Ученье - свет, Учитель - Тьма.

Бингэ

      - Учитель знает, какой он все таки раздражающий.. - Бингэ стиснул край стола, крепкое дерево затрещало.       - Хм.. - веер пару раз качнулся, выдавая задумчивость Мастера Шэня. Потом он неуверенно кивнул. - Видимо начинаю стареть и терять хватку, - тяжелый вздох. - Раньше бесил всех вокруг до попыток убить, а сейчас всего лишь "слегка раздражаю"...       Он проигнорировал попытку собеседника превратить стол в труху и безмятежно снова обмахнулся веером. Бингэ любовался Демоническим Учителем. О, если бы он знал, как тот может выглядеть в этом облике, то скорей всего попытался бы что-нибудь придумать, чтобы сделать из сильного заклинателя - демона, опять же Учитель и будучи заклинателем мог его прибить, а уж будучи демоном...       Да и вряд ли бывший Учитель позволил бы что-то подобное с собой сотворить, предпочтя умереть. Император не мог точно поручиться, получилось бы у него самого создать что-то такое и на сколько сучность... сущность, хотя в отношении Учителя, что того, что этого (все же сучность!), влияла на внешний облик.       Они поругались, но если бывший Наставник окатил бы его презрительным взглядом, сказал бы колкие ядовитые фразы, смотря надменно и поджимая губы, то у этого на губах была легкая улыбка, а все те же ядовитые слова были сладки. И Император, злясь сам на себя, понимал, что хочет слышать их еще. Он бы вообще весь яд, сочащийся с этих губ согласен был пить, но... но... что тогда будет с Учителем, он уже видел, мертвая плоть развалившаяся на отдельные куски, иссыхающая на глазах, рассыпающаяся в труху. В своем упорстве не достаться ему оба учителя были одинаковы. Одного хотелось убить, растерзать на части, что он и проделал, другого оберегать, хранить, никого не допускать и не подпускать, чтобы иметь возможность хоть иногда касаться самому или ощущать его касания. Холодные пальцы Учителя в его ладони нравились Бингэ. Или как тот опирается на подставленную руку когда поднимается...       Император не сразу, далеко не сразу стал обращать внимание на мелкие, мимолетные движения Наставника. Когда тот задумывался или отвлекался. Делал что-то на автомате, вот тогда можно было проследить это. И Бингэ подмечал, что было не видно остальным, но он знал куда смотреть. Например, Учитель иногда держал руку так, будто на запястье что-то должно было быть, он переводил туда взгляд, который недоуменно шарил по руке, и вздыхал. Что-то в другом теле было на предплечье, и он туда частенько смотрел. Еще была особенность, которая "пугала" Императора, причем он сам не сразу осознал этот страх. У его Учителя хоть и было два ядра и Ци позволяла очень быстро залечивать все, да и Бингэ видел как Сам учитель и без Ци исцеляет себя, тело заклинателя явно было слабее того, что было раньше. Потому что он не задумываясь мог подставиться, схватить голыми руками горячее или сунуть пальцы в огонь, не обратить внимание, что идет по колотому стеклу, оставляя кровавые отпечатки ног, и с недоумением смотрел на ожоги, раны, порезы. Будто их тут уже давно не должно было быть.       Учитель чуть заметно притормаживает перед дверьми, или едва вздергивает руку, как будто собирался на что-то или кого-то опереться перед тем как подняться, но потом маскирует этот жест, поправляя длинные рукава. Со временем эти жесты и заминки начинают пропадать. Бингэ осознает, что Учитель перестраивается, уже не ждет опоры, не ждет, когда ему откроют дверь и все реже обращает внимание на руку. Кто-то где-то там всегда был рядом с Наставником, помогал ему и заботился. Императора это бесило. Императора это злило, кто посмел... Почему кто-то где-то там смог... а его только и делали, что прогоняли, не подпускали?       Первый раз это произошло в библиотеке.       Очередной едва заметный взмах рукава, который тут же прервали, не дав завершиться, и Император зло перехватывает чужую ладонь через ткань, подставив свою, чтобы Наставник оперся о него, поднимаясь. Хоть сами демон и остался сидеть на подушках.       И вместо недоумения или резкого выдергивания руки, чего он в общем-то и ждал, ему подарили теплую улыбку, Учитель воспользовался помощью, сжал его руку в ответ, а потом спокойно выпустил, забрал свитки со стола, относя их к стеллажам, где разложил строго по местам, откуда брал. Вернулся с новой партией. Бингэ все так же рассерженно ждал, что после такого Учитель либо отодвинется от него, либо вообще сядет по другую сторону стола, но тот и раньше не только сам нарушал чужие личные границы, и позволял некоторым это делать, как одному ребенку, или Императору. И сейчас вернулся на свое место, расправил одежды и ничего не сказал, когда Император улегся, используя бедро Наставника вместо подушки. Пока он не отвлекал и не мешал изучению и работе, ему разрешали такое вопиющее нарушение пространства, он не раз просыпался, укрытый широким рукавом, сдвинутым почти до локтя. Что ж, мягкие наручи надежно укрывали руку, запястье и кисть Мастера Шэня, но длинные пальцы были открыты, как и черные демонические когти. Иногда с другого бока обнаруживался еще один любитель поспать на бедре Учителя, мелкий пацан, на которого демон попытался нарычать, но получил очень, очень укоризненный взгляд.       Это было еще одним пунктиком Учителя, хотя наверное он был у них обоих. Учитель не то чтобы любил, а практически боготворил детей. Помогал, разнимал, учил, ругал. Кто-то из них его боялся - те, кто постарше, видимо, понимая, кто перед ними, а слухами дворец полон, - кто помладше, наоборот, тянулись и липли. Но даже самые недоверчивые приходили слушать его небольшие уроки или сказки, несколько жен были недовольны, запретив детям к нему приближаться. Бингэ разрешил. Пережил несколько семейных скандалов.