Кот этого Города

Говорят, что на старом кладбище Монмартр можно встретить Черного Кота. Говорят, что сотню лет назад он был героем. Говорят, что встреча с ним – к несчастью. Говорят, что тот, кто потревожит усыпанную синими гибискусами безымянную могилу в дальнем углу кладбища Монмартр, будет навеки проклят. Говорят, что услышать у той могилы мелодию лиры – к удаче в любовных делах.

      Когда в процессе преследования очередной акумы Нуар спотыкается о чей-то труп, он, честно сказать, НЕ удивлен. Слегка в растерянности, может быть, потому что такое с ним случается впервые, но до удивления там точно далеко. Рано или поздно что-то подобное обязано было с ним произойти.       В целом – ничего экстраординарного, из-за чего Кот мог бы впасть в панику и привлечь внимание препирающихся где-то позади Ледибаг и Вайпериона. Поэтому Нуар, восстановив равновесие, спокойно перешагнул через неожиданное препятствие, мимолетно скользнув взглядом по огрызку какого-то органа (что это вообще, печень?) у собственного ботинка и продолжил путь.       Морду кирпичом, Нуар, ты споткнулся на пустом месте.       Но сдавленный шумный выдох и девичий вскрик за спиной заставили недоуменно обернуться уже через пару широких шагов.       - Чего стоим, кого ждем? – вопросительно изогнул бровь Кот, разглядывая побелевших и явно чем-то перепуганных напарников. Ледибаг смотрела в пространство перед собой пустым взглядом огромных голубых глаз, плотно прижав ко рту изящные маленькие ладошки, обтянутые красным в черное пятнышко спандексом. Не скрытая костюмом кожа, и без того светлая, отливала прямо-таки нездоровой зеленцой, хотя Нуар готов был дать хвост на отсечение, что еще десять минут назад на милых щечках супергероини сверкал нежный румянец. Вайперион от нее недалеко ушел, идеально круглыми светло-зелеными глазами на слишком уж синюшном лице уставившись под ноги Нуару. Губы Змея мелко подрагивали, словно бы он собирался что-то сказать, да не хватало решимости (это у Вайпериона-то?), а корпус лиры сжат в руках так сильно, что, казалось, собирается треснуть.       Кот Нуар озадаченно моргнул, не понимая причины остановки. С него спала трансформация? Да нет, вроде, язык все еще по-кошачьему шершавый и когтистые перчатки на руках в наличии. Незамеченный акума тайком превратил его в кусок говорящего бифштекса (Дева Мария, спаси и сохрани человечество от срывающихся с диет веганов)? Тоже вроде нет. Тогда что?       Супергерой нахмурился, и, проследив за взглядом зависшего Вайпериона… все равно ничего не понял. Парень смотрел в сторону трупа. Осмысленным этот взгляд, правда, назвать было трудно, но все же направление явно указывало на распластанное по старой брусчатке девичье (если судить по кружевным обрывкам платья и изящным босоножкам на ступнях) тельце. Стоп, они что, видят?       - Настоящее, что ль? – пробормотал себе под нос Нуар, возвращаясь к трупу и приседая рядом с ним на корточки. Ледибаг позеленела еще сильнее, шарахнувшись в сторону и врезавшись плечом в стену здания. Вблизи зрелище и впрямь оказалось куда менее аппетитным, чем Нуар отметил изначально – вывороченное тельце явно несовершеннолетней (или просто миниатюрной – вон, как Ледибаг, метр в прыжке) девушки лежало ровно поперек узкого переулка, макушкой и ступнями почти касаясь нависающих с обеих сторон розовато-рыжих стен старых домов. Ну и плюс некоторое пространство занимали внутренние органы, ошметки мяса и брызги крови – в итоге получалось довольно… масштабно. Кот задумчиво ткнул когтем в скулу (нижняя челюсть отсутствовала как данность, открывая просто прекраснейший вид на ротовую полость с вываленным неестественно-зеленым языком (как от какой-то конфеты с красителем). Кожа оказалась упругой и… материальной. Нуар осторожно принюхался, абстрагируясь от запаха жареного мяса, распространяемого по городу акумой уже второй час, и точно – сквозь аппетитные ароматы рая мясоеда пробивались куда более близкий запах свежего парного мяса с нотками дешевых карамельных конфет, попкорна, мочи и средней паршивости женских цитрусовых духов. – Точно настоящее.       Ух ты. Он и правда заметил труп, только когда споткнулся о него. Черт, он должен был обратить внимание на непрозрачность девичьего тела под своими ногами прежде, чем так бездарно спалиться перед напарниками. Ну или хотя бы вспомнить, что у него нет привычки «спотыкаться на пустом месте», особенно в образе Кота.       Права Хлоя – он стал слишком беспечен.       Ну и ладно.       - Вот до чего доводит вегетарианство, - хихикнул Кот, с любопытством рассматривая горсть конфет в милых разноцветных фантиках, веселой радугой выделяясь на фоне распоротого пустующего брюха, в которое были ссыпаны столь аккуратно, что ни одна бумажка не запачкалась в крови. Кишки, куда менее аккуратно вытащенные из тела, небрежной горкой возлежали в паховой области трупа, пропитывая кровью и желудочных соком темно-розовую ткань платья и обрамляя собой что-то, смутно напоминающее раздавленную селезенку. Те метры пищеварительного тракта, что не уместились на узких бедрах, лежали по бокам, в обширной луже натекшей из тела ярко-алой крови, схожей по цвету с костюмом Ледибаг. Нуар хихикнул еще раз – ассоциация ему понравилась, и с еще большим интересом изучил взглядом лежащую с его стороны правую руку жертвы. Четыре пальца – все, кроме большого, отсутствовали и в пределах обозрения не наблюдались. Печально. А то, что Нуар стоит прямо в центре кровавого озера – печально вдвойне. Месье Триаль-Руже с него шкуру сдерет и на чучело в музей пустит, будет в Лувре новая экспозиция «Кот Нуар, сраженный силами правопорядка». Ха-ха. – Кормите своих детей мясом, пока они не начали самостоятельно его добывать.       Ледибаг черно-красным вихрем сорвалась с места, едва не врезавшись в стену, и скрылась за ближайшим углом, где ее, судя по звукам, вырвало. Нуар, оторвавшись от занимательного тыкания пальцем в лицо трупа, проводил напарницу любопытным взглядом и повернул голову к Вайпериону, цветом лица почти сравнявшегося с бирюзовой чешуей собственного костюма.       - Глупая шутка? – для проформы уточнил Кот у напарника, склоняя лохматую голову к плечу. Змей согласно кивнул и судорожно сглотнул, крепко прижимая к груди лиру, словно та могла трансформироваться в щит Карапаса. – Ну и ладно. Миледи, ты там как? Нам еще акуму ловить.       Неаппетитные звуки из-за угла после непродолжительного затишья с натужным стоном возобновились, отчетливо давая понять, что до работоспособности Миледи еще далеко. Нуар вздохнул, понимая, что сознательной реакции от этих двоих не дождется, и задумался, ероша на затылке прогретые послеобеденным весенним солнышком волосы.       Вариантов перед ними, в принципе всего два – позвонить в полицию сейчас или потом, когда будет покончено с акумой. Оба подразумевали под собою определенный риск для психики случайных свидетелей, и оба же казались равно логичными. Нет, был, конечно, и третий – именно его Нуар пытался осуществить с самого начала, но вариант «сделать вид, что здесь ничего нет» отпал сам собой, как только стало понятно, что Ледибаг и Вайперион видят.       Черт. Кажется, что-то в жизни Адриана Агреста пошло не так.       Например, всё.       Началось это самое «всё» несколько лет назад – уже почти пять, если быть точнее, когда им с Ледибаг было по четырнадцать беззаботных лет и они только пару месяцев как получили свои талисманы. О других героях в ту пору и речи еще не было, на весь Париж с верхом хватало их двоих, а будь у Ледибаг чуть больше опыта – то и одной супергероини было бы более, чем достаточно. Но, на счастье милого домашнего мальчика Адриана Агреста, опыта у Миледи было ровно столько же, сколько и у него самого, то есть где-то в отрицательных значениях, отчего Мастер Фу любезно обеспечил ее крепкой спиной верного напарника.       Через год Нуар думал: «К сожалению». Через четыре – просто принимал, как факт.       «Всё» настигло Кота во время боя с какой-то ничем непримечательной акумой (он честно забыл о ее силах и внешнем виде к вечеру того же дня – не до клоунов уже было), когда его, привычно подставившегося под предназначенный Ледибаг удар, отправили в непродолжительный полет, окончившийся болезненной встречей многострадальной спины с постаментом Обелиска на площади Согласия. Крепкий камень принял героя не очень приветливо, и потому, вместо того чтобы мгновенно вскочить и полететь на подмогу Миледи, Нуар замешкался, собирая в кучу мысли, конечности, силу воли и позвоночник. А когда открыл глаза – ровно на ладонь ниже уровня глаз с неба на него падало полупрозрачное широкое лезвие. Отскочить Нуар не успел – парализованное болью и шоком тело просто отказалось вовремя реагировать, слишком поздно дернувшись в сторону.       Те мгновения, когда на фоне безмятежно-голубых небес призрачная сталь плавно, почти неспешно, опускалась на беззащитное горло, Адриан Агрест запомнит до самой смерти (и даже после оной). Время издевательски замедлилось – тело будто в густое прозрачное желе окунули, только разум оставался кристально чист, и столь же кристально пуст. Месяцами позже Адриан испытал это чувство вновь – последнее мгновение перед перемоткой времени талисманом Змея, когда палец уже лежит на бирюзовой головке Камня, но еще не тянет ее назад, а перед носом Ледибаг в очередной раз терпит поражение, попадая под атаку акумы. Сложно сказать, игра ли это разума или влияние змеиного Камня Чудес, но бесконечно тянущаяся резина времени сводила с ума ничуть не меньше собственной бесполезности, и вернуться к тогда-еще-ненавистному облику Кота Адриан посчитал за счастье.       Лезвие прошло насквозь, не только не задев тело, но и даже не дав себя ощутить – оно не было материальным, его не существовало в двадцать первом веке на площади Согласия. Оно было воспоминанием о тех годах, когда площадь носила имя Революции, а в ее центре вместо египетского обелиска высилась гильотина. Но об этом Адриан узнал чуть позже, а в тот момент его сил хватило только кубарем скатиться с постамента, обеими руками держась за подозрительно-невредимую шею, и с ужасом взирать снизу вверх, как на деревянном помосте какой-то не по-современному одетый лохматый немытый мужик поднимает в руках голову беловолосой женщины. Одну только голову. Ее тело осталось в деревянных оковах на гильотине, и из-под опустившегося лезвия на грязную сучковатую древесину лилась кровь. Мужик беззвучно открывал и закрывал рот, потрясая отрубленной головой и явно наслаждаясь своим делом. Слов не было слышно – да и видно не все детали. Проступающие через цветные образы очертания реального города слегка смазывали картину, искажая четкость линий. Минут пять (вечность) спустя видение растаяло в полуденных лучах зимнего солнца, но хрипящий, ошарашенный, парализованный шоком и первобытным ужасом Нуар так и не сдвинулся с места. Таким его и нашла Ледибаг, самостоятельно избавившаяся от акумы и перепуганная долгим отсутствием напарника едва ли не больше его самого.       В тот день Париж впервые решил поприветствовать своего Кота.       И больше, черт возьми, не затыкался.       - Что ты делаешь? – абсолютно бесцветным голосом спросил Вайперион, все так же стоя столбом посреди улицы. Теперь он, правда, пялился пустым взглядом не на труп, а на Нуара, сосредоточено тащившего из соседнего переулка черный мусорный бак с ярко-желтой крышкой.       - Загораживаю проход, - любезно пояснил Кот, пинком отправляя контейнер в точку Х и тем самым плотно баррикадируя узкий двухметровый переулок. При желании, протиснуться между домом и баком оставалось возможным – но не легче ли обойти с другой стороны дома? Это же Париж, здесь тех переулков, проулков и закоулков больше, чем деревьев. – Что бы пока приедет полиция никто сюда случайно не завернул. Поможешь? С той стороны тоже надо.       - Ага, - ответил Змей и остался стоять на месте, трепетно прижимая к груди лиру. Из-за угла донесся хриплый кашель. Нуар раздраженно дернул накладным ухом, но тут же приказал себе успокоиться. Это не их реакция неадекватная, это он слишком привык жить среди мертвецов разной степени привлекательности. Поэтому возьми себя и ситуацию в руки, Кот Нуар, это твоя прямая обязанность.       - Вайперион, - мягко начал Кот, приближаясь к напарнику и кладя руки ему на плечи. На собственное имя герой не отреагировал, продолжая пялиться куда-то сквозь Кота с полностью отсутствующим видом. Нуар слегка встряхнул Змея и звонко щелкнул пальцами перед лицом, надеясь привлечь внимание парня. И, о чудо, тот с видимым трудом сфокусировал взгляд на лице Нуара, медленно моргнув. Кот задумчиво прикусил губу, не зная, что сказать дальше. С психотерапией отношения у него складывались так же, как и с Миледи (то есть никак), а привести напарников хоть в какое-то подобие адекватности надо, причем срочно. – Послушай меня, пожалуйста, Вайперион. Нам нужно победить акуму. Если это ее вина – Чудесное Исцеление Ледибаг все исправит. Понимаешь? Нам нужна победа, чтобы помочь… людям.       Нуар говорил короткими фразами, проникновенно заглядывая снизу вверх в глаза цвета светло-зеленого нефрита. Кот старательно подбирал слова, пытаясь как можно больше смягчить сказанное, отвлечь испуганного парня и переключить его внимание на привычный шаблон действий (акума-сражение-исцеление). Хоть и на своем собственном опыте знал, что… что ни слова, ни действия уже не помогут. Картина изувеченного девичьего тела успела отпечататься в самой подкорке сознания Вайпериона, и будет напоминать о себе еще очень и очень долго. Как минимум – во снах. Про максимум Кот старался не думать – верил, что Змей достаточно сильный, чтобы справиться с пережитым. Самого Кота, помнится, первый увиденный «вживую» труп не слишком впечатлил, даже, можно сказать, вообще не впечатлил, но там было аккуратненькое пулевое ранение в голову, а не красочная расчлененка из фильма ужасов. Впрочем, в последнее время произвести на него впечатление чем-нибудь кровавым нужно еще постараться – чего он там за столько лет не видел.       Юноша в руках Кота закрыл глаза, медленно делая глубокий вдох и еще медленнее выдыхая. Знакомая дыхательная практика – Адриан сам ее осваивал еще в ту далекую пору, когда фехтование было всего лишь прихотью матери. Цвет лица Змея плавно сменился с бирюзового на полотняно-белый, что Нуар решил расценивать как хороший признак – по крайней мере, так Змей больше похож на человека.       - Мусорный бак. Загородить проход. Спасти акуму. Понял, - все тем же бесцветным голосом произнес Вайперион, не открывая глаз. Нуар непроизвольно умилился, расплывшись в довольной ухмылке от уха до уха, и развернул юношу на сто восемьдесят градусов, давая возможность избежать лишних взглядов на труп за собственной спиной. Дождавшись, пока Змей на негнущихся ногах сделает пару шагов в направлении выхода из переулка, и убедившись, что парень не разобьет себе лоб, запутавшись в собственных ногах, Нуар нерешительно повернулся к темному боковому тупичку, где до этого скрывалась Ледибаг. Какими словами приводить девушку в чувства, он представлял мало – да и не очень-то хотел, если честно. Где-то в глубине души ворочалось злорадство, старательно, но безуспешно, задавливаемое совестью пополам со здравым смыслом.       Вылавливать Ледибаг из глубин тупика не понадобилась – девушка, мелко подрагивая, выползла сама, осторожно опираясь плечом на стену и прикрывая ладошкой рот. Все такая же зеленоватая, с капельками холодного пота на висках и кисловатым запахом рвоты, улавливаемый кошачьим нюхом Нуара даже сквозь сладкую мясную пелену, на напарника она смотрела твердым взглядом слезящихся голубых глаз.       Это было то, за что Кот полюбил ее когда-то – решимость на грани фанатичности. Ни шага в сторону, ни слова против – лишь вперед и вверх, безукоризненно верная собственным принципам и убеждениям.       Это было то, за что Кот возненавидел ее.       - Миледи, - начал было Нуар, шагнув ей навстречу, но девушка отрицательно покачала головой, отчего ее снова затошнило, и сильнее прижала ладошку к губам. Кот, примирительно вскинув руки, понятливо отступил на шаг назад, периферийным зрением наблюдая, как Вайперион возится с пластиковым контейнером. В повисшей тишине звук трения колесиков о каменную брусчатку казался громовыми раскатами среди ясного неба, особенно для обостренного слуха супергероев, только добавляя ситуации напряженности. Раздающиеся откуда-то издалека испуганные людские крики, истеричные гудки машин и довольный хохот акумы звучали будто за пределами стеклянного купола, накрывающего переулок незримым колпаком. Нуар задумчиво рассматривал кровавые следы, им же самим и оставленные, пытаясь навскидку придумать, что сказать полиции и сколько сыра понадобится, что б откупиться от Плагга за порчу костюма. Квами очень неодобрительно относился к грязи на собственной волшебной шкурке, поэтому для Адриана, вечно влипающего во всякую дрянь от паутины до трупов, существовал аж целый прайс, обновляющийся с каждым новым приключением на один, а то и парочку пунктов.       - Пошли, - как только скрежет прекратился и мусорный бак занял свое новое место, рыкнула Ледибаг и, старательно не глядя по сторонам, стремительным прыжком взлетела над крышами домов, мигом скрываясь с поля зрения парней. Напарники незамедлительно последовали за ней, почти синхронно срываясь с места, но Кот, уже стоя на самом крае покатой крыши, все же замешкался, оборачиваясь и вновь сканируя взглядом место убийства. Что-то было едва уловимо не так, неправильно, что-то напрягало, но скользкая мысль никак не хотела даваться в когтистые лапы парижского Кота.       - Ты правда думаешь, что Чудесное Исцеление поможет? – совершенно не ожидавший чужой компании Нуар вздрогнул, едва удержавшись, чтобы по-кошачьи не шарахнуться в сторону (как следствие, навернуться с крыши и рухнуть мордой прямо на труп). Привалившийся к дымоходу Вайперион скрестил руки на груди, буравя вполне осмысленным взглядом обтянутую черным спандексом мускулистую спину напарника. Душевного равновесия Змей не испытывал и смотреть на чужие кишки еще раз желанием не горел, но и догонять Ледибаг, тем самым оставляя напарника в одиночестве, не спешил, терпеливо дожидаясь того поодаль.       - Абсолютно нет, - оборачиваясь, безмятежно улыбнулся Кот.