Amor non quaerit verba

      Однако, появление родителей Северуса произошло уже только на следующий день, после обеда, как раз когда я добралась до Больничного Крыла проведать друга, под тяжёлый вздох мадам Помфри. В палате, спустя примерно четверть часа, появились двое. Поттеры в этот день, и нельзя было сказать, что я не испытала по этому поводу облегчения, над своим сокровищем не причитали (или же мы с ними разминулись), зато в палату немного робко зашла бледная женщина с усталым лицом, которую я видела летом в том захолустном райончике, где жил Северус… А за ней появился высокий мужчина с тёмными волосами и тёмными же глазами, на этот раз, правда, шедший достаточно ровно и на вид практический трезвый… И если появление мамы Северуса я ожидала, если директор удосужится–таки сообщить, то вот приход Тобиаса был неожиданностью.       — Северус! — воскликнула миссис Снейп, бросаясь к кровати сына. Её голос дрожал, как и коснувшиеся окаменевшей кожи руки. Мистер Снейп подошёл более сдержанно, окинул палату внимательным взглядом, задержавшись на медсестре, а затем на мне. Взгляд этот был тяжёлым и не сказать, что приветливым.       – Чего эт с ним случилось в вашей богадельне? – хрипловато, и словно даже с нотками беспокойства, произнёс он.       — Ваш сын подвергся воздействию взгляда Василиска, — тихо ответила мадам Помфри. — Но мы делаем всё возможное для его выздоровления.       Я невольно отступила назад, чувствуя, как по спине пробежал холодок от взгляда Тобиаса Снейпа. Выражение лица мужчины было немного пугающим. Хотя вёл он себя далеко не так, как в то короткое заочное летнее знакомство.       – Василиск? – нахмурился он. – А это что ещё за чертовщина такая? Это чего у вас тут, всякие монстры по школе шарохают, а вы деревяшки свои все потеряли?       – Тоби… – начала было миссис Снейп, сжимая руку сына с полными слёз глазами.       – Магическое существо, сэр. Опасное, да, но обычно в школе такое не гуляет, – стараясь сохранить спокойствие и профессионализм, отозвалась мадам Помфри. – Но всё уже под контролем, и монстр изолирован.       В палате повисла тяжёлая пауза. Я чувствовала, как напряжение растёт с каждой секундой, словно невидимые нити стягивают пространство вокруг.       — И часто у вас тут такое творится? — наконец прорычал Тобиас, переводя взгляд с Помфри на меня и обратно. — Мой сын чуть не погиб, а вы мне рассказываете про каких–то изолированных монстров? И чего это изолированный–то, прибить его надо!       Миссис Эйлин, не отрывая взгляда от лица сына, тихо произнесла:       — Тобиас, пожалуйста… сейчас не время…       – Самое время! Всегда говорил, что от вашего колдунства одни беды! И вон, лежит, как каменюка, а эти «монстр изолирован», – донельзя едким тоном, вдруг очень напомнившим мне его сына, процитировал он. – Одно название, что маги, а сами ничерта сделать не в состоянии, ни без тыкалок своих, ни, видать, и с ними!       — Мистер Снейп, — мягко перебила его мадам Помфри, — поверьте, мы делаем всё возможное, и ваш сын получит самое качественное лечение. Просто для нужного зелья не хватает одного ингредиента.       — А ты чего тут трёшься? — Тобиас уставился уже на меня.       — Я его подруга, — отозвалась я.       – А я думал, у него друзей нету, – хмыкнул мужчина, и на мгновение метнул на сына взгляд, в котором отдалённо мелькнуло что–то вроде тревоги. Тревоги, которую, судя по всему, сам он пытался отвергать. Я почувствовала, как внутри всё сжалось от этих жестоких, но в чём–то правдивых слов.       — У Северуса много друзей, — тихо, но твёрдо произнесла я, глядя прямо в глаза Тобиасу. — И я одна из них.       Мужчина снова усмехнулся было, бросив оценивающий взгляд сперва на сына, а затем на меня, с некоторой ноткой изумления.       — Вот как, – протянул он. – Странно, он про вашу богадельню шибко никогда не рассказывал, и совы энти ваши чего–т не особо летают. Хотя бывает, филин прилетает, что ли, или чего похожее…       – Мы подружились прошлой весной, – выдержала я пытливый взгляд.       – Вон оно чего… – протянул маггл. – А летом была сова одна, вроде, белая такая, перья красивые... Раньше не видал…       – Да–да, как раз моя, – с самым ангельски–приветливым видом закивала я.       – Ага… А чего это вы подружились так внезапно, учились вроде, погляжу, вместе…       – Я увлеклась зельеварением, а Северус в нём прекрасно разбирается, и у нас появилось общее увлечение! – бодро отрапортовала я.       – Северус всегда был очень умный и талантливый в этом мальчик, – слабо улыбнулась на это миссис Снейп, – перерыл первые два учебника ещё до школы, ждал её, как только я первый раз упомянула… – и что–то, а школу мой друг и правда очень любил. Правда, радость эту явно омрачали два дурака с Гриффиндора, но об этом я решила сейчас не уточнять. Как и о том, что другом я и правда была единственным.       – Зельеварение, вон оно чего… А я ещё думаю, чего он всё вечерами в подвале у котла этого сидит… Эт как в сказках, – глянул он на жену. – Всякие травы и лягушек в котле варят когда?       – Да, примерно такое, – кивнула та. Я покосилась на мадам Помфри, но та сделала вид, что часть про котёл в домашнем подвале не слышала.       – И Северус очень талантливый в зельях, даже некоторые сам… улучшил, – осторожно добавила я.       – И он весьма упорный, хорошее сочетание, – с мягкой улыбкой добавила медсестра. Тобиас снова перевёл взгляд на сына, и на этот раз в его глазах промелькнуло что–то похожее на гордость, хотя он тут же попытался это скрыть.       – Упорный – это семейное, – заметил он. Правда, взгляд самую толику потеплел всё же. – А как эта штука вообще на него напала–то, а? – снова вспомнил он причину визита в Больничное Крыло.       – Сбежала из… Заповедника… Он не очень далеко… И пробралась в Школу, – начала я. – Его уже поймали и вернули обратно. А Северус и ещё один мальчик как раз… Немного повздорили в коридоре, ну и неудачно столкнулись со змеёй.       – От этой вашей магии проблемы одни. Пусть лучше котлом своим увлекается, – ворчал мужчина, но накалившаяся было обстановка снова немного разрядилась. – А это чего, надолго он такой? Как каменюка?.. Расколдовать хоть могут?..       Миссис Снейп кивнула, крепко сжимая руку сына и второй рукой поглаживая твёрдую прохладную кожу щеки.       – Есть зелье, которое сможет привести его в чувства и устранить последствия, – закивала мадам Помфри, – но для него нужны корни мандрагоры…       – Ну так и сварите! – потребовал маггл.       – Всё не так просто, сэр, — терпеливо объяснила мадам Помфри, стараясь сохранять спокойствие. — Корни мандрагоры должны достичь определённого возраста и быть собраны в строго определённое время. Это редкий ингредиент, и его нужно получить специальным образом.       — А нельзя как–то побыстрее? — настаивал Тобиас, сжимая кулаки. — Мой сын лежит тут как… Как…       – Наш профессор Зельеварения ищет, нельзя ли достать их побыстрее, – влезла я. – Но если не получится, то мандрагора поспевает только весной. Но я сделаю для Северуса все конспекты, и он очень быстро всё наверстает.       – А мы можем что–то сделать? Может, нужно ещё что–то… Ингредиенты… – немного робко, и темнея от смущения, поинтересовалась тихим голосом миссис Снейп.       – Нет–нет, всё необходимое у профессора есть, кроме мандрагоры, – тут же мягко заверила её мадам Помфри. – С Северусом всё будет хорошо, он в своём роде спит. Но думаю, если вы будете его навещать, это будет хорошо.       – Конечно… Я постараюсь заглядывать… – закивала женщина. – Мальчик мой… – она старалась держаться, но всё же всхлипнула, и я осторожно подошла ближе, погладив её по предплечью.       – Всё будет хорошо, миссис Снейп. Время пролетит, и он снова будет ворчать и читать свои книжки… – мягко заметила я.       – Да, верно. Спасибо, – улыбнулась она, слабо. – И я рада, что у Северуса есть такая милая подруга.       – А я наверно пойду, спрошу этого ихнего директора, чего тут творится вообще и куда он смотрит! – решительно выпалил мистер Снейп, резко развернулся и направился к выходу из палаты, так громко, что в палате даже разнеслось эхо от твёрдых шагов. Мадам Помфри проводила его взглядом, в котором читалось лёгкое беспокойство:       – Мистер Снейп, не стоит так нервничать! – маггл успел уже открыть дверь. Его жена как–то напряглась и собралась было встать. – Уверена, вам сейчас лучше побыть с Северусом, поддержать его. Директор проживает в школе, и вы его быстро найдёте, – добавила медсестра.       – Да, Тоби… Нам сейчас нужно быть рядом с Северусом, уверена, он чувствует, что мы здесь, – закивала ещё молодая, но усталая, с некрасивым лицом, ведьма. Мужчина пару секунд смотрел на неё, внимательно, и, словно нехотя кивнув, вернулся к постели парня. Мадам Помфри, украдкой, медленно выдохнула. В палате снова повисла тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием и тиканьем часов. Я, проведя ещё немного времени с другом, и убедившись, что его отец, по меньшей мере в тот момент, передумал устраивать скандал с опытным магом, тихонько выскользнула из Больничного Крыла, оставляя Северуса с его родителями… Для себя уверившись в подозрениях, мелькавших и ранее, что первоначально им попросту и не удосужились сообщить.       

      

***

      

      Конспекты я и правда делала тщательнее обычного, а самые важные даже старалась выписывать в отдельные свитки, чтобы потом, когда друг очнётся, ему их отдать. Проверила наше убежище, и те зелья, которыми занимался Северус на момент встречи с Василиском, постаравшись, следуя его заметкам, их продолжить и завершить… Однако дни шли, Мандрагора находиться не спешила, я на всякий случай окружила заброшенный класс ещё защитными и маскирующими заклинаниями, которые знала, и проводила там даже для самой себя неожиданно много времени, когда не была занята учебой, квиддичем и не сидела в Больничном Крыле, куда за последовавшие пару недель и правда ещё несколько раз снова заглянула миссис Снейп. Один раз даже с мужем, настроенным немного более мирно, чем в первый визит, и снова, что я невольно подметила, трезвым.       Вечера же я периодически коротала во вдруг опустевшем без своего обитателя убежище, листая оставленные там книги и конспекты, и стараясь не думать, как скоро получится теперь привести их с Поттером в сознание, как он будет навёрстывать всё пропущенное, и что скажет мне, когда узнает, что именно произошло, и кто в этом виноват… И, спустя пару недель после происшествия, листая старенький, потрёпанный учебник по Зельям, за шестой курс, среди многочисленных пометок по рецептам обнаружила сперва некий Левикорпус, который, как осенью рассказал и сам Северус, и был теми самыми злосчастными чарами, весной, которыми Мародёры подвесили его в воздухе. Его же собственным заклинанием…       А потом среди заметок на полях обнаружилось кое–что ещё… Некая Сектумсемпра. С крайне лаконичной, многообещающей и зловещей подписью. «От врагов».       Те доработки несложных чар, которыми раньше делился со мной Северус, были обычно весьма безобидными, скорее пакостными, чем всерьёз опасными, да и едва ли можно было бы назвать таковым Левикорпус, но вот от этой надписи мне почему–то стало не по себе. Если у меня и были враги, помимо папиной банды, то к ним скорее относился бы весьма смирный сейчас Поттер, после того самого матча, но он тихонько лежал статуей у Мадам Помфри… Впрочем, даже если бы он по–прежнему бодро разгуливал по Хогвартсу, рисовался перед девчонками, хулиганил и донимал Северуса, применять к человеку неизвестные чары с подобным описанием я не стала бы. К человеку – нет. А вот к попавшейся через пару вечеров крысе, размышляя, что это за чары такие – да.       Я ожидала подпаленную шерсть, визг боли, сломанную лапку или что–нибудь в таком духе, и даже подумывала потом спеть, не мучая бедное животное. Я ожидала какого–то вредоносного эффекта, понимая, что речь шла явно не о дружеской щекотке. Но того, что крыса рухнет на пол старого пыльного класса, визжа и истекая кровью… Я не ожидала. Как и того, что попытка спеть, и даже покатившиеся от шока и ужаса по щекам слёзы особо ситуации не помогут, и мне придётся смотреть, как крыска затихнет и перестанет вздрагивать у моих ног…       Коленки подкосились, заставив осесть на пол, рассматривая во все глаза явившееся мне зрелище. Мелькнула едко–истеричная мысль: «Ну что же, действительно от врагов, не возразишь». Я и раньше видела в его руках тома весьма тёмной магии, в том числе такие, какие можно было найти в Запретной Секции и личных библиотеках крайне неприятных типов. Но в подобных изобретениях Северуса я всё же не подозревала. Однако – учебник был его. И почерк тоже. Пальцы подобрали выпавшую палочку, слегка подрагивая, крутилась мысль, что это проясняло, что в нём нашёл Малфой и что могло зацепить папино внимание…       Крыса так и лежала в собственной крови, пока я, стараясь взять себя в руки, глубоко дышала, ища спасительную соломинку, за которую могла бы ухватиться. Объяснить для себя, как он мог придумать что–то подобное… Даже для таких придурков, как Мародёры, это было слишком жутким… Гранью настоящего, серьёзного преступления, особенно, если кровь не перестанет идти… Спасительная соломинка нашлась именно в этих рассуждениях – ни Блэк, ни очкарик кровью не истекли, да и кучи обескровленных крыс или кошек студентов я в Хогвартсе не заметила. Я вообще ничего не знала вот об этих чарах…       Придумал недавно и не успел?.. Я не слишком хорошо и не очень долго знала Северуса, но почему–то мысль эта казалась натянутой. Следующая была хоть капельку успокаивающей – проверил разработку в деле, примерно как сейчас, совершенно случайно, это совершила я, и отказался от её применения на практике. Это было бы куда больше похоже на того Северуса, каким нового друга знала я. Знала… Или Хотела знать?