Amor non quaerit verba

      Рассказывать Снейпу о том, что совой, доставившей ему письмо, была я, по определённым причинам намерений не было никаких, и от этого обещания пришлось старательно увиливать, продемонстрировав только связанные со временем чары. Впрочем, спустя недельку попыток избегать однокурсника, я заметила, что караулить меня в гостиной и после уроков он перестал, и было одновременно и жутко стыдно, что я не сдержала слово, хотя настаивала, чтобы это сделал он, и не менее совестно и неловко от того, что я стала невольной свидетельницей его не слишком–то отрадной жизни дома.       А спустя ещё пару дней мы вечером случайно столкнулись в гостиной, и меня смерили недовольным взглядом, от которого вспыхнули щёки.       – Северус… – впервые с того позорного бегства заговорила напрямую с парнем я. – Ты…       – Что? – тонкие губы расплылись в саркастичной улыбке. – Боишься, что я начну трепаться о твоём секретике? Нет, Рэддл, это ты у нас не сдерживаешь обещания.       – Северус, я… – я и сама толком не понимала, что хотела сказать, и смущённо посмотрела сейчас в ответ, выдавив слабое подобие улыбки. В том, что он о наших разговорах и моём даре молчал, я и не сомневалась…       – Да ладно тебе, всё тут ясно, вот ещё что–то там показывать этому отребью, – хмыкнул парень. – Небось всей спальней бы смеялась над придурком, была бы…        – Ты не придурок… – тихо заметила я. – И дело не в тебе. Дело…        – А в чём же? – скептично полюбопытствовал однокурсник.        – Тебе это не понравится… – нехотя отозвалась я, прикусив губу и размышляя, сказать правду или снова попытаться увиливать от неприятной темы.        – А ты скажи, вдруг я оценю, – хмыкнул Северус. – Или анимагическая форма у тебя секретная, а власть над… кое–чем… нет? – вкрадчиво и едко осведомился он. – Или тебе так жалко, что я на неё посмотрю?        – Ты её уже видел… – зажмурившись, почти неслышно выдавила я. Почему–то чувствуя себя при этом немного странном пареньке, чуть постарше меня самой, очень неловко и словно бы какой–то маленькой. Хотя и не сказать было, чтобы сам Северус был очень уж крупным.        – В каком смысле? – нахмурился парень, и тут лицо его сначала вытянулось, потом покрылось пунцовыми пятнами и наконец побледнело. – Так вот оно что… И как?! Понравилось?! Смешно?! Довольна увиденным?! – зашипел он, буравя ещё сильнее обычного потемневшими, резко, глазами.        – Вот что я в тебе ценю, ты очень умный, – грустно улыбнулась я. – Северус, мне очень стыдно, правда… И вовсе не было смешно. Я не думала, что всё… будет так. Мне просто стало интересно, где ты живешь и… А потом было уже поздно… Я никому ничего не говорила и не скажу, обещаю, – поднять на него глаза сил почему–то совсем не находилось, и я ощущала, как прожигал тяжёлый взгляд. Недоверчивый. И изучающий. – А в школе я постеснялась тебе признаться, когда ты попросил показать анимагическую форму. Прости пожалуйста, я правда не хотела… Если всё ещё хочешь… я покажу…        Молчание на этот раз царило долго, несколько минут, когда наконец парень, продолжавший смотреть недовольно и настороженно, медленно кивнул.        – Хочу. Завтра после уроков подходи к теплицам, знаю там укромное место, как раз перекинешься, – отрезал он, и развернулся, удаляясь к спальням мальчиков. Мне же на это оставалось только кивнуть, и не сказать, чтобы слишком охотно, на следующий день подойти к теплицам сразу же после последнего урока. Но Северус успел меня опередить и со скучающим видом слонялся у входа, при моём появлении приняв довольный вид и потянув в небольшой узкий проход между двумя стеклянными стенами. Не слишком привычное и несколько болезненное ощущение трансформации, недолгой, и я щелкнула клювом, разминая крылья и снизу вверх глядя на показавшегося вдруг гигантом худощавого нескладного паренька с сальными, спутанными волосами и пятнами на школьной мантии невесть от чего.        – Здорово! – обиженное выражение внезапно сменилось довольно весёлым и дружелюбным, и он осторожно протянул ко мне руку. – Клеваться не будешь? Погладить можно? – присев на корточки, осведомился однокурсник.        Я заухала, пытаясь напомнить, что разговаривать сейчас не могла, однако меня не поняли и тут же сердито зафыркали, что и не надо. Я боднула руку, намекая, что гладить можно, и секунду спустя последовало неожиданно приятное ощущение лёгкого, ласкового касания к голове и шее. Северус едва ли не впервые на моей памяти улыбнулся, и поднялся, приглашающе подставив локоть, на который я тут же и уселась. Совиный рассудок несколько сбивал концентрацию человеческих мыслей, отвлекаясь на сновавшую поблизости мелкую живность, но человеческий разум был всё же сильнее птичьих инстинктов. Снейп, погладив перья и клюв, вдруг ещё более заинтересовано и странно взглянул на меня.        – А мышь ты пробовала? – я подтверждающе ухнула, похлопав крыльями, не в силах будучи сказать, что сова порой прорывалась наружу. – И как? Понравилось? – я снова заухала, на сей раз что сове – да, а вот человеческой форме потом стало противно, но Северус явно не понял, и решил, что понравилось. И, уже когда я перекинулась обратно, и задали ещё пару вопросов о трансформации, на удивление для него мало, глаза, почти чёрные, вдруг загорелись от энтузиазма.        – Северус, ты чего? – поинтересовалась я.        – Слушай, а ты же не ладишь с Блэком? – осклабился он. – Хочешь им немного подпортить настроение? Подшутить?        – А у тебя есть идеи? – на это он энергично закивал и склонился к моему уху, излагая свои соображения. Я внесла некоторые правки, и совместными усилиями мы разработали план… В тот же вечер неизвестная сова, пролетая над возвращавшимися с квиддичной тренировки Блэком и Поттером, хорошенько «сделала свои дела» на голову первого, а утром следующего дня в кашу Поттера внезапно плюхнулась живая мышь. Того, что каша была слишком жидкой, я не ожидала, но в итоге мантия, очки и волосы Джеймса, как и сидевшей напротив Эванс, были перемазаны в завтраке. А мышку, как мне показалось, забрала отмывать рыженькая гриффиндорская староста… Поттер злобно поглядел было на Снейпа, но явно решил, что сову–то тот себе позволить не мог. А вот на завтрак пришлось довольствоваться сендвичем, который новый приятель стянул с кухни, и мы, пользуясь тем, что была суббота, хихикали в заброшенном классе, поедая сендвичи и обсуждая выражения лиц Мародёров в эти бесценные и в общем–то безобидные минуты…              

***

              Однако долго веселиться не пришлось – через две недели проходил первый в году матч с Гриффиндором, и, проходя мимо меня утром, Джеймс остановился. Друзей, на удивление, рядом с ним не было.        – Готова играть, Реддл? – прищурился он, поправляя очки.        – Ещё как, – хмыкнула я, не слишком понимая, что ему от меня потребовалось. И гадая, не мог ли он догадаться про сову.        – Я тут, кстати, недавно вспоминал прошлый год. Смотрю, ты со Снейпом шастаешь? Ты же в курсе, что он так себе приятель? – полюбопытствовал собеседник.        – Поттер, а тебе–то какое дело? – ещё больше удивилась я.        – Мне–то никакого, за Бродягу обидно. Он вон сетует, что ты летом ни на одно его письмо не ответила.        – И что? – поинтересовалась я. – Джеймс, а тебе не кажется, что это не твоё дело, а наше с Блэком? И даже если я общалась со Снейпом, я уж не знаю, что ты там такое видел…        – Как вы от теплиц после уроков вдвоём шли, – поведал тот.        – Да какая разница? Ну общалась я с ним, надо мне было. И вообще, ты сватаешь мне друга, что ли?        – Вот ещё, – фыркнул гриффиндорец. – Просто думаю, чего ты в этом нашла… Сириус получше будет.        – Будет тебе известно, я ни в ком из них ничего не нашла и искать не собираюсь.        – И осторожней на игре, кстати, не свались с метлы, – жизнерадостно оскалился Поттер. – А то в лучшем случае стыдно станет, а в худшем больно.        – Это ещё что?! Угроза?! – недоумённо уставилась я на собеседника. Тот невозмутимо поправил очки.        – Нет, конечно. Хотя с учётом твоих новых дружков я б был поосторожнее. Он у тебя парень своеобразный и не шибко–то приятный.        – Парень?! Что за глупости, – фыркнула я, и развернулась уйти, давая понять, что разговор был закончен.