Кот этого Города

      - Выглядишь паршиво, - выдала Хлоя на перемене после первого урока, когда Адриан, как хороший мальчик, сидел на лавочке в самом дальнем углу школы и старательно пялился в учебник по физике, натянув на физиономию «типовое выражение модели №2».       - Неправда, - степенно возразил парень, искренне веря в свои слова. Его маскировка была идеальной – начиная четко выверенным количеством тонального крема под глазами и заканчивая оттенком тинтовой помады для губ. – Я выгляжу как обычно.       Подруга так выразительно хмыкнула, протягивая Адриану стаканчик контрабандного крепкого черного кофе из кофейни неподалеку, что у него не хватило совести возражать дальше. Пробормотав слова благодарности, Адриан принял из рук девушки напиток, с блаженством вдыхая горьковатый аромат кофейных зерен средней отвратности. Идеально, когда от запаха и даже вида еды начинает тошнить, а в голове роятся мысли, от которых хочется выброситься из окна без трансформации.       Нет ничего лучше дерьмового кофе, если тебе необходимо отвлечься – правило номер триста двадцать Хлои Буржуа. Всегда работает без осечек.       - Не расскажешь, что стряслось? – деланно-незаинтересованно спросила Хлоя, с интересом наблюдая, как Сабрина отвлекает тупоголовых дружков Адриана, старательно выводя из равновесия Алью и Маринетт. Нино затравленно метался между заведенными с полуоборота девушками, пытаясь урезонить всех одновременно и только еще больше распаляя их задор.       Адриан только отрицательно покачал головой, глядя, как тихая скромница Маринетт готова с кулаками броситься на Сабрину. Причина сварки ему совершенно неинтересна, как, впрочем, и ее процесс. А вот присутствие рядом подруги, которая, получив безмолвный ответ, тут же начала увлеченно трещать о чем-то совершенно неинтересном им обоим (кажется, о новом сорте алых роз, завезенных в Гранд Пари пару дней назад), удивительным образом умиротворяло.       Поморщившись, Адриан хлебнул горячий кофе, понадеявшись, что разрекламированная фирменная помада его не подведет и к концу перемены не придется выпрашивать у Хлои косметичку, чтобы скрыть «натуральный» синюшный оттенок губ. Нужно было взять из дома свою помаду, а то ведь у Буржуа совершенно другой цветотип кожи, помноженный на солярий. С косметикой из ее «походной» косметички натуральности на мордашке Адриана не добиться… Черт.       В свое оправдание он мог сказать, что со вчерашнего дня он в принципе не мог думать ни о чем, кроме приобретенной способности видеть призраков. Плагг, правда, называл эту дрянь гордым словом Воспоминания, но Адриану пока что было все равно на то, чем Воспоминания отличаются от призраков. Куда больше его интересовало, какого черта это вообще с ним происходит и почему квами сразу не сказал, что к накладным ушам и вертикальным кошачьим зрачкам прилагаются галлюцинации.       По словам Плагга, такое случается с одним Нуаром из ста. Одна из особенностей нечеловеческой натуры квами, автоматически передающейся Обладателям Камней. Обычно, для носителей Камня Неудачи все ограничивается кошачьими повадками – мурлыканием, управлением хвостом с ушами, желанием поспать в неприспособленных для этого местах. И только иногда – в том самом одном случае из ста – просыпаются те способности, за которые в средние века убить кошку (особенно черную или трехцветную) считалось богоугодным делом. Коты начинали видеть потусторонний мир, мир Воспоминаний и Неупокоенных. Первые – лишь образы, которые запомнил город, своеобразное кино… документальное. Со вторыми – призраками, если Адриану так угодно, некогда живых людей, можно контактировать. Многие из них любят поболтать, некоторые даже достаточно сильны, что бы их могли замечать и обычные люди. Да, Агрест, Камни Чудес – не единственная магия в этом мире. Смирись. Нет, Агрест, без костюма ты сможешь увидеть «это дерьмо» еще не скоро. Может, через пару лет? И то, не в цветном виде, а как… о, как призраков из дешевых фильмов ужасов – серебристых таких, прозрачненьких.       Адриан начинает видеть «это дерьмо» уже на следующий день. Спасибо, Плагг. И то, что человеческие глаза действительно не различают цветовую гамму мира мертвых, ни капли ситуацию не спасает.       На территории коллежа Франсуа Дюпон несколько столетий назад располагался госпиталь. Адриан колеблется между тринадцатым и пятнадцатым веками, за четыре года так и не сумев определиться в своем мнении. Но это он потом, попривыкнув, стал размышлять над хитросплетениями городских Воспоминаний. А тогда, в тот самый день, когда Хлоя протянула ему стаканчик кофе и постаралась отвлечь от тяжелых мыслей невинной болтовней, юному Агресту с головой хватало и одного того факта, что пройтись по школе, не наткнувшись на призрачную жертву тифа, оспы, бубонной чумы или банальной пневмонии он уже никогда не сможет.       Буквально.       В самое первое мгновение, когда, открыв входную дверь, Адриан нос к носу столкнулся с перекошенным рожистым воспалением лицом невысокой юной монахини, буквально сквозь огромный отвратительный волдырь на полщеки и нос видя радостно машущего рукой Нино, от панической атаки его удержал только шок и копошение Плагга в нагрудном кармане рубашки. Ему понадобилось абсолютно все актерское мастерство, чтобы не вывалиться из школы спиной вперед, голося на всю округу и зовя на помощь Ледибаг, а нацепить на физиономию то самое «типовое №2» и слегка дёргано помахать другу в ответ.       Потому что именно Ледибаг и была его мотивацией, чтобы не выбросить Талисман в окно тем же вечером после случая с гильотиной. Миледи и та свобода от деспотии отца, которую он мог почувствовать только на крышах города – вот и все, что отделяло Адриана Агреста от решения избавиться от проклятого хвостатого костюма.       Ведь у Ледибаг, наверное, тоже есть подобные проблемы? Плагг ничего об этом не сказал, сославшись на тайну личности и прочие секреты квами, но она же такая удивительная, единственная не на сотню – на миллион! Уникальная, прекрасная, чарующая! И она, по всей видимости, справляется с подарочками костюма без особых проблем. Значит, Кот Нуар не имеет права подвести свою Миледи. Как же иначе он сможет получить ее расположение и согласие на свидание, как не доказав, что он достоин прикрывать ей спину? Поэтому закуси хвост, Нуар, призраки тебя не тронут.       И откосить от школы, чтобы привести в порядок мысли, сославшись на плохое (это очень мягко сказано) самочувствие Адриан не мог – при малейшем признаке слабости отец бы больше никогда в жизни не выпустил бы его дальше подиума и фотостудии. Поэтому, собираясь в школу утром второго дня, пришлось просто понадеяться, что раз Плагг сказал «через пару лет», то раньше, чем через вечность, ничего не случится.       Угу. Мечтать, как говориться, не вредно.       А ведь ни лучший-бро-на-свете Нино, ни дотошная будущая пиранья журналистики Алья, ни милая и внимательная Маринетт так за целый день и не заметили подавленного (абсолютно размазанного в полнейшее ничто) состояния своего друга.       Одна только Хлоя, вредная, презираемая в школе, неумеющая быть вежливой и покорной Хлоя Буржуа слету определила, насколько хреново ее давнему другу и тут же оказалась рядом – с кофе и отвлекающими разговорами наперевес.

***

      - Ты задолжал мне серьезный разговор, Адриан Агрест, - во время сэлфи-тайма в честь появления на супергеройской сцене Квин Би, прошипела на ухо Нуару мадмуазель Буржуа, втыкая длинный тонкий пальчик точнехонько под ребра жалобно мявкнувшего парня.

***

      У окна в углу кабинета химии, рядом с грифельной доской, какой-то мужик в задранной до поясницы монашеской рясе, трахает труп какой-то девицы.       Адриан Агрест устало зевнул, кивком поблагодарив Хлою за традиционный утренний стаканчик кофе, подсунутый дорогой подругой прямо под сморщенный не-кошачий нос, краем уха прислушался к столь же традиционному неразборчивому шипению Маринетт у себя за спиной, и вернулся к меланхоличному созерцанию нежданной порнушки. Справедливости ради, его больше интересовало, из какого столетия это Воспоминание, чем непосредственный процесс.       Одни события Париж показывал точно по расписанию, раз в год – в день и час, когда они происходили вживую, как, например, взятие Бастилии в июле. Другие крутил изо дня в день, без перерыва и оглядки на реальные тайминги – так на сквере Вер-Галан уже который век полыхал на призрачном кострище последний магистр Ордена Тамплиеров. А были и такие, которые город выдавал случайным образом, сохраняя только место действия, словно приоткрывая окошки в далекое прошлое, чтобы через несколько минут вновь на долгие годы замуровать их в безвременье. Этакая фата моргана, которую Обладатель Талисмана Кота может наблюдать на постоянной основе и без всяких заумных астрономическо-физических объяснений.       Потому что магия.       Сегодняшняя сцена в царстве мадам Менделеевой была именно из последней категории – по крайней мере, за четыре с лишком года Адриан видел ее впервые. И теперь из спортивного интереса пытался вычислить временной период, из которого Париж отобразил свое Воспоминание. В последние годы это стало одним из любимых развлечений Кота, и вряд ли во Франции можно найти человека, который бы знал историю французской столицы лучше школьника-модельки Адриана Агреста.       Ракурс зрелища был довольно удачный – лицами к невольному зрителю, поэтому Адриан в полной мере мог оценить и безвольно мотыляющуюся по полу паклю ни разу в жизни не мытых волос, и расставленные в стороны обнаженные белесые ноги с чуть более темными струпьями на внутренних сторонах бедер, и колышущиеся от рывков мужика серебристые груди с темными ягодами сморщенных сосков, и выпученные мертвые глаза с широкими зрачками, напомнившие Агресту о дохлой рыбе (и еще о той куче призрачных и не очень трупов, на которых он успел полюбоваться за годы супергеройской жизни), и выставленную на всеобщее обозрение полусгнившую ротовую полость без губ, части носа, одной щеки от края нижней челюсти до самой скулы и доброй половины зубов. Инфекционная болезнь Нома во всей своей неприглядной красе – тоже ничего необычного, для всего мира со времен Древней Греции и аж до века двадцатого, плюс-минус. И зацепиться не за что, слишком большой временной диапазон. По одежде – тупик, монашеские рясы неизменны, наверное, с самого своего изобретения, а девица и вовсе обряжена в костюм библейской Евы. Прически? Закативший в экстазе маленькие глазки мужик лыс, как коленка, у девицы – все та же немытая пакля, явно в обычной жизни прятавшаяся под грязным нестиранным чепцом. Хм… Некрофилией (а женщина явно была мертва уже в тот момент, когда эта сцена происходила в реальности) Европу тоже не удивишь…       От дальнейших размышлений и разглядываний исказившегося в нездоровом экстазе лице монаха (интересно, это и впрямь монах или кто-то удачно замаскировался, что б влезть в госпиталь… или это происходило, когда госпиталя еще/уже не было?) Адриана отвлекла мелодия пришедшего на телефон сообщения. Парень, пользуясь тем, что до начала урока оставалось немного времени, еще раз лениво зевнул, допивая одним глотком горчащий на языке кофе, так же лениво ответил Нино на вопрос о сделанной домашке и разблокировал смартфон. Контакт «Сильви», всего одно слово – «Ждем».       Адриан даже не стал отписываться, прекрасно зная, что это сообщение отослано только для привлечения его внимания, а основное послание уже ждет на коммуникаторе Нуара. Квами, все-таки, крайне поразительные существа, способные изменять функционал своих талисманов в зависимости от эпохи. Плагг о деталях не распространялся, конечно, но если допустить, что режим супергеройской телефонной связи и всяких шпионских наушников-жучков вполне мог существовать с самого создания Камней, то доступ к интернету и обычным мобильным сетям – явная прерогатива героев современности. Как и визуальный интерфейс коммуникаторов, интуитивно понятный жителю двадцать первого века и вряд ли опознаваемый жителем шестнадцатого.       В любом случае, Нуар использовал возможности своего оружия на полную катушку, уговорив Плагга слегка расширить доступ к супергеройскому номеру на несколько контактов. Которых, по мнению Ледибаг, у них быть совершенно не положено.       Но бродячие коты ведь редко слушаются кого-то, кроме себя, верно?