Я живая. Мне больно

      — Ты не говорила, что знаешь этого Джереми-мелкого-ушлепка-Гилберта.       Только не здесь.       Я крепко сжала в своих руках скудное меню Мистик-Гриль, вчитываясь в название блюд так внимательно, будто пыталась не пропустить что-то изысканное. Но, вряд ли бургеру и картофелю фри, которые я заприметила в начале списка, кто-то действительно сможет составить конкуренцию.       Кол, назойливый мертвец Майклсон, продолжает стоять за моей спиной. Он наклонился вперед, почти касаясь губами мочки моего уха, и удобно устроил свой подбородок на моем плече, будто так и было нужно. Я все еще ощущала его: чувствовала дыхание, смущалась от близости, и ощущала прикосновения к коже, а значит, эффект промаха Бонни не носило временный характер.       — Только не говори, что не скучала.       — Оу, — я не выдержала, опустила голову так, чтобы было не видно, что мои губы дергаются в разговоре самой с собой. — Так мы снова разговариваем?       Я чувствую, как Кол улыбается. Он замечает то, что я злюсь. Колу нравилось, когда я злюсь — это доставляло ему удовольствие, принимать демонстрацию моих чувств, как осознанное признание: этот мертвый говнюк умеет задеть за живое.       Наш разговор прерывается. Елена, которую я успела заждаться, подходит к столику и неуверенно отодвигает стул, чтобы присесть. Моё предложение, ранним утром, о встречи, под угрозой расправы от Ника, должно быть здорово удивило её. Я находилась в городе вот уже несколько дней и до сих пор не чувствовала, что могу встретиться со старыми друзьями: всего этого было слишком.       — Спасибо, что пришла, Елена.       Елена кивает, и тянет губы в едва заметной улыбке. Когда-то мы были близки, пока водоворот событий не унёс все так далеко, что уже с трудом понимаешь абсолютность добра и зла, перестаешь делить мир на хороших и плохих, потому что понимаю, плохие это те, кто был лишен выбора.       — Бонни рассказала мне обо всем.       Я тушуюсь. Несмотря на то, что это было неожиданностью, я не осознавала, что Елена начнет так в упор. К счастью, посетителей в баре почти не было, а значит, никто не сможет засвидетельствовать наш диалог или помешать: разве только официантка или дедушка с газетой за столиком у окна.       Но Кол все еще был тут. Он обошел стол, встал за спиной Елены и уперся в неё таким взглядом, будто пытался заставить её загореться прямо сейчас. Мне было трудно игнорировать его, не мотреть в его сторону и я пыталась сосредоточить взгляд на лице Елены, но глаза все еще поднимались наверх, к Колу.       — Я знаю, может быть это так не выглядит, но я не хочу помогать Майклсоном.       — Ты права, — Елена кивает мне. — Это так не выглядит.       Это было грубо, и я дергаю бровью. Обвинение, выдвинутое Еленой, было настолько серьезным и болезненным мне, что я надеялась, будто мне послышалось.       — Послушай, Елена, вы и понятие не имеете, какого пришлось мне.       — Ты не должна позволить им вернуть Кола.       Кол за её спиной фыркает: громко, надменно и высокомерно. Я, на мгновение, снова смотрю на него и, перехватывая взглядом моё движение, Елена оборачивается назад, пытаясь увидеть то, что вижу я. Когда она снова смотрит на меня, лицо её украшает осознанность: она понимает то, что обычно принималось с трудом.       — Он ведь сейчас здесь?       — Конечно здесь, — Кол наклоняется к ней, ставит одну руку на спинку стула, другую на стол, и шепчет почти на ухо, — и, когда я вернусь, ты и твой брат будут первые, кого я убью.       Она не ощущает его и Кол бросает грубое «сука», прежде чем ударить по столу: вибрацию от его движения ощущаю только я, и под хмурое выражение лица Елены, я кладу руку на столешницу, надеясь, что она перестанет трястись как заведенная.       — Кэлен, что происходит?       Я сжимаю губы в тонкую линию и качаю головой, пытаясь держать язык за зубами. Глаза начинает неприятно щипать от влаги, приходящая вместе с осознанностью того, что я окончательно и бесповоротно схожу с ума, существуя где-то на границе двух миров, не принадлежа ни одному из них.       — Прости, Елена, но нравится тебе это или нет — Кол Майклсон снова будет живым.       Надо полагать, что диалог не удался. Я встаю из-за стола, едва ли, не сталкиваясь с официанткой, что пришла, наконец, принять заказ, и пытаюсь пройти: я делаю шаг влево, она отражает моё движение, делаю вправо и тут же она. Мне хотелось придушить её, накричать и ударить по голове, но вместо этого я кладу руки на её плечи, чтобы отодвинуть в сторону, и мои глаза расширяются от яркой кровавой вспышки в моей голове.

Вязкая, липкая кровь, была всюду. Лужа на полу, которая превращалась в кровавые следы,отпечатки обуви убийцы, не заботившемся о том, что его могут поймать, а в луже, с перерезанной шеей, лежала официантка, запачканная вся в своей крови: от одежды до белокурых волос.

      Я испуганно дергаюсь от девушки и уверена, что та хочет покрутить мне пальцем у виска и обозвать сумасшедшей, что ж, я бы это заслужила. Но я выбегаю на улицу быстрее, чем она успевает хоть что-то сказать мне, следом за мной, выходит Кол.       — Что, черт возьми, это было?!       — Не бери в голову, — я наклоняюсь, упираюсь руками в колени и пытаюсь отдышаться. — Мне нужно прийти в норму.       Гибрид, который был приставлен Клаусом ко мне, выходит из тонированного джипа, что стоял на парковке, и подходит ко мне. Он резко дергает меня за руку, не считаясь с моими чувствами, и ведет меня в сторону машины: я позволяю ему, не сопротивляюсь даже тогда, когда он, открыв дверь, грубым движением усаживает меня на задние сидение.       Кол бьет ногой по колесу автомобиля, в дурацкой попытке выплеснуть эмоции, и стоит двери закрыться, как он садится рядом со мной. Я все еще тяжело дышу, ощущая, как слезы начинают жечь щеки, стекая к подбородку. Все мое самообладание летит к чертям.       — Я видел тоже самое, что и ты, — признается мне Кол и впервые, кажется, мы говорим нормально. — Это странно.       — Странно?! — я шмыгаю носом, и гибрид с водительского сидения бросает на меня заинтересованный взгляд, хоть я и старалась шептать, он меня слышал. — Все это какой-то дурдом. Мои слова утопают в резком ударе: звук покорёженного металла сопровождается сильным, резким ударом и потерей сознания.