Кот этого Города

      Проблемы со сном не желали проходить уже неделю. Лука устало зевнул, натягивая теплое одеяло на голову, и перевернулся на бок, пялясь в мягкую темноту обреченным взглядом. Глаза слегка покалывало от сухости – нужно бы дотянуться до капель на тумбочке, но тогда мечты доспать еще хотя бы парочку часиков точно можно будет отложить на далекое необозримое будущее. Можно, было бы, конечно, выпить успокоительного, но травиться таблетками на постоянной основе Лука не очень-то хотел, ограничившись только первыми днями после того происшествия.       Перед глазами опять всплыла увиденная тогда картина: распростертое на светлой брусчатке девичье тело; поблескивающая на солнце лужа багряной крови; ошметки мяса и органов даже на стенах; неестественно-зеленый язык, выглядывающий из алого месива не скрытой челюстью ротовой полости… и спокойный, как танк, Нуар, в своем сверкающем под полуденными лучами солнца черном обтягивающем костюме, сидящий на корточках прямо возле тела, почти на границе самой большой кровавой лужи и с детским любопытством тыкающий пальцем куда-то в щеку трупа, будто в кусок какого-то пудинга.       Лука вздохнул, чувствуя, как горячий воздух отражается от одеяла и возвращается к нему, опаляя щеки. Воспоминание с каждым разом становилось еще более ярким, чем тот момент, когда оно было реальностью. На самом деле, Лука более чем уверен, что ровно половину картинки он подсознательно дорисовал сам – потому что ну не мог в таких подробностях запомнить каждый блик на нуаровских плечах, каждый оттенок алого на теле мертвой девушки, каждый кусочек мяса на розовато-рыжих стенах нависающих вокруг домов! У него всегда была слуховая память, а не фотографическая – ну с какого перепугу ему помнить даже расположение розовых кружев на тонких разодранных (когтями?) ножках?       Хотя, может, именно что с перепугу и запомнил.       Зато старательно лелеемый всю сознательную жизнь слух отпечатал в сознании только шум собственной крови в ушах и мягкий голос Кота, уговаривающий послушать его и сделать так, как он говорит. Потом в памяти был отчетливый провал примерно до команды Ледибаг выдвигаться. Видимо, он на автопилоте выполнил указания Кота и подсознание решило, что запоминать это совершенно необязательно.       Черт, уже ж неделя прошла, сколько можно? Впрочем, с каждым днем получалось вырвать у организма все больше и больше спокойных часов сна, даже кошмары снились с переменным успехом. Сегодня, например, точно мелькнуло что-то хорошее – обрывки какой-то музыки даже, кажется.       Мозг музыканта автоматически зацепился за отзвук мелодии, притягивая за хвост ускользающую мысль и разбирая идею по нотам. Как это обычно бывало – придуманное во сне на свежую голову звучало до крайности отвратно, но парочку аккордов можно запомнить на будущее, авось пригодится или на мысль натолкнет…       …Спать все ж таки расхотелось окончательно. Да и дышать под толщей одеяла стало до невозможности душно.       Лука снова перевернулся на спину, попутно сбрасывая с головы и груди новоявленное орудие пыток. Дышать сразу стало холодно – то ли по сравнению с пододеяльной духотой, то ли потому, что на улице еще недостаточно тепло, чтобы «Либерти» прогревалась без дополнительных усилий своих хозяев. А так как Анарки дома нет уже вторые сутки, этим вопросом никто не озаботился – Джулека упорхнула к Роуз раньше, чем Лука вчера вернулся на корабль, а самому парню было слишком влом думать еще и об этом.       Ладно, спать не хочется, без дела валяться на кровати – скучно, значит, пора вставать и с улыбкой встречать новый день.       Улыбка сползла с губ минут через двадцать, когда Лука, захватив чашку свежезаваренного кофе, поднялся на палубу – насладиться видом просыпающегося города и подышать свежим утренним воздухом.       По факту мироздание предложило ему полюбоваться на спину Нуара, который, свесив хвост, внаглую развалился на своем привычном месте – крыше рубки. Уголок рта нервно дернулся – дожили, называется. Обычно Кот, если и приходил на ночь глядя, то только ради «музыкальной минутки», унося свой вездесущий хвост, если таковой не предвиделось. А засыпая, всегда уходил до рассвета, то ли не желая попадаться на глаза мимопроходящим по набережной парижанам, то ли просто возвращался домой в попытках не спалиться в своей супергеройской деятельности. Сейчас же было почти семь часов утра, пусть и субботы, какого черта вообще? Светло, люди ходят, сам Лука вон выполз. А если трансформация слетит?! Квами же не способны сутками поддерживать супергеройскую форму!       Вот ведь глупая самоуверенная кошатина, вечно необоснованно подвергающая себя опасности! И всех остальных попутно. Он же не Хлоя, чтобы кричать на весь Париж о тайне личности и счастливо жить дальше!       «Глупая кошатина», словно почувствовав на спине чужой прожигающий взгляд, дернула торчащим черным ухом и свернулась клубочком, прижав колени к груди, отчего вслед за хвостом с крыши свесилась и обтянутая черным спандексом аппетитная задница.       У Луки, в унисон кошачьему уху, дернулось веко. Нет, это так оставлять нельзя.       Куффен, осторожно поставив на ближайший столик чашку, широким шагом пересек палубу и, не давая себе времени передумать, схватился двумя руками за покачивающийся из стороны в сторону ремень и со всех сил дернул на себя, одновременно делая широкий шаг назад. Нуар сверзился с громким нечеловеческим мявом, напоследок мазнув когтями по крыше рубки, к счастью, не разрывая металл к черту, как это обычно происходило в боях, а лишь оставляя едва заметные царапинки, которые никто и не заметит.       Кот, не будь котом, даже в такой ситуации умудрился упасть на все четыре конечности, в немыслимом для нетренированного человека движении прямо в воздухе выворачиваясь вокруг своей оси и перенося вес на переднюю часть тела, мягко приземляясь сначала на передни… руки, а затем так же мягко опуская на палубу колени.       Проблема заключалась в том, что он не был миниатюрным домашним котиком с локоть длиной и весом в пять кило – поэтому еще до начала своей супергеройской аэробики Кот всей своей немаленькой и далеко не легкой тушей врезался в просчитавшегося Луку, сбивая того с ног и приземляясь сверху. Конечно, сценой из классического сёзде-аниме их положение назвать нельзя было даже с натяжкой – падали они поперек друг друга, к тому же у Луки тоже есть боевые рефлексы. Поэтому Нуар, получив острым коленом под ребра, взвился вертикально вверх, едва успев коснуться палубы, и шуганулся в противоположную от опасности сторону, снова приземляясь в полуметре от головы Луки уже в полноценной боевой стойке-полуприседе с шестом наперевес.       Лука, пару мгновений потупив, вверх ногами разглядывая осоловело моргающего зелеными глазищами напарника, откровенно заржал, обеими руками хватаясь за живот и даже не пытаясь сдержать набежавшие слезы. Хороши напарнички, ничего не скажешь. Зато боевая подготовка у обоих точно на высшем уровне – чуть что, сразу в драку. Со стороны Кота послышались сдавленные ругательства и тихий шелест жезла, отчего Луку накрыло повторным приступом хохота. Спустя секунду парни смеялись уже на пару, развалившись на палубе и заходясь по новой каждый раз при попытке успокоиться. Это уже начинало походить на полноценную истерику, когда им все-таки удалось взять себя в руки и прекратить хохотать, как два сумасшедших идиота.       Они лежали, тяжело дыша, голова к голове, лениво рассматривая проплывающие мимо пушистые облака и все еще периодически срываясь на истеричное хихиканье. Обоим было удивительно легко на душе, будто бы и не было никаких тяжелых дней, хронического недосыпа и множества повседневных проблем гражданской жизни. Существовало только безмятежное небо, запах утренней реки, звуки недавно проснувшегося города и тяжелое дыхание соседа. Жизнь на пару минут стала прекрасной.       - На кофе останешься или, как обычно, сбежишь? – миролюбиво спросил Лука, когда валяться на полу стало холодно и вспотевшая после смеха спина попросилась куда-нибудь в местечко потеплее.       - Останусь… если ты не против, - слегка запнувшись, ответил Нуар, плавно поднимаясь на ноги и протягивая руку приятелю, помогая встать.       - Был бы против – даже не предлагал бы, - ухмыльнулся музыкант, принимая не то чтобы необходимую, но приятную помощь. – Ты вообще дома пытался ночевать?       - Пытался, - пожал плечами Нуар, направляясь глубь корабля следом за хозяином. В принципе, где кухня – он прекрасно знал, поскольку не раз бывал на «Либерти» как Адриан. Но Нуар никогда ниже палубы не спускался, а значит, знать план внутренних помещений не должен. – Но меня как бы в городе нет до понедельника.       - И поэтому ты решил, что крыша «Либерти» - самое идеальное место для сна, - закатил глаза Лука, заворачивая на камбуз.       - Ты против? – несколько смущенно уточнил Нуар, опускаясь, как приличный гость, на самый дальний от плиты стул и подбирая с пола слишком длинный хвост, что б не мешался под ногами.       - Не то чтобы, - поморщился Куффен, доставая из шкафчика баночку с арабики и попутно вспоминая о забытой на палубе недопитой чашке. Ладно, смысл за ней идти, весь кофе небось остыл три раза, пока они полы там вытирали, лучше еще одну кружку сварить. – Тебе крепкий? С сахаром? Просто вряд ли Ледибаг понравится, если твоя личность раскроется из-за того, что ты продрых все время трансформации на виду у всего Парижа.       - Крепкий, без, - отрапортовал Кот, благодарно улыбаясь. – Пара часов погоды не сделают, не беспокойся.       - В смысле, пара часов? – рука дрогнула, рассыпая по столешнице гранулы молотых зерен. – Как давно ты пришел?       - Эмм, - Нуар неуверенно почесал подбородок. – Около трех ночи где-то? Ближе к четырем, пожалуй.       - Чего? Какого черта, Кот? – вытаращился на него Лука, отворачиваясь от плиты. – Ты вчера утром упрекал меня в том, что по моей вине не выспался – а ты в принципе-то спать пробовал?!       - Я знал, что ты проснешься рано, - беспечно пожал плечами Нуар, глядя на напарника незамутненными излишней мыслительной деятельностью глазами. – Можно было бы в Гранд Отеле немного поспать, но оттуда сюда переться слишком далеко, и я не был уверен, что успею вовремя. Нужно было бы все равно вставать раньше, чтобы быть здесь примерно в такое времяяяу…       Под конец Кот не выдержал и зевнул во всю клыкастую пасть, не успев даже прикрыть рот когтистой ладонью. Лука почувствовал непреодолимое желание одновременно положить палец в рот зевающему кошаку и стукнуть его туркой по пустой лохматой башке, офигевая с железной, черт побери, логики.       -…Так что разницы, в принципе, нет – что в Отеле раньше встать, что здесь позже заснуть, - закончил Кот и почесал под носом внешним сгибом запястья.       - Ты пришел ко мне? – с трудом удержавшись от взаимного членовредительства (получивший по ушам Кот чужой палец вполне мог и откусить) и возвращаясь к кофе, уточнил парень, засыпая во вторую турку кофе и сахар. Готовить сразу несколько порций хорошего кофе – жизненно-необходимая способность для трех творческих личностей, трущихся на одной маленькой кухоньке то в поисках вдохновения, то в попытках выхватить из-под носа конкурента последний на корабле съедобный кусок пищи. – Зачем? Из-за вчерашнего? Я больше никуда не влезал, сразу вернулся домой и не сходил с корабля.       - Зато я влез, - иронично хмыкнул Нуар, расслабленно наблюдая за четкими выверенными движениями Луки. Такой кофе – домашний, только что с конфорки и приготовленный кем-то знакомым лично для него, он не пил, дайте боги памяти… никогда. Хлоя подобными вещами не занималась, про отца с Натали можно даже не заикаться, Нино и Алья оба предпочитали чай, про Маринетт Кот предпочитал не думать в принципе, а кофе из кофеен априори не то же самое. – Вчера ночью произошло четвертое убийство…       - Так, стоп, - резко прервал Лука начавшего было рассказ Кота, не заметив, как тот испуганно прижал к голове накладные уши и неуверенно сжался на самом краешке стула. – Если ты намерен порадовать меня подробностями этого дерьма, то дай я сначала сварю нам кофе и сяду. А в идеале еще и поем. Хотя нет, есть не надо, не хочу, что б меня опять полдня тошнило… Ты сам голоден? Ел, небось, в последний раз тогда же, когда и нормально спал?       - Я не голоден, спасибо, - медленно расслабляясь и тайком облегченно выдыхая. Он действительно заволновался не на шутку, когда Лука его перебил, даже не дав договорить предложение. Черт, на самом деле, это весьма плохой признак. Нужно успокоиться и сосредоточиться – и так от волнения включился защитный режим «Адриан Агрест», в полную противоположность Нуару имеющий свойство быть непроходимо-вежливым ангелочком. С Лукой этот фокус мало того, что не сработает, так он еще и неладное заподозрит. А потом до скончания веков стебаться будет, специально ради такого дела Неупокоенным став. – И не надо со мной носиться, как с беспомощным – я не первый год живу в таком режиме, и до сих ни от голода, ни от недосыпа не помер.       - Все бывает в первый раз, - весело отмахнулся от Кота парень, внимательно следя за бурым варевом. – А вообще, не обращай внимания – это… рефлексы. Джулека с самого детства без напоминаний могла сутками не есть нормально, если ее не заставить. Все о карьере модели мечтала, чуть до язвы желудка не домечталась, если б я обедать на заставлял. По-моему, она только после знакомства с Адрианом Агрестом перестала себя насиловать. Не знаю, может, ее так впечатлили рассказы о настоящей жизни супермоделей, или просто Адриан однажды сорвался с диеты и покусал Маринетт, как самую вкусно пахнущую… Роуз, девушка Джулеки, тоже такая же – как словит вдохновение, так и не дозовешься, ни спать, ни есть не будет. А поскольку наша с Джул мать, во-первых, ничем от них не отличается, а во-вторых, не появляется дома по несколько дней, то забота о девчонках легла на мои плечи. Вот и выработались… рефлексы.       - Ты тоже им под стать, - улыбнулся Нуар, подперев подбородок кулаком и мимолетно поморщился, меняя кулак с правого на левый. Новости, что даже тряпка-Адриан мог кому-то помочь, невероятно ему льстили, хотя попыток покусать одноклассниц он за собой вроде как не замечал. Возможно, перемена взглядов Джулеки зависела от постоянных отлучек Агреста с учебы, только одна треть из которых действительно была связана с работой. Вторая на самом деле объяснялась нападениями акум, а последняя – или прозаичным желанием поспать где-нибудь в темном дальнем углу, или очередным расследованием полиции.       - В смысле?       - Когда у тебя вдохновение, ты сидишь за гитарой до четырех часов утра и из твоей каюты совершенно не пахнет едой. Только кофе, если Джулека дома, - пояснил свою мысль Нуар, за почти пять лет успевший выучить творческие привычки семьи Куффен и подгадывать удобные для ночевки на крыше «Либерти» ночи.       - В таком случае, ты отлично вписываешься в нашу семью, котенок, - засмеялся Лука, запрокидывая голову к потолку. Такие подробности собственной жизни из уст Нуара его несколько напрягали, но, в конце концов, это было вполне объяснимо – Кот всегда отличался наблюдательностью как на поле боя (неизменно ловя своей шкурой большую часть предназначенных Ледибаг ударов), так и вне его (тактично не попадаясь Куффенам на глаза во время семейных праздников, или незримо конвоируя по домам припозднившихся девчонок). Ничего удивительно, что Кот, в принципе приходящий ради дозы музыки от Луки, знал о творческом процессе не хуже него самого.       - Вот еще, - насмешливо фыркнул Нуар, нервно дернув ухом и старательно игнорируя засосавшее где-то под ложечкой противное чувство опустошенности. «Семья», ха. Нет, Куффены были семьей, это сомнению не подвергалось, но приписывать к ней Кота… кощунственно. Где он и где само значение этого слова? – Я боевой бродячий Кот, а не домашняя кошечка!       - Да-да, боевой-бродячий, печенье достань, - продолжал потешаться Лука, слушая наигранно-злобное бурчание за спиной. – Второй шкафчик слева от тебя.