Глава 32. Начинаются поиски Микаге
5 мая 2025 г., 14:00
Примечания:
От автора:
Я знаю, что это жестоко — вставлять такую завязку прямо перед концом второй части, но мне нужно оставить дверь открытой для третьей.
Прошло две недели, и Томоэ, казалось, успокоился по поводу новой работы Нанами. После того как она позволила ему несколько раз проводить её до магазина и обратно, он смирился с тем, что она в безопасности настолько, насколько это вообще возможно, к её большому облегчению. Постепенно она тоже ослабила бдительность. Ведь за это время она больше не сталкивалась с Кирихито, а вокруг царили тишина и покой. Она осмелилась подумать, что всё наконец возвращается в норму.
Но однажды ночью, после долгого вечера, проведённого за домашними заданиями и ответами на молитвы, кошмары вернулись.
Пара алых глаз прорезала густую тьму, тени были такими плотными и тяжёлыми, что их можно было ощутить, они душили. Мгла казалась живым существом с собственным разумом — тонкие щупальца дыма тянулись к ней. Слабость собственного тела приковала её к земле, к раскалённым углям, которые клеймили её кожу самой печатью ада. И когда она открыла рот, чтобы закричать, эти глаза расширились, а тьма выстрелила вперёд в виде шипов, в виде проклятия, несясь к ней. Прежде чем она успела сомкнуть губы, чтобы остановить его, оно змейкой проникло в её рот и скользнуло вниз по горлу — густое, плотное и твёрдое, заполняя её тело и лёгкие до краёв. Сколько бы она ни боролась, она не могла избавиться от чувства удушающей полноты, не могла выкашлять это наружу, чтобы вдохнуть.
Насмешливый смех становился всё громче и громче, пока не задрожала сама земля, и эхо этого смеха, многократное и оглушительное, окружило её, как в замкнутом круге. Звук раскалывал её голову надвое, мир кружился перед глазами. Лёгкие разрывались от тени, растущей внутри, кровь подступала к горлу, наполняя рот вкусом железа, серы и пепла. Это был вкус огня — и её собственного разлагающегося тела.
«Что бы ты ни делала, часть меня всегда будет с тобой», — прошипел Рекка из теней, в то время как кровь ручьём лилась из её рта, вкус отвратительный, невыносимый.
Тени полностью прорвались через её лёгкие, распространяясь в грудной клетке, в зияющую полость между органами. Она ощущала, как они шарят внутри неё, обвивая её сердце, причиняя мучительную боль. Ее тело содрогалось от спазмов, диафрагма тщетно пыталась заставить её дышать.
«Ты не сможешь сбежать от меня, — продолжал Рекка, выходя из теней и играючи управляясь щупальцами тьмы одним движением пальца. — Я внутри тебя. И я всегда буду внутри тебя, пока ты помнишь». Его когти, подобные лезвиям косы, впились в её горло, глубже и глубже, разрывая трахею и вызывая захлёбывающееся, булькающее дыхание, когда кровь начала фонтанировать из нанесённых ран. «И ты всегда будешь помнить».
С широко раскрытыми глазами, ощущая, как жизнь уходит из неё, она с ужасом наблюдала, как он наклонился к её лицу. Его губы коснулись её губ, и вкус огня затопил её чувства. Чёрные струи чернил, переплетённые с пламенем, вырвались из его рта, воспламеняя след тьмы внутри неё. Огонь охватил её грудную клетку, изуродованные внутренности, оставляя во рту и носу омерзительный запах смерти. Слёзы текли из её глаз, когда жизнь покидала её тело. Её желудок содрогнулся от спазма.
С резким вздохом Нанами распахнула глаза и резко села, всё её тело было покрыто потом. Почувствовав внезапную волну сильнейшей тошноты, она попыталась выбраться из постели, но рухнула на ушибленные колени. Она успела схватить стоящую у кровати мусорную корзину и скинула из неё салфетки на пол в последнюю секунду. Наклонившись над корзиной, она с силой вырвала, чувствуя, что в таком темпе из неё вырвутся и внутренности. Между приступами рвоты и судорожных вдохов она всхлипывала, её тело неуправляемо трясло. В комнате щёлкнул свет — он был таким ярким, что голова тут же разболелась сильнее, и она с ещё большим надрывом сгорбилась над корзиной, молясь, чтобы всё это скорее закончилось.
Рядом раздался мягкий звук, и чья-то рука коснулась её лопатки. Кто-то осторожно убрал её влажные от пота волосы назад — а затем аккуратно завязал их, чтобы они не мешали. Её прерывистое дыхание отражалось в пустоте мусорного ведра, она продолжала давиться и кашлять, даже когда из неё уже нечего было вырывать, её тело действовало на автопилоте, захваченное бесконечным циклом. Её грудь и живот болезненно ныли, как будто мышцы внутри разорвались, и она вцепилась пальцами в край корзины, не в силах отпустить.
Это продолжалось несколько минут, и ей казалось, что этому не будет конца.Но постепенно, когда к ней начало возвращаться осознание, она поняла, что находится у себя дома, в своей комнате, что Томоэ рядом, что он гладит её по спине, что она в безопасности — в сотнях миль от Рекки. Сделав резкий вдох, она обессиленно повалилась на пол — но вместо этого упала на колени Томоэ, всё её тело дрожало от усталости и слабости.
Пока она пыталась восстановить дыхание, Томоэ осторожно удерживал её, поглаживая по волосам, тревога тяжёлым грузом давила ему на сердце. Больше всего на свете ему хотелось прижать её к себе крепче, защитить, но она казалась такой хрупкой, такой больной. Поэтому он просто позволил ей лежать у себя на коленях, давая передохнуть, прежде чем заговорить. — Ты в порядке?
— Я не знаю, — прохрипела Нанами и сильно закашлялась, чувствуя, как горят нос и горло.
«Её голос звучит ужасно» — подумал Томоэ, и его захлестнула новая волна беспокойства. Вглядевшись в её лицо, он увидел, как из её носа потекла капелька крови, поэтому потянулся к тумбочке и взял коробку с салфетками. Он осторожно промокнул ей нос, второй рукой поддерживая её за бок. — Ты снова заболела?
Нанами замерла, задавая себе тот же вопрос. Воспоминание о кошмаре ярко вспыхнуло в её сознании. Что-то было в нём не так — слишком реально. Раньше её кошмары будто шли по заранее заданному сценарию, но в этот раз казалось, что она действительно общалась с ним в реальном времени.
Перевернувшись на коленях у Томоэ, она подняла на него взгляд, взяла салфетку и прижала её к носу. — Томоэ, а ёкаи могут добраться до тебя через сны?
— В некоторых случаях, да, — сказала Томоэ, поглаживая её волосы. — Если в тебя вселился ёкай, он может управлять твоими снами, — он аккуратно убрал челку с её лица. — Иногда причиной бывает проклятие.
Нанами, не зная, что думать, вцепилась в руку Томоэ, крепко держась за него. В её памяти вспыхнули глаза Кирихито, и она задумалась: не связано ли всё это с ним? Были ли они с Реккой как-то связаны? Но это не укладывалось в голове. Кирихито ведь ничего ей не сделал — просто его аура напоминала ей о Рекке.
Видя, что она ничего не говорит, Томоэ сжал её руку в ответ, наблюдая за её отсутствующим взглядом. — Нанами, что-то случилось?
Мне кажется, на мне какое-то проклятие, — тихо сказала она, с усилием втянув воздух, от чего больно разошлось внутри. — Я чувствую, будто он был внутри меня. Будто он отравлял мой разум.
Сначала Томоэ хотел спросить, о ком она говорит, но одного взгляда в её глаза оказалось достаточно, чтобы понять. Он не стал заставлять её произносить имя Рекки, вместо этого переплёл их пальцы. Теперь, когда она упомянула об этом, он и сам почувствовал — её энергия действительно ослабла, истощилась — а её аура потемнела. — Это мог быть просто кошмар, — сказал он, но в его голосе звучала неуверенность.
Нанами покачала головой. — Это было больше, чем просто кошмар, — прошептала она. — Я чувствовала это. Чувствовала, как он разрывает меня изнутри, — она прерывисто вздохнула. — Каждый раз, когда мне кажется, что я иду на поправку, я словно делаю два шага назад.
Хотя Томоэ знал, что Нанами способна справиться сама, сейчас она была явно не в состоянии это сделать — слишком потрясённая, доведённая почти до физического истощения. Поэтому он положил руки ей на щеки, заглядывая в глаза с мягкостью и сочувствием на лице. — Позволь мне очистить тебя.
На это она лишь кивнула, чувствуя, как желудок снова болезненно сжимается. Она не отводила взгляда от его глаз, пока он сосредотачивал вокруг неё энергию, окутывая её сиянием сине-белого цвета. Тошнота тут же отступила, а вместе с ней — тяжесть, туман в голове и неестественная боль в висках и груди. Осталась только усталость и ломота в теле после сильной рвоты. Она с дрожью выдохнула.
— Лучше? — спросил Томоэ, поглаживая её щеки большими пальцами. Даже он почувствовал изменения в атмосфере. Возможно, в этой её теории что-то было.
— Намного, — призналась Нанами, дотрагиваясь до его запястий. — Спасибо, — она попыталась сесть, поморщившись от боли, и он помог ей устроиться, прислонив к кровати. Бросив взгляд на мусорное ведро, она покраснела. — Извини за этот бардак.
Томоэ был не в настроении что-то убирать, поэтому коснулся пальцем края ведра: — Какой бардак? — спросил он, и ведро вспыхнуло светом.
— Что за…? — Нанами уставилась на него, разинув рот, а затем у неё вырвался тихий смешок. — Ух ты, я и не знала, что ты умеешь такое.
— Теперь тебе стоит привести себя в порядок, — сказал Томоэ, поднимаясь на ноги и протягивая ей руку. — Хочешь, я тебя понесу?
Покачав головой, Нанами приняла его помощь. — Нет, я могу идти сама.
— Хорошо, но я всё равно пойду с тобой, — Томоэ взял её за руку, другой рукой обняв за плечи, поддерживая. — Нам всё равно нужно поговорить.
Внутри у неё всё сжалось. Неужели она что-то сделала не так? Быстрый взгляд на его лицо ничего не прояснил — выражение было непроницаемым. Но он всё время посматривал на неё и крепче прижимал к себе, пока они шли в ванную.
Оказавшись внутри, он передал ей влажную салфетку, а она открыла кран, следя за его отражением в зеркале. Когда вода потеплела, Нанами намочила ткань, намылила её и тщательно умыла лицо и шею. Оба молчали, пока она не начала чистить зубы. Тогда он заговорил.
— Пора запечатать твои воспоминания, — его голос прозвучал особенно громко в маленьком пространстве ванной комнаты, наполненной тишиной раннего утра.
— М? — Нанами подняла голову, чтобы посмотреть на него в зеркало, с зубной щёткой во рту.
Он скрестил руки на груди, на лбу его пролегла лёгкая морщина, а клыки прикусили нижнюю губу. Его взгляд был прикован к её отражению. — Я знаю, что ты не хочешь забывать, поэтому, возможно, мы сможем просто подавить самые ужасные воспоминания. Те, через которые он до тебя добирается. Если твоя теория верна.
Нанами выплюнула пасту в раковину и, повернувшись, посмотрела на него через плечо. — Ты думаешь, он использует мои воспоминания, чтобы добраться до меня?
— Я не знаю, — признался Томоэ, задумчиво проведя пальцами по подбородку. — Но это возможно. Возможно, он что-то внедрил в твой разум. — Он задумчиво хмыкнул. — Хотя это может быть и просто травма. Как бы там ни было, я думаю, нам стоит серьёзнее подумать о подавлении твоих воспоминаний.
Нанами снова принялась чистить зубы, отчаянно пытаясь избавиться от отвратительного привкуса во рту. Это также дало ей пару лишних мгновений, чтобы обдумать его слова. Сейчас всё происходило настолько внезапно и стремительно, что влияло на её повседневную жизнь. Если существовал способ это исправить — она готова была задуматься.
Снова сплюнув, Нанами сказала: — Но я не хочу забывать, через что ты прошёл, чтобы спасти меня. И я хочу помнить хотя бы часть того, что пережила сама.
— Дело не в том, чтобы закалить характер, — нахмурился Томоэ, склонив голову. — Давай хотя бы рассмотрим все варианты. Если ничего другого не получится, мы хотя бы избавим твой разум от тьмы. Ты не можешь продолжать жить так.
Не отвечая сразу, Нанами прополоскала рот водой, снова выигрывая немного времени на раздумья. Потом, вытерев рот, она повернулась к нему: — Тебе ведь тоже запечатывали воспоминания. Это больно?
— Больно, когда воспоминания всплывают, — признался Томоэ, протягивая к ней руки и притягивая в объятия. Она растаяла в его объятиях, прижимаясь щекой к его груди. Он смотрел на их отражение в зеркале. — Но в малых дозах это легче переносить, — он замолчал на мгновение. — Однако, если это не просто воспоминание… никакое время не сможет его стереть.
Эти слова убедили её окончательно. То, что она пережила во сне, явно не было отголоском старой травмы — в этом Нанами была уверена. Она крепче обняла его за талию, вцепившись в ткань его юкаты на спине, и тихо сказала: — Хорошо. Мы можем об этом подумать. Но я ничего не обещаю. Понимаешь?
Он провёл пальцами по её волосам. — Хорошо, — затем склонился и поцеловал её в макушку, а она прижалась к его груди ещё теснее. — Завтра я поговорю с Отохико. Он должен знать, кто запечатывал мои воспоминания. А сейчас тебе нужно попытаться снова уснуть.
Нанами не была уверена, что сможет, но сил спорить у неё не осталось. Она только слабо кивнула и зарылась лицом в его обнажённую грудь, в щель между полами его юкаты, вдыхая его родной запах. Она ещё на мгновение задержалась в его объятиях, а он ответил лёгким сжатием. Затем он отстранился и взял её за руку, его взгляд был полон тёплого сочувствия.
— Не волнуйся, — пробормотал он. — Я никуда не уйду. Я буду рядом. Если тебе станет страшно, можешь обнять меня, — он поднес её руку к губам и поцеловал, затем прижался к ней щекой. — Пойдём спать. Со мной ты в безопасности.
Что-то в его словах заставило сердце Нанами сжаться, но она только снова кивнула и последовала за ним из ванной. Она не произнесла ни слова, когда они вернулись в кровать. Просто легла на бок лицом к нему, свернувшись у него в руках. Томоэ прижал её к себе, позволяя ей спрятаться в нём. И даже когда Нанами закрыла глаза, она ещё долго не могла уснуть, концентрируясь на том, как нежно он гладил её волосы, касался её спины, время от времени целовал в макушку. Постепенно его ласки помогли ей расслабиться, и она наконец уснула, прижавшись к его тёплому телу.
***
Как только Томоэ на следующее утро отвёз Нанами в школу, он отправил Отохико шаром лисьего огня послание. Бог ветра обычно отвечал быстро, и, кроме Нанами, он был, пожалуй, единственным настоящим союзником Томоэ в мире богов. Устроившись на веранде, Томоэ откинулся назад, его хвост лениво подёргивался. Прошлой ночью он почти не сомкнул глаз, слишком переживая за Нанами, а теперь, когда она была в заботливых руках, усталость накрыла его волной, и он начал клевать носом. Должно быть, он всё-таки задремал, потому что в следующий момент кто-то позвал его по имени. Его уши вздрогнули, он недовольно застонал и перевернулся на другой бок. Он уже почти снова погружался в сон, когда что-то ткнуло его в лопатку. Глаза распахнулись, и он резко сел, готовясь к атаке. Его встретил ленивый, полуприкрытый взгляд Отохико; их лица разделяло всего несколько сантиметров. — О, теперь ты проснулся, Томоэ-кун, — лучезарно улыбнулся Отохико. — Ты звал меня? — Ах, да, — расслабился Томоэ, выпрямляясь. Он протёр глаза, веки были тяжелыми от усталости. Отохико плюхнулся рядом, сияя. Видимо, он был в очень хорошем настроении этим утром. Ну что ж, раз ты меня позвал, предлагаю провести время вместе! Что бы нам сделать? О, придумал — пойдём по магазинам! Опустив уши, Томоэ издал недовольный звук. — Я не за этим тебя звал. — Ну не будь таким занудой, — рассмеялся Отохико и похлопал его по голове. — Кто сказал, что нельзя совместить дело с удовольствием? Томоэ не успел даже возразить, как Отохико закружил вокруг них вихрь, от которого всё закружилось перед глазами. От резкого движения его замутило, волосы взметнулись в разные стороны. Томоэ в отчаянии стал проводить пальцами по волосам, пытаясь хоть как-то не дать им спутаться. Через мгновение ветер стих — и он обнаружил себя стоящим посреди тротуара, а по обе стороны тянулись ряды магазинов. Похоже, Отохико переместил их прямо в центр города. Томоэ уныло опустил уши и хвост. Он и так едва стоял на ногах от усталости. — Пойдём туда! — радостно воскликнул Отохико, указывая на магазин одежды, витрина которого буквально взрывалась яркими красками. — Нам обязательно туда идти? — спросил Томоэ безжизненным тоном. Вместо того, чтобы ответить как разумный человек, Отохико схватил его за запястье и потащил в магазин. Как он вообще постоянно вляпывается в такие ситуации? Когда они стремительно влетели в магазин, звонок над дверью зазвенел оглушительной какофонией, и единственная продавщица вздрогнула от неожиданности. Томоэ тут же захотелось спрятаться за ближайшую стойку — ему смертельно не нравился взгляд, которым она уставилась на него. Он чувствовал себя здесь совершенно не к месту. — Вам с вашим парнем помочь что-нибудь выбрать? — запинаясь, обратилась она к Отохико. Парнем? Томоэ устало вздохнул, поникнув. Он собирался поправить её, но Отохико опередил его. — Он не мой парень, — весело отмахнулся тот. — Он мой друг. Уши Томоэ тут же навострились. Странное ощущение — слышать, что кто-то считает его своим другом. Томоэ не мог сказать, что сам когда-либо так думал об Отохико… Но союзников у него было немного, и он решил, что это стоит ценить. Несмотря на свою эгоистичность, Отохико, по меркам богов, всё-таки был достаточно заботливым. — Прошу прощения, — продавщица поклонилась им. — Дайте мне знать, если что-нибудь понадобится. — И, покраснев, поспешила скрыться в дальнем конце магазина. — Люди, — усмехнулся Отохико, бросив взгляд на Томоэ. — Любят делать поспешные выводы, правда? — он рассмеялся. — Стоит мне появиться с кем-то рядом — и сразу решают, что это любовник. А у меня глаза только для одного мужчины — для Оокунинуши-сама! — мечтательно сложил руки Отохико. — Мне жаль это слышать, — пробормотал Томоэ, отводя глаза. — Ты влюбился в печально известного бабника, — он покачал головой. — Тебе правда стоит выбирать мужчин получше. — Ты ещё поговори, Томоэ-кун, — фыркнул Отохико, обвиняюще ткнув в него пальцем. — Насколько я помню, до недавнего времени ты и сам был бабником! — он принялся перебирать вешалки, вытаскивая несколько безвкусных топов: один сетчатый, другой с блестками, а третий — с принтом в сердечки. Вспоминая свои «приключения» с девушками-тануки, Томоэ покраснел. Странно было осознавать, как сильно всё изменилось — от вечеров, проведённых в обнимку с Сакурако и Тануко, до ночей, когда в его постели была лишь одна женщина. — Оокунинуши всё равно хуже, — настаивал он. — Среди богов вообще редко кто хранит верность одному партнёру, — напомнил ему Отохико, примеряя один из топов перед зеркалом. — Мне, честно говоря, всё равно. — Ёкаи другие, — буркнул Томоэ, чувствуя, как этот разговор начинает его душить. Он ведь звал Отохико совсем не ради обсуждения любовных историй, поэтому решив перейти к делу, Томоэ сказал: — Отохико, мы уже выполняем твоё желание — вместе ходим по магазинам. Теперь я хочу обсудить с тобой кое-что действительно важное. Какое-то время Отохико не отвечал, позируя перед зеркалом. Томоэ выждал несколько долгих секунд, наблюдая, как другой бог строит себе рожицы, а затем раздражённо зарычал себе под нос. Отохико скользнул по нему взглядом и улыбнулся. — Я и забыл, какой ты нетерпеливый, — сказал он. — Ладно, но за обед платишь ты. Последнее, чего хотел сейчас Томоэ, — провести целый день с кем-то, кроме Нанами. Но он решил, что это небольшая цена. — Хорошо. Тогда скажи мне, кто запечатал мои воспоминания и как с ним связаться. Взяв с полки широкополую солнцезащитную шляпу и примерив её перед зеркалом, Отохико спросил: — А зачем тебе это знать? — Я думаю, это был не Икусагами, верно? — Томоэ наблюдал, как Отохико крутит голову из стороны в сторону, разглядывая себя в зеркале. На этот раз Отохико наконец обратил на него внимание и кивнул. — Верно, но я удивлен, что ты сам до этого додумался. Мы ведь использовали ту же печать, — он снял шляпу, оставил её обратно на полку и направился к стойке с солнечными очками. — Если ты пытаешься восстановить воспоминания, я бы не советовал. Да и вряд ли это возможно, пока печать полностью не разрушится. — Это не для меня, — возразил Томоэ, следуя за ним. — Речь о Нанами. Она уверена, что Рекка нашёл способ управлять её мыслями и снами. Ей очень больно. Отохико на мгновение задумчиво взглянул на него. — Хм, это возможно. Он тот ещё мерзавец… К тому же на суде она потеряла сознание, — вздохнул он, почесав затылок. — Но я не уверен, что смогу тебе помочь. Глаза Томоэ расширились, и он схватил Отохико за ворот куртки, сверля его яростным взглядом. — Почему нет? — его губы дёрнулись, зубы стиснулись, а хвост резко забил в воздухе. Отохико спокойно положил руки на его ладони и аккуратно отцепил их от своей одежды. — Полегче, — сказал он. — Дело не в том, что я не хочу помочь. Просто я не уверен, что бог, который это сделал, захочет снова вмешиваться. Отлично, ещё одно препятствие. — Может, ты перестанешь юлить и скажешь мне прямо? — раздражённо бросил Томоэ. Отохико повернулся к витрине с очками, закрутил её, пока не нашёл пару в форме сердечек. Примерил их, оглядел своё отражение и, наконец, сказал: — Я не могу назвать тебе точную причину, но могу сказать, кто это. Бог, которого ты ищешь, — Микаге. Взгляд Томоэ расширился от узнавания. Микаге — разве не так звали предыдущего бога земли? — Нанами унаследовала свои способности от него, верно? — Да, — Отохико снял солнцезащитные очки и примерил другую пару, на этот раз другого цвета. — Но он больше не вмешивается в их дела. Можно сказать, взял творческий отпуск. Томоэ потёр подбородок, его глаза забегали, мысли стремительно обрабатывали новую информацию. — Хочет он того или нет, я боюсь, что это всё сломает Нанами. Она наконец-то согласилась попробовать, а это говорит о том, что ей действительно становится слишком тяжело. Эти слова вызвали обеспокоенный взгляд Отохико. — Это действительно серьёзно… Она ведь такая упрямая, всегда пытается справляться сама. Томоэ кивнул. — Теперь ты понимаешь, почему я беспокоюсь. Услышав это, Отохико стал серьёзным. Он аккуратно поставил очки обратно на витрину и повернулся к Томоэ, глядя ему прямо в глаза. — Микаге — мой хороший друг, так что я попытаюсь его найти и поговорить с ним, но обещать ничего не могу. Всё, что я могу — это дать тебе слово, что сделаю всё от меня зависящее. — Спасибо, — выдохнул Томоэ с заметным облегчением — Благодарить не за что, — лениво отозвался Отохико, его глаза чуть прикрылись, а на губах заиграла хитрая улыбка. — А раз уж ты получил, что хотел, нам стоит немного развлечься. Ну, знаешь, укрепить дружеские узы. — Он оживился. — О, о! Нам обязательно нужно купить одинаковые брелоки для друзей! «Какой же он странный человек» — подумал Томоэ. Но, впрочем, у него всё равно не было других планов. — Хорошо, — кивнул он. — Но после обеда я возвращаюсь в храм. — Конечно. Я тебя не задержу, — весело улыбнулся Отохико, и Томоэ только покачал головой. Он вдруг задумался, как же Нанами умудрилась превратить его в такого сентиментального и уступчивого человека.***
Поскольку Нанами работала всего пару недель, она не чувствовала, что может позволить себе взять больничный, даже несмотря на то, что её тело всё ещё ломило после вчерашней тяжёлой болезни. Поэтому сразу после школы она отправилась в магазин: сменила школьный пиджак на рабочий фартук и повязала на волосы платок. Большинство покупателей были вполне дружелюбными, но ей всё ещё было тяжело привыкнуть к тому, что нужно подолгу стоять на ногах. Это выматывало, но вместе с тем она ощущала гордость за то, что зарабатывает деньги сама. Она не собиралась полагаться на Томоэ. Прошёл всего час с начала смены, и в магазине наступила короткая передышка. Нанами занялась протиранием прилавков. Вдруг колокольчик на двери мелодично звякнул, возвещая о новом посетителе. Подняв голову, она улыбнулась и уже открыла рот, чтобы поприветствовать покупателя, но тут же застыла, встретившись взглядом с Кирихито. Всё её лицо побледнело, когда они уставились друг на друга через весь зал. Сердце бешено заколотилось, пока он медленно приближался, засунув руки в карманы. — Могу я вам чем-то помочь? — спросила она, хотя её бросило в холодный пот, мышцы напряглись, а рука, сжимавшая тряпку, задрожала. — Просто смотрю, — спокойно ответил он, не двигаясь с места, а лишь лениво оглядывая помещение. Через мгновение его взгляд снова упал на неё — точнее, на её запястье. — Вижу, ты всё ещё его носишь. Вздрогнув, она вспомнила о амулете на своей руке и тут же прикрыла его другой ладонью, защищая. Часть ее беспокоилась, что он может попытаться сломать его, как это сделал Рекка. Где-то в глубине души она боялась, что он, как Рекка, попробует его сломать. По крайней мере, между ними был прилавок — если что, у неё будет пара секунд на бегство. — Ты меня преследуешь? — выпалила она, сузив глаза. — Я видела тебя неподалёку пару недель назад. На это Кирихито только фыркнул. — А что, мне теперь нельзя шляться по собственному родному городу? — он внимательно изучил её лицо, отчего Нанами густо покраснела и с удвоенной яростью принялась тереть прилавок. Он некоторое время наблюдал за ней, а потом нахмурился. — Я же сказал тебе девчонка, я ищу кое-что. И вот эта штука мешает, — он указал на её браслет. — Вот почему ты велел мне от него избавиться? — спросила Нанами, сверля его сердитым взглядом. — Нет, — отозвался Кирихито, скользнув по ней взглядом. — Я сказал тебе избавиться от него, потому что это всё равно что неоновая вывеска: «напади на меня». Я говорил, что это приносит беду. «Он явно замышляет что-то недоброе» — мрачно подумала Нанами, надув щёки. — А тебе-то какое дело? — Никакого, — отрезал он. — Но ты всего лишь школьница. И тебе лучше не ввязываться в это. — Лучше бы ты объяснил, о чём вообще говоришь, вместо того чтобы меня пугать, — проворчала она, аккуратно свернув тряпку и отложив её в сторону. На его губах дёрнулась усмешка, и он сделал шаг ближе. — О, значит, я тебя пугаю? Она отпрянула, хотя упрямо продолжала хмуриться, не желая полностью отступать. — Слушай, ты знаешь, где я работаю и где учусь. Я только избавилась от одного сталкера — второго мне точно не надо. — Ты про того, кто оставил тебе эти шрамы? — ухмыльнулся Кирихито, и Нанами вздрогнула. Окинув взглядом пустой магазин, осознавая, что они с Кирихито остались наедине, она колебалась, стоит ли задавать ему вопросы. Звучало так, будто он знал Рекку, а это её настораживало. Но любопытство победило. Сделав глубокий вдох, она с трудом выговорила: — Ты… знаешь Рекку? — её голос едва не сорвался — будто произнеся его имя, она могла невольно призвать его. Не успел Кирихито ответить, как дверь магазина распахнулась, и внутрь ворвался кто-то в розовом, с ярко-рыжими волосами, оттолкнув его в сторону и прямиком направившись к Нанами. Её рот открылся, но она не издала ни звука. Отохико ухмыльнулся ей задвинул сердцевидные очки на макушку и небрежно облокотился на прилавок, который она только закончила протирать. — Нашёл тебя, — сказал Отохико. Волна облегчения накрыла её при виде бога в такой напряжённый момент.— Как я рада тебя видеть, — вырвалось у неё. Она сама удивилась, насколько это было искренне именно сейчас. — Что привело тебя сюда? Отохико улыбнулся и опёрся бедром о прилавок. — О, я был поблизости, закупался. Да и с Томоэ-куном поговорил недавно — хотел повидаться с тобой, прежде чем что-то предпринимать Краем глаза Нанами заметила, как Кирихито бросил на них косой взгляд, делая вид, что интересуется сладостями, разложенными на витрине. Почувствовав, как скованность снова сжимает тело, она нервно засмеялась. — Может, лучше поговорим потом? Но Отохико покачал головой, наклонился поближе и заговорщическим тоном, прикрыв рот ладонью, прошептал: — Томоэ-кун спрашивал меня о запечатывании твоих воспоминаний. Я хотел убедиться, что это действительно твоё желание, прежде чем что-то делать. — А… да, — ответила Нанами, опустив взгляд на прилавок, веки её дрогнули. — Всё становится только хуже. Я уже не думаю, что это просто воспоминания. Похоже, он действительно нашёл способ добраться до моей головы… Вот я и согласилась рассмотреть вариант с печатью. Отохико кивнул, серьёзно и понимающе. — Томоэ-кун говорил мне то же самое. Но я должен был удостовериться, ведь запечатать чьи-то воспоминания — дело очень личное — Эм, у меня есть вопрос, — она подняла глаза на его лицо, а затем снова опустила их. — Я потеряю все свои воспоминания о том времени? Я потеряю все воспоминания о том времени? Или можно выбрать, что именно забыть? — Мы можем выбрать, — заверил её Отохико, мягко улыбнувшись. — Я понимаю, почему ты не хочешь забывать всё. Честно говоря, если бы кто-то ради меня пошёл на такие жертвы, я тоже хотел бы это помнить. — Он приложил ладонь к щеке и вздохнул, улыбаясь. — Это было очень героично. Какой сильный мужчина. Смутившись, Нанами кивнула, на мгновение потеряв дар речи. Он словно заглянул ей в душу. — Да, это многое изменило между нами, — призналась она тихо, украдкой взглянув на Кирихито. Он всё ещё стоял на том же месте, делая вид, что рассматривает полки, хотя голова его была чуть повернута в их сторону. Если бы только он ушёл. — Хорошо, я постараюсь найти Микаге, — сказал Отохико, похлопав её по плечу так неожиданно, что она вздрогнула. — Он лучший бог для этого дела, особенно учитывая, что ты унаследовала его метку. И не переживай так насчёт Рекки. Он связан и надёжно заперт — до кого бы то ни было ему теперь не добраться. Обещаю. Томоэ никогда не рассказывал ей, что именно произошло с Реккой. Он лишь сказал, что тот заточён и ей больше не о чем волноваться. Если Рекка уже был из ада, то теперь Нанами и думать не хотела, куда же его заперли, чтобы он больше не представлял угрозы. Если такое место существовало, она не хотела о нём знать. Поэтому она лишь кивнула: — Спасибо. Надеюсь, что ты прав. Отохико лучезарно улыбнулся ей. — Ладно, не буду отвлекать тебя от работы. Чао! — но прежде чем он успел уйти, Нанами схватила его за запястье, вцепившись с отчаянным выражением лица. — Что? — удивился он Снова притянув его ближе, она прошептала ему на ухо: — Пожалуйста, не уходи. Этот парень… пугает меня, — она вцепилась в его руку, её руки дрожали. — Я здесь одна… И мне кажется, он меня преследует. — Хм? — Отохико взглянул на Кирихито, наблюдая за ним несколько секунд. — О, очень интересно, — пробормотал он, потерев подбородок и прищурившись. Мог ли Отохико тоже почувствовать в нём что-то не то? Нанами почти не дышала, уставившись на бога. — Что? — выдохнула она. - Ты сама не чувствуешь? — Отохико покачал головой, прикрыв лицо ладонью. — Тебе ещё многому предстоит научиться, если хочешь быть настоящим богом, — Нанами надула губы в обиде, но тут он наклонился ближе, положил руку ей на голову и мягко притянул к себе. — Этот парень… он мёртв. Сомневаюсь, что он может причинить тебе вред, — глаза Нанами расширились рот судорожно открылся и закрылся. Отохико, видя её ступор, продолжил. — Тебе нечего бояться. Его тело не может генерировать ту энергию, которая нужна, чтобы навредить тебе. Особенно учитывая, что ему приходится поддерживать ещё две жизненные силы одновременно. — Ты смог понять всё это просто посмотрев на него? — прошептала Нанами, голос её сорвался на писк. — Я почувствовал это сразу, как только зашёл, — кивнул Отохико. — Когда живёшь столько, сколько я, это становится привычкой, — он ласково потрепал её по голове. — Ты в безопасности. Скорее всего, он просто неприятен тебе именно потому, что мёртв. — Но… — Нанами вцепилась в его боа и потянула его к себе ещё ближе, нервно оглядываясь на Кирихито. — Я думаю, он знает Рекку, — Отохико посмотрел на неё, явно ожидая продолжения. — Он упомянул мои шрамы… Сказал, что я именно та, кого он искал. И ещё — сказал, что амулет, который сделал для меня Томоэ, приносит несчастья, если я не умею им пользоваться. Разве это не подозрительно? На это Отохико лишь пожал плечами. — Может, он и правда связан с подземным миром. Но поверь мне — его тело человеческое. И оно даже слабее, чем у обычного человека, потому что он уже мёртв. Даже с твоими нынешними силами ты вполне можешь постоять за себя. Видя, как Нанами дрожит и продолжает вцепляться в его боа, Отохико смягчился и вздохнул. — Послушай, если тебе так страшно, позови своего лисёнка. Он, я уверен, примчится сюда раньше, чем ты успеешь договорить, что рядом с тобой ошивается какой-то мальчишка. Несмотря на слова Отохико, Нанами не могла избавиться от навязчивого чувства: сейчас не стоит звонить Томоэ, лучше продолжать притворяться перед Кирихито. Возможно, её план уже пошёл прахом после внезапного появления Отохико, но усугублять ситуацию она точно не собиралась. У неё в горле сдавленно прорвалось тихое выражение досады, и она разжала руки, отпуская другого бога. — Прости… я просто испугалась, — пробормотала она. — Всё в порядке, ты многое пережила, — Отохико мягко похлопал её по макушке. — Мне нужно идти, но ты будешь в порядке, обещаю. — Он подмигнул ей, одарив ободряющей улыбкой. — Увидимся позже, девочка. — С этими словами он покинул лавку, а Нанами ещё какое-то время провожала взглядом, как его оранжевые волосы мелькали над короткими занавесками, пока он окончательно не исчез. Шорох шагов, приближающихся к прилавку, заставил её вздрогнуть — сердце забилось чаще. Кирихито поставил коробку на стойку и достал кошелёк. Он молчал, но их взгляды встретились, и у Нанами подкосились колени. Теперь, когда Отохико упомянул об этом, его глаза действительно казались пустыми, безжизненными. Она взяла коробку, мельком заглянула внутрь, чтобы пробить покупку, — и внутри что-то странно кольнуло её. Сасамоти. Она ничего не сказала, только бросила на него быстрый взгляд, и их глаза снова пересеклись. Он не задал ни одного вопроса — и она тоже. Молча они завершили покупку, и он ушёл, а дверь с тихим звоном колокольчика закрылась за ним, оставив Нанами в странной пустоте и с тревожными мыслями о его появлении. Почему-то ей казалось, что она видит его не в последний раз.
