Глава 29. Томоэ не может писать сообщения
25 апреля 2025 г., 15:30
В течение нескольких часов Томоэ ворочался, не в силах заснуть, поглощённый мыслями о Нанами и Хисоке. Потребовалось время, но в конце концов усталость взяла верх, и он задремал, терзаемый кошмарами, которые были недостаточно яркими, чтобы разбудить его. Но, стресс, должно быть, сказался на нём, потому что, когда он проснулся на следующее утро, было уже поздно, а начало последнего испытания было уже близко. Он поспешно оделся и собрал те немногие вещи, которые ему были нужны, проклиная себя за то, что проспал. Надеясь выкроить несколько минут времени Оокунинуши, чтобы они смогли договориться об освобождении Хисоки, он поспешил к главному святилищу.
Заходя внутрь, он случайно взглянул на свой телефон — и тогда увидел, что у него скопилось десять уведомлений, текстовых сообщений. И тут же его желудок подпрыгнул. Почему всё идёт не так? Казалось, он ни на секунду не мог оставить никого из своих знакомых без присмотра, иначе они попадут в беду. Устало вздохнув, он остановился перед дверью в зал суда и раскрыл телефон, чтобы прочитать сообщения.
"Я знаю, что ты спишь, но я не могу уснуть. Мне продолжают сниться кошмары (´ヘ`;) "
Его захлестнула новая волна тревоги и усталости. Отступив назад, он открыл следующее сообщение.
"Я не слишком испугалась, когда это случилось, но теперь я схожу с ума из-за того, что произошло на днях".
Это не было сюрпризом. Что было сюрпризом, так это то, что она вообще была спокойна. Как он и думал — прошлой ночью она была более эмоциональной. Опустив уши, он открыл следующее сообщение.
"Снаружи очень шумно. Наверное, это просто деревья или ветер, но я нервничаю".
С каждым сообщением его сердце сжималась всё сильнее. Она нуждалась в нём, а его не было рядом. Открыв четвёртое сообщение, он задумался, почему она не могла позвонить ему. Если бы она попала в беду, он бы предпочёл узнать об этом в реальном времени.
"Меня это всё ещё пугает (°□°), например, что, если это снова шикигами".
Долгое мгновение он смотрел на текст, пытаясь понять, что она имела в виду под этой странной цепочкой символов. В этом не было никакого смысла; возможно, это была ошибка. Нахмурившись, он открыл следующее сообщение.
"Ладно, я слишком напугана. Извини, но я прошу Мизуки переночевать в моей комнате".
Несмотря беспокойство, он не смог сдержать гневный возглас, застрявший у него в горле. Мизуки сказал, что перестанет добиваться её, но инцидент был ещё свеж. «Это просто нелепо» — подумал он, сдерживая стон и обхватив голову руками. Нанами была напугана, а Мизуки был рядом, чтобы защитить её. После разговора с ней он просто должен был верить, что она будет соблюдать границы. Напряжённый, он открыл следующее сообщение.
"Не волнуйся, он в другом конце комнаты. Мы поставили ширму".
«Так и должно быть» — подумал он. От этого ему совсем не стало легче, но он мог смириться с этим, учитывая, что её снова похитили. Раздосадованный, он открыл следующее сообщение, датированное ранним утром.
"Надеюсь, ты не злишься на меня (´ヘ`;) Я скучаю по тебе".
«Она бы так не волновалась, если бы у неё был фильтр» — подумал он, качая головой. И ей действительно нужно было научиться правильно писать, если она хотела, чтобы кто-то воспринимал её всерьёз. И всё же было облегчением знать, что она в безопасности.
"Возвращайся скорее домой, я люблю тебя ✿♥‿♥✿ ".
Его лицо порозовело, он закашлялся, уши откинулись назад. Она была такой откровенной. Даже сейчас его поражало, как легко ей было говорить о своих чувствах, открыто проявлять эмоции, использовать свои слова там, где не было никаких сомнений. Он всё равно несколько раз перечитывал её слова.
"Мне сейчас нужно идти в школу :(
На случай, если ты попытаешься мне позвонить. Я знаю, что ты не можешь писать смс".
Если она знала, что он не может писать, зачем тогда посылала ему сообщения? И притом так много? Не то чтобы он возражал, поскольку казалось, что все в порядке, но в этом не было никакого смысла. В конце концов, он не стал бы посылать человеку десять писем, в каждом из которых было всего одно предложение. Это было просто неэффективно.
"Надеюсь, у тебя будет хороший день. Не могу дождаться встречи с тобой (´∀｀)♡ ".
Может, ему следует ответить ей? По крайней мере, он должен сообщить ей, что всё в порядке, чтобы она не беспокоилась об этом весь день. Какое-то время он возился со своим телефоном, нажимая случайные кнопки, пока, наконец, не открылся редактор. Мгновение он смотрел на курсор, раздумывая, что же ему вообще сказать. Она так много написала… И ни одна из её мыслей не была линейной.
Начав печатать, он боролся изо всех сил, чертыхаясь себе под нос, когда продолжали появляться неправильные символы. Всё, чего он хотел, это отправить сообщение из двух слов, и всё же это заняло целую вечность. Тот, кто создал эту штуку, должно быть, был садистом. Более яростное ругательство вырвалось у него, когда он случайно удалил один правильный символ вместе с неправильным. В этот момент позади него раздался смешок, и он резко обернулся. Там стоял Отохико, разглядывая его с кошачьей ухмылкой.
— Проблемы, Томоэ-кун?
К этому моменту Томоэ был готов выкинуть свой телефон за дверь. Но, возможно, Отохико был лучшим вариантом. — Ты знаешь, как отправить сообщение? — он поднял свой телефон, редактор всё ещё был открыт и пуст.
Отохико снова рассмеялся. — Ты пытаешься написать сообщение? Это уморительно.
— Да, но это не моя идея, — он снова возился с клавишами, его когти ненароком задевали клавиатуру. — Нанами настаивает на отправке сообщений вместо того, чтобы звонить мне. И вряд ли в них есть смысл.
— А, — Отохико подошёл ближе и положил руку себе на бедро. - Вот что ты получишь, женившись на девушке гораздо моложе тебя.
Томоэ проворчал: — Я не старый.
— Может быть, ты и не намного старше с точки зрения зрелости, но ты определённо старомоден, — Отохико потрепал его по макушке, к его огорчению. — Но я не могу винить тебя за это. Ты просидел взаперти пятьсот лет. Никто не может ожидать, что ты так быстро адаптируешься.
— Я тоже не невежда, — пробормотал Томоэ, наконец-то написав первое слово. Он глубоко вздохнул, а затем начал тщательно произносить по буквам второе слово.
Наблюдая за ним, Отохико тихо засмеялся. — Давай, ты сможешь.
— Ну вот. Наконец-то я закончил, — сказал Томоэ, дописав текст. После нескольких неудачных попыток он аккуратно выделил кнопку «Отправить». Затем он нажал на неё: "Всё в порядке".
Встревоженный Отохико спросил: — Это действительно то сообщение, которое ты ей отправляешь?
— Да, мне нужно было сказать ей, что всё в порядке, иначе она будет беспокоиться, — как ни в чём не бывало ответил Томоэ.
Хлопнув себя ладонью по лбу, Отохико засмеялся ещё сильнее. — Ты облажался.
— Что ты имеешь в виду? — Томоэ сердито посмотрел на другого бога, наблюдая, как он смеётся. — Что смешного?
— Какой дурак! — Отохико рассмеялся ещё громче. Затем, успокоившись, он с улыбкой посмотрел на Томоэ. — Когда Нанами увидит это, она подумает, что ты злишься на неё, и расстроится. Тем временем ты весь день будешь в суде, и у неё не будет возможности связаться с тобой. — Он снова рассмеялся. — Она устроит тебе такую взбучку.
— Я не могу сделать ничего лучше! — разозлившись, он сунул свой телефон в руки Отохико. — Вот, ты скажи ей, что я на неё не сержусь и что вечером буду дома.
— Хм, — Отохико ухмыльнулся, но взял телефон. Он начал печатать, его большой палец с лёгкостью порхал по клавиатуре. Томоэ попытался заглянуть через его плечо, чтобы увидеть, что он написал, но не успел — другой бог нажал на кнопку отправить. — Поблагодаришь меня позже, — он подмигнул и прижал указательный палец к губам.
Забрав свой телефон обратно, Томоэ начал: — Я научусь… — он остановился, увидев сообщение, отправленное Отохико, и открыл рот. — Что…? — когда он поднял глаза, дверь уже захлопнулась: Отохико вошёл в зал суда. Томоэ покрылся холодным потом, пытаясь понять, есть ли способ отменить это. Слова запали ему в мозг.
"Я тоже люблю тебя, мой сладкий персик. Не могу дождаться, когда снова окажусь в твоих объятиях (*＾3＾)/~♡ "
Руки Томоэ тряслись, он прорычал себе под нос: — Я убью его, — он снова открыл редактор, пытаясь написать сообщение, что это был не он, но печатал слишком медленно. Прежде чем он успел сдаться и позвонить ей, чтобы объяснить ужасное сообщение, он увидел Оокунинуши и Идзанаги, направляющихся к двери, а за ними — Наруками. С сообщением придётся подождать.
— Вижу, ты явился, Томоэ, — мрачно сказал Идзанаги. — После вчерашнего представления я удивлён.
— Чему ты удивляешься? Закончить это дело — мой долг как мужа Нанами, — ответил Томоэ, засовывая телефон обратно в карман кимоно.
К сожалению, он замешкался и слишком быстро сдвинул ткань. Записка Нанами выпорхнула — и упала к ногам богов. Блять. Он рванулся за ней, но Оокунинуши уже наклонился, чтобы поднять её. Он взглянул на неё, а затем посмотрел внимательнее. Два других бога тоже переглянулись, а потом Оокунинуши разразился хохотом.
— Знаешь, я был зол из-за прошлой ночи, но это компенсирует всё, — Оокунинуши помахал бумагой в воздухе, снова смеясь. — Значит, Нанами-химэ влюблена в тебя, хм?
Лицо Томоэ словно вспыхнуло, и он выхватил бумажку из рук Оокунинуши, прижав уши к голове, а глаза сузились в опасные щёлочки. — Это не предназначалось для твоих глаз.
— И почему ты повсюду носишь это с собой? — спросила Наруками, слегка вздёрнув бровь и недовольно скривив рот. Её глаза сверлили его насквозь, и он чувствовал её животную похоть к нему даже с того места, где стоял. «Как же это смущает» — подумал он, вздрогнув.
— Лисы действительно прячут свои самые ценные вещи, — заметил Оокунинуши, затем снова рассмеялся. — Значит, ты тоже неравнодушен к Нанами. Что ж, поздравляю, Томоэ, — не ожидал, что это перерастёт в брак по любви.
— Ёкай и человек влюблены в друг друга? Полагаю, ты видишь что-то новое каждый день, — Наруками покачала головой. — Я никогда не думала, что увижу, как ты полюбишь человека, Томоэ. Какая пустая трата времени.
— Ну, он и раньше любил человека, — сказал Оокунинуши, кивая. — Но чтобы это случилось дважды за жизнь ёкая — это неслыханно.
— Но чтобы она испытывала к нему такие чувства? После всего, что он сделал в своей жизни? Невероятно, — усмехнулся Идзанаги.
— Не могли бы вы замолчать? — Томоэ спрятал записку обратно в карман кимоно. Должно быть, это был самый унизительный день. — Вы все ведёте себя по-детски.
Оокунинуши похлопал его по плечу. — Считай, что тебе повезло. Ты поднял мне настроение. Может, я прощу тебя и твоего хранителя за прошлую ночь, поскольку Нанами-химэ явно высокого мнения о тебе. — Он подмигнул.
Прошлую ночь. Именно так — Томоэ должен был отбросить в сторону своё унижение и воспользоваться этой переменой в настроении. В конце концов, если они вернутся сегодня вечером, то ему нужно освободить Хисоку сейчас. — Да, я приношу извинения за действия моего фамильяра, — он сунул руки в рукава кимоно. — Это вышло за рамки дозволенного, но я не знал об этом. Будь уверен, он никогда не желал тебе зла. Это была шутка — неприятная шутка, но всё же шутка мудзина.
— Хм, да, Икусагами рассказал мне об этом. Но он сказал, что это был яд, — ответил Оокунинуши, теперь уже колеблясь.
— Яд? Вряд ли, — Томоэ сухо рассмеялся, затем вытащил банку из рукава и бросил её Оокунинуши. — Посмотри сам. Это всего лишь масло урушиола.
Открыв банку, Оокунинуши посмотрел на содержимое и понюхал его. — Ну, я думаю, Икусагами не врал. Это яд — во всяком случае, ядовитый плющ.
— Формально, — Томоэ взял банку, когда Оокунинуши передал её ему. — И всё же, это было неуместно. Он будет наказан и ему напомнят, что он не должен действовать против кого-либо без моего разрешения, — закупорив банку, он вернул её в рукав. — Я прошу вас освободить его. Он слабый ёкай низкого уровня и вряд ли способен на самом деле причинить кому-либо вред.
На мгновение Оокунинуши задумчиво замычал. Томоэ уставился на него, не мигая, внутренне опасаясь, что другой бог может решить удержать его хранителя. Несмотря на его гнев по отношению к Хисоке, контракт между ними оставался крепким, и он не мог побороть желание защитить другого ёкая.
Наконец, Оокунинуши кивнул. — Хорошо, но только ради твоей милой жены, — он улыбнулся, в его глазах снова появился блеск. — Мне бы не хотелось заставлять её волноваться. Но… — он поднял палец, - при одном условии. Ты подождёшь, пока вы не будете готовы уехать. Я не хочу, чтобы он шнырял поблизости, пока мы в суде.
— Хорошо. Это справедливо, — внутренне Томоэ вздохнул с облегчением.
— Что ж, мы опаздываем. Давайте покончим с этим, — Оокунинуши открыл дверь. — Думаю, мы все согласны, что устали от бабушки, — пробормотал он себе под нос.
Остальные боги кивнули в знак согласия, а затем направились в зал суда. Томоэ сдержал вздох. Ужасному сообщению придётся подождать.
***
В тот же день после школы Нанами забыла включить телефон, так как её друзья хотели, чтобы она ненадолго вышла погулять. Они просто побродили по городу и купили мороженое, но было приятно провести время с Ами, Кей и Мизуки в одной компании; казалось, это подняло настроение и Мизуки. Только когда они вернулись в храм, она вспомнила о своём телефоне — и обо всех сообщениях, которыми она ранее засыпала Томоэ. Она сомневалась, что он ответил — неважно, сообщением или звонком — но всё равно включила телефон на случай, если ему понадобится позвонить ей по дороге домой. Увидев, что уже стемнело, она решила, что он вернётся не раньше, чем через полтора часа. Помогая Мизуки с ужином, она оставила свой телефон на столе. Через несколько секунд после включения он громко завибрировал, заставив её подпрыгнуть. Поскольку Томоэ никогда не писал ей, даже когда она писала ему, она только предположила, что это Кей, и решила посмотреть на это позже. Вместо этого она продолжала болтать с Мизуки и готовить с ним. К тому времени, когда они сели есть, она так и не проверила сообщение, почти забыв о нём. Это не всплывало у неё в голове до тех пор, пока они не закончили мыть посуду и не перешли к просмотру фильма. Устроившись перед телевизором, она взглянула на свой телефон, лежавший на полу рядом с ней. Только тогда она вспомнила, что получила пару сообщений ранее. Пока шли превью, она открыла телефон, чтобы прочитать их. Увидев имя Томоэ, она вздрогнула и вновь посмотрела на него. С каких это пор он пишет смс? Открыв его первое сообщение, она тут же отбросила эти мысли. «Неважно, он, как всегда, ужасен в общении» — подумала она, надув губы. — Что «в порядке»? — она пробормотала вслух, привлекая к себе внимание Мизуки, её щёки пылали. Это могло означать сотню разных вещей, а он, похоже, разозлился. Возможно, он был расстроен из-за того, что она попросила Мизуки остаться в её комнате. — Что-то не так, Нанами-тян? — спросил Мизуки, бросив взгляд в её сторону. — Эм… — Нанами сделала паузу, открывая следующее сообщение от Томоэ, наполовину ожидая, что он скажет ей о своём возвращении домой — или о том, чтобы держаться подальше от Мизуки. Но как только её глазам предстали слова "Я тоже тебя люблю", она застыла — и готова была поклясться, что её мозг перестал функционировать. Она едва успела прочитать остальную часть его сообщения, вместо этого сильно покраснела и завизжала во всё горло, зажав рот рукой. Её сердце бешено колотилось, а руки тряслись. Он сказал это в ответ. Может быть, всё, что для этого требовалось — написать; может быть, он постеснялся сказать ей об этом с глазу на глаз. Она не могла перестать перечитывать эту фразу снова и снова, её улыбка была такой широкой, что казалось, её лицо вот-вот треснет. «Он любит меня» — подумала она, внутренне падая в обморок. Всё то время, пока она сидела, улыбаясь про себя, Мизуки наблюдал за ней с нерешительным выражением лица. Он, вероятно, думал, что она сошла с ума, но ей было всё равно. От сообщения Томоэ ей хотелось танцевать по комнате. Пока Мизуки снова не обратился к ней. — Нанами-тян? Нанами повернулась и посмотрела на Мизуки, её глаза всё ещё сияли, сердце трепетало в груди. Если бы она была в здравом уме, то, возможно, не стала говорить это ему в лицо. — Томоэ ответил, — промурлыкала она, нуждаясь в том, чтобы хоть с кем-то поделиться своей удачей. — Он сказал, что любит меня. — А? — Мизуки смотрел, как она вздыхает, склонившись над своим телефоном, с сияющим лицом. После секундного колебания он сказал, запинаясь: — Не хочу показаться пессимистом, но это немного странно для Томоэ-кун, не находишь? Нанами метнула в него острый взгляд. — Всё когда-нибудь бывает в первый раз! — Ладно, ладно, — усмехнулся Мизуки, махая руками в знак поражения. — Не злись. Я просто говорю, что это немного странно для него, — он пробормотал себе под нос: — Не думаю, что он способен на это. Нанами, пылая щеками, настаивала: — Я не думаю, что это правда. Он уже говорил мне о своих чувствах раньше. И сейчас у него это получается всё лучше и лучше! Так почему же он не мог сказать что-то такое простое, как "я люблю тебя"? — Не знаю, — пробормотал Мизуки, переводя взгляд на телевизор. — Это просто кажется странным. Звук открывающейся двери привлёк их внимание, и Нанами вскочила на ноги с блестящими глазами, всё ещё сжимая телефон в руке. Мизуки не успел и слова сказать, как она уже бросилась в главную комнату, оставив его ставить фильм на паузу. Как только она встретилась взглядом с Томоэ, она бросилась к нему и заключила в медвежьи объятия, уткнувшись носом в его грудь, чувствуя, как внутри неё поднимаются эмоции. Она прижалась к нему так сильно, что он чуть не упал от неожиданности, но поймал её за локти и упёрся ногами в пол. — Добро пожаловать домой, — радостно воскликнула Нанами. — Я так рада, что ты вернулся. По правде говоря, Томоэ был слишком измотан, чтобы ответить на столь восторженное приветствие, но всё равно обнял её в ответ и поцеловал в макушку. Всё, чего он хотел, это снова заползти в постель — желательно с ней. В конце концов, он скучал по ней, и было таким облегчением снова держать её в своих объятиях целой и невредимой. — Я очень рад быть дома, — согласился он, прижимая её к себе. Что-то в ней казалось другим, более живым, но он слишком устал, чтобы спрашивать об этом. Отстранившись, он держал её на расстоянии вытянутой руки, глядя ей в глаза. — Ты будешь счастлива узнать, что судебный процесс завершён. Этот демон больше никогда никого не побеспокоит. На мгновение её внимание переключилось. — Ты серьёзно? Он больше никому не сможет навредить? Он покачал головой. — Нет, боги лишили его силы и заточили далеко-далеко. Он не сможет причинить вред ни тебе, ни кому-либо другому. Ноги ослабли, она вцепилась за край его кимоно, испустив долгий вздох. — Я так рада, — призналась она, обмякнув. Она и не подозревала, что всё ещё переживает из-за этого, но теперь, когда она точно знала, что у него больше нет силы, что он надёжно заперт, её мышцы превратились в желе. Обвив руками его шею, она улыбнулась ему. — Может, теперь мы сможем жить дальше? — Надеюсь, — согласился он. — Было бы неплохо не возвращаться в Идзумо. — О! Точно. — «Он провёл там ещё одну неделю только ради меня» — подумала она, и её улыбка смягчилась. Она мало что могла сделать, чтобы выразить свою благодарность, но всё равно попыталась. — Большое тебе спасибо, что позаботился об этом для меня. Ты лучший, — она уткнулась носом в его подбородок, лицо потеплело. Несмотря на сильную усталость, было приятно чувствовать, что Нанами оценила его усилия. — Пожалуйста, — сказал он, проводя рукой по её волосам и снова обнимая её. Затем, вспомнив о её недавнем беспокойстве, он спросил: — Ты чувствуешь себя лучше, чем прошлой ночью? — Намного, — ответила она, крепче прижимая его к себе. — Я чувствую себя лучше, когда ты возвращаешься домой, — она покраснела и призналась более мягким тоном: — И… Я прочитала твоё сообщение. Оно действительно много значит для меня, — она прижалась к его хаори сзади и уткнулась носом в плечо, закрыв глаза. — Я так сильно тебя люблю. Томоэ застыл в её объятиях, на мгновение забыв дышать, его бровь дёрнулась. Сообщение. Он совсем забыл об этом после суматошного последнего дня, проведя часы в спорах и защите перед таким количеством высокопоставленных богов. Его рот открывался и закрывался, но она продолжала прижиматься к нему, и он не был уверен, было ли это его воображением или нет, или же она плакала из-за этого. Как он мог сказать ей об этом сейчас? Он уставился на неё, прижавшуюся к его груди, на её раскрасневшиеся щёки и довольную улыбку, на закрытые глаза и длинные ресницы, обрамляющие лицо. «Чёрт» — подумал Томоэ, его уши были прижаты, глаза расширились. Отохико заварил кашу — и он не знал, как выбраться из этого, не ранив её. Но он не мог притвориться, что сказал что-то подобное — в конце концов, это выплывет наружу. К сожалению, она продолжила прежде, чем он успел придумать объяснение. — Тебе стоит расслабиться сегодня вечером. Мы с Мизуки собирались посмотреть фильм, так что тебе стоит присоединиться к нам, — её лицо порозовело ещё больше. — Я не видела тебя несколько дней и соскучилась. Нам не нужно разговаривать или что-то делать, я просто хочу провести с тобой время. Как бы приятно ни звучало совместное времяпрепровождение, Томоэ не мог позволить этому проклятому сообщению нависнуть над ними. Но его язык едва ворочался. После долгой паузы он положил руки ей на плечи и мягко оттолкнул её назад, заглядывая в лицо. — Нанами, я должен сказать тебе кое-что, что тебе не понравится, — сказал он, готовя её к удару. Сбитая с толку Нанами посмотрела ему в лицо. — Что? Что-то не так? — Не совсем. Я… — «Ну вот, началось, — подумал он, напрягшись всем телом. - Она расстроится». Он выдавил из себя эти слова. — Я только хотел сказать, что Отохико взял мой телефон и отправил тебе то сообщение. Как только он это сказал, то сразу же пожалел, что высказался так прямолинейно. Ведь раньше от таких слов глаза были Нанами похожи на звёзды, падающие с неба. Теперь же он даже не мог смотреть на неё. Она моргнула. — Ох… — она не помнила всего, что было в сообщении — только то, что Мизуки сказал ей, что это не похоже на то, что сказал бы Томоэ. С пылающим лицом она неуверенно рассмеялась. — В-верно. Опустив уши, он подумал, что она всё ещё переваривает услышанное. Надеясь успокоить её, он сказал: — Пожалуйста, не расстраивайся. Мне тоже неловко. Она отпустила его и сделала шаг назад. Она не могла не задаться вопросом — что же в этом его смущало? Неужели мысль о том, чтобы признаться ей в любви? Судя по тому, как он это сформулировал, это звучало именно так. Она лишь кивнула, широко раскрыв глаза. Что она вообще могла на это сказать? Он продолжил. — Но ты должна знать, что я никогда не скажу ничего подобного… — Да, хорошо, я поняла! — она замахала руками, выдавив болезненную улыбку. — Тебе не обязательно повторять мне это, — слёзы навернулись ей на глаза прежде, чем она смогла их остановить. Отлично, теперь она делает только хуже. Несмотря на все её усилия, несколько слезинок всё-таки пролились. Тут же Томоэ застыл, открыв рот. Чёрт. Теперь она шмыгала носом и вытирала щёки. Уловив какое-то движение позади неё, он поднял глаза и увидел Мизуки, что стоит на пороге комнаты и сердито смотрит на него. Он напрягся. — Ты бы никогда не сказала ничего подобного, да? — сказал Мизуки резким тоном. — Вау, Томоэ. — Из твоих уст это звучит плохо… — начал Томоэ, затем раздражённо оборвал себя. — Неважно. Я имел в виду, что не сказал бы это так, — когда Мизуки только продолжал свирепо смотреть на него, он поспешно добавил: — Это было слишком очаровательно. Я бы не сказал этого в такой очаровательной манере. Нанами громко шмыгнула носом и вытерла глаза рукавом. — Извини, — прохрипела она. — Просто я сейчас чувствую себя очень глупо, — она сделала вдох, затем выдохнула и снова задышала. — Не могу поверить, что подумала, что это ты. Уф, — она закрыла лицо руками. Через мгновение она подняла голову и простонала: — Почему Отохико решил, что это смешно? Это было не смешно. Это было подло. — Это было сделано не со злым умыслом, — пробормотал Томоэ, прикрывая рот рукой и опустив уши набок. Он тяжело вздохнул в ладонь. Какая катастрофа. — Он думал, что помогает, — когда она лишь кивнула, выпустив ещё несколько слезинок, он шагнул вперёд и притянул её в свои объятия. Она стояла неподвижно, шмыгая носом. — Нанами… — Я ничего не могу с этим поделать, — она уткнулась лицом ему в плечо. — Я знаю, ты только что вернулся домой, но эта неделя была действительно тяжёлой, — несмотря на все её усилия, тон её по-прежнему звучал плаксиво. — Я знаю, — Томоэ положил руку ей на затылок и прижал её лицо к своему плечу. — Это было трудно для нас обоих, — в ответ она только кивнула, сжимая в кулаке его хаори. Наступила пауза, и он подавил вздох. — Нанами, пожалуйста, не принимай это близко к сердцу. Я не знаю, как это исправить. Я не силён в словах. — Всё в порядке. Это не твоя вина, — она отстранилась и снова вытерла глаза, постепенно успокаиваясь. Пытаясь двигаться дальше несмотря на то, что её щеки были слишком горячими, она спросила: — Т-ты всё ещё хочешь посмотреть фильм? Он тяжело вздохнул. Честно говоря, ему хотелось провести с ней время, но он едва держался на ногах. — Я устал, — признался он, его лицо горело. — Мне нужно отдохнуть сегодня. Я почти не спал на этой неделе, — немного подумав, он решил, что компромисс будет вполне уместен. — Я слишком устал, чтобы смотреть фильм, но, если ты позволишь мне поспать у тебя на коленях, я буду рад провести с тобой время. Это привлекло её внимание. К этому моменту его уши были опущены, взгляд слегка расфокусирован. До неё начало доходить, как много он для неё сделал, и ей стало стыдно за то, как она встретила его. За последнее время он очень много для неё сделал, а она не могла вспомнить, что сделала для него сама в ответ. Возможно, она была плохим партнёром. Обеспокоенная его благополучием, она забыла о своей сердечной боли и, взяв его за руку, крепко сжала её. — Прости. Ты через многое прошёл на этой неделе, — сказала она. Затем, осознав, что он, возможно, ничего не ел, она спросила: — Тебе что-нибудь нужно? Я могла бы приготовить тебе ужин или заварить чай. Он открыл рот, чтобы сказать, что ему не нужно есть, но остановился, поймав её обеспокоенный взгляд. «Она просто пытается быть полезной» — подумал он. — Честно говоря, я не голоден. Я только хочу спать. — Правда? — Нанами подняла на него глаза, наблюдая, как он кивает. — Хорошо. Пойдём. Ты можешь поспать у меня на коленях, — она сжала его руку и повела по коридору. Мизуки уже сидел в комнате, и он поднял угрюмый взгляд, когда Томоэ тоже вошёл, но держал рот на замке. Рискнув сделать ситуацию ещё более неловкой, Нанами села на кровать, скрестив ноги, и положила подушку себе на колени, затем поманила Томоэ к себе. Он молча принял её приглашение и забрался на кровать, страстно желая её так, как, по его мнению, это было невозможно. Однако в тот момент, когда матрас прогнулся под его весом с такой мягкостью, он не мог думать ни о чём другом, кроме как закрыть глаза. Их напряжённый разговор был тут же забыт вместо того, чтобы растянуться на кровати. Он положил голову на подушку, которую она предложила ему, грудь сжалась от долгого выдоха. Его глаза горели. Он закрыл их, устраиваясь поудобнее, такой довольный тем, что снова рядом с ней. Какое-то мгновение Нанами просто смотрела на его голову, наблюдая, как он шевелит ушами, устраиваясь поудобнее, и раздумывая, прикасаться к нему или нет. Не помешает ли это ему уснуть? Она открыла рот, чтобы спросить, не нужно ли ему чего-нибудь, но Мизуки перебил её, оторвав от размышлений. — Готова, Нанами-тян? Она кивнула, затем натянула одеяло на тело Томоэ. — Да, начинай. Мизуки нажал кнопку воспроизведения фильма, но Томоэ задержал своё внимание ещё на мгновение. Она осторожно положила руку ему на голову и начала гладить его по волосам, жалея его. Дыхание Томоэ стало глубже, и она поняла — он мгновенно уснул. Должно быть, он испытывал стресс всё то время, пока был разлучён с ней. Только потому, что рядом был Мизуки, она не наклонилась, чтобы поцеловать Томоэ в макушку. Вместо этого она запустила пальцы в его волосы, время от времени случайно царапая ногтями кожу головы или основание ушей. Но он был в таком глубоком сне, что не отреагировал даже на её прикосновения. С почти грустной улыбкой она в последний раз посмотрела на его умиротворённое выражение лица, а затем переключила своё внимание на фильм. Она продолжала гладить его весь вечер.
