Игры судьбы

      На дворе стояла глубокая ночь.       Я спокойно спала в своей постели до тех пор, пока мой сон не нарушил неожиданный шум.       Даже не уверена, что именно это было и на что вообще похоже.       Подскочив с кровати с расширенными от испуга глазами, я еще несколько секунд бегала взглядом по комнате, пока не остановила его на окне, которое было распахнутым настежь. За пределами дома бушевал сильный ветер, и, вероятно, я просто плохо закрыла створки, из-за чего оно и открылось.       Выдохнув от облегчения, потерла руками лицо, слегка поёжившись от внезапного холода, пробравшегося в комнату. Встав с кровати, я подошла к окну, закрывая его. На этот раз убедившись, что то надёжно заперто, после чего со спокойной душой могла вернуться в кровать.       Рука как-то неосознанно вдруг легла на горло, которое стало першить. Нахмурившись, прочистила его, но ощутила лёгкий скрежет в глотке.       Отвлекшись, сделала ещё один шаг и по неосторожности тут же обо что-то споткнулась, падая на пол, ударяясь коленками.       Неприязненно поморщившись, обернулась через плечо, чтобы выяснить, что внезапно появилось на моём пути, став преградой.       Сначала даже не поняла, как обомлела от ужаса, потом, как тело сковал страх, а в глазах защипало. Я проморгалась, пытаясь заверить себя, что мне всё это кажется.       Горло стало раздирать ещё сильнее. До боли, словно я проглотила мелкие осколки стекла.       На полу лежало чьё-то растерзанное тело, полностью покрытое кровью. На глаза выступили слёзы, и только я хотела отползти, как рука мертвеца схватила меня за лодыжку. Совсем внезапно и резко. Почти болезненно.       Резкий, донельзя громкий нечеловеческий крик прорезался сквозь боль и скрежет в горле, но сдержать этот ужас было невозможно. Невозможно было сейчас сопротивляться против своей же сущности, которая проявилась внезапно.       И невозможно было отвести глаз от безжизненного, но зверски истерзанного тела…       Резко подскочив с кровати, я машинально схватилась за горло, а глаза судорожно забегали по комнате, роняя маленькие слезинки.       Это был сон… Всего лишь кошмар. Обычный, страшный, непонятный кошмар. Мне всё это приснилось.       Взгляд упал на кольцо, что по-прежнему было на моей руке в целости и сохранности.       Ничего не произошло. Со мной всё в порядке. Я по-прежнему сдерживаю себя…       Судорожно выдохнув, я прикрыла глаза, падая обратно на подушку, успокаивая сбитое дыхание.       Пролежав в этом положении всего пару минут, я повернулась на правый бок. Тут же я нахмурилась, почувствовав, как обо что-то упёрлась. И нет, не в свою вторую подушку, которая была куда гораздо мягче. Что-то… более твёрдое и на контрасте холода и тепла.       Открыв глаза, я ничего такого не заметила, кроме своего одеяла, которое что-то прикрывало. Или скрывало.       Резко сдёрнув его, я тут же отползала с кровати, падая на пол. В комнате вновь раздался оглушительный громкий крик ужаса и страха, а глаза, которые застелила пелена, смотрели на тот самый окровавленный труп, лежащий на моей постели. Безжизненный.       В который раз вскочила с кровати всё с тем же криком и слезами, стекающими по лицу. Ваза, стоящая на столе, вдребезги разбилась, что привело меня хоть немного в чувства, и я закрыла рот рукой, заглушая пронзительный крик. Нет, нет, этого не может быть…       Рыдания кое-как пыталась заглушить ладонью, глотая слёзы. Но не помогало. Истерика была на грани срыва.       Переведя взгляд на кольцо, я с ужасом заметила, как оно слегка светилось бледно-красным цветом.       В доме царила гробовая тишина. И как же я была рада, что Мэди сегодня снова в ночную смену.       Выбравшись с кровати, я подбежала к шкафу. Открыв его, достала увесистую книгу, делая жадные вздохи и всё так же роняя слёзы.       Подбежав к рубильнику, включая свет в спальне, резко зажмуриваясь от непривычки. Сев за стол, я открыла достаточно тонкую книгу, которую когда-то лично для меня написал клан тех самых ведьм, начиная листать её. Глаза всё ещё были на мокром месте, но я старательно смаргивала пелену, которая размывала картинки.       Наконец, найдя нужную страницу с изображением моего кольца, я пробежалась взглядом по тексту, тут же замирая.       Нет…       Кольцо начало ломаться.       Его хватило ненадолго и сила была недостаточной, чтобы сдержать меня. От того, что было долгое время взаперти, кольцо стало не выдерживать, а сегодня ночью оно дало трещину. Каждый листик, украшающий эту серебристую веточку покругу, был не просто как украшение. Это как несколько шансов не допустить непоправимое.       Листиков было ровно четыре. Каждый из них — это что-то вроде замка́. Стоит сломать эти замки́ и всё, что удерживало кольцо, вырвется наружу. И один из таких дал трещину. Листик, находящийся слева, был расколот пополам.       Я слышала, как моё сердце набатом стучит, отдавая по ушам. Слышала своё учащённое дыхание, но не могла успокоиться, когда паника завладела мной полностью.       Дела обстоят хуже…

***

      Сидя в мастерской, Клаус, к собственному спокойствию и радости, всё же смог закончить свою картину. Ночной пейзаж всегда красив, стоит его передать на холст. Отобразить каждую деталь, чтобы запечатлеть этот момент времени суток таким, какой он есть.       Убрав кисти и краски обратно, мужчина оставил картину досыхать, а сам вышел из мастерской.       Глубокая ночь позволяла погрузиться в раздумья, и ничего не могло тебе помешать. Пройдя к бару, Клаус налил немного виски, отпивая из стакана и задумчиво смотря на языки пламени в камине.       — Довольно утомительный выдался день, да? — произнёс Клаус, даже не оборачиваясь назад. Элайджа прошёл в гостиную, становясь рядом с братом.       — Кажется, ты не особо принимал участие хоть в чём-то, если мне не изменяет память, — парировал спокойный как и всегда Элайджа, не видя, как на лице брата растеклась знакомая улыбка. — Однако да, но не без успехов, — ровным тоном добавил старший Майклсон.       — Что ж, это радует, — сказал гибрид и одним глотком осушил стакан, поворачиваясь к Элайдже. — Твоя дипломатия в который раз выручила. Забавно получается, что с твоим приходом все проблемы превращаются в волшебную пыль.       — Никлаус, мы должны… — закончить он так и не смог. Резкий шум заставив его замолчать, а после и вовсе схватиться за голову. И вот уже секунду спустя оба упали на колени, закрывая уши.       Необъяснимо было, что начало происходить. Но шум перестал походить на что-либо, поддающееся пониманию. Однако это било по ушам так сильно, что сверхъестественный слух воспринимал ещё острее. Оттого более неприятно.       — Какого черта?! — закричал Клаус, чувствуя влагу в районе ушей. Ощущение, будто рупер настроили на несколько тысяч децибелл и закричали в него рядом с тобой крайне близко.       Пронзительный не то крик, не то нечто иное поразбивало в доме несколько хрустальных стаканов и старинных ваз, а также выбило о́кна. Осколки с дребезгом разлетелись по всему дому, пока всё резко не стихло. Так же неожиданно, как и началось.       На первый этаж со всей скоростью спустились Ребекка и Кол, смотря на всё с нахмуренными выражениями на лицах. И полным шоком. В районе ушей у них также стекала тоненькими дорожками кровь, но благодаря быстрой регенерации остались лишь кровавые следы. У Клауса с Элайджей были идентичные.       — Я не знаю, что это было, но мне это явно не нравится, — сказал напряжённый Кол. Даже он не смог остаться равнодушным в такой ситуации. Впервые он, да и остальные, столкнулись с чем-то подобным. И это заставляло всерьёз напрячься.       — Это был крик… — пробормотала ошеломлённо Ребекка, смотря немигающим взглядом на раму разбитого окна.       — У кого может быть такой крик? — напряжение в голосе Клауса слышалось отлично не только Ребекке. — Даже ведьмы не способны на такое! — прорычал он.       — Я не знаю, но это был чей-то крик, в этом я уверена.       — Нам нужно разобраться в этом. Неизвестно, повторится это еще раз или нет, но рисковать нельзя. Подобное вполне может убить обычных людей, — нахмуренно заявил Элайджа, поднимаясь с колен.       — Нужно спросить у двойника, — предложила Ребекка. — Если это их рук дело — им не жить, — процедила та.       — Я узнаю, — хмуро отозвался Клаус, направившись на второй этаж. — Завтра нужно будет поручить прибрать всё и восстановить, что необходимо.       Эта ночь не осталась незамеченной не только для Майклсонов…

***

      Я просидела на кухне до утра. Несколько часов неподвижно занимала одну позу на стуле, согнув одну ногу в колене, а вторую подложив под себя. Держа в руках уже давно остывшую кружку с чаем, я пребывала в раздумьях, погрузившись глубоко в себя.       Мыслями была где угодно, но не в реальности. И, уверена, мои синяки под глазами дают понять, что больше я не сомкнула глаз.       Эта ночь теперь стала для меня самой настоящей проблемой. Мой крик способен был разбудить полгорода точно. Из-за долгого сдерживания сила была не вся, но тем не менее тех, кто обладает чутким слухом, это привлекло.       И я боялась, что первородные или кто похуже начнут копать. Искать меня.       Кольцо служило моим билетом в безопасную жизнь, а теперь же оно медленно разрушалось, из-за чего всё по частям выплескивалось наружу.       В сверхъестественном мире таких, как я, единицы. И ни в коем случае нельзя заявлять о себе. Стоит миру прознать, кто я такая, проблемы посыпятся одна за другой. Все те, кто знает, на что способны банши, захотят получить себе нам подобных. Наша сила будет им как некая прибавка и дополнительный плюс против врагов. А этого допустить нельзя.       Этой ночью я раскрыла большей части города своё существование, а теперь же рискую и вовсе стать мишенью, раскрыв по ошибке и несдержанности себя саму.       За размышлениями я совсем не заметила, как впилась ногтями в кожу ладоней, из-за чего остались заметные следы. Бросив тусклый взгляд на кольцо, я досадно поджала губы. А после тихо выдохнула.       Если еще хоть два листочка треснет — я начну проявлять то, что вообще нужно скрыть навсегда. Таких, как я, не существует в природе. Это нарушение. Служительница и одновременно губительница. Моя сущность — единственная. И знаю я это не понаслышке. Мои родители пошли против законов природы, зачав на свет меня. И чего им стоило только скрывать меня.       Мне было пятнадцать, когда мне подарили это кольцо. И через несколько дней, мы переехали в Мистик Фоллс. Какого же было наше облегчение, когда мы поняли, что кольцо действительно работало, раз моя сущность до сих пор оставалась в тайне. Обе сущности.       До прошедшей ночи…       Дверь в дом открылась, и внутрь забежала Мэди. Я сразу же встрепенулась, проморгавшись. Нельзя, чтобы та заметила, что со мной что-то не так.       Для неё я просто не выспалась.       — Чего не спишь в такую рань? Сегодня же суббота. Тебя обычно до обеда не разбудить.       — Не знаю, бессонница на меня напала, из-за чего к утру проснулась и так и не смогла уснуть, — пожимая плечами, ответила я с выдавленной улыбкой.       — Мне б такую бессонницу, когда нужно вставать пораньше, — усмехнулась Мэди. — Сегодня ночью что-то странное произошло. — Я тут же вскинула голову на девушку, уже понимая, о чем пойдёт речь. — По округе раздался оглушительный то ли вой, то ли крик, я так и не поняла. Может, у кого-то в машине и вовсе происходило что-то, радио, к примеру. Я в тот момент находилась в подвале в больнице, а ты сама знаешь, какая там звукоизоляция. Так что слышалось всё смутно, но отчётливо. Возможно, просто из пациентов кто-то был, — говорила та, а я к своему собственному облегчению прикрыла глаза, выдыхая. Пусть лучше думает, что это кто-то из пациентов или чьё-то радио.       — Возможно, и правда пациент, — ответила я тихо.       — Может быть… — повторила девушка чуть тише, искоса взглянув на меня. — Так, ладно, я пойду посплю, два дня и две ночи дают о себе знать. Я за рулём два раза чуть не уснула.       — Конечно, иди отдохни, — произнесла я, смотря ей вслед.       Если она слышала всё будучи в подвале, где действительно хорошая звукоизоляция, то я боюсь представить, что же тогда слышали те, у кого слух гораздо лучше, чем у обычного человека. И те, кто был поблизости даже.       Поставив чашку с нетронутым чаем на стол, направилась к себе в комнату. Зайдя, я обессилено упала на кровать, складывая руки на животе и смотря на белый потолок.

***

      Это утро выдалось напряжённым у многих. Клаус и Элайджа всё-таки решили разузнать что-нибудь у компании Гилберт, поэтому направились в особняк Сальваторе, застав там не только братьев, но и компанию двойника с ней в том числе.       — Все в сборе, отлично! — хлопнул в ладоши Клаус, бесцеремонно врываясь в гостинную. Взгляды присутствующих тут же были обращены к ним, а на лицах проскользнула настороженность и напряжённость. Сальваторе даже встали, загораживая собой девушек, что вызвало кроткую усмешку Элайджи. — По всей видимости, не только нас коснулся этот ночной инцидент. И от этого у нас возник вопрос: не знаете ли вы, что это было? — с напускной вежливостью спросил первородный гибрид, смотря на лица находящихся.       — Раз вы спрашиваете, значит, это не ваш очередной непонятный план, — проговорил Деймон, поджав губы. Он переглянулся с тоже ничего непонимающим братом.       — У нас сейчас проблемы посерьёзней, а теперь же к нашему списку добавилась еще одна, — недовольно отозвался Клаус. — Так не скажите ли вы нам, что же это было?       — Мы не знаем, ясно? — подала голос Форбс, обращая внимание на себя. — Мы в таком же недоумении, как и вы.       — Могу ли я быть уверен, что вы говорите мне правду? — спросил Клаус, сузив опасливо глаза.       — Никлаус, не стоит. Они говорят правду. Им нет смысла лгать, — спокойным голосом остановил брата Элайджа.       Гибрид оглянулся, но судя по всему, так и было. Здесь все не имеют понятия, что это было или кто.       — Что ж, значит, у нас у всех проблемы, господа, — довольно произнес он, а уже через секунду его не было в пансионате Сальвоторе. Как и Элайджи.       Оказавшись на пороге дома, мужчина прошёл к уцелевшему бару и налил в стакан бурбон, присев на диван.       — Выяснили что-то? — спросила Ребекка, спускаясь на первый этаж в тот момент, как в дом зашёл Элайджа, сразу уходя на второй этаж под наблюдением сестры. Но Ребекка повернулась снова к Нику, когда старший брат скрылся с горизонта. В руках она держала телефон.       — Двойник и её команда спасателей в том же недоумении, что и мы. И они так же без понятия, что это было, — повторил чужие слова Клаус. Майклсон поджала губы и, нажав на кнопку вызова, приложила телефон к уху. — Кому звонишь, сестра? — делая глоток бурбона, спросил первородный. — Знаешь, кто может ответить?       — Рике, хочу убедится, что с ней всё в порядке, — ответила она.       — Ты слишком сильно печешься о ней, Ребекка, она девочка самостоятельная, — усмехнулся Клаус, но после чуть скривился, недовольный, что вместо того, чтобы решать с ними общую проблему, она снова предпочитает новую подружку.       — Алло?       — Рика, привет, с тобой всё в порядке? И прежде, чем ты начнёшь свою гневную тираду, что тебя разбудили, я хочу…       — Я уже давно проснулась, Ребекка, всё в порядке, — прервав речь блондинки, сказала Рика. И голос её был какой-то не такой. — И да, со мной всё в порядке. Или успела произойти какая-нибудь инквизиция, которую я пропустила?       Клаус выдавил смешок на подобное заявление. Это уже были бы проблемы поглобальнее нынешних. Однако её комментарий всерьёз его позабавил, что он даже позабыл о мыслях касаемо попечительства сестры.       — Нет, к счастью, — ответила облегчённо Ребекка. — Ты разве не слышала ночью… даже не знаю, крика вроде бы?       — А, ты об этом. Да, это слышала прекрасно. Кажется, кого-то всё-таки принесли в жертву, иначе я не объясню, откуда у кого бы то ни было такой оперный талант.       Клаус рассмеялся, откидывая голову назад.       — У кого, у кого, но у твоей подруги явно всё лучше, чем у других, — произнёс гибрид. Ребекка отмахнулась       — Странно слышать от тебя подобное утром. И я ещё не понимаю, почему ты не спишь.       — Потому и не сплю, что оперу эту ночную слушала.       — Ну, как для той, кому восемьдесят, это должно быть нормально, нет разве? — тоже пошутила Ребекка.       Клаус кинул на неё удивлённый взгляд, не поняв этой фразы, но та лишь отмахнулась.       — Разумеется. Ты ещё не видела, как я крестиком вышиваю и сковородками орудую. Там такие умения, что любой пенсионер только молитвы и вспомнит.       Майклсон ухмыльнулась, присаживаясь на диван и закидывая ногу на ногу. И она напрочь игнорировала взгляд брата, устремлённый на нее в немом вопросе.       — Ладно, мне идти надо. Поговорим позже.       — Конечно, — согласилась Бекка, вешая трубку.       — Что ты подразумевала, когда сказала, что ей восемьдесят? — спросил Клаус в замешательстве. Рика тоже вампир? Или ведьма, которая просто с помощью магии продлила себе жизнь?       — Это просто наша с ней шутка, не обращай внимания, — отмахнулась вновь Ребекка, уходя на второй этаж.

***

      Повесив трубку, с лица тут же слетела улыбка, а весь тот весёлый настрой мигом пропал.       И вот тебе «всегда и вечно саркастичная я с арсеналом шуток».       Я смогла убедить Ребекку, что всё хорошо. И вела себя как обычно, явно не вызвав подозрений. Но кого я не смогу обмануть, так это саму себя. Я на грани срыва и только здравомыслие и остатки стойкости удерживают на плаву.       Но мне стало не по себе после её звонка. Та всерьёз волнуется обо мне, а я скрываю от неё то, что её беспокоит. То, что нас обеих беспокоит.       На душе́ стало так скверно, что я прикрыла глаза, поворачиваясь набок и сворачиваясь в клубок.       Гадко. Хотя и успокаивала мысль, что она сама тоже не спешит раскрывать свои карты.       В голове не раз уже появлялась идея попробовать починить кольцо, но тогда его смогли сделать три сильнейшие ведьмы из клана, пожертвовав ради него собой и своими силами, только бы восстановить баланс, который я нарушала. Теперь эти ведьмы уже давно мертвы. Ради «благого дела». А рисковать кем-то еще и отправлять на верную погибель я не хочу.       Встав с постели, я прошла в ванную комнату, чтобы умыться. Став перед зеркалом, посмотрела на свое отражение.       Сникшее, тусклое отражение меня.       Легкие синяки под глазами, уставший, невыспавшийся взгляд. Глаза разных оттенков и вовсе померкли на фоне бледного лица, а волосы выпадали из неряшливого пучка. Опустив голову, я включила кран с холодной водой и, набрав ее в ладони, ополоснула лицо, немного взбодрившись. Уперевшись руками в раковину, я стояла всё еще с опущенной головой, а капли воды стекали по лицу вниз.       Вытерев лицо полотенцем, повесила его обратно и медленным шагом вышла из ванной. Пройдя к столу, я решила ненадолго отвлечься и, достав из ящика альбом и карандаш, начала рисовать. В голове уже предстал образ Ребекки, и я старательно начала вырисовывать её черты лица.       На портрет у меня ушло пару часов как минимум. Но зато я была вполне себе довольна результатом и ненадолго смогла отвлечься. Закрыв альбом, я положила его на место и вернулась на кровать. Схватив подушку, я села к изголовью кровати. Но почти сразу, достав личный дневник, уместила подушку на ногах как подобие стола.       «Этой ночью у меня случился выброс. Очень похожий на тот, что произошёл, когда мне было четырнадцать. Родители именно после того случая и пришли к выводу, что мне нужно спрятать свои сущности. Просто запереть их. Сделать обычной, а не той, которая не может ужиться с тем, что стало для меня проклятием. Это просто противоестественно. И кольцо мне действительно помогало.       До сегодняшней ночи…       Один из листиков треснул, не выдержав всплеска. Одна моя сущность противится, просится на свободу. Три года она пробыла взаперти, словно на цепи. И спустя такое длительное время ей удалось вырваться. А это может закончиться плохо для меня самой.       Я не смогу выдержать в себе то, что имею. Будучи ребенком не справлялась и сейчас, когда мной движет страх, не смогу».       Закрыв дневник, я убрала его обратно, а сама устало провела руками по лицу, зарываясь в волосы. Дверной звонок неожиданно отвлёк меня от мыслетильного процесса, и я поспешила спуститься вниз, надеясь, что Мэди спит крепко.       Открыв дверь, я в очередной раз никого там не увидела, поэтому, как и в прошлый раз, просто лишь опустила глаза на порог.       Конверт. Снова. Ничего нового.       Я уже не ожидала чего-то другого в его содержимом, когда незаинтересованно распечатывала, доставая саму записку.       «Ты уже знаешь, от кого это, Рика. Ты знаешь меня. Осталось недолго».       Чего? Что за бред? Я чуть нахмурилась, совсем не понимая теперь, что именно подразумевал этот сталкер. Недолго до чего? Знаю кого? Этот город числится столькими людьми, которых я видела, что как-то сидеть и методом считалочки выбирать не хочется. Так что нет, я не поняла, от кого это. Ну, в смысле, что шлёт мне эти открыточки один и тот же человек — это понятно, а вот кто именно — вопрос. А главное: для чего и почему?       Письмо я решила не выбрасывать, а просто спрятать в свой дневник. Мало ли.       Хотя теперь я была насторожена. Если первая записка меня лишь развеселила, то эта уже заставляла по-настоящему напрячься. Кто-то ведь явно в курсе, кто я такая на самом деле. Или же это просто чей-то глупый розыгрыш.       Но даже если это и чья-та неудачная шутка, рисковать всё же не стоит. И рассказывать об этом тоже. Да и что я скажу? А главное, кому? Ребекке? После сегодняшнего нашего разговора уже вряд ли.       Знакомым каким-нибудь? Да меня скорее в психушку отправят. Я там впишусь, однозначно. Украшу своей безумной и не менее трагичной историей белые стены и коридоры.       Уже не зная, чем себя занять, я решила немного поиграть на скрипке. Здесь я этого сделать не могу, ведь в любой момент могу разбудить Мэди, а вот на улице можно.       Взяв чехол с музыкальным инструментом, даже не переодеваясь пошла на выход в домашних меховых тапочках.       Игра на скрипке действительно помогала отвлечься и очистить голову от ненужных мыслей.       Выйдя на крыльцо, я закрыла за собой дверь, а после села на качели по-турецки. Достав из чехла инструмент и смычок, взяла в руки скрипку из тёмного дерева, подаренную на моё десятилетие родителями, и положила на плечо.       Прикрыв глаза, я издала рваных выдох, вытесняя из головы все мысли прочь, и аккуратным движением прикоснулась смычком к струнам.       Тут же послышалась лёгкая мелодия. Тихая, расслабляющая и успокаивающая. Ресницы слегка поддрагивали, пока глаза были прикрыты.       Пара движений, и мелодия плавно подошла к концу. Еще с минуту я просидела в том же положении, по-прежнему с закрытыми глазами. Медленно опустив скрипку и смычок, я открыла глаза, слегка проморгавшись. Убрав инструмент обратно в чехол, глаза застыли на нём с тоской.

Несколько лет назад

      Юная девочка стояла в кругу семьи, задувая свечи на праздничном торте. На её голове был смешной колпачок, а волосы сами по себе завивались кудрями, придавая такой миловидный образ. Лёгкий комбинезон нежно-голубого цвета напоминал беззаботность, расцвет детства. Просто непосредственная лёгкость.       — А теперь подарки, — сказал отец и вышел из кухни. Девочка ёрзала на стуле от нетерепения, смотря загоревшимися глазами в проход. Спустя всего пару минут мужчина вернулся, держа в руках довольно внушительного размера коробку. — Мы с мамой знаем твою любовь к музыке, поэтому сошлись на мнении, что тебе понравится это, — протягивая дочери подарок, сказал Чарльз. Девочка выхватила коробку, садясь на пол и начиная её нетерпеливо распоковывать.       В коробке лежал чехол чёрного цвета. И маленькая Рика поспешила достать его, растягивая молнию.       — Это?.. — Девочка радостными глазами смотрела на музыкальный инструмент в своих руках. Скрипка была сделанна из темного дерева, а сбоку красивым каллиграфическим почерком с серебристым отливом было выведено её имя. Рика Ховард. — Боже, спасибо! — девочка подскочила с пола, кидаясь на родителей с объятиями.       Определённо лучший и незабываемы подарок.

Наше время

      Вынырнув из воспоминаний, я смахнула слезу, скатившуюся по щеке. Это был один из самых счастливых дней в моей жизни. Когда семья ещё была жива и я даже не думала, что через несколько лет стану сиротой.       Грустно усмехнувшись, я встала с качелей и, подхватив чехол, зашла обратно в дом.