Моя любовь – огромный шар пылающего солнца

Следующий день оказался довольно таки насыщенным. Утро встречало золотистым сиянием теплого солнца, которое не долго продержалось на небе. Собой его окутали воздушные облака, белые, словно первый выпавший снег. Иногда сквозь пелену пробивались нерешительные лучики, которые вскоре боязливо прятались обратно. Ветер наоборот же стал смелее. Он прогибал тонкие стволы деревьев, перебирал листву своими длинными пальцами, создавал рябь, на обычно спокойной реке. Тяжелым это утро показалось не одному Цзян Чэну. Не Хуайсан разделял с ним прошлую бессонную ночь за долгим и тягучим разговором, который был полон всяких бессмысленных и глупых вещей. По неведомой причине ни одного из них в сон не клонило, из-за чего до самого рассвета комната Цзян Чэна заполнялась сладкими речами, с ноткой дикой усталости. К тому моменту, когда небосвод начал светлеть, когда по нему помаленьку начали расползаться розовые, желтые цвета, Не Хуайсан все-таки вернулся к себе, но не успел и присесть на кровать, как колокол прогремел «доброе утро». В итоге, до ужаса усталые и точно не мыслящие головой, Цзян Ваньинь и Не Хуайсан направились на обучение. Там их ждали тысяча и один упрек грозного Лань Цижэня, который старательно пытался вбить в головы молодых господ свою мудрость, но тогда им было далеко не до просвещения. Все, что им было нужно для истинного счастья, так это удобный момент прилечь и вздремнуть. И даже не важно где: в собственной комнате, на деревянном столе или же на холодной земле. Что уж сказать, минута сна была на вес золота. Еле держа голову прямо, а спину ровно, Цзян Чэн добрался до своей комнаты и тяжело бухнулся на кровать. Все мысли спутались в огромный клубок. Таким усталым и немощным Цзян Чэн не чувствовал себя давно, а постель словно к тому же вытягивала все оставшиеся силы. Он будто бы вернулся в момент из детства, когда еще капризным ребёнком, вместе с сестрой целую ночь бродил и собирал лотосы, а под утро был до ужаса изнеможен. И вопреки ожиданиям, не разместился на теплой кровати, а начал исполнять свою ежедневную рутину, по велению госпожи Юй. Единственным отличием было то, что сейчас никто не подгонял его приниматься за работу, а он спокойно мог некоторое время отдохнуть. И вот, чувствуя кожей мягкие хлопковые покрывала Цзян Чэн провалился в сон. Он не был крепким, каждую секунду казалось, что он улизнет, упорхнёт словно бабочка, стоит только дать волю. Но сам того не подозревая, Цзян Чэн в конечном счете пролежал без сил около трех часов. И разбудил его неизвестный шорох прямо над ухом. Трудно было понять, что это, тем более все еще будучи в полудреме. И вот стоило только приоткрыть глаза и взглянуть перед собой меж длинных ресниц, как дрожь пробежала по телу. У самого лица Цзян Ваньина находилась искажённая морда уродливого существа. Глазницы были двумя пропастями, подобие рта расплылось в устрашающем оскале, а кожа, собранная в складки словно сделана из фарфора. Она была будто бы искусственной, на настоящую точно не походила, что только нагоняло страха. Проглотив вскрик, Цзян Чэн вскинул руку и со свистом ударил существо по правой щеке. И его шокировало то, что этим взмахом он снес лицо этому «нечто» и оно покатилось с неприятным звуком по полу, как будто готовилось разбиться. А перед Цзян Чэном возникло влекущее своей привлекательностью, смеющееся лицо юноши, чей лоб плотно обхватывала белоснежная лента. Хохоча в полный голос, Вэй Усянь повалился на спину и ухватился за живот, на глазах выступили слезы. – Ты… – злобно прошипел сквозь зубы Цзян Чэн и сжал руки в кулаки. Все еще не придя в себя полностью даже от такого внезапного пробуждения, он, покачиваясь, встал и спустился к Вэй Ину, который все никак не мог унять свое ликование от удавшейся шалости. Цзян Чэн угрожающе поднял руку над головой и, разжав ладонь, хлопнул ей по макушке Вэй Усяня. Тот ойкнул, кажется прикусив язык, чему не мог не порадоваться Цзян Ваньинь. – Эй! – вскрикнул юноша, поглаживая ушибленное место на голове, – в тебе ни капли совести! Чего сразу с кулаками кидаешься? – Радуйся, что язык у тебя все еще на месте, – нахмурив свои тонкие брови, произнес Цзян Чэн, – Что это было? Тебя то она не замучила как я погляжу? – Ты слишком все драматизируешь, Цзян Чэн, – улыбнулся Вэй Ин и присел рядом с тем, – чего плохого в безобидной шутке? Тем более чего это тебе спать среди бело дня, так ты не станешь прославленным закли… Не успел закончить свои слова Вэй Ин, как вновь получил подзатыльник и непонимающим взглядом уставился на Цзян Чэна. – Ты что, захотел подраться? – негодовал Вэй Ин, – раз так хочешь, то пожалуйста! И он накинулся на того, пальцами впиваясь в бока, желая довести противника таким незамысловатым, игривым способом. Но какого было его удивление, когда Цзян Чэн даже не шелохнулся от его стараний, а лишь повалился на спину под давлением Вэй Усяня. Вэй Ин, с тяжёлым вздохом уперся руками в пол по обе стороны юношеской груди Цзян Чэна, которая медленно вздымалась то вверх, то вниз. Его налобная лента аккуратно проскользнула по черной глади волос и невесомо коснулась гладкой, словно белый нефрит щеки Цзян Чэна. Та едва дрогнула и зарумянилась. Вэй Усянь заметив это приподнял уголки розовых губ и, облокотившись на одну руку, другой похлопал по широкому плечу юноши. – Так ты у нас крепкий орешек значит, – тихо прошептал Вэй Ин, как будто рассказывал важнейшую тайну, – нельзя быть таким, Цзян Чэн. С тобой ведь совсем не повеселишься! Твой мрачный вид лишь тоску нагоняет, да и только. – Я вроде бы и не нанимался развлекать тебя, разве не так? – закатил глаза Цзян Чэн, на что Вэй Усянь лишь самодовольно фыркнул. – Прекрати быть таким занудным, – прищурился парень, – помнишь на кого ты становишься похожим? – Если никак не можешь оставить мысли о своем Лань Чжане, так и шел бы доставать его. Чего ко мне притащился? – спросил Цзян Ваньинь, сдвинув брови к переносице. Вэй Ин на пару секунд сделал задумчивый вид, словно и правда копался в собственном сознании в попытке найти ответ, после чего коротко отрезал: – Да просто так, – и ухмыльнулся, – ты хоть и бываешь унылым, но все равно можешь позабавить. – За шута меня держишь? – высказал Цзян Чэн и скинул с себя Вэй Ина, повалив его на бок и нависнув над ним, – Ну же, чего молчишь? А тот, ничего не ответив, просто начал хохотать. Цзян Чэн с непониманием уставился на Вэй Усяня, звонкий смех которого разлетелся трелью по всей спальне. Не зная, что с этим делать юноша лишь смотрел не прекращая в ожидании того, когда же его приятель успокоится. Через пару секунд голос Вэй Ина стих до сдержанного хохота, пока его не заменили бойкие речи: – Ох, Цзян Чэн, тебя же вывести даже проще чем Лань Чжаня, – прыснув в кулак он добавил, – нет-нет, даже проще чем Лань Цижэня… – Да когда же ты свой рот закроешь, – прошипел юноша, поджав губы, – чего ты хочешь, а? Отвечай, зачем пришел? – Давай прогуляемся за пределами Ордена? Хочу спуститься с тобой в город!

***

– Цзян Чэн, смотри! – воскликнул Вэй Ин, обнажив зубы. Он указал пальцем в сторону прилавка, где продавались спелые фрукты и в два шага оказался рядом с ним, поманив за собой юношу, – сестрица, не видел тебя раньше здесь, ты работаешь недавно? – Хах, – хихикнула женщина и ласково произнесла, – а молодой господин знает все что только не происходит на рынке? – А как же, – хвалился Вэй Усянь, выпятив грудь, – я бываю здесь чаще чем любой местный, о чем же может идти речь! – подошедший Цзян Чэн на это лишь раздраженно вздохнул и отвернулся, – так вот, сестрица, не продашь ли нам один цзинь локв? – Такому красивому юноше как ты продам в два раза дешевле, – нежно пролепетала женщина, светло улыбаясь своими тонкими яркими губами. Она ловко набрала горсть фруктов и протянула их Вэй Ину, который принял их и бросил в корзину, взамен отдав ей несколько монет. – Спасибо, сестрица, – ответил он, взмахнув рукой на прощание, – ты еще красивее! – были его последние слова, когда они с Цзян Чэном двинулись дальше. Чуть пройдя молодой господин Цзян язвительно спросил: – И со всеми ты привык так кокетничать? – А что? – усмехнулся на это Вэй Ин, – Цзян Чэн хочет услышать, что это он на самом деле привлекательнее? – Иди к черту, – отрезал Цзян Чэн. – Ха, – хмыкнул парень, ухватив своего друга под локоть и чуть ускорил шаг, – ладно-ладно, Цзян Чэн самый красивый юноша, которого я встречал за весь свой жизненный путь! – Я сказал отвяжись от меня! – тряхнул рукой Цзян Чэн, смущенно отведя взгляд. Слышать подобные слова в свою сторону господин Цзян не привык, потому и не знал, что на это ответить и просто молча продолжил идти. А Вэй Ин, в свою очередь, спустя время подбежал к другому прилавку, где продавали чай. Вместе с Цзян Чэном он выбрал один ароматный мешочек, пахнущий сладкими ягодами и цветами и, так же заплатив за него, юноши прошли к следующему торговцу. Так они проходили около двух часов, и под конец последнего их корзина была заполнена доверху всякими безделушками. Когда двое господ уже собирались в обратный путь, Вэй Ин, оставив Цзян Чэна одного, куда-то сбежал, но уже скоро вернулся с двумя сосудами с рисовым вином. – Ты купил вино? – удивился Цзян Чэн, – но разве в вашем Ордене позволено пить алкоголь? – Хах, Цзян Чэн, прошло так мало времени, а ты уже зазубрил все правила Гусу? – хохотнул тот, покрутив в руке один из сосудов, а другой ловко бросил Цзян Ваньину. – С Лань Цижэнем по-другому быть не может, – ответил тот, но естественно он не знал всех запретов Ордена, а лишь те, что были довольно просты и логичны, – так зачем ты его купил? – Не все адепты Гусу Лань такие чопорные, Цзян Чэн, – он сделал большой глоток вина, которое тонкой струйкой покатилось по его подбородку. Вытерев лицо, Вэй Ин добавил, – Слушай, я хочу, чтобы ты выпил со мной! Идем!