Young painter

Еще одна рабочая смена, когда Чимин одет как с иголочки. Идеально сидящие фирменные узкие брюки, пиджак с символикой казино и кожаные узкие туфли на небольшом каблуке, отражающие свет своими металлическими вставками. Последние, кстати, самое неудобное, что он когда-либо носил. Но должность обязывает. Для того, чтобы тщательно следить за формой своих сотрудников, необходимо и самому выглядеть согласно строгому дресс-коду. Несмотря на то, что сама по себе должность не предполагает чаевых, в отличие от дилеров и инспекторов в залах, Паку частенько прилетают фишки в качестве комплиментов за приятный взглядам вид. И довольно часто, те самые благодарности могут составлять половину зарплаты за месяц, что, несомненно, радует омегу. Работа доставляет удовольствие только тогда, когда ты летишь на нее не только ради зарплаты. Совмещать с учебой вечерний график оказалось непросто, но отец, связанный с семьей Чон помог пристроить сына на испытательный срок под четким контролем. В итоге, тот срок давно закончился, а Пак занял место управляющего администратора, принося отличные результаты. За год работы здесь произошло многое, от мелких происшествий до смены власти. Когда на смену старому пришел Чонгук со своей командой, стало не по себе. В начале они сменили большую часть подчиненных, каким-то чудом обойдя Пака. И в первые месяцы казалось, что казино не справится с работой на строгих новых стандартах. Но прошло время и омега заметил, как стал меняться контингент в лучшую сторону. Меньше случайных залетных людей, пришедших в казино в первый и последний раз. С Намджуном оказалось крайне приятно работать, учитывая его полезные советы. С Чонгуком отношения складывались сложнее, точнее постепенно, пока альфа окончательно не убедился в том, что мелкому можно доверять. И, к удивлению, доверился, отдав карточку от нижних этажей. Тогда работа в казино заиграла совершенно новыми красками. Зато схема заработка казино раскрылась так, что основной доход получается далеко не от обычных залов и рулетки. Омеге пришлось заново выстраивать каждый свой день, осознавая, с чем он теперь связан. Понятное дело, что помимо внешних денег, есть еще возвращение долга с тех, кто решился поиграть в казино по-крупному. Единственной несносной проблемой в огромном здании оставался парень с иногда взъерошенными смольными волосами. Эту макушку и обтянутые всегда одеждой плечи, узнает из толпы с любого расстояния. С его появлением в казино рабочий день немного смахивает на игру в кошки-мышки. Бесящий до глубины души альфа преследует буквально по пятам. От Мина шерсть дыбом становится, потому что до нервного тика хочется заехать по наглой ухмыляющейся морде, но Пак героически держится вплоть до сегодняшнего дня. Будь Юнги немым, то цены бы ему не было. С этим бы дефектом, а в его случае, главным достоинством, Пак забрал бы его себе. Когда тот молчит, то кажется настоящим сексуальным бэд боем, какие иногда снятся омеге во влажных снах, но стоит Мину только открыть рот, как Чимин готов откусить голову этому придурку. Эта заноза в заднице появилась спонтанно, привлекая внимание всех работников с первого дня здесь. Чимин никогда не выкинет из головы, как впервые заметил альфу, идущего по залу вместе с Чоном. На нем красовалась удлиненная шелковая черная рубашка и совсем короткие шорты, открывающие длинные бледные ноги. Свой кинк омега словил еще в тот самый день, наблюдая, как Мин гордо вышагивал в массивной обуви по мрамору. А еще Пак словил весомое разочарование, когда тот самый открыл рот. Мурашки по телу бегут до сих пор при воспоминаниях, когда альфа собрал весь персонал и доходчиво объяснил, как быстро те вылетят из казино при малейшем проебе. Улыбка у него оказалась завораживающей настолько, что пугала до чертиков. И по воле судьбы Юнги из всех омег заприметил именно Пака. И с тех самых пор омега ежедневно молится, чтобы произошло чудо и тот придурок забыл, как разговаривать. А уж с молчаливым Мином он найдет способ общаться. — Не поверишь, искал тебя по всему казино, хотел тревогу поднимать, что нашего воробушка спиздили, — пусть и стоит Чимин у перил лестницы, наблюдая за подготовкой персонала к вечеру, этот голос, что доносится со спины, знаком. Опять. Снова. Глаза сами по себе закатываются. — Что мне будет за то, что я нашел пропажу? — Выбирай: могу ударить коленом в пах, могу по лицу, — с обворожительной улыбкой омега разворачивается так резко, что невольно поддается назад, когда лицо с лисьими глазами оказывается чересчур близко. — А понежнее? Так, чтоб нам обоим было хорошо? — Понежнее можно с лестницы спустить. И тебе, и мне хорошо, — Пак протягивает руку, стряхивая невидимую грязь со свежей рубашки. Почему когда раздавали мозги, то этого обделили? Юнги пользуется близостью, опуская одну руку на талию омеги. Одну, он ведь джентльмен и не станет переходить границы. Альфа такие правила флирта принимает: — А вдруг я что-нибудь себе сломаю? Как потом буду удерживать тебя на весу в душе? — Искреннее непонимание плещется в глазах, танцует вальс с дьяволом. Он так непозволительно близко с лицом Пака, что ощущает, как тот задерживает дыхание. Кажется, с лестницы Мин точно когда-нибудь полетит. Вкусны ли губы омеги так, как выглядят? Сомнений нет, иначе бы альфа не зависал каждый раз, как взгляд падает на них. Юнги даже не понимает, что кусать хочется больше: эти губы или все-таки аппетитную задницу? А Чимин, кажется, чувствует себя бетонной статуей, которая не может сделать и шагу. Сознание кричит о красных флажках, но парню только и остается ругать себя за то, что мозгами обделили и его. Иначе бы он не стоял как вкопанный, в паре сантиметров от этого придурка. Ну почему, Господи, его глаза остановились именно на нем? Он бы понял эту озабоченность, патологическую, выраженную хоть на Чонгуке или Намджуне, да даже на охраннике Минхо, но только не на нем. И Пак ведь обжигался, за все свои двадцать с лишним лет накопил достаточно житейского опыта, чтобы сейчас бежать прочь. Но стоит, и смотрит неотрывно в прищуренные кошачьи глаза и ждет. — Так, если обмениваться слюнями закончили, то жду в кабинете, — резкий насмешливый голос Чонгука раздался сбоку, а ладонь мгновенно исчезла с чужой талии. На звук обернулись оба, но Чимин стыдливо опустил глаза, а Юнги с лицом победителя кивнул. Не успел последний проследить за спиной друга, удаляющегося по коридору, как боковым зрением заметил быстро перебирающего ногами по ступенькам омегу. Чонгук засел за рабочим столом, нервно перебирая пальцами канцелярию. Юнги через минуту показался удивительно довольным, хотя, почему это удивительно? Чон и так стал случайным свидетелем неясно чего в коридоре казино. — Похож на кота, нализавшегося сметаны, — с плохо скрываемой улыбкой бросил альфа, когда Мин закрыл за собой дверь и присел в кресло неподалеку от друга. — Если бы ты знал правила приличия и прошел тихо, я был бы более довольным, — получив в ответ лишь ухмылку, мужчина продолжил монотонным расслабленным голосом: — Итак, перейду к делу. Я просмотрел все записи с камер, и смог найти два одинаковых силуэта в разных машинах. Следовательно, они меняли тачки во время кражи. А я ведь абсолютный спец, которого ты безмерно любишь и ценишь, как самое дорогое. — Юнги, — прорычал Чонгук, прерывая самовосхваления. — Как самое-самое ценное, извини. Так вот, путем долгих просмотров мне удалось установить, что ящики забрала небольшая и очень тупая группировка с севера города. Я разузнал о них побольше: совсем малолетки, которые, видимо, захотели поднять бабла по-быстрому, но просчитались. Думали толкнуть оружие тихо, но из-за шумихи, которую ты навел, никто не хочет становиться покупателем краденного у самого Чон Чонгука. То ли смеяться, то ли плакать. Его товар уводят из-под носа мелкие отбросы. Насколько он всех распустил, что его людей подкупают так легко? Отец повесит на него табличку со знаком позора, если узнает. — Джун знает? — Сидящий Юнги отрицательно машет головой. — Предупреди его, а тебе и Хосоку придется разобраться. Проверить каждого из наших, да так досконально, чтоб, сука, даже знать, сколько раз кончают. Особо неверным устроим показательное шоу. И еще, есть просьба. Юнги удивленно поднимает взгляд, всматриваясь в озадаченное лицо. Чонгук обычно не просит, его речь состоит в основном из повелительного наклонения. — Никто, кроме меня и тебя знать об этом не должен. Ни одна другая живая и неживая душа, понимаешь? — Чон смотрит и ждет реакции, но широкая улыбка, расплывшаяся на лице сквозит абсолютным пониманием. — Узнай побольше о брате Хо, — альфа следит за взглядом друга и совсем тихо добавляет: — Пожалуйста. Юнги чувствует себя впервые так неловко. И подозрительно. И что из этих двух чувств превалирует — непонятно. То, что в семье Кимов второй ребенок омега, известно довольно давно, как и то, что он давно не живет в Японии по согласованию с отцом Чона. Если глава в чем-то подозревает семью мастера, то дела плохи. Если омега заинтересовал Чонгука, то дела хуже в разы. — А зачем? — Слепые надежды, что Гук возьмет и раскроет все карты всегда держатся до последнего. — Давай без лишних вопросов. Хочу знать поподробнее и приставь следить кого-нибудь. — Хосок и так уже поставил наблюдение, чтобы с парнем ничего не случилось, — точно, данный факт рандомно всплывает в памяти, когда на днях альфа предупредил, что заберет кого-то из парней для охраны младшего. — Тогда разузнай и от них, но чтобы Ким об этом ни сном, ни духом. Юнги ретировался из кабинета довольно быстро и глубоко задумчивым. Зачем понадобился ему омега? Теперь и самого Мина любопытство изнутри разъедает. Если парню позволили жить в другой стране, тем более, разрешил сам отец Чонгука, значит, Тэхён неприкосновенен. Это не ребенок одного из псов, а сын Бэкхёна, статус которого в клане неоспорим в течение многих лет. На спине пожилого мужчины выбит белый тигр с самого первого дня, когда тот поклялся в верности Чон Тиену тридцать лет назад. Само изображение животного является символом максимальной приближенности к главе клана. Тронуть мастера приравнивается к посягательству на главу.

***

Омега стоял возле входа в подъезд в ожидании тотальных пиздюлей, который точно сегодня отхватит. Сам виноват. Предупредить единственного лучшего друга о прилете не додумался, так еще и задержал встречу на неделю с лишним. Если Пак сдержится и не свернет ему шею, то это будет главной удачей сегодняшнего дня. Ким позвонил ему утром, уточнив, когда тот освободится из университета. Конечно, план оказался раскрыт с первых слов. Чимин сначала что-то неразборчиво кричал в трубку, потом долго матерился, а далее выдохнув, наконец-то обозначил время, когда к нему лучше всего приехать. И вот, Тэхён стоит с квадратной упаковкой торта и бутылкой шампанского. От предвкушения ноги сводит, как бы продержаться до прихода. — Иуда, — позади раздается громкий голос, — И-у-д-а. Омега готов получить заслуженное наказание, когда его почти с ног сбивают, прижимая к себе настолько сильно, что и вдоха не сделать. Возможно, бедная коробка с тортом зажата меж двух тел, слитых воедино. — Задушишь, — Тэ дергает рукой, в которой зажата бутылка, чтобы хоть как-то освободиться от удушающих объятий. Но в ответ слышен лишь дикий писк радости. Чимин скучал, да так сильно, что готов убить. — Чимин, я умру раньше из-за тебя. — Будет тебе уроком, понял? — Руки, наконец-то, выпускают из своего плена. Пак с широкой удовлетворенной улыбкой наблюдает за покрасневшим другом. — У меня сегодня единственный выходной, на который очень большие планы. Обычно у Чимина большие планы — это надраться в ирландском пабе. Глобальные, если можно так выразиться. Потому что чаще всего это заканчивается тотальным пиздецом в виде разбитых коленок, отсутствия воспоминаний и нехилого счета за выпивку. Обычно происходит именно так. И Ким соврет, если скажет, что ему такое не нравится. Да он до дури обожает, когда градус в крови повышен и они плавно релоцируются из бара в клуб, отрываясь на танцполе до рассвета. Омега всегда называл это выпуском собственных демонов. Это на то и было похоже. А сейчас Паку приятно видеть, как меняется его друг. С каждой новой встречей Тэ превращается в человека, способного охмурить даже Чимина.

***

У Юнги, оказывается, есть свой кабинет. Правда в нем он практически не бывает, тусуясь в большом у Чона, но комнатка без таблички в казино имеется. И сейчас, перебирая все присланные ему файлы, альфа наталкивается на интересное фото со школьной скамьи, где брат Хо вместе с Пак Чимином. И язва эта на фотографии выглядит так миловидно, что совсем не верится. На скринах из инстаграма они тоже иногда мелькают вместе на общих фотографиях как в Японии, так и в Корее. Это будоражит любопытство, потому что Мин искренне верит в поговорку «Скажи мне кто твой друг, и я скажу, кто ты». Альфа набирает Чонгука, дожидаясь его раздраженного голоса через пару гудков. Внутри все сворачивается от желания побыстрее поделиться найденной информацией. — Да, — неизменно строгий тон друга, будто президенту позвонил. — Гуки, ты же помнишь, что я самый любимый? — Он молча выжидает, когда в ответ услышит хоть что-то. — Отправлю тебе файл на почту, который ты запрашивал. — Давай вкратце. — Ну, судя по тому, что у меня на руках — это симпатичная мордашка. Еще студент, к тому же управленец, что удивительно для омеги, тем более, в такой семье. Постоянно проживает в Корее в купленной отцом квартире, совершенно один. Не скажу, что проблемный. Приводов в полицию не было, статистика в университете тоже хорошая, ни в каких секс-скандалах не участвовал. Но наши доложили, что Хо следит за ним тотально и заставляет докладывать, значит, не особо послушный малый. Чонгуку этого чертовски мало. Столкнувшись с характером омеги в доме Бэкхёна, он не показался не особо проблемным. Такой точно обязан влипать в неприятности, ибо следить за языком не его черта. Чон надеялся хотя бы на парочку грязных секретов. Почему-то же родители решили отправить его в раннем возрасте в другую страну. — А еще они с Чимином близки. — А бывшие? — полностью игнорируя сказанный ранее факт, несется вперёд Гук. — Они есть, как я понял. Никаких серьезных отношений, но парочка альф фигурировала. Сейчас контакты между ними и Тэ разорваны. Чонгук, ставя телефон на громкую связь, листает в планшете почту. Файлы Юнги строго упорядочены, но первое, что привлекает внимание — это ссылка на инстаграм. В открытом для всех профиле очень много фотографий, выстроенных блоками в определенных цветовых гаммах. Много природы, городские пейзажи Сеула и эскизы, вот что бросается в глаза. Значит, Ким идет по стопам отца, унаследовав талант к искусству. И почему этот парень выбрал рутинное офисное направление в учебе?

***

С одной стороны, наведываться к Бэкхёну, когда татуировка закончена слишком глупо. Но с другой, когда что-то останавливало Чонгука? Тем более, когда охрана доложила, что омега вновь поехал к родителям. Никогда так быстро в голову не приходили оправдания самому себе, как сейчас. Потому что Чон не маньяк, он ведь не будет специально подыскивать место встречи, если может понаблюдать за зверенышем в естественной среде обитания. Главное, не приехать раньше Тэхёна. Ворота дома без вопросов открываются перед машиной. Чонгук непроизвольно рассматривает все вокруг, когда взгляд цепляется за Чанёля с бокалом вина и рядом сидящего парня. Майские вечера все еще недостаточно теплые, заставляющие вытаскивать за собой плед, в который почти закутаны жильцы дома. Мужчина покидает авто в костюме тройке, приближаясь к веранде уверенной походкой. — Здравствуй, Чанёль, — подходит ближе, останавливаясь у деревянных перил. Опирается локтями и заглядывает в чужие напряженные глаза. Старший привык к неожиданным гостям в доме, оставаясь совершенно спокойным, но вот сидящий рядом отставляет еще полный бокал рядом с диваном. В глазах омеги читаются вопросы, может быть, легкое возмущение и капелька стыда. — Привет, Чонгук, — расслабленный терпким вином Чанёль не желает беспокоиться, особенно, когда рядом сидит сын, которого он видит пару раз в год в лучшем случае, — Если приехал к моему мужу, то он в мастерской, как обычно. Получив благодарный кивок, Ким заворачивается в плед посильнее, прижимается к сыну и продолжает прерванную историю. А Чон приехал, естественно не за этим, он бы остался еще посмотреть на Тэ, чей нос от смеси прохлады и алкоголя покраснел. Но надо продолжать спектакль, пока есть зрители. В мастерской на гигантском планшете рисовал альфа, обернувшийся только на звук приоткрывающейся двери. — Что-то ты зачастил ко мне, раньше на месяца пропадал, а тут аж два раза за неделю, — ворчливость Бэкхёна будто бы родилась вместе с ним. — Посмотри пленку, мне кажется, что-то не то, — на ходу придумывает очередную легенду, чтобы не выглядеть как влюбленный подросток. Чонгук не дождавшись приглашения, садится на кушетку, расстегивая пиджак и пуговицу за пуговицей на рубашке. На новой татуировке прозрачная матовая пленка, покрывающая всю поверхность. Старший ощупывает руками, проводя сначала ладонью, а потом точечно пальцами. Но не находит никаких пузырей. Все достаточно чисто, нет больше выделяющейся сукровицы. Возможно, мысли и закрадываются, но Ким всячески отмахивается, оправдывая излишнюю нервозность гостя навалившимися трудностями. А Чонгуку от собственной лжи убого, как нашкодившему в ботинки коту. Однако терпеливо ждёт, пока Бэкхёна сменит старую пленку, аккуратно обработает кожу и наклеит свежую. Альфа, поджав губы, недовольно пыхтит над лежащим телом. — Ты спишь по ночам? — неожиданно задаёт вопрос мужчина, не поднимая взгляда, но рефлекторно поправляет очки. — Выглядишь чрезмерно уставшим, Чонгук. — Сплю, — на автомате отвечает альфа, рассматривая потолок. Простой вопрос с неоднозначным ответом. Спать — спит, но высыпается ли? Сон давно стал беспокойным, коротким, прерывистым. И беспокоит то, что сейчас другие это начинают замечать, поэтому Чон тихо добавляет: — Стараюсь. Ким понимающе кивает, словно знает все, что происходит в голове собеседника. Чонгук для него, как еще один сын. Бэкхён видел, как тот родился, запомнил долгий путь сложного взросления, а теперь молча гордится, учитывая, как тот позврослел. И, несмотря на все, этот пацан вырос настоящим оябуном. Молодой альфа закончил с пуговицами, вернув себе прежний вид. Выйдя из мастерской на улицу, Чон вдохнул майский прохладный воздух. По всей территории дома развешены стилизованные светильники, и только над верандой горит гирлянда в виде звезд. Вокруг тишина, слышны только собственные шаги. Чонгук не ожидает увидеть омег на том кресле, потому что никаких разговоров не слышно. И каково его удивление, когда все под тем же пледом сидит Тэхён. Завернувшись вместе с ногами, наслаждается вечером с пустым бокалом. Или ждет. — Не боишься простыть? — Чонгук вырывает его из мыслей, когда расфокусированный взгляд резко останавливается на альфе. — Или ждал меня? — Охраняю свой дом, пока одна специфическая личность его не разнесла, — буднично проронил парень. Ведь Тэ и правда ждал. Когда папа вечером произнес имя альфы, все встало на свои места. Вот почему лицо оказалось очень знакомым. Угрюмый мальчик вырос, превратившись в подкаченный шкаф. Вот только характер остался таким же. — А я думаю, что ты здесь на холоде ждешь меня, — Чонгук внаглую подходит ближе, усаживается на свободное место рядом с коконом. На секунду в чужих глазах проскальзывает паника, но омега лишь ближе к себе поджимает ноги. — Может, хочешь извиниться за прошлый раз? Мне, как главе клана, необходимо принять меры. Рот в немом возмущении приоткрывается, вот-вот и Тэхёну точно сорвет тормоза этот издевательский тон. Меры сейчас явно будут приняты, и случится покушение прямо на кресле на чью-то жизнь. Аромат в воздухе сгущается, попадая на острые рецепторы альфы. Снова притягательная кислинка, значит, Чон не ошибся. А Ким пододвигается чуть ближе, останавливается совсем рядом с невозмутимым лицом и шепчет: — Могу извиниться так, что твоя охрана не успеет, — звучит настолько тихо, что альфа разбирает слова буквально по губам. Его глаза блестят огнем, а Чон готов слегка податься вперед, чтобы распробовать вкус ягод и остатков вина. Но парень резко отодвигается, возвращаясь на место. — За покушение тебе придется выйти за меня замуж, в качестве извинения, разумеется, — как ни в чем не бывало, парирует альфа. Вблизи так хорошо видны мелкие родинки под глазами, которые хочется выцеловывать. Но отец учил Чонгука терпению. — Таким образом, прощение будешь получать в течение всей жизни, а уж ее я планирую долгую. — Я буду подсыпать тебе яд в еду, — играет бровями омега, слегка одарив улыбкой. Настолько настырного кавалера в его жизни еще не было. — С твоих рук съем абсолютно все, — приблизившись к лицу, опаляет горячим дыханием губы. Тэхён идеален по всем параметрам, как и сам Чонгук. У мужчины красивые черты лица: широкие брови, по которым хочется провести пальцем, а обсидиановые радужки топили омегу спрятанной в них улыбкой. Интерес Чонгука горит в его глазах, проявляется в его ходящих желваках, потому что он позволяет. Разрешает на себя так смотреть, говорить с собой этим тоном. И Тэхён знает, что никто подобным образом себя вести с ним не сможет. Интерес подогревается, омега чувствует свой собственный аромат, витающий в воздухе с легкой примесью крепкого джина и свежей травы. Из-под пледа неожиданно показываются ноги, омега готовится к побегу в собственный дом, приподнимаясь с нагретого места. Но ловкая рука подхватывает край плотной ткани, чуть подтягивает ближе к себе, и заставляет младшего нагнуться. — Так не пойдет, — таким же заговорщическим шепотом отзывается мужчина, сейчас его пальцы крепко удерживает локоть через плед. — С тебя исполнение одного моего желания, Тэхён. Собственное имя тепло оседает в душе. Помнит ли его альфа? Или успел накопать? Не столь важно, когда между двумя чувствуется взаимный интерес. Вырывается. Сбегает он не от Чонгука, а от собственной реакции. Дверь позади захлопывается нерассчитанно громко, заставляет омегу вздрогнуть и оглянуться.