок дула ружья. И в этот роковой момент, молясь, чтобы не ошибиться, Рюрико из всех сил потянула тяжелую дверь на себя и рухнула вместе с ней в темноту, укрывшись створкой.       Из черного провала кладовой выскочила искореженная, зловонная тварь и сбила человека с ног. Секунда – и она вгрызлась ему в лицо, вырывая клочья кожи и хрящей под исступленный визг. Вслед за первой, из темноты повалили другие и кинулись в рассыпную, ковыляя и подпрыгивая в оголодавшей ярости, спотыкаясь о мусор и собственные трухлявые конечности, находя еще одну жертву. Последняя лишь успела произвести пару выстрелов, прежде чем её зажали в угол и набросились первобытной стаей, разрывая гнилыми огрызками ногтей плоть и пуская кровь, дополнившей чудовищный смрад побоища.       Такаяма тем временем оттолкнула от себя тяжелую дверь, перехватила биту и проскочила мимо клубка извивающихся тел. Она неслась к запасному выходу, не оглядываясь и слыша сиплое стрекотание и окрики преследования. Не думая, Рюрико выбила плечом дверь на улицу и зажмурилась от резкого света, посекшего её чувствительные глаза. Холодный воздух обжег легкие, взъерошил пропитанные потом волосы, а порыв ветра, набравший скорость между тонких улочек задворья, толкнул в бок. Дрожащие ноги сделали первый шаг, потом второй – и понесли её прочь, ведомые страхом и ужасом быть сожранной заживо или лечь плашмя от шальной пули. Ранец подскакивал за её спиной, подошва скользила по рыхлому снегу и скрытому льду, покуда потерянный рассудок отличал лишь тупики и закоулки да рев двигателя машины, унесшейся прочь от точки невозврата.