Брак по расчёту: Пока смерть не разлучит нас

Гнетущая, удушающая жара и нехватка воздуха давили на Нанами. Где-то далеко она ощущала, как земля гудит от ударов — что-то тяжёлое и металлическое с грохотом натыкалось на преграду, издавая такие звуки, что она чувствовала их в груди. Слабо застонав, она с усилием открыла глаза — и это оказалось самым трудным делом на свете. Всё тело ломило, и от невыносимой жары она уже даже не потела — казалось, будто её поры просто расплавились и закрылись. Когда её зрение прояснилось, а остальные чувства обострились, она поняла, что грохот доносится прямо сверху. Она подняла голову и увидела, как что-то огромное и тяжёлое взмыло в воздух над ней. Оно с силой ударилось о её барьер, и железный шип прорвал его. Вокруг шипа побежали трещины, расползаясь по всей поверхности купола. Затем барьер раскололся, как стекло, с треском, похожим на выстрел. Хриплый крик — и Нанами осознала, что это она сама, когда горло обожгло от боли, пересохшее и сорванное. Она успела откатиться в сторону, и позади раздался мерзкий глухой удар — палица вонзилась в землю. — Мелкая сука, — прошипел Рэн, в его голосе звенело безумие. — Я заплачу тебе за то, что ты сделала. Нанами в панике попыталась встать хотя бы на четвереньки — ноги болели и были сведены судорогой, не слушались. Всё тело налилось свинцовой тяжестью, порезы пульсировали огнём. Казалось, всё горело — лёгкие жгло, дыхание срывалось в мучительный кашель почти с каждым вдохом. Она никогда в жизни не испытывала такой боли — но должна была бежать. — Вернись сюда, — рявкнул Рэн, снова замахнувшись палицей. На этот раз один из шипов задел ей спину, разодрав рубашку и кожу. Нанами вскрикнула, когда жгучая боль пронзила всё тело, заставив её резко вдохнуть воздух, пропитанный дымом и миазмами. Ещё один приступ кашля. Она ползла вперёд, задыхаясь так сильно, что на глаза навернулись слёзы, мешая видеть. — Мамору, — выдохнула она, задыхаясь, — барьер... Резкий удар ногой в рёбра сбил её с ног; она согнулась пополам, хватая ртом воздух. Не успела оправиться, как чья-то рука схватила её за волосы и резко дёрнула голову назад. Нанами закричала, ударив Рэна ногой в колено — но удар вышел слабым. — Мамору... — попыталась она снова. Внезапный резкий удар острыми как бритва когтями глубоко и быстро прорезал ей горло, вырвав из неё захлёбывающийся вдох. Появилась струйка жидкости, тело содрогнулось. Она почувствовала, как кровь хлещет из её горла. Странно, но после первого всплеска кровь лишь тонкой струйкой стекала вниз — медленное истекание до последней капли. — Поиграю с тобой немного. Сюда ведь никто не придёт за тобой, — мрачно усмехнулся Рэн, беря её подбородок в ладонь и приподнимая, усаживаясь верхом сзади. — Забавно, что я перехитрил этого лиса, да? Пятьсот лет назад это было бы немыслимо. Похоже, он стареет, — он сжал её горло, с довольной улыбкой наблюдая, как она бьётся, задыхаясь в его хватке. Прежде чем она успела потерять сознание, он разжал пальцы, явно наслаждаясь видом того, как она отчаянно глотает отравленный воздух, только чтобы потом начать судорожно кашлять. — Кто ты? — прохрипела она. — Это не важно, но я в хорошем настроении, и у нас полно времени. Так что побалую тебя, — он прижал её к земле и одним когтем за другим начал вырезать на её спине порезы, рисуя узоры кровью. — Я — Рэкка, демон, рождённый из страданий, ненависти и скорби душ Дзигоку. Демон? Нанами забилась под ним, чувствуя, как горячие угли впиваются в её нежную кожу, шипят и оставляют ожоги. Из её груди вырвался всхлип, полный боли, и одна за другой слёзы падали на землю, испаряясь при соприкосновении. — Но… ты же меня поцеловал, — выдавила она. На мгновение её прервал сильный приступ кашля — грудь сжалась от боли, во рту появился привкус железа. С трудом сглотнув, она прошептала: — Ты… не мой фамильяр… — Разумеется, нет, — презрительно усмехнулся Рэкка. — Я не из твоего мира. Это так не работает, — он снова обхватил её горло, сжимая так, что она не могла вдохнуть, хотя грудь отчаянно дёргалась в попытке вдоха. Нанами вцепилась ногтями в его руку, царапая, тщетно стараясь сорвать с себя его хватку. — Я не ёкай. Я не похож на Томоэ или твоего маленького божественного змея-слугу. Наконец он ослабил хватку, и она, хрипя, судорожно вдохнула воздух. Сердце колотилось в груди — больно, сбивчиво. Вдруг она услышала звук — словно вода шипит, падая на раскалённую сковороду. Опустив взгляд, Нанами увидела, как её собственная кровь испаряется, касаясь земли. Одна рука инстинктивно метнулась к горлу — пальцы тут же ощутили липкую влажность. Паника мгновенно охватила её, и до неё дошло — она умирает. В отчаянии она прижала ладонь к ране, стараясь остановить кровь, но, хоть кровь текла медленно — слишком медленно, — она всё равно просачивалась между пальцами. Если ей суждено выбраться отсюда… если она хочет хоть немного выиграть времени, чтобы позвать на помощь… она должна знать, с кем имеет дело. Собрав остатки сил, она заговорила. — Как ты разрушил амулет Томоэ? — прохрипела она. Коготь вонзился у основания её шеи, и крик вырвался прежде, чем она успела его сдержать. Тело содрогнулось от боли и шока. — Глупая девчонка. Нанами зажмурилась, слёзы прорвались сквозь ресницы; зубы стиснуты до боли. Она заскулила и вцепилась в его руку, пытаясь собрать силы, чтобы сбросить его с себя. Голова кружилась, тело слабело. Новый крик сорвался с её губ, когда он рассёк когтями кожу от основания шеи до ключицы. Он шёл к её груди? В ужасе она попыталась сбросить его, но он вдавил её в землю. — Я смог разрушить чары Томоэ, потому что я бог, — в голосе Рэкки звучала самодовольная усмешка — мрачная, полная тьмы и презрения. — Я — низший бог войны. Теперь Нанами была окончательно сбита с толку — но ей и думать было тяжело: голова кружилась, реальность расплывалась, трудно было понять, где верх, где низ. — З-зачем ты это делаешь? — наконец прохрипела она. — Что я тебе сделала? — Она смутно подумала, что это из-за того, что она отвергла его, хотя и не могла поверить, что кто-то мог опустится до такого. — Для умирающей девки ты задаёшь так много вопросов, — сказал Рэн, забавляясь. Он отпустил её горло и провёл когтями по её спине, заставив её вскрикнуть. Наклонившись, он провёл языком по когтям, давая ей понять, что пробует её кровь на вкус, и тихо сказал: — А что ты сделала мне? Абсолютно ничего. — Я не понимаю, — всхлипнула Нанами, дрожа всем телом. — Ты садист? Это из-за того, что я тебе отказала? — Затем, вспомнив, что он сказал о Томоэ, она едва слышно выдохнула. — Или это месть Томоэ? — Ты точно дура, — презрительно усмехнулся Рэкка, слезая с неё. Облегчение было недолгим: он перевернул её на спину, и пыль с гравием впились в её раны. Он снова оседлал её, на этот раз на бёдрах, крепко сжимая одно из её запястий. Она застыла в страхе. — Ни то, ни другое. Я хотел забрать твоё сердце, чтобы стать настоящим богом. А потом получил другое предложение в обмен на свои услуги. Но... — Он замолчал, проведя когтем по её рубашке, разорвал ткань и лямку бюстгальтера, пуская кровь. Вскрикнув, она подняла свободный кулак, замахиваясь на него. Ещё один пульс из её горла. Она почувствовала, как тёплая жидкость стекает по коже, щекоча кожу. Её попытка отбиться была тщетной, потому что он перехватил её кулак прежде, чем она смогла ударить его, а затем сжал его с большой силой. Она закричала и начала вырываться. — Ну-ну, я ещё не ответил на твой вопрос, — он склонился над ней, сжимая её запястья так сильно, что Нанами боялась, что он сломает их. Теперь она могла только резко и поверхностно хрипеть. — Я решил, что быть низшим богом недостаточно. Я хочу и твою силу. Ведь, если бы у меня была твоя сила ками, я бы тоже контролировал Томоэ. Это было бы гораздо более приятнее, чем быть незначительным богом войны, ты так не думаешь? — Какого чёрта? — Нанами пыталась вырваться из-под него. Краем глаза она заметила движение — хоть и слабое — и вспомнила о своём шикигами. — Мамору, барьер... Рекка зажал ей рот рукой, вонзив когти в губы. — На твоём месте я бы этого не делал. Ещё одно слово, и я разрежу твоё милое личико от уха до уха. А теперь… — Другим когтем он начал медленно проводить линии по её телу, с каждым разом всё глубже. Он заглушил её крики своей рукой. — Я заберу твоё тело, а потом и сердце. — Нет! — вскрикнула она, но звук был заглушен его рукой. Она схватила его за запястье и потянула, но её хватка была слабой, а руки слишком сильно дрожали. Она была слишком слаба. — Заткнись, — он вдавил её голову в землю, острые камни врезались в мягкие ткани у основания черепа и рассекли кожу. Свободной рукой он начал расстёгивать ремень. — Думаю, мне лучше поторопиться, пока ты не умерла и всё не пошло прахом. Он наклонился ближе, и Нанами повернула голову насколько могла, высвободившись ровно настолько, чтобы издать крик — приглушённый, но всё же крик. Прежде чем он успел ответить и разрезать ей щёку, порыв ветра с силой пронёсся мимо — и какая-то фигура ворвалась с молниеносной скоростью. В следующую секунду раздался леденящий душу хлюпающий звук: лезвие катаны вошло в тело Рэкки, пронзив его со спины до самого сердца с безупречной точностью. На кончике лезвия, остановившемся всего в дюйме от кожи Нанами, торчал кусочек его сердца. Она вскрикнула, гадая, какие ещё ужасы её ждут, и подняла глаза как раз вовремя, чтобы встретиться с горящим взглядом Томоэ. Его лицо было холодным и разъярённым, более демоническим, чем когда-либо. В следующее же мгновение он взмахнул другой катаной с невероятной силой и мастерством — клинок рассёк горло Рэкки так легко, словно бумагу, и его голова, отделившись, со стуком упала на землю. Из шеи хлынула кровь, заливая её обнажённую грудь, и она не смогла сдержать пронзительный крик. Отбросив тело Рэкки в сторону, Томоэ поставил ногу ему на спину и выдернул катану. Быстро вытер лезвие и вложил обратно в ножны. Несмотря на то, как сильно Нанами была напугана, облегчение от того, что кто-то всё же пришёл за ней, оказалось сильнее — она поползла к нему и вцепилась в его ноги, всхлипывая так, что её всю трясло. Позади Томоэ приземлился Мидзуки и поспешил к ним. Всё произошло так стремительно, что он едва успел коснуться земли, как Томоэ уже отсёк Рэкке голову. Томоэ сразу понял, что с Нанами всё далеко не в порядке, поэтому даже не стал спрашивать. Вместо этого он снял хаори и накинул ей на плечи, чтобы хоть немного вернуть ей чувство приличия. Мамору вскарабкался ей на плечо — слабый, но всё же пытавшийся её утешить. Она только крепче цеплялась за кимоно Томоэ и рыдала, судорожно кашляя между вдохами; с каждым выдохом из её горла поднимались пузыри крови, и жжение разъедало её глотку. Он присел на корточки и взял её за плечи, собираясь поднять. — Нанами... — начал он. Он не успел сказать ничего больше — откуда-то внезапно мелькнула тёмная вспышка, рассекшая воздух. Томоэ был так отвлечён состоянием Нанами, что не заметил угрозу. В следующее же мгновение он ощутил острое, пронизывающее ощущение — будто клинок пронзил центр его печати, — и вместе с ним волна силы хлынула внутрь, вспарывая и усиливая боль. Из тела Рэкки вылились тени, снова обретая форму перед ним, и рука демона вонзилась прямо в его печать. В тот же миг Томоэ увидел, как расширились глаза Нанами, как побелело её лицо. Её губы шевельнулись, но из горла вырвался лишь сдавленный писк. Каким-то образом обезглавленное тело Рэкки вновь материализовалось — прямо между Томоэ и Нанами, зажатое в его руках, между их телами. Он не мог ничего сделать, не подвергнув Нанами опасности. — Мидзуки! — выкрикнул Томоэ, скривившись от боли. — Уведи Нанами отсюда! Мидзуки, ошеломлённый, мгновенно пришёл в себя и вырвал Нанами из рук Томоэ. Это дало ему возможность создать шар лисьего огня и направить его с такой силой, чтобы отбросить Рэкку назад. Другой рукой он схватил запястье демона и вырвал его когти из своей печати. От пронзившей его боли у Томоэ перехватило дыхание. Из-за неосторожного движения когти прорезали его тело, вырывая ткани — кровь залила пальцы Рэкки и впиталась в ткань кимоно Томоэ. Несмотря на это, он не терял времени и ударил Рэкку ещё одной волной пламени, не желая дать ему опомниться. Поток лисьего огня был яростным, но вскоре погас — Томоэ не мог больше контролировать его, как обычно. Чёрт. Что бы ни сделал Рэкка с его печатью, он не только активировал её, но и высосал из него энергию. Это плохо, подумал Томоэ, когда кончики его пальцев вновь вспыхнули пламенем, и он рванул вперёд, чтобы снова встретить Рэкку. Он взмахнул лисьим огнём, рассекая воздух, но и тот погас через секунды; от его груди исходили волны жара и острые, пронзающие спазмы. Что-то внутри него надрывно лопалось. Где-то на краю сознания он осознал: печать распадается. И худшего момента для этого просто не могло быть. Пока Томоэ был отвлечён, Рэкка ринулся вперёд — чёрно-серая вспышка, словно сами тени обрели плоть. Тот обнажил когти, но Томоэ выхватил катану одним плавным движением и блокировал удар, прежде чем когти рассекли ему лицо. Сила, стоявшая за атакой Рэкки, ошеломила его — он вжал сандалии в землю, пытаясь удержаться. Но всё равно скользил под натиском. Нанами едва могла на это смотреть. Она рванулась в объятиях Мидзуки. — Я должна ему помочь… — вырвалось у неё, но в тот же миг новый приступ головокружения обрушился на неё, и она ослабла. — Нет, нам нужно уходить… — начал Мидзуки, но осёкся на полуслове, перехватив дыхание; его глаза расширились, уставившись на то, что происходило перед ними. Рэкка, сливаясь с тенями, рванулся вперёд и одолел Томоэ, сбив его с ног с глухим ударом. Томоэ проскользил несколько дюймов по земле, издав сдавленный стон. Над ним взметнулась когтистая рука, но он поймал её клинком. Они боролись несколько секунд, Томоэ дышал резко, прерывисто, сквозь стиснутые зубы. Если он не убьёт Рэкку, тот вернётся за Нанами. — Ты слаб, лис, — усмехнулся Рэкка, ударив его коленом в солнечное сплетение, прямо в область печати. — В таком состоянии одолеть тебя будет проще простого, — он снова ударил Томоэ коленом в живот, а затем потянулся другой рукой к его горлу. — Томоэ! — выдохнула Нанами, вцепившись в плечи Мидзуки, чувствуя, как темнеет в глазах. — Мидзуки, сделай что-нибудь! На заднем плане Томоэ услышал крик Нанами — она просила Мидзуки спасти его. Его глаза расширились, по венам ударила ярость. Это существо осмелилось коснуться Нанами. Это существо причинило боль Нанами. Это существо почти убило Нанами. По его телу хлынула новая волна энергии, и он зарычал, преодолевая боль и пульсирующий гул воспоминаний, бьющихся об остатки печати. — Ты будешь молить о пощаде, но не найдёшь её, — прорычал он Рэкке, и в тот же миг их обоих окружило лисье пламя, поглотившее их целиком. Сквозь стену огня Томоэ услышал крик Нанами. Он использовал взрывную волну, чтобы отбросить Рэкку, и тут же вскочил на ноги, хвост хлестнул по воздуху, движения стали хищными. — Томоэ! — вновь вскрикнула Нанами, извиваясь в объятиях Мидзуки. — Какого чёрта вы всё ещё здесь?! — рявкнул Томоэ на Мидзуки. — Я же сказал тебе увести Нанами отсюда! — Я не хочу тебя бросать! — вскрикнула Нанами, напрягаясь в его руках, по щекам стекали слёзы. — Я не уйду!.. Мидзуки вскрикнул, и Нанами обернулась. Позади него появился о́ни, держащий в руках огромный кочергу. Он замахнулся на Мизуки, и тот крепче прижал к себе Нанами, змея-шикигами обвилась вокруг них, защищая. Мидзуки направил её на о́ни — она зашипела, обнажив клыки, готовая к атаке. Заметив движение краем глаза, Томоэ резко обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, что сделал Мидзуки. — Мидзуки, остановись, — рявкнул он. — Не трогай ничего, что принадлежит Дзигоку, если не хочешь остаться здесь навсегда! Мидзуки быстро сменил тактику: змея застыла всего в нескольких дюймах от о́ни, затем резко развернулась, и он запрыгнул на неё с Нанами, паря в воздухе. Существа продолжали нападать на них; Мидзуки уворачивался, как мог, пока одна из дубин не сбила их вниз. Он повернулся, чтобы принять удар на себя, и с глухим стоном рухнул на землю, Нанами оказалась сверху. Почти сразу он перекатился, прикрывая её своим телом, пока они приближались. — Да чтоб тебя… — Томоэ отвлёкся от собственного противника и выпустил стену лисьего огня между Мидзуки и они, остановив демона на месте. — Мидзуки, болван! Убирайся отсюда! Я сказал, не оставайся рядом со мной! — Он метнул взгляд назад, как раз когда Рэкка снова бросился на него, и одной катаной отбил атаку, даже не успев повернуться. С приглушённым рычанием он напомнил: — Нанами — наш главный приоритет! — Спасибо, Томоэ, — пробормотал Мидзуки, его тело дрожало, он прижимался к земле. — Я уж думал, нам конец, — он резко выдохнул, затем поднялся и снова наклонился, чтобы поднять Нанами на руки. — Подожди… А как нам вернуться? Пульсирующее, разрывающее ощущение от печати мешало Томоэ думать — а глупость Мидзуки только усугубляла всё. Не было времени принимать решение или спорить. Он изо всех сил удерживал Рэкку на расстоянии вытянутой руки, пока доставал из кимоно свиток с разрешением. Он бросил его Мидзуки. — Это покажет тебе путь. А теперь уходи. Мидзуки поймал свиток и на секунду замер, потом обернулся к Томоэ: — Но если я возьму это, ты не сможешь… — Заткнись и уходи, — процедил Томоэ сквозь зубы. — Забудь обо мне. До Нанами наконец дошло, что происходит: они собирались бросить Томоэ одного с этим монстром в этом ужасном месте. — Нет! — вскрикнула она и повернулась к Мидзуки. — Мидзуки, не смей!.. — Но договорить она не успела — Мидзуки прикрыл ей рот рукой и вновь призвал змею, запрыгивая на её спину вместе с ней. — Прости… но на этот раз я не позволю тебе связать меня словом, — сказал он, скривившись и крепко удерживая её другой рукой. — Закрой глаза, Нанами-тян. Не смотри. Нанами не могла отрицать, что в глубине души в ней теплилось эгоистичное желание — выбраться оттуда. Но неизвестность того, что ждало Томоэ, скручивала её нутро в тугой узел. Что, если он застрянет здесь? Нет, подумала Нанами, она не могла оставить его. Как бы ни было страшно, он нуждался в ней. Она напряглась в объятиях Мидзуки, пытаясь вырваться и спрыгнуть со змея, слова её тонули под его ладонью. Прилив крови; волна головокружения. Она обмякла, слишком слабая, чтобы сопротивляться. Не могла пошевелить и пальцем. Моргнув, чувствуя, как в глазах собираются слёзы, она смотрела вниз — на Томоэ и Рэкку, сражающихся далеко внизу, их фигуры становились всё меньше и меньше, пока они не скрылись в облаках, и она уже не могла их видеть. И тогда воздух вновь прорезали вопли миллионов душ, и она сделала так, как сказал Мидзуки: крепко зажмурилась и прижалась к змее, сосредоточившись на тяжести и тепле Мидзуки за спиной, на этом безмолвном обещании, что она выберется отсюда. Хотя Мидзуки мчался так быстро, как только мог, путь всё равно казался вечностью. Нанами чувствовала себя будто во сне — или в кошмаре: то проваливаясь в беспамятство, то вновь приходя в себя, не в силах различить, где её собственная боль, а где — мучения тех, кто рядом. Если раньше ей казалось, что боль достигла предела, то теперь она поняла, что ошибалась: с уходом адреналина боль стала настолько сильной, что ей с трудом удавалось сделать даже короткий вдох. Она не могла сдержать слёз — переполненная болью, страхом и ужасом прожитого дня, она просто не могла этого вынести. Она всё ещё плакала, когда они добрались до вершины Дзигоку и мягко опустились на платформу. Мидзуки осторожно опустил её на землю, но слёзы всё ещё текли по её лицу, тело дрожало. Он опустился рядом, его аквамариновые глаза были полны сожаления и боли. Он ничего не сказал, но по одному лишь его взгляду Нанами поняла — всё очень плохо; ему не нужно было говорить, когда её гибель уже читалась в его лице. — Нанами-тян, мне так жаль, — наконец произнёс он, голос дрогнул. Он нежно обхватил её лицо ладонями, притянул ближе и поцеловал в лоб. Что-то прохладное и влажное упало ей на раскалённую кожу, на мгновение притупив боль. Она вцепилась в него, отчаянно цепляясь за хоть какое-то облегчение. — Если бы только я подошёл к тебе в тот момент, когда впервые увидел тебя с ним… Всё это — моя вина, — он поцеловал её в макушку, осторожно удерживая её голову, несколько новых слёз упали ей в волосы. — Это не твоя вина, — прошептала Нанами едва слышно, с трудом выговаривая слова. — Ш-ш-ш, позволь мне сказать… ладно? Тебе не нужно ничего отвечать, просто слушай. Я хочу, чтобы ты знала — и, может быть, это утешит тебя, — Мидзуки всхлипнул, гладя её волосы. — Я люблю тебя. Я знаю, ты не можешь ничего сказать, и это нормально. Но я хочу, чтобы ты знала, как сильно я тебя люблю, и как ты дорога мне. Ради тебя я бы сделал всё. — Мидзуки… — она с трудом сглотнула, смутно ощущая, как в горле снова пульсирует кровь. На этот раз она почувствовала, как кровь впитывается в ткань хаори Томоэ, и на миг её захлестнуло чувство вины — за то, что она испортила его одежду. Проще было думать об этом, чем о том, что это значило. Мидзуки продолжил, поглаживая её по волосам. — Если я могу хоть как-то загладить вину или облегчить тебе боль, пожалуйста… скажи, что мне сделать, — когда он закончил, голос его дрожал, и он уткнулся лицом в её волосы, не сдерживая слёз. Он снова и снова целовал её в макушку. Она, конечно, не была удивлена его признанию, но услышать это так прямо — было отрезвляюще. «Я… умираю?» — подумала она, дыхание перехватило. Он говорил с ней так, словно она лежала на смертном одре, и это пугало её. Но, как бы ей ни хотелось, чтобы он остался рядом, страх потерять Томоэ был сильнее. Даже если ей уже не помочь, Томоэ не заслуживал того, чтобы до конца своих дней гнить в аду. — Пожалуйста… иди к Томоэ. Верни его живым, — всхлипнула она. — Ты спросил, что можешь сделать — вот что ты можешь. Вот чего я хочу. — Но как же ты? Тебе ведь нужен кто-то рядом, — возразил Мидзуки, отстраняясь и глядя ей в глаза. — Ты слишком тяжело ранена. Тихое мяуканье привлекло их внимание к Хио, которая вышла из тени. — Я отведу её к Идзанами-сама, чтобы она отдохнула, — сказала она, протягивая руку. — Пойдёмте со мной, Нанами-сама. Я позабочусь о вас. Мидзуки на мгновение прижал Нанами к себе, защищая. Нанами ценила, как он беспокоился, но решила довериться Хио. Любое место будет лучше этого. — Иди, Мидзуки… но пообещай, что вернёшься ко мне, — сказала она, печально улыбнувшись, стараясь казаться храброй ради него. — Обещаю, — со слезами на глазах сказал Мизуки. Он помог Нанами подняться и передал её в руки Хио, убедившись, что она стоит твёрдо. Затем шагнул вперёд, наклонился и едва коснулся губами её губ — быстро, целомудренно, нежно. Прежде чем она успела что-то сказать, он отстранился и слегка поклонился. — Раз это твоё желание — я приведу Томоэ домой, обещаю. Но помни: этот поцелуй означает, что моя верность принадлежит только тебе… ками-сама, — он обернулся к бездне, бросив через плечо грустную, но тёплую улыбку. — Скоро увидимся. С этими словами он вызвал змея и нырнул вниз, сквозь тьму облаков. А Нанами безвольно повисла в руках Хио, сотрясаемая рыданиями, глухими и одинокими. В глубине души она гадала, не обрекла ли только что Мидзуки на гибель ради безнадёжной цели. Её терзала мысль, что она больше никогда не увидит ни его, ни Томоэ.

***

Этот бой слишком затянулся, подумал Томоэ. Должно быть, уже прошло не меньше пяти часов — пять часов, в течение которых он отражал атаку за атакой, из последних сил пытаясь использовать свои силы, выдерживая неумолимые выпады этого демона. Всё это не стало бы проблемой, если бы они не находились в Дзигоку. Томоэ не учёл одного — миазмы. Где-то в последние два-три часа миазмы начали раздражать его горло, и он стал кашлять. Ему не следовало спускаться сюда, подумал он. Сначала это лишь немного раздражало, но вскоре кашель стал чаще, а грудь начала жечь. Если ему было так плохо, он даже не хотел представлять, что эти миазмы сделали с Нанами. Сейчас он уже тяжело дышал и впервые в жизни ощущал, будто задыхается. И это было ещё не самое худшее — разрыв на печати пропускал энергию, из-за чего его шатало, и он чувствовал себя слабее обычного. Откуда Рэкка вообще знал о ней? Возможно, боги знали, но с этим он богом никогда раньше не встречался. Наверное, был из более молодых. Но сейчас это знание не имело никакой пользы. Если честно, Томоэ уже был готов к худшему, и он не был уверен, смогут ли они спасти Нанами. Но этот ублюдок должен заплатить. Если он больше ничего не сможет сделать, то хотя бы убьёт его. Томоэ стиснул зубы, пока безголовое создание продолжало неустанные атаки. Рэкка снова метнулся на него, взмахнув длинными когтями в его сторону. Игнорируя боль в области печати, Томоэ отразил удар одной катаной. По лезвию второй вспыхнул поток лисьего огня, и, когда Рэкка оказался достаточно близко, Томоэ вложил всю силу в следующий взмах. На этот раз он сумел нанести достойный удар — лезвие рассекло густые тени, вонзаясь в плоть противника с глухим звуком. Вслед за этим последовал запах железа; Томоэ дёрнул катану назад — клинок был забрызган кровью. Шипя, Рэкка отшатнулся, прижав руку к боку, зажимая рану. Наконец-то, подумал Томоэ. Возможно, он измотал Рэкку. Он не упустил момент. Прыгнув вперёд, Томоэ взмахнул катаной, целясь в плечо врага. Демон мигнул — и исчез прежде, чем Томоэ успел вдохнуть, а лезвие лишь рассекло пустоту. — Устаёшь, да? — насмешливо бросил Рэкка. Его огромные когти метнулись к щеке Томоэ, и тот едва успел поставить блок. Он действительно уставал, подумал Томоэ, чувствуя, как по лицу стекает пот, а кашель снова вырывается из груди. Между запахом серы и болью от печати он не мог нормально дышать, его мутило. Дзигоку был слишком обширен и пронизан иной энергией — он не мог очистить это место. Оно выкачивало из него силы вместо того, чтобы подпитывать. Рэкка просто изматывал его. А сам Рэкка, казалось, совсем не уставал: каким бы сильным ни был удар Томоэ, демон восстанавливался и снова бросался в атаку, несмотря на страшные повреждения. Он будто был соткан из тьмы, из самих теней — и сколько бы кусков Томоэ ни отсекал, тот просто перестраивался и продолжал нападать. Если бы он хоть на мгновение смог отвлечься от защиты, он бы уже связал его, но атаки следовали одна за другой — быстрые, скрытые, пока Рэкка сливался с тенями и пламенем вокруг. Очередной приступ кашля согнул Томоэ пополам. Он вонзил каблуки в землю, отбросив Рэкку вспышкой лисьего огня и создав стену между ними, пытаясь выиграть хоть несколько секунд, чтобы прийти в себя, хотя его состояние стремительно ухудшалось. Во рту появился металлический привкус, и он сплюнул кровь — этого мгновения Рэкке хватило, чтобы перелететь через убывающую стену пламени и снова ринуться на него. Томоэ быстро сплёл остатки лисьего огня в столп и метнул его в Рэкку, сбивая его с небес. Тот вновь слишком быстро оправился и вновь полетел на него. — Не такой уж ты великий, когда спустился сюда, да, лис? — прохрипел Рэкка, издавая булькающий звук без головы. — Заткнись, — прошипел Томоэ, чувствуя, как печать снова болезненно дёрнулась. Подумать только: когда-то, чтобы сдержать его, потребовалась тысяча богов. А теперь какой-то низший бог войны заставлял его выложиться по полной. Это было унизительно. Если он не сможет отомстить за Нанами — он ничтожен и как бог, и как муж. Мысль о том, как Рэкка нависал над ней, разрывая её тело на куски и собираясь овладеть ею силой, кипятила кровь Томоэ, и новая волна ярости придала ему свежих сил. Когда Рэкка вновь метнулся на него, стремительный, как молния, Томоэ взмахнул катаной с удвоенной силой. Этого хватило, чтобы клинок прорезал кожу и с треском сломал позвоночник. Томоэ довёл движение до конца, рассекнув тело демона пополам. От инерции его самого пронесло вперёд — он упёрся ногами, остановился и развернулся. Что-то — ботинок — метнулось к его лицу с почти неуловимой скоростью. Уже?! Он успел лишь пригнуться, едва избежав удара. Грудь сжалась, новый приступ кашля заставил его сглотнуть, борясь с болью в лёгких от миазм и жара; голова кружилась от нехватки воздуха, мысли путались. Здесь, внизу, он был слаб, понол Томоэ; ему вдруг стало трудно дышать. Даже у ёкая есть свои пределы. Вдруг он услышал свист ветра и поднял взгляд — облака над ним расходились, и вниз стремительно спускался Мидзуки. Глаза Томоэ расширились, рот приоткрылся, когда тот приземлился рядом. — Что ты здесь делаешь? — резко бросил Томоэ. — Я сказал тебе заботиться о Нанами. Из периферии мелькнули два теневых силуэта, воспользовавшись его отвлечением, и атаковали с обеих сторон. Тени приняли форму двойных шипов, пронзительно свистнувших в воздухе — явно намереваясь пронзить его насквозь. Томоэ взмахнул рукой, создавая огромный шар лисьего огня, и метнул его в дуге, чтобы сдержать обе половины демона. Если разрубить его дальше, уже невозможно будет его остановить. К его раздражению, Мидзуки не вмешался, а продолжил разговор: — С Нанами-тян всё в порядке, она с Хио, — сказал он. — Я бы остался с ней, но она приказала привести тебя домой. Так что теперь тебе придётся терпеть моё общество, — он покосился на Томоэ, который тяжело закашлялся, его дыхание было хриплым. — Ты выглядишь неважно, Томоэ. — Можешь не напоминать, — прорычал Томоэ, уши прижались к голове. — Всё из-за этих проклятых миазм. — Он втянул ещё один болезненный вдох, поморщившись от боли в груди. — Если собираешься помогать, удержи этого ублюдка. Мне нужно связать его, но я не могу поймать. — Как он вообще жив? — спросил Мидзуки, уже направляя змея к верхней половине Рэкки. — Ты же изрубил его в клочья. — Он из ада, вот почему, — выдохнул Томоэ, сжав зубы, когда Рэкка нанёс сильный удар ногой в его рёбра, выбивая из него остатки воздуха. Тем временем змея резко изогнулась кольцом, обвиваясь вокруг торса Рэкки. Демон издал односложный рык и поднял руку, серпоподобные когти сверкнули, отражая отблески пламени. Он занёс их над змеёй, готовясь рассечь путы. — А вот и нет, ублюдок, — прорычал Томоэ, блокируя его когти катаной. — Мидзуки, сейчас! — Когда ноги Рэкки снова метнулись к нему, он отбросил их шаром лисьего огня. Не теряя ни секунды, Мидзуки отдал приказ шикигами, и тот сжал свои кольца, затягивая хватку, надёжно удерживая добычу. Длинное тело обвилось и вокруг плеч Рэкки, лишая его возможности двигаться. Томоэ отбил его ноги катаной в одной руке, а другой окутал торс пламенем лисьего огня, полностью обездвижив. Пронзительный визг Рэкки разорвал воздух. — Освободи его, быстро, — приказал Томоэ, и Мидзуки ослабил кольца змеи. Шикигами выскользнул из лисьего пламени, содрогаясь. Одним взмахом руки Томоэ наложил заклятие, сковавшее торс, и тело рухнуло на землю, парализованное его магией. — Теперь займись ногами. Когда торс Рэкки был связан, скорость его движений заметно упала. В следующий раз, когда он рванулся на Томоэ, Мидзуки без труда схватил его: змея спиралью обвилась вокруг и сжалась. Последним всплеском лисьего огня Томоэ связал ноги демона, опалив на мгновение шикигами, не обращая внимания на болезненную гримасу Мидзуки. Со змеёй всё будет в порядке. Рэкка обмяк. Отвращение исказило черты Томоэ, и он яростно направился к голове Рэкки, лежавшей лицом вниз на раскалённых углях. Он пнул её, и та взвилась в воздух, упав с глухим ударом. Уши настороженно поднялись, Томоэ двинулся следом. Его глаза, вспыхнувшие адским пламенем, сменили цвет с аметистового на янтарный; он поднял катану высоко, обеими руками обхватив рукоять. Не колеблясь, он вонзил клинок в ухо Рэкки, пока сталь не прошла насквозь, и повернул его, стиснув зубы. — Мерзкая тварь, — выплюнул он. — Ты заплатишь сполна за то, что сделал с Нанами. Как ты посмел притащить невинную девушку в Дзигоку? Как посмел осквернить её и заставить страдать ради собственного удовольствия? — Он снова провернул клинок, не обращая внимания на дрожащий кашель, подступающий к горлу. — За всю мою жизнь я не ненавидел никого так, как тебя. И я прослежу, чтобы куда бы ты ни попал, это было место, где я смогу мучить тебя день и ночь вечно. Ярость накрыла его, как лавина извергающегося вулкана. Он выдернул катану, чтобы вновь и вновь вонзать её в демона, не обращая внимания на кровь и куски плоти, брызжущие на подол его кимоно. Крики Рэкки слились с его собственным тяжёлым дыханием, но он не мог остановиться — ослеплённый ненавистью и горем. Он продолжал бы и дальше, если бы Мидзуки не схватил его за руки, крепко удерживая. — Довольно, — строго сказал Мидзуки. — Приступ ярости ничего не изменит. Нам нужно выбираться отсюда, пока не стало слишком поздно. — Его голос смягчился. — Нанами-тян ждёт нас обоих. Помни, она — наш приоритет. Тяжело дыша, с дрожащими руками, Томоэ отстранился, переводя дух сквозь кашель. Затем, вытерев кровь с уголка губ, он очистил клинок тканью и вложил его обратно в ножны. Глухо выдохнув, он поднял голову Рэкки за волосы и призвал облако лисьего огня. — Пошли, — прорычал он, поднимая в воздух обе половины тела Рэкки. Мидзуки кивнул, и они начали подъём. Он ужасно спешил, подумал Томоэ, глядя, как Мизуки мчится впереди него. Бой отнял у него много сил, и Томоэ приходилось прилагать усилия, чтобы не отставать. Он был измотан, у него болела голова, его тошнило. Но, наблюдая теперь все круги Дзигоку после исполнения их задачи, он с новой силой осознал ужасы, через которые прошла Нанами. Несмотря на всю жестокость, пережитую за жизнь, он не видел ничего столь ужасного. Рэкка заслуживал куда большего, чем то, что он с ним сделал, стиснув зубы, подумал Томоэ. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они добрались до платформы, запыхавшиеся и обессиленные. Томоэ подошёл к королю Бёдо, всё ещё сжимая в руках голову Рэкки. — Мы поймали нарушителя, — произнёс он, сдерживая кашель. Затем кивнул на Мидзуки, который достал свиток из-за пояса кимоно и вернул его. — Благодарим за помощь в этом деле. — Ещё десять секунд — и вы бы не успели уйти, — проворчал король Бёдо. — Должно быть, сегодня ваш счастливый день. — Я бы так не сказал, — пробормотал Мидзуки у него за спиной, и Томоэ метнул в него уничтожающий взгляд. — Прошу прощения за синши, — сказал он ровно. — День выдался эмоционально тяжёлым для нас обоих. А теперь, — он выпрямился. — Мидзуки и я вернёмся в Ёми, чтобы разобраться с этим мусором. Уверяю, он будет сурово наказан, — он поднял голову Рэкки, вперившись в неё взглядом. — Молись о смерти, ублюдок. — Ладно, — отмахнулся король Бёдо. — Но чтобы я больше не видел синтоистских ками в своих владениях. — Меня это устраивает, — тихо пробормотал Мидзуки. На этот раз Томоэ не стал его одёргивать. Вместо этого он направился к двери, соединяющей их два мира. Его силы стремительно угасали, и им нужно было как можно скорее вернуться в Ёми, чтобы он смог восстановиться. Оставалось надеяться, что, когда они разберутся с Рэккой, им позволят вернуть Нанами домой.