Amor non quaerit verba

      Часы на стене гостиной уже давно пробили полночь, когда я бросила на них очередной взгляд и прислушалась, не хлопнула ли входная дверь. Пальцы машинально поглаживали подлокотник кресла, и к горлу подступал противный комок. И решительно не хотелось знать, была ли то рабочая задержка, или же очередная встреча с его всё возраставшей группой последователей… Очень хотелось верить, что работа… Вот только почти не получалось. И от этих мыслей становилось с каждым новым взглядом на часы всё гаже. Как и от размышлений о тех, кто в это количество приспешников входил и чем всё могло закончиться. Лорд Волдеморт, надо же было только придумать, невесело размышляла я, до боли в суставах стискивая правую руку в кулак и впиваясь ногтями в кожу.        И почему–то совсем некстати вспомнился визит несколько недель назад в крошечный захолустный городок, один из многочисленных промышленных городишек, не очень–то далеко ушедших от деревень, в Англии, да, пожалуй, и во всем королевстве.        Разговор со Снейпом в поезде не давал мне покоя, вызывая то сомнения, что он удержал бы эти открытия при себе, то злость на его любопытство и то, что я пошла на поводу этого довольно странного паренька (как оказалось, он за мной ещё и шпионил!), то какое–то странное исследовательское любопытство, что он сам–то собой представляет вне стен Хогвартса. И та самая ситуация в поезде показывала, что за тихим неприметным и невзрачным сутулым парнем скрывалось нечто большее. В итоге эти раздумья и подтолкнули через отца и его знакомства узнать–таки адрес, папе я пояснила, что задолжала книжку, да забыла отдать перед каникулами… И, пользуясь тем, что он в последнее время дома хорошо если ночевал, а лететь было, в общем–то, как мне подумалось, и не слишком долго, написала довольно сдержанное и формальное письмо, как повод сове вообще появиться рядом, и отправилась в путь. И уже там, в этом забытом всеми богами месте об этом решении крупно пожалела.        Я облетела серый, старый и запущенный с виду домик несколько раз, прежде чем догадалась, какое из облупленных растрескавшихся окон принадлежало комнате однокурсника. Дома Северуса не было, зато обнаружились похожая на него невзрачная и запуганная женщина, видимо, мать, тащившая откуда–то сумку с хлебом и овощами, и мрачного, недружелюбного вида мужчина в рабочей одежде, с угрюмым взглядом, появившийся чуть позже женщины. Та как раз подметала у двери, и испуганно отшатнулась в сторону, залепетав приветствие и какие–то семейные проблемы, и новости, робко поглядывая на… видимо, отца семейства. Я к тому моменту сидела на дереве неподалёку, и повыше, чтобы не привлекать внимания местных. Шел мужчина вроде бы даже ровно, но что–то в его походке подсказывало, что он был не совсем трезв. А тот, зайдя в дом и проторчав там не больше четверти часа, вышел, проревев вглубь жилища, чтоб к его возвращению эта нерасторопная идиотка приготовила «чего пожрать» да починила рубашку. А он – в паб, поболтать с дружками… Вслед ему в дверь выглянула женщина, робко и покорно кивая…        Вернулся этот неприятный тип спустя с добрый час, Северуса так и не было видно, уже куда более заметно шатаясь, и с треском распахнув дверь. В руке красовалась початая бутылка с каким–то алкоголем. Хотя уместнее было бы по виду что мужчины, что содержимого бутылки назвать это пойлом. Я, пользуясь сгущавшимися сумерками, перебазировалась на подоконник и об этом решении тоже пожалела – в доме слышался злой рёв хозяина, что приготовила она опять «жратву для свиней» и вопросы «где шастает этот выродок»… В ответ женщина испуганно залепетала что сын на работе, тем самым пояснив хотя бы, где был одногруппник. Подрабатывал, что вызвало с учетом его школьных принадлежностей и увиденного мной тут уважение. Судя по всему, Северус или сам собирал себя к школе, или по меньшей мере вносил в это большую лепту. И становилось яснее, отчего он так разозлился тогда на меня за шутку про Слагхгорна… Тип, которого, как оказалось, звали Тобиас (жена именовала его «Тоби»), провещал, что сама она «дура безрукая», Северус «уродец тупой», и, судя по звукам с первого этажа, уселся то ли слушать радио, то ли смотреть телевизор (о коем я имела крайне смутные представления, но судя по всему, то ли оба родителя Снейпа, то ли кто–то один были магглами, и у них эта штука вполне могла иметься). Шумную передачу дополняли громкие комментарии Тобиаса (участники шоу тоже оказались, по его мнению, тупыми), уже довольно сильно стемнело, да и начал накрапывать дождь, и я забилась подальше под прикрытие оконного проема и успела уже задремать, подумав, что отец собирался на очередное заседание со своим клубом прихвостней и пришел бы за полночь. Я могла бы и спать, и моё отсутствие бы он не заметил…        Разбудил меня уже шум, собственно, в комнате, когда вернулся–таки Северус, бледный, худющий и в магловской одежде ещё более нескладный. Да и вещи были ему или откровенно малы, или с отцовского плеча, и явно заношенными. Появление совы парня очень удивило, письмо было внимательно прочитано, а меня угостили сомнительной свежести крекерами (к моему ужасу, оказавшимися его ужином)… В доме за оставшееся время пребывания там успел случиться уже откровенный скандал (передача не понравилась или бутылка опустела слишком быстро?), парень ходил то ли разнимать драку, то ли защищать мать (судя по её виду, второе), и вернулся в довесок к общей радушной атмосфере с большим порезом, заставив пожалеть, что оказать помощь я не могла. В его–то глазах я была самой обычной совой. И, дождавшись ответного письма, отправилась домой, с ужасом осознавая вс увиденное… И в то же время намного лучше понимая и озлобленность и недружелюбие Северуса, и его замкнутость (ещё бы!), и то, каким трудом ему, должно быть, доставалось хотя бы то немногое приличное добро, что у него было в школе. А ведь из этого, несомненно, небольшого жалованья (при работе до позднего вечера!) он умудрился как–то выкраивать средства на ингредиенты для зелий. Видимо, «карманные» на это целиком и уходили… И мне было даже стыдно за то, что я увидела домашнюю обстановку Снейпа, что, несомненно, он бы не хотел демонстрировать другим и его бы не обрадовало, что кто–то в школе всё это знал – про пьющего и распускающего руки отца, а я, судя по всему, не единичный случай застала, про зашуганную, забитую мать (если она была ведьмой, правда, я искренне не понимала, что мешало ей уйти от мужа или припугнуть его, хотя бы), про работу на каникулах вместо законного отдыха…        Перед парнем было очень стыдно и неловко, ведь изначально я хотела всего лишь удовлетворить собственное любопытство, а вот о том, что я должна была осенью продемонстрировать ему анимагическую форму, вспомнила уже только дома, с лёгким ужасом – предстояло или открыть правду, неприглядную, что явно бы ему не понравилось, или каким–то образом от исполнения обещания уклониться… Да при этом, после визита в Афины ещё и иметь дело с собственной семейной драмой – тем самым летом, когда мне исполнилось шестнадцать и встал вопрос о Посвящении в скором будущем, отец перестал и пытаться скрыть, что он – тот самый Лорд Волдеморт, о котором уже не первый год шепталось магическое сообщество. Сначала я нашла у него в кабинете плащ и маску, а потом он и вовсе вслух, рассуждая о чём–то сам с собой, это упомянул…        И в последний вечер каникул я ждала его, до боли царапая ладонь, для очень неприятного разговора. Напомнить, что, если он продолжит свои игры, мы окажемся по разные стороны баррикад в тот же день, как я пройду Посвящение. И, может быть, оставалось только надеяться, заставить об этом задуматься.       Входная дверь почти бесшумно закрылась и в холле послышался шелест ткани и мерные, тяжёлые шаги. Я, вновь стиснув подлокотник, до хруста в суставах, перевела взгляд на дверь гостиной, в проеме которой показалась высокая фигура в классическом костюме–тройке. И с маской в руке. Уже не скрывает. Даже не скрывает… От горечи этой мысли губы тронула невольная ироничная улыбка.        – Ты почему не спишь? – отец нарушил молчание первым, спустя добрых пару минут игры в гляделки. – Кэт? Завтра на поезд…        – Уже сегодня, – я снова и снова стискивала ткань обивки, сдерживая наворачивавшиеся на глаза слёзы. – Час ночи, пап. Вы сегодня как–то особенно долго строили коварные планы, – соседнее кресло скрипнуло под весом и на меня устремился тяжёлый взгляд. Тяжёлый, но не злой.        – Ты всё знаешь, – не спрашивал, констатировал факт. – Что ж, тем лучше, не придется вдаваться в детали и самому рассказывать.        – Ты хочешь власти? – я горько улыбнулась, пока отец взмахом палочки зажёг свет. Усталый, уже немолодой, довольно красивый мужчина. Мой единственный сейчас близкий человек, лучший друг, когда–то давно, опора и сильное плечо… Особенно после гибели мамы при взрыве в том магловском торговом центре… Тогда мы остались вдвоём в целом мире, казалось. И, наверное, именно тогда отец окончательно возненавидел маглов… Все случилось очень быстро в тот день, ничего не предвещало… Как–то очень неудачно попали осколки и унесли её жизнь. И в какой–то мере – наши. Мою и отца… Мой самый близкий человек и совсем скоро он должен был стать моим злейшим врагом. – Зачем? Зачем, пап?! Ты второе лицо в стране!        – Дело не во власти, – спокойный, как всегда, невозмутимый. – Не только в ней, она лишь инструмент. Я хочу вернуть магам величие, и подобающее место, которое мы давно потеряли. Вспомни, король Артур, многие правители античных стран… Маги, шаманы, жрецы, кудесники… Называй, как угодно, но мы стояли у власти, пользовались уважением, почетом, и эти… маглы… нас боялись и уважали. И уж точно ни один из них не осмеливался перечить против нашей воли, способностей и знания… – и он вот эти глупости вещает этим своим приспешникам? Мерлин, это какими же тупыми они должны быть, чтобы искренне следовать вот этим вот установкам… Ну или фанатичными, что только хуже… – А что мы имеем сейчас? Статут секретности? Мы должны скрываться от них, как крысы, бояться, утаивать свои способности? Так?.. – почему–то вспомнился визит к Снейпам и глава семьи. Вот уж этому человеку поистине бы подошло определение «отброс», но ведь не все маглы, далеко не все, были такими. Да и среди магов были личности едва ли лучшие, в том же Лютном переулке.        – Что–то я вот сильно по этому поводу не страдаю и не заметила, чтобы ты как крыса в подвале сидел и страдал… Нет, ну я, конечно, не знаю, у нас большой подвал, тёплый, оборудованный, может ты там и страдаешь, пока я в Хогвартсе…        – Кэтрин! – возмущенно рявкнул новоявленный Лорд Волдеморт.        – Что?! Ты забыл, кто я?! Ты забыл о моём даре?! О моих обязанностях?! Нет, пока вы там развлекаетесь на словах, всё хорошо, всё в порядке, но как только ты перейдешь от слов к делу, а я пройду Посвящение… Ты хочешь вернуть магам власть над маглами, власть в обоих мирах? Уважение, славу, богатство… Что там ещё… Так ведь? А мама? Разве мамины взгляды, мамин дар ничего не значил?.. – всё же сорвалась на слёзы я, и крик эхом зазвенел в хрустальной посуде и зеркалах.        – Твоей мамы не стало из–за этих чертовых маглов! – кофейный столик жалобно треснул под тяжёлым кулаком. – Эти их то ли политические, то ли религиозные дрязги! А при нас такого не будет! И потом, Кэт, я не хочу именно войны и моря жертв и крови. Именно поэтому я ищу сторонников, в том числе, среди авторитетных волшебников. Мне нужно занять пост министра магии, всего лишь, и собрать лояльное окружение. Тех, кто будет лоббировать мои взгляды. Возможно, небольшой переворот, да, но это не входит в твои полномочия и ответственность, малышка…        – Государственный переворот! Всего лишь! Как ужин приготовить, да?! – уже не скрывая сарказма, усмехнулась я. – Ты сам веришь в то, что говоришь? Думаешь, министр, Визенгамот, аврорат вот так вот просто возьмут и уступят тебе? И даже если власть над магической Британией ты захватишь, это вовсе не значит, что и маглы сразу же начнут слушаться и трепетать. Они отвыкли за века от самого существования магов, они будут против. А заставлять силой – это война, это жертвы, это кровь и насилие. И это моя ответственность. В тот же самый день, когда от вас пострадает первый невинный человек, неважно, маг или нет, когда я уже буду Ибис, а это будет скоро, мне через год семнадцать, я стану твоим врагом. Ты власти хочешь? Господства магов? Открытого существования?.. Ты любую цену готов заплатить? – отец промолчал, продолжая буравить меня тяжёлым взглядом. – Строй планы сколько угодно, но прежде, чем ты перейдешь к делу, подумай, вот добьешься ты успеха, сможешь сделать, что хотел. Всеобщее благо, да? А какой ценой? Я понимаю, что маглы и маглорожденые для тебя ничего не значат. А я? Я значу? Добиться успеха–то у вас есть шансы, все, вон сторонники как на дрожжах растут. Но тебе придётся за этот успех заплатить личную цену. Твоей ценой буду я. У меня есть обязанности, которые игнорировать я не смогу… Ты предашь и мамину память, и родную дочь… И подумай хорошо о тех, кто идёт за тобой. Быть может, ты войны и не хочешь. Только уверен ли ты в них?..        – Кэт… – меня уже в дверях остановила сильная, чуть шершавая рука. – Зачем ты вот это начинаешь, а?        – Я всего лишь напоминаю тебе, что мы окажемся по разные стороны баррикад. И будет неважно, дочь я тебе или внучка. В тот самый день, когда ты переступишь черту, я стану злейшим твоим врагом. В тот день… Если ты её переступишь. Пока ещё – если…        Отец отпустил мою руку, и молчал до тех пор, пока я не поднялась почти на пролет.        – А если я ее уже переступил? – донеслось мне в спину сухое, но за сухостью этой горькое. – Что есть эта черта? Не равен ли умысел самому преступлению? Не равно ли намерение уже ошибке, если это ошибка?        – Пока ошибку можно исправить, это ещё не ошибка. А значит, её можно простить. Но времени у нас не так уж много…