Игры судьбы

      «С той злосчастной ночи прошла неделя. Все эти дни не радовали никакими успехами, ведь я так и не нашла ничего про своё кольцо и даже что-то новое про себя.       Ничего.       Хотя больше ничего такого со мной и не происходило, всё же я не могла рисковать, расслабившись. Да и как тут расслабиться? В ту ночь я тоже спала, ничего не подозревая. И вот, что из этого вышло. Теперь же я должна быть крайне осторожна вдвойне и найти способ починить кольцо».       Закрыв страницы дневника, я убрала его обратно, спрыгивая с кровати и выходя из комнаты. На первом этаже никого не было, поэтому дом, видимо, сегодня был полностью в моём распоряжении.       Насыпав хлопья и залив их молоком, я достала ложку, но только усевшись перед тарелкой, с разочарованием положила столовый прибор обратно, услышав дверной звонок.       — Кто бы ты ни был, отстань! У меня выходной! — крикнула я. И на секунду, вроде как, всё стихло, но только я поднесла ложку с хлопьями ко рту, как кто-то очень настойчивый снова позвонил в звонок. — Да ну что ж это такое?!       Отставив тарелку, я встала из-за стола и пошла к двери. Открыв её, никого я не увидела.       — Если меня призраки решили лишить возможности питаться, пусть обломятся, — пробормотала я, но глаза опустились вниз, где увидела очередной конверт. — Ну да, тайный поклонник не может и дня прожить, — закатив глазах, хлопнула дверью и развернулась. Я была настолько поглощена желанием поесть, что выбросила письмо, даже не прочитав. — Даже у маньяков должно быть хоть что-то похожее на совесть!       Сев снова за стол, я, наконец, смогла отправить первую долгожданную ложку завтрака в рот.       Наконец-то покончив с завтраком, наспех помыла посуду, убирая на место, и пошла в комнату. Переодевшись из пижамы в спортивный костюм розового цвета, я завязала волосы в хвост и, обув кроссовки, взяла плеер с наушниками, втыкая их в уши и включая песню Stab My Back — Te All-American Rejects. Выйдя из дома, я побежала по тропинке в сторону леса.       Утренние лучи солнца уже почти взошли, и я решила полюбоваться рассветом, пока солнце не достигло своей вершины. Поэтому побежала к водопаду. Одно из самых красивых мест в Мистик Фоллс. Более красивых пока мне не довелось лицезреть. Именно с этого ракурса рассвет был виден просто восхитительно.       Забравшись на самую верхушку, я остановилась, переводя дыхание. Солнце на горизонте отливало различными красками: от бледно-жёлтого до насыщенного оранжевого. Контраст светло-голубого неба лишь дополнял картину, а журчание воды давало возможность насладиться тем, что ещё не смогла разрушить цивилизация современности.       — Природа поистине прекрасное зрелище, не так ли?       И вот услышать посторонний голос я точно не ожидала. Как и того, что встречу обладателя этого голоса так скоро.       Резко обернувшись, я чуть нахмурилась.       — Что ты здесь делаешь, Клаус? — не робея, спросила я. Неужели думал застать меня врасплох? И судя по его выражению лица, именно это он, видимо, и хотел сделать. Чёрта с два тебе, Майклсон. Я такие кошмары в своей жизни уже пережила, что твой эффект неожиданности для меня как дуновение ветра.       — Я прогуливался по лесу, когда увидел тебя здесь издалека. Решил подняться, побыть в приятной компании, — складывая руки за спиной, мужчина подошёл к краю обрыва, смотря на горизонт.       Я прищурилась, подумав, что где-то, по всей видимости, был отдельный паблик для вампиров с этими банальными фразочками. Иначе откуда такая схожесть с тем же Деймоном?       — Только вот эта компания против, чтобы к ней присоединились, — ответила я почти так же, как когда-то другому вампиру. Развернувшись, начала спускаться, надеясь, что гибрид и правда оставит меня в покое.       Может показаться странным, что я так веду себя с тем, кого, по сути, близко не знаю, но теперь повисшую надо мной скрытую угрозу не могла игнорировать. Я не хочу, чтобы в это дело вмешивались ещё и первородные. Конечно, если не они это всё вообще начали, ведь тогда есть оправдание слишком частым встречам, но это только больше станет напрягать.       Но Клаус, сверля мой затылок — что я ощутила замечательно, — словно мысли мои прочел.       — Почему ты так критична ко мне? — поровнявшись со мной, спросил тот. Не сбавляя шага, я продолжила путь.       — Ты не вызываешь у меня доверия или хоть немного симпатии, — честно ответила я и в ту же секунду споткнулась о близ лежащую корягу. Цепкая хватка чуть выше локтя не дала мне полететь по склону вниз, спасая от падения. Но сердце в груди ёкнуло громко и сильно. Я сама это услышала и почувствовала, не говоря о гибридских ушах рядом.       — Однако я спас тебя сейчас от возможных переломов и ушибов, — едко ответил на мое признание Клаус. Я скосила на него глаза, вредно поджав губы. Но всё же обронила сквозь бормотание «спасибо».       Весьма ярко и отчётливо стала ощущать с его стороны самодовольство. Даже в таком небольшом количестве, но оно было слишком… в стиле Клауса, короче! Этот мужчина только так и показывает себя, в том смысле, что невозможно спутать ни с чем всё то, что как-то касается его. Или то, что он излучает.       — Прекрати, — проговорила я.       — Ты о чем? — усмехнулся первородный.       — Я твоё самодовольство чувствую даже спиной. Ты всего лишь придержал меня от падения, а не поймал во время неудачного суицида, когда ко мне резко пришло осознание, что я полюбила жизнь.       Я не обернулась, но услышала сначала смешок, быстро переросший в кроткий смех.       — Как скажешь, дорогуша.       — У вашей семейки, однако, странные привычки, которые меня, честно говоря, бесят. Одна из таких — это ваше «дорогуша». Это словечко что, вам по наследству передается вместе с грудным молоком?       — Схожие привычки, — ответил он. Я обернулась через плечо, чтобы взглянуть на него, замечая затаившуюся улыбку. Чертовски милую, хотя и знала, что безобидная с виду оболочка только красивая отвлекающая обертка. Содержимое там куда интереснее. И опаснее.       — Надеюсь, у вас не появится новой привычки. Потому что как-то часто вы все мелькаете в моей жизни. Я бы сказала, с завидной скоростью.       Майклсонов становилось действительно как-то излишне много в моей жизни. А ведь со дня знакомства с Ребеккой прошло не так много времени.       — Кажется, я говорил тебе, что ты стала набирать фанатов в моей семье. Кол без ума от тебя, — с ленивой усмешкой парировал он.       — Не знаю, как ты хотел преподнести мне эту фразу, но прозвучало очень удручающе. Тогда мне просто остаётся надеятся, что в комплекте с твоим младшим братом идут верёвка и душистое мыло. Чтобы смерть моя была хоть с приятным ароматом.       На этот раз не обернулась, но прогремевший смех в этой глуши донёсся в спину. Искренний. А мой язык и правда враг мне, ведь сама же и навлекаю на себя тех, кого просто веселит моё существование.       Не останавливаясь, спустилась со склона, только надеясь, что Клаус останется позади.       Я не услышала шагов, что означало мою правоту. И я снова вдела в уши наушники и, включив музыку практически на всю громкость, возобновила бег.       Уже изрядно выдохнувшись, остановилась. Бросив взгляд на кольцо, я чуть поджала губы. Да, мне бы сейчас пригодилось это.       Вытащив наушники из ушей, я очень вовремя почувствовала что-то неладное.       Это было обычное чутьё, которое было острее, чем обычно. Какое-то подсознание моих сущностей будто пробилось немного, чтобы помочь.       Позади хрустнула ветка, и я незаметно с виду напряглась. Можно было бы подумать, что это просто ветер или белка, но хруст снова повторится, на этот раз уже чуть ближе. Человек за мной (надеюсь, что человек), явно не пытался спрятаться и специально давал знать о себе, ожидая, как я себя поведу.       Нахмурившись, я сделала вид, что у меня развязался шнурок. Присев на корточки, опустила голову, навострив слух. В такие моменты жалею, что ношу кольцо.       Когда уже еле слышимые шаги послышались близко за моей спиной, я резко схватила лежащую около меня довольно твёрдую палку и, вскочив, замахнулась ею, оборачиваясь.       — Воу-воу! Цветочек, полегче! — удивился Кол, отшатнувшись от пролетевшей около его лица ветки. — Хорошая реакция! — похвалил он меня. Я же оторопела, а потом со злостью вылупилась на него.       — Кол?! Ты совсем больной?! А если бы я попала по тебе?! У вашей семейки что, я не могу понять, совсем нет чувства самосохранения?! — взбесилась я.       — Не у всех из нас, — просто ответил Майклсон, на что я в раздражении и возмущении швырнула в него палку, отворачиваясь и шагая дальше, только теперь шаги были более тяжёлые, выдавая мою злость, а сердце готово было всё-таки послать меня с таким экстримом эмоций постоянно.       А если бы я вдруг захотела снять кольцо? Он бы тогда без проблем понял, кто я. Чёртов Кол! Просто забудьте, что я говорила в прошлый раз на той детской площадке! Он невыносим!       — Цветочек, не злись, — нагнал меня Майклсон, идя спиной вперёд рядом со мной, чтобы видеть моё лицо. В отличие от злющей меня, сам он сиял весельем.— У тебя, кстати, и правда хорошая реакция. Только вот наклоняясь зашнуровывать шнурки, будь более правдоподобной, — ехидно выдал он, за что получил мой гневный взгляд. — Понял! Ты на взводе! — поднял смиренно руки парень.       На взводе?! Он ещё не видел, когда я действительно на взводе, но очень близок к этому! Придурок! Просто самый настоящий придурок!       — Знаешь, а ты прав, — неожиданно выпалила я, останавливаясь так резко, что тому тоже пришлось так сделать. На вопросительный взгляд окатила его своим плохо сдерживаемым недовольством. — В следующий раз я сразу же буду вырывать дерево и швыряться им. А ты первый на очереди!       Кол рассмеялся, даже не обратив внимания на мой убийственный настрой.       — Цветочек, твои гениальные идеи когда-нибудь воплотяться, обещаю тебе. Вообще-то, я ещё никогда не видел, чтобы кто-то действовал такому способу. Глупо и слишком много времени займёт, но зрелище явно будет стоящее.       — Ну и отлично, в таком случае станешь и правда первым подопытным, — скорчила ему рожицу, возобновляя шаг.       — Меня нельзя! Девушки потеряют такого обаятельного и красивого парня! — продолжал веселиться и одновременно с тем насмехаться он.       — Не переживай, тебя обманули. Ты не попал ни под одну из категорий.       — Грубо, — картинно приложив руку к сердцу, оскорбился парень.       — Переживешь, — хмыкнула я, уже видя вдали свой дом, ускоряя шаг. Даже не заметила, насколько быстро шла, что так быстро вышла на дорогу.       — Даже в этот раз не пригласишь? — спросил Кол, стоило нам подняться на крыльцо.       — Ни в этой жизни, — ответила я, закрывая снова дверь перед его носом, даже не оборачиваясь.       Отправившись прямиком в душ, я зашла в ванную, скидывая с себя всю одежду и резинку с волос. Включив тёплую воду, встала под душ, поднимая голову. Вся напряжённость и злость спали, и я, наконец, смогла расслабиться. Закончив с водными процедурами, выключила воду и вышла из душевой кабинки, заматывая тело в махровое полотенце серого цвета. Выйдя из ванной, быстро переоделась и, вернув второе полотенце на место, достала из ящика кисти и карандаши. С полки взяла краски, ставя их на стол. Решила отвлечься и нарисовать утренний пейзаж, который увидела недавно.       Нанеся на белый холст карандашом наброски мелких деталей, в дверь снова раздался звонок.       — Нет, надо мной точно решили поиздеваться! — не выдержала я и, положив карандаш на стол, спустилась вниз, открывая дверь. — Почему вашу семейку так и тянет сегодня магнитом ко мне? Вы становитесь моим личным геморроем! — выпалила я, увидев в проходе Ребекку.       — Ты слишком обаятельная, — просто ответила Бекка. Кол уже поведал ей о «весёлой» — по его словам — встрече в лесу, и именно после его слов Клаус тоже проговорился, что незадолго имел честь так же встретиться. И, может, странно, но после слов братьев Ребекка стала немного волноваться, потому стояла на пороге. — Впустишь?       Я чуть помедлила, обдумывая в голове её вопрос, взвешивая в голове все «за» и «против». И всё же согласно кивнула.       — Заходи, — открывая дверь шире, кивнула я. Ребекка — моя подруга. И она не станет пользоваться тем, что её пригласили. Значит, ничего страшного в этом нет. С другой ведь стороны, я же не впускала её братьев, а это значит, что мне ничего не угрожает. У Ребекки же нет поводов как-то вредить мне.       Блондинка переступила порог дома.       — У тебя здесь мило, — оценила девушка, проходя в гостиную.       — Мама полностью выбирала дизайн дома. Даже папа не смог ей возразить. А она на тот момент была беременна, так что все его доводы и претензии оборачивались против него самого же, — усмехнулась я, поведав небольшую предысторию.       Как щас вспомню, как родители рассказали мне это. Было забавно.       — Спрашивать, кто у вас был в семье главный, видимо, не стоит, — в ответ усмехнулась Бекка.       — Отец, — ответила я. — Просто если мама что-то решит, её уже не отговорить. Этим я, наверное, пошла в неё.       — Я заметила.       — Ты голодна? — спросила я, решив перевести тему. Да и гостеприимство никто ещё не отменял.       — Нет, спасибо.       — Тогда пошли лучше в мою комнату, я там кое-что не закончила. Да и это лучше, чем стоять посреди гостиной, — сказала я и направилась к лестнице, а девушка следом за мной, попутно ещё рассматривая убранство.       Уютно и так по-семейному, что уже сильно отличало этот дом от её.       Зайдя в просторную светлую комнату, я подошла к холсту, снова беря в руки карандаш.       — Ты рисуешь? — удивилась Ребекка, присаживаясь на кровать.       — Отец в детстве научил. И теперь это что-то вроде моего увлечения, хобби. Одного из, — пожала плечами я, увлекаясь в работу.       — И что же еще ты умеешь? — спросила та, ложась на кровать на живот.       — Родители подарили мне на День рождения скрипку, так что я еще и играю. Так что я не такая скучная, как ты могла подумать.       — Во-первых, про тебя я такого точно не думала ни разу, — возразила она. — Но, конечно, игра на скрипке и кисть в руке — культура веселья, — с сарказмом закончила девушка. Я только усмехнулась. А потом она быстро переключилась: — Сыграешь мне как-нибудь? — спросила Бекка, и я обернулась к ней через плечо. В её глазах было поистине детское любопытство, что не могло меня не позабавить.       Так и не скажешь, что уже перевалило за тысячу.       — Как-нибудь, — кивнула я. — Если хочешь, у меня на столе стоит колонка. Музыка на флешке и уже в ней. — Первородная встала с кровати, подходя к указанной технике, и включила музыку. По комнате тут же заиграла песня Wild Ones — Flo Rida.       — А мне нравится, — прокомментировала Бекка, одобрительно кивая в такт песни.       — Ещё бы, — несколько самодовольно ответила я, нанося краски на холст.       — Знаешь, не хватает алкоголя, — сказала вдруг Майклсон. Просто, кажется, у кого-то проснулась мания веселиться в стиле типичных подростков.       — Я не пью. Так что пас.       — Совсем? — удивилась Бекка. Впервые на своей памяти она встречает подростка двадцать первого века, который не пьёт.       — Совсем. Я ненавижу алкоголь. — И даже не поняла, как уже немного хмурилась от неприятных воспоминаний.       — Есть причина? — заинтересовалась первородная, конечно, заметив, как изменилось моё выражение лица.       Я же теперь смотрела только на холст передо мной, чувствовала в руке только кисть, но губы уже открылись, а слова полились под желанием раскрыться ей хоть в чём-то.       — Когда-то по соседству с нами жила одна семья. Муж, жена и их дочь — Алекса. Мы с ней познакомились на детской площадке, когда нам было по десять лет. Они тогда только поселились в тот дом. Как-то у нас с ней быстро нашёлся общий язык и мы практически каждый день гуляли всесте. Хотя здесь было много ребят нашего возраста, но как-то так получилось, что друг с другом было нам интереснее.       Я как помню то знакомство. Одно из воспоминаний, слишком давних, которое не забуду никогда.       — Когда ей исполнилось двенадцать, я пошла к ней домой, чтобы поздравить, отпраздновать, разумеется. Ведь знала, что у них в семье это роскошь. Уже подойдя к двери, я услышала какой-то крик. Голос был её отца. Одно из окон на первом этаже было открыто, и я решила подглядеть. Её отец в тот день напился сильнее, чем обычно…       — Чем обычно? — прервала Ребекка чуть тише.       — Её мать — Элиза, кажется — работала на нескольких работах, чтобы прокормить семью. Я прекрасно помню, как Алекса рассказала мне это, решила довериться. Я не осуждала ее, помогала, как могла, учитывая свои возможности в таком возрасте. Но Роджер — её муж, был беспробудным пьяницей, сколько помнила его. Ни дня не проходило, чтобы он не пил. И в тот день он напился гораздо сильнее, да.       Неприятно было вспоминать тот день. Как помню это заплывшее уже изрядно опухшее лицо. Алкоголь не щадил его, но ещё и превращал в какое-то чудовище.       — Элиза попыталась увести Алексу, чтобы не пугать её, но Роджер подумал, видимо, что та хочет увести от него дочь насовсем. Он тогда сильно взбесился и оттолкнул её, а та ударилась головой. Удар был довольно сильным, — мой голос дрогнул, что пришлось чуть перевести дыхание, чтобы продолжить: — Она так и не очнулась. А когда Алекса попыталась подбежать к матери, Роджер остановил её, ударив. Он что-то кричал ей, но та лежала на полу, как безмолвная кукла, не двигаясь.       По лицу скатилась слеза, которую я тут же стёрла незаметно для девушки, которая стояла за спиной тихо, не перебивая слушая меня.       — Я тогда очень сильно испугалась, из-за чего нечаянно уронила горшок с цветами, разбив его. И это привлекло внимание. Помню, как бежала домой, слыша позади крики Роджера. Это как раз и привлекло внимание родителей и соседей. Отец тогда вовремя успел, закрыв меня. Я рассказала папе всё, что видела. Рыдала, конечно, сильно. А как приехала полиция — Роджера повязали. У меня же тогда случился какой-то психологический блок в голове, который закрыл всё ото всех, в том числе меня и моё сознание. Я закрылась от всего мира, проводя целыми днями в комнате. Родители чудом смогли вернуть меня в строй. Однако, кошмары перестали сниться лишь через два года.       Рассказала всё как на духу, не упуская ни единого момента. Было непривычно всё ещё делиться чем-то сокровенным, но рядом с Майклсон ощутила некую лёгкость после признания. Мне стало значительно легче, когда я поделилась этим.       — Ну ещё это сыграло свою роль в том, что я была крайней переборчива в выборе друзей. У меня список очень короткий, — обернулась через плечо к ней, пропустив через себя кривую улыбку.       Ребекка выглядела искренне сочувствующей и удивленной. Растерянно она посмотрела на меня.       — Ты ведь была ребёнком, — прошептала Бекка. — И она тоже… Рика, мне…       — Не надо, Ребекка, ты помнишь, я терпеть не могу, когда меня жалеют, — остановила я ту раньше, чем услышала бы то, что мне твердят всю мою жизнь. — Просто давай мы не будем углубляться в моё не такое радужное прошлое и переведём тему. Пожалуйста, — попросила я с нажимом, и Ребекка, пусть даже не скрывала всё той же жалости в голубых глазах, но кивнула. Уже что-то. — Хорошо.       Может, моё откровение сподвигло то, что я в какой-то степени доверяла Ребекке как подруге. То есть что-то незначительное могла не утаивать. Она действительно, несмотря на свое происхождение, никак не вредила мне. По крайней мере, пока.       — Нарисуешь меня? — неожиданный вопрос Ребекки вывел меня из раздумий и ввёл чуть в замешательство.       — Твой портрет?       — Да. Ник меня уже рисовал, но все его картины хранятся у него.       — Ник?       — Клаус.       — Мг, ладно, — кивнула я понятливо, вспоминая, что сама видела его за этим процессом не так давно. Впрочем, почему бы и нет. — И ты хочешь картину, которую я нарисую, забрать себе? — уточнила я.       — Да. Если ты, конечно, не против, — добавила она.       — Что ж, хорошо. Но придётся подождать, пока я закончу эту картину, — указывая на холст, поставила условие.       — Без проблем, — согласилась Бекка и вернулась на кровать.       Почти два часа непрерывной работы и я, наконец, закончила. Теперь на небольшой картине красовалась вся утренняя красота у водопада. Будто фотография, которая передала все краски и мелочи, на которые стоило обратить внимание и уделить больше времени, чем всему остальному. Но результат того стоил, однозначно.       — Очень красиво, — восхищенно проговорила Ребекка, становясь слева от меня. — Теперь я следующая на очереди?       Кивнув, я взглядом обвела её наряд, думая, как мне её нарисовать и в чём. И в голове появилась идея.       — Будут кое-какие идеи, — на пороге вдохновения задумчиво произнесла я, кидая взор на свою кровать.       — Что бы ты ни придумала, доверю это дело профессионалу.       — Тогда распусти хвост.       Выполнив мои указания, она сняла резинку с волос, и те лёгкими кудряшками упали на плечи, ниспадая лёгким водопадом по спине. Дальше я посадила её на свою кровать.       — Смотри, подожми колени к груди, скрестив их у щиколоток. Ладонью правой руки прикоснись к щеке слегка. Взгляд устреми к окну, чуть приподняв голову. Да, вот так. А свободную руку расположи на кровать около себя, положив ладонь. Локоть не сгибай. — Выполнив все мои указания, та села смирно в нужную позу. — Голову чуть повыше, мг, вот так, идеально. А теперь не двигайся.       — Сколько это займёт времени? — спросила Ребекка, шевеля лишь одними губами. Она предчувствовала нечто удивительное на холсте, но уже знала, что согласилась на нечто очень долгое и утомительное.       — Часа два. Минимум. Я постараюсь не растягивать, как любят делать это некоторые художники. А теперь сиди молча, — почти приказала я, начиная наносить на чистый холст первые штрихи.       В голове предстала чёткая картина, и я поспешила ее реализовать.       Прошёл час, но первородная продолжала терпеливо сидеть, не двигаясь и не разговаривая со мной. На холсте уже предстал образ девушки, которая сидела на лужайке с полевыми цветами. И когда сам рисунок был готов, я приступила к краскам.       Многие сразу рисуют красками, а я больше отдавала предпочтение сначала карандашу, который бы можно было удалить, а уже потом яркость и насыщенность цветов.       И ещё больше полутора часов работы, когда картина, наконец, была готова.       Я устало выдохнула, встряхивая рукой с кисточкой.       — Можешь шевелиться, я закончила, — сообщила я, кладя политру и кисть на мольбер и вытирая руки, выпачканные в краску, тряпкой.       — Фух, наконец-то, — та расслабленно упала на кровать, ложась на неё. — Это последний раз, когда я кому-то еще позирую, — пробормотала она, вставая с кровати под мой смешок. — Можно посмотреть?       — Она еще не высохла. И когда я ее покрою лаком, тогда можно, — разворнула я мгновенно холст к стене, когда любопытные глазки уже было устремились на рисунок.       — Ох, Боже, — простонала та огорчённо. Я же начала убирать все кисти, краски и всё остальное по местам, потратив на это в общей сумме минут десять.       — Честно, я проголодалась, — заговорила я спустя минуты тишины. — Поэтому мы отправляемся в обитель святых.       Путь был проложен до кухни.       Достав из холодильника приготовленную вчера пасту, я повернулась к Ребекке.       — Ты же голодна? Не говори, что нет и вообще, что ты на диете. Прибью.       — Мне это не грозит, — усмехнулась она, ведь думала, что я не знала ничего. А я знала, просто так нужно.       Разложив в тарелки пасту, я поставила одну из них в микроволновку. А когда же та запищала, то поставила и вторую. Достав кувшин с соком и стаканы, я расставила всё на стол. Сервировка сейчас меня не интересовала так, как мой урчащий желудок и запах еды.       — Приятного аппетита, — ставя тарелку перед первородной, пожелала я.       — Спасибо, и тебе, — приступая к трапезе, ответила та. — Это вкусно. Кто готовил?       — Я. Мой внутренний повар должен выбираться на свободу и творить чудеса, иначе мой желудок завернется, если я поддамся лени, — пожав плечами, ответила я, на свой шуточный привычный манер, наматывая на вилку спагетти.       Трапеза проходила в тишине, которую прерывал только звон приборов о тарелки, стремительно пустеющие. А я была сейчас самыми счастливым сытым человеком на Земле, клянусь. Еда моя слабость.       — Прошло уже где-то полчаса, пойду проверю картину, — направляясь к лестнице, сказала я, когда даже посуда была помыта после перекуса. Ребекка последовала за мной, заходя в спальню. Её распирало от любопытства увидеть уже, что там сотворили мои чудо-ручки. Но рано.       Пройдя к мольберту, на котором стоял холст, я посмотрела на картину, которая высохла в два раза быстрее благодаря открытому окну.       Одобрительно кивнув своим мыслям, я взяла баночку со специальным лаком и кисть, начиная покрывать картину.       — Минут десять-пятнадцать и будет готово, — оповестила я Майклсон, что все это время наблюдала за махинациями.       — Чем займёмся тогда?       — Посмотрим телевизор? — предложила я.       — Выбор небольшой, так что пошли. Устроим скучный девичник у экранчика.       По телевизору шли различные телепередачи, фильмы, мультфильмы, и мы остановились на ужастике. Банально? Зато как весело было комментировать глупые действия актёров.       Сразу видно — наигранность и нереалистичность.       — Ну вот и зачем она туда пошла? Она явно поняла, что её парня убили, — негодуя, спросила Бекка, и после ее слов на ту самую героиню выскочил серийный маньяк, убивая её в сопровождении её криков, крови и банальщины.       — Ожидаемо, — хмынули мы одновременно. И на моменте, когда уже маньяк хотел снять маску, чтобы показать своё лицо, мы с замиранием сердца уставилась в телевизор. И тут, как по закону подлости, во всём доме вырубает свет.       — Куда?! — вскрикнули мы вместе с огромным разочарованием.       — На самом интересном моменте! — подскакивая с дивана, возмутилась я.       На улице уже наступил давно вечер, поэтому в доме царил полный мрак. Раздражённо подойдя к рубильнику, я попробовала его включить, но, кажись, пробки вырубили свет во всём доме.       — Да что б тебя! Ну почему именно сейчас? — вознегодовала я.       В дверь раздался неожиданно громкий стук, отчего синхронно дернулись. Нахмурившись, мы переглянулись.       — Знаешь, сейчас я ощущаю себя той главной героиней. Главное тупость не перенять, — это сравнение пришло мне в голову так же внезапно, как стук, что снова повторится, но уже в окно. Резко повернув головы, мы подбежали туда, пытаясь высмотреть что-нибудь. Новый стук послышался из противоположного окна и мы, стоя на месте, повернулись туда.       Так, вот сейчас не смешно абсолютно. У меня теперь несколько версий, кто это может юыть. Ни одна мне не нравится, а даже больше напрягает.       — Слушай, чувак! Кто бы ты ни был, но косплей выходит хреновый! Заканчивай свой спектакль! — крикнула я.       — Давай окна на всякий случай закроем шторами, — предложила не менее напряжённая Ребекка. Хотя девушка могла не так бояться, ведь у неё были суперсилы и преимущества против любого за дверью. Я просто надеюсь, что её хватит на защиту нас обеих.       Согласно кивнув на её предложение, мы медленно повернулись обратно к окну, что было позади нас. Взяв шторы с двух сторон, начали их задвигать, когда резко за окном из ниоткуда возник силуэт.       Резкий крик сорвался с горла, и мы с Ребеккой отскочили от окна.       Сейчас я испугалась своего человеческого крика, вспоминая недавний сон. Всё началось ведь именно с обычного крика...       И всё опасно вело к этому...