Брак по расчёту: Пока смерть не разлучит нас

      После того как Нанами решила устроить для Томоэ небольшой подарок, она занялась изучением курортов, ссылки на которые прислала ей Химемико. Они были довольно дорогими, но ей не хотелось чувствовать спешку — приезжать в один день и уезжать уже на следующее утро. Она подумала, что, если найдёт способ заработать немного дополнительных денег, они смогут себе это позволить. С этой мыслью Нанами начала подавать заявления в разные места в городе на временную работу. Если она поработает неполный рабочий день несколько недель, она была уверена, что к летним каникулам у неё будет достаточно денег.       Чего она совсем не ожидала, так это того, что её примут на работу сразу же после визита в одну из небольших кондитерских на Аллее сладостей — удача, которая одновременно её взволновала и заставила живот сжаться от нервов. Ей сказали, что она может начать уже на следующий день после школы, чтобы пройти обучение, и теперь ей предстояло рассказать об этом Мизуки — и Томоэ. Воспоминание о её ссоре с Томоэ из-за её рассеянности только сильнее скрутило ей желудок. Не было никаких сомнений, что он не обрадуется такому развитию событий. Оставалось надеяться, что она сможет заставить его понять.       Когда Нанами вышла из магазина, она увидела, что Мизуки ждёт её снаружи, поедая небольшое пирожное. — Нанами-тян! Ты нашла то, что искала?       — Эм, да, — Нанами достала носовой платок и стерла с его щеки остатки пасты из красной фасоли, а затем рассмеялась. — Ты не смог удержаться, да? — «В нём такое детское очарование» — подумала она с улыбкой.       — Нет, — с сияющей улыбкой признался Мизуки. — Так что ты получила?       — Работу, — с улыбкой ответила она, складывая носовой платок.       Наклонив голову, хлопая большими глазами, Мизуки спросил: — Работа? Но зачем тебе нужна ещё одна работа? У тебя же есть работа в храме.       Одного взгляда на его невинное выражение лица хватило, чтобы Нанами почувствовала себя виноватой за то, что невольно хвастается отпуском, в котором он участия не примет. Немного подумав, она решила смягчить объяснение: — Я планирую сюрприз для Томоэ и мне нужны дополнительные деньги. Мне нужно усердно поработать, чтобы подарить ему то, что ему понравится, после всего, что он для нас сделал, — она сложила ладони вместе. — Но даже этого ему не говори, ладно?       Надув губы, Мизуки пробормотал: — Не знаю, — он откусил последний кусочек пирожного и закрыл глаза. — Кажется, ему бы больше понравилось, если бы ты оставалась дома.       Нанами нахмурилась. — Да, но я ведь не могу вечно сидеть в уголке храма.       Мизуки открыл один глаз, затем другой, теперь глядя на неё более серьёзно: — Я понимаю, но мне бы хотелось, чтобы ты не пропадала так часто. Я ведь буду ещё больше за тебя волноваться.       «Значит, он чувствовал то же самое» — подумала Нанами. Она вздохнула и пошла вперёд, жестом пригласив следовать за собой. Мизуки оттолкнулся от стены и зашагал рядом с ней. — Если тебе так будет спокойнее, можешь провожать меня до работы и обратно.       — Так я действительно буду чувствовать себя спокойнее, — сразу согласился Мизуки. — Особенно если тебе придётся возвращаться, когда уже стемнеет.       Нанами покачала головой с лёгкой улыбкой. Думаю, этого не случится. Это всего несколько часов после школы и немного на выходных. Магазин закрывается в пять, а сейчас почти лето, так что я буду свободна ещё до захода солнца. К тому же… — она остановилась и повернулась к нему, сцепив руки за спиной, — это временно. Я не собираюсь работать дольше летних каникул, если вообще продержусь так долго.       — Ну, это облегчение, — сказал Мизуки, сцепив пальцы за головой и широко разведя локти. Нанами лишь кивнула в ответ.       Некоторое время они шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Нанами в уме прокручивала, как объяснит всё Томоэ и как будет отстаивать своё решение. Когда они проходили мимо маленького парка, Мамору вдруг выпрыгнул из её сумки и вцепился ей в руку, сердито ворча, его глаза были устремлены куда-то на зелёную лужайку. Выведенная из раздумий, Нанами проследила за его взглядом — и её глаза расширились от удивления. Она узнала эту фигуру. На середине травяного поля стоял мальчик, весь в чёрном, спиной к ним. По обе стороны от него стояли двое беловолосых шикигами в масках кошек, и они указывали на что-то. Задержав дыхание, Нанами вцепилась в рукав Мизуки, выглядывая из-за его плеча, не в силах справиться с охватившим её любопытством. Что они там рассматривали?       — Нанами-тян? — голос Мизуки донёсся до неё словно издалека, но он не мог её достать.       Туман продолжал окутывать её сознание, тёмные щупальца обвивали её изнутри, напоминая о её пленении, о жестокой ухмылке Рекки. В мысленном видении его губы двигались, но звука не было. Следующий образ — лицо Кирихито, холодные, лишённые эмоций глаза. С ним что-то было не так. Этот взгляд с красным отливом — ни один человек не обладал такими глазами. Он был чем-то иным, словно дух, вселившийся в кукольное тело. В нём ощущалась та же аура, что и у Рекки.       К горлу подступил комок. Она наблюдала, как Кирихито ударил одного из шикигами по голове маленькой книжкой, которую держал в руках. Ускорив шаг, она крепко вцепилась в руку Мизуки, приказывая себе больше не оглядываться. Но она не смогла удержаться — бросила последний взгляд через плечо в тот самый момент, когда Кирихито обернулся. Как в замедленной съемке, их взгляды встретились — мимолетный миг, но этого было достаточно, чтобы по её телу пробежала дрожь от взаимного узнавания. Его глаза были полуприкрыты, и казалось, он смотрел сквозь неё, отчего по её спине пробежал холодок. Но в этих глазах было нечто ещё, что сжало её сердце ещё сильнее: тот же взгляд, который она видела у Рекки. Взгляд существа, которое хочет её сожрать живьём.       — Ты в порядке? — голос Мизуки прозвучал у неё в ухе, и она сдавленно пискнула от неожиданности, обхватив его руку уже обеими руками.       — Просто пойдём, — сказала она, потянув его за руку.       «Чёрт, — подумала Нанами, — что я наделала?» Она надеялась, что Кирихито приходит сюда нечасто, иначе ей придётся сталкиваться с ним на работе. Хуже того, если Томоэ узнает, он устроит ей взбучку, и ей придётся снова с ним спорить. Она чуть ли не волоком потащила Мизуки обратно к храму, время от времени украдкой оглядываясь через плечо. Но ни Кирихито, ни его шикигами не последовали за ней.       Когда они начали подниматься по ступенькам, Мизуки слабо рассмеялся и попытался высвободить руку из её мёртвой хватки. — Э-э, Нанами-тян? не стоит так за меня цепляться, — сказал он, покраснев и отведя взгляд.       Осознав, что всё ещё цепляется за его руку, она посмотрела вниз и тут же отпустила. Именно тогда до неё дошло, что она прижимала его руку к своей груди, а его ладонь почти касалась подола её юбки. Она вся залилась краской, рот у неё открылся от ужаса, а бровь нервно дёрнулась. К этому времени они уже достигли вершины лестницы, поэтому она резко оттолкнула его. Он пошатнулся, но удержался на ногах, лицо пылало ярким румянцем.       — Извращенец! — воскликнула она, указывая на него пальцем, лицо её горело. — Почему ты раньше ничего не сказал?!       — Ты раньше так не делала, — возразил Мизуки. — И ты испугалась…       — Я на задний двор. Не смей за мной идти, — отрезала Нанами и рванула к тропинке, ведущей в сад, чувствуя, что ей хочется провалиться сквозь землю. Она была настолько поглощена страхом преследования, что даже не заметила, как неприлично обняла его, да и вообще, что держалась за него.       Пробежав в сад, она направилась к пруду с карпами, чтобы посидеть там, посмотреть на рыб и успокоиться. Однако, вместо уединения, она наткнулась на Томоэ и Хисоку, которые сидели за укромным столиком, сосредоточенно разыгрывая партию в го. Она резко остановилась и в процессе споткнулась о камень, чуть не упав в пруд. Это привлекло аметистовый взгляд Томоэ, но она не смогла понять, смеётся он над ней или нет — веер скрывал выражение его лица.       — Прости, что помешала, — рассмеявшись, сказала она, замахав руками. — Я не знала, что вы здесь. Я просто уйду.       — Не обязательно, — возразил Хисока, обернувшись к ней на стуле. — Я всё равно проигрывал.       — Закончи то, что начал, — пробормотал Томоэ себе под нос. «Вот опять, - подумал он со вздохом, лениво обмахиваясь веером. - Нанами, как обычно, неуклюжая и безрассудная, ввалилась сюда без капли грации. Если её лицо покраснеет ещё сильнее, то у неё, наверное, кровь уйдёт из всего тела». Он решил это не комментировать. — И где ты была? — вместо этого тихо спросил он. — Ты в последнее время куда-то пропала.       — Да, я была очень занята, — Нанами отвела взгляд, её лицо всё ещё горело от стыда. «Я почти упала в пруд перед ними» — подумала она, пряча лицо за волосами. И всё-таки ни один из них никак не отреагировал — ни вопросов о том, всё ли с ней в порядке, ни смеха, ни поддразниваний, ничего. Смутно она задумалась, не показалось ли ей это или они действительно ничего не заметили.       — Хотелось бы, чтобы ты хотя бы сообщала мне, чем занята. Или позволяла иногда провожать тебя домой после школы, — нахмурился Томоэ, скользнув взглядом от доски к её лицу.       — Иногда можно, — согласилась Нанами, сцепив руки за спиной. — Просто в последние дни мне нужно было, чтобы ты меня не провожал. И всё. — Потому что иначе он бы узнал, чем она занималась. А если бы он попытался её остановить, тогда сюрприз бы раскрылся, и всё было бы испорчено.       — Не понимаю почему, — пробормотал Томоэ, передвигая одну из своих фишек на доске.       Посмотрев снова на доску, Хисока скривился. — Ты мог бы хотя бы притвориться, что проявляешь ко мне милосердие, — проворчал он. — Господин, вы же знаете, что я всё равно проиграю.       — И ты так легко сдашься? — Томоэ подпёр подбородок ладонью, его глаза лениво прищурились. — Ты размяк под моим присмотром? Я, кажется, учил тебя большему достоинству.       — Ты собираешься затянуть это, пока окончательно меня не уничтожишь, да? — Хисока изобразил слёзы. — Такой жестокий господин.       — Я предоставлю тебе дополнительное время подумать над следующим ходом, — сказал Томоэ так, словно это было великое одолжение. Затем он повернул взгляд к Нанами, которая всё ещё стояла у пруда, словно вкопанная. — Пока мудзина обдумывает свой ход, расскажи мне, что так сильно тебя заняло, что ты стала пренебрегать обязанностями бога, — он закрыл глаза, затем снова поднёс веер к лицу. — Если ты продолжишь отлынивать, мне ничего не останется, как взять твою работу на себя. Но поскольку у тебя так мало последователей, это не будет для меня обременительно.       Нахмурившись, Нанами сделала шаг вперёд, сжав руки в кулаки. — Эй! Не трогай мои молитвы. Я собиралась ими заняться.       — Ах, да? Когда именно? Может, на следующей неделе? — Томоэ искоса взглянула на неё.       — Не обязательно вести себя как козёл, — пробурчала она, скрестив руки на груди и надувшись.       Как бы ни раздражало его брать на себя её работу, Томоэ не мог позволить молитвам оставаться без ответа слишком долго. Даже если он и велел ей заняться ими самой, он начинал сомневаться, что она вообще когда-нибудь это сделает. — По крайней мере, ты должна мне объяснить, почему ты уклоняешься от своих обязанностей, поскольку теперь мне тоже приходится слушать твои молитвы, — его взгляд прожигал её насквозь. — Скажи мне, когда ты наконец займёшься ими.       «Опять я создаю ему лишнюю работу, — с тревогой подумала Нанами. — Хотя нет — он сам виноват». — Это твой выбор, — указала она. — И вообще, ты сам говорил, что мне нужно отвечать на молитвы, чтобы становиться сильнее. Так что не забирай мою работу, ладно? Я займусь этим, как только смогу.       Томоэ поморщился: действительно, он сам это говорил. — Тогда хотя бы разреши мне продолжать записывать молитвы, пока ты занята.       — Ладно, — пробормотала Нанами.       — Отлично. От змея всё равно никакого толку в этом деле. — Томоэ сделал паузу, когда Хисока, наконец, сделал свой ход, и он фыркнул. — Серьёзно? Хоть бы немного постарался, — тихо мыча себе под нос, он несколько секунд изучал доску, а затем сделал свой ход, вызвав у Хисоки тяжёлый вздох.       — Почему ты издеваешься надо мной? — спросил Хисока.       — Тебе нужно учиться выносливости и дисциплине, — ответил Томоэ. — Похоже, ты всё забыл в Идзумо. Не торопись, — он повернулся к Нанами: — Итак, ты собираешься наконец сказать, чем была занята?       — Да, скажу, — Нанами мельком взглянула на Хисоку, теперь желая, чтобы его здесь не было. Всё-таки разговор был личный. — Кстати… извини, что заставила тебя волноваться своим исчезновением. Я думала, раз со мной был Мизуки, всё будет в порядке.       — Ты опять тянешь время, — проворчал Томоэ. — Мне было бы спокойнее, если бы ты просто сказала.       Нанами снова бросила взгляд на Хисоку, наблюдая, как он колеблется, держа руку над доской. на шагнула ближе к Томоэ и встретилась с ним взглядом. — Я устроилась на работу. Так что теперь буду работать несколько дней в неделю и по выходным.       Томоэ резко напрягся, его хмурый взгляд стал ещё мрачнее. -Ты что сделала? И как ты собираешься совмещать работу с учёбой и обязанностями бога? — он понизил голос. — Ты и так ими обеими пренебрегаешь. Когда Хисока, наконец, сделал ход, Томоэ с щелчком сложил веер и стукнул его по руке Хисоки. — Соберись и перестань так бездарно играть.       — Нанами-сама, пожалуйста, сделайте с ним что-нибудь, — захныкал Хисока, потирая руку. — Он с тех пор, как мы вернулись домой, только и делает, что злится.       — Может быть, если бы ты не выкинул тот трюк в Идзумо, я бы и не злился, — парировал Томоэ, прищурившись. — Тебе ещё предстоит вернуть моё доверие.       — Томоэ, не будь с ним так строг. — Нанами бросила на Хисоку сочувственный взгляд. — Ты ведь сам говорил, что он уже усвоил урок, — Хисока поднял на неё сияющие глаза, и Нанами решила, что пора бы его отпустить. — Слушай, можно я на минутку Томоэ позаимствую? Мне нужно поговорить с ним наедине.       Прежде чем Томоэ успел что-либо возразить, Хисока вскочил на ноги. — Конечно! Мы закончим нашу партию позже, мастер, — он поклонился и поспешил прочь в сторону главного храма, оставив Томоэ стоять с отвисшей челюстью.       Томоэ дёрнул ухом, раскрыл было рот, но замер, уставившись на доску. Его бровь дёрнулась. «Этот подлый мудзина» — подумал он. Пока Нанами отвлекала его, Хисока умудрился сгрести все камни к одной стороне доски. Игру продолжать было невозможно. Томоэ стиснул зубы. Какой же он жалкий неудачник.       Заметив, что Томоэ больше не обращает на неё внимания — его уши опустились, а на лице застыло раздражение, — Нанами тоже посмотрела на стол. Увидев, что натворил Хисока, она не смогла сдержать смешок. — Ого, я даже не заметила, как он это сделал.       Томоэ шумно выдохнул и поднял уши. — Неважно. Итак, о чём мы говорили? — его аметистовый взгляд пронзил её. — Что ты собираешься делать со всей работой, которая уже на тебе висит?       — Э-э… — Нанами пришлось признать, что она сама волновалась, как всё успеть, но сказать это вслух — значит показать свою слабость, а этого она допустить не могла. — Не волнуйся! Это ненадолго. Мне просто нужно немного подзаработать, а потом я уволюсь.       Эти слова привлекли внимание Томоэ, и его взгляд немного смягчился. — Если тебе нужны деньги, ты могла бы просто попросить. — Он раскрыл веер и прикрыл им лицо, не отрывая от неё взгляда. — Я ведь уже говорил: мы с тобой муж и жена. А значит, бремя у нас общее.       Атмосфера изменилась. От взгляда Томоэ сердце Нанами застучало куда быстрее, а горло пересохло. Но всё же она сказала: — Я не могу просить у тебя денег. Мне нужно сделать это самой.       — Глупости, — отрезал Томоэ. Он поднялся и подошёл к ней, сложил веер и мягко коснулся им её подбородка, заставляя поднять голову и встретиться с ним взглядом. — Ты моя жена, и я поклялся заботиться о тебе. У меня более чем достаточно средств. На самом деле, тебе не пришлось бы работать ни дня в жизни, кроме исполнения своих обязанностей бога.       Покачав головой, она отстранила веер от своего подбородка. — Я не могу этого принять. Это вопрос гордости. Я должна заработать сама, ладно?       — Хм, — пробормотал Томоэ, постукивая веером по губам, прищурившись.       Внезапно его пронзила острая боль, и очередной осколок памяти вспыхнул в сознании. Женщина — лицо её он не мог разобрать. Отчаяние в её голосе: «Я бы не попросила, если бы не было так плохо…» Серебряные слёзы мерцали в свете фонаря; он целовал солёные дорожки на её щеках.       «Как моя спутница жизни, ты никогда ни в чём не будешь нуждаться»       Воспоминание исчезло так же внезапно, как и пришло, оставив его смотреть в пустоту, со странной тяжестью на сердце, перехватившей дыхание. Он заморгал, глухо откашлялся, пытаясь прогнать ощущение, одновременно чужое и до боли знакомое.       — Томоэ? Ты в порядке? — Нанами, позабыв о своей гордости, встревоженно дотронулась до его руки. Его глаза на мгновение стали пустыми, словно он не видел ничего перед собой, а молчание затянулось настолько, что ей расхотелось спорить. Она нахмурилась: вдруг обидела его?        — Я в порядке, — отозвался он, хотя всё ещё словно застрял где-то между прошлым и настоящим. — Похоже, печать снова ослабла. Вот и всё, — он покачал головой, стряхивая остатки наваждения. — Как я и говорил, — снова посмотрел на неё. — Для меня очень важно заботиться о тебе. Мне не нравится твоя идея, но я вижу, что ты упрямо стоишь на своём, — Томоэ чуть прикрыл глаза, глядя на неё сверху вниз. — Просто пообещай, что в будущем позволишь мне заботиться о тебе.       — Я уже говорила: после колледжа я всё равно собираюсь работать, — с надутым видом напомнила Нанами. — Для меня это тоже важно, — он ничего не ответил, только недовольно фыркнул. — В любом случае, я начинаю завтра. Так что вернусь домой где-то в полшестого или шесть.       Томоэ нахмурился. — В половине шестого или в шесть?! — его голос повысился. — После всего, что с тобой произошло? Ты снова подвергнешь себя опасности, вместо того чтобы тренироваться и учиться защищаться?! — его хвост раздражённо щёлкнул в воздухе.       Она вздрогнула и ответила ему свирепым взглядом. — Почему ты так сердишься? На улице ведь ещё будет светло!              И тебя уже дважды похищали при свете дня, если ты вдруг забыла! — рявкнул он в ответ.              — Ну и что с того? Я каждый день хожу в школу! — огрызнулась она.       Он тяжело вздохнул и прикрыл лицо руками. «Я не могу присматривать за ней круглосуточно» — с горечью подумал Томоэ. Если бы он по-прежнему был её фамильяром, он бы следовал за ней повсюду, но сейчас, несмотря на свободу, на нём всё ещё лежали обязанности хранителя святилища. — Нанами… — простонал он.       Увидев, как ему плохо, Нанами быстро остыла. Она зацепила его рукав пальцами и легонько потянула, пока он не взглянул на неё сквозь пальцы. — Прости. Всё будет хорошо, — пообещала она. — Я попрошу Мидзуки провожать меня, и буду продолжать тренироваться в своих способностях. Обещаю, я больше никуда одна не пойду.       Томоэ сжал переносицу пальцами — начиналась головная боль. — Почему ты всегда так надрываешься? Ты опять взялась за большее, чем можешь вынести.       Не удержавшись, Нанами выпалила: — Но я делаю это ради тебя! — эти слова привлекли его внимание: он поднял голову, нахмурившись. Поняв, что проболталась, она спешно поправилась: — То есть… ради нашей семьи. У меня есть особая причина, почему я решила так поступить. И вообще, запасной план никогда не помешает.       Только проговорив это вслух, Нанами осознала: в этом и правда есть смысл. Она сможет отложить деньги на колледж. Сможет больше помогать с расходами. Ведь теперь им нужно заботиться сразу о двух святилищах. Прежде чем она успела рассказать ему так много, он продолжил.       — Лучше бы ты посоветовалась со мной, прежде чем затевать такое, — проворчал он. — Если ты не заметила, этому святилищу вполне хватает посетителей. Я получаю достаточно подношений — и здесь, и в Киото.       — Я почти никого не вижу! — возразила она. — И потом, как я могу помочь тебе, если сама ничего не зарабатываю?       Он сжал зубы, но промолчал. Сколько раз он уже говорил ей: если бы она сосредоточилась на своих божественных обязанностях, этого было бы достаточно. — Пожалуйста, не бери на себя ничего лишнего, — сказал он устало. — Ты себя загубишь. Я знаю, тебе это неприятно, но если тебе понадобится помощь — сначала приходи ко мне. Не ввязывайся в то, что тебя измотает.       — Я не наврежу себе, — упрямо ответила она. Видя, как сильно он переживает, Нанами решила промолчать о Кирихито. Если скажет — он наверняка взбесится. Встретившись с ним взглядом, она добавила: — Ладно. Раз уж ты сам об этом напомнил — я пойду учиться. А потом займусь молитвами, обещаю.              Томоэ прижал уши к голове. — Будь осторожна. И пообещай мне, что вовремя остановишься, если станет тяжело.              — Обещаю, — тихо сказала она. Чувствуя вину за его тревогу, Нанами подняла руки, положила их ему на грудь и, встав на цыпочки, легко коснулась его губ своими. Она отстранилась, не дав ему ответить на поцелуй. — Увидимся за ужином, — бросила она на прощание и поспешила к своим покоям, не оставляя ему шанса что-то сказать в ответ. Она не могла не задаться вопросом, не совершает ли она ошибку.