Игры судьбы

      Силуэт в окне подошёл ближе, и мы, наконец, смогли развидеть его.       В этот миг я готова была сорвать кольцо и просто использовать всю себя, ощущая, как праведный гнев огромным шаром разросся в груди в считанные секунды.       — Кол?! — прокричали мы синхронно, а парень за окном разразился в диком хохоте, хватаясь за живот. В неописуемой злости я выскочила на порог дома, хватая по пути довольно тяжёлую вазу, выкидывая из неё попутно искусственные цветы, которые были ни в чём не виноваты, но их постигла жестокая судьба.       Хотя я подумала о том, что использовать их на могилу одного первородного, чей смех так и не прекращался.       — Кол, твою мать! Ты совсем больной?! — крикнула я и со всей злости швырнула в него вазу. Тот был слишком увлечён, потешаясь над нами, поэтому не успел вовремя среагировать. Ваза попала ему в живот, отчего тот скрючился, складывая руки на ушибленном месте, но вместо искажённой гримасы его лицо покраснело от безудержного хохота.       Ребекка с той же злостью смотрела на брата, явно уже во всех красках представляя, как будет убивать его. Что ж, я не против. А у неё, кстати, есть все права и возможности.       — Видели бы вы свои лица только! — продолжая смеяться, с одышкой проговорил Кол, выпрямляясь. — Бекка, теряешь хватку. Цветочек, вы…       — Иди к чёрту, придурок! У тебя проблемы с головой, пойди полечись! — Пыхтя от злости, перебила я его. Зла на него не хватает!       Ему тысяча лет, а ведёт себя хуже ребенка! А ведь за его шутки я могла поплатиться дорогим и сокровенным!       Я вернулась в дом, и, как только Ребекка зашла за мной, то захлопнула дверь.       Сердце всё ещё отбивало барабанный ритм, да с такой скоростью, что спортсмены бы удивились моей тахикардии.       — Идиот! Ну какой идиот! — выпалила я, тяжело дыша. — Верни электричество! — крикнула я, открывая окно, выглядывая из него.       — А что мне за это будет? — нахально спросил он, и я в возмущении начала открывать рот, как рыба.       Что ему будет?! Я придумаю три лучших способа мучительной смерти, чтобы это вошло в историю и передавалось веками, мать его!       — Лучше спроси, братец, что тебе за это не будет, — фыркнула недовольно Бекка, выглядывая так же в окно. — Так что верни электричество! Это не твой дом!       — Ладно-ладно, трусишки, — усмехнулся он и, обойдя дом, включил рубильник, возвращая свет.       — А теперь катись в ад! Тебе пропуски ставят уже за прогулы! — крикнула я.       — А я уже был! — нагло вставил он, а я, даже не глядя на него, знала, что он улыбается. На это лишь фыркнула с раздражением, закрывая окно, но перед этим не удержалась и показала ему средний палец.       — Как ты с ним живёшь? — искренне не понимая, спросила я Ребекку.       — С огромным запасом нервов.       — Бекка, я, между прочим, пришёл за тобой! Уже поздно! Пора домой! — как маленькой девочке крикнул он по ту сторону.       — Я не ребёнок! Сама дойду, когда захочу и во сколько хочу! — крикнула она в ответ, раздражаясь ещё больше и мечтая поскорее уйти, чтобы всё-таки пару раз так точно свернуть ему шею.       — Свали с моего крыльца! Это частная собственность, и тебе здесь не рады! — крикнула я.       И вот этот человек казался мне неплохим другом?! Да ни в жизнь! Скотина бессовестная ещё та!       — Проваливай! — крикнула и это, что б уж наверняка выразить свой спект эмоций. А я была на пределе! Причём таком сильном, что распирать стало.       — Цветочек, не злись! — явно улыбаясь, громко произнёс он.       — Свали в туман, Майклсон, и потеряйся! Можешь быть спокоен: искать не будут! — ответила я и пошла на второй этаж. — Картина уже, думаю, высохла, — обратилась ко второй первородной.       Зайдя в спальню, включила свет и осмотрела холст, чуть проведя по нём рукой. Он действительно уже давно высох, и я, наконец, смогла показать картину Ребекке.       А та как обомлела. Хотя, почему «как». Она замерла, а я даже возгордилась собой чуточку.       — Вау, — поражённое прошептала она. — Это восхитительно…       Девушка на картине находилась на лужайке, смотря куда-то вдаль. Её белоснежное платье было похоже на наряд тех времен, что невольно навеяло на Майклсон ностальгическую тоску. Детали венка, что красовался в её распущенных волосах, и цветов на самой лужайке были как настоящие. Будто снимок с фотоаппарата. Девушка была словно и правда из прошлых веков.       — Боже, это действительно прекрасно! — с широкой улыбкой сказала Майклсон. Картинки ее прошлой, ещё человеческой жизни замелькали перед глазами воспоминаниями.       — Рада, что тебе понравилось, — уже более-менее успокоившись, сказала я с улыбкой, отдавая ей в руки картину. — Нужно её куда-нибудь положить, чтобы она не испортилась или с ней что-то не произошло. — И взгляд упал на пергаментную бумагу. — Да, то, что надо.       Завернув аккуратно холст в пергамент, я запечатала бумагу, чтобы та не раскрылась сама, и всучила картину в руки первородной, как какой-то чёртов приз.       — Получите и распишитесь, как говорится. Ваш Донателло нынешнего времени постарался, так что любуйтесь и вспоминайте мои чудесные талантливые ручки.       — Спасибо тебе, — поддавшись порывам чувств, та чуть обняла меня, на что я в лёгком замешательстве ответила, слегка похлопав её по спине, отстраняясь.       М-да, немного неловко с моей стороны, но, чёрт, признаю, это приятно.       — Не за что. Но в следующий раз рисовать будут только за оплату!       — Я твоей натурщицей больше не буду! Это очень утомительно сидеть неподвижно два часа! — пожаловалась она в тон.       — Мы пришли к общему соглашению, — одобрительное кивнула я. — Класс, тогда забудь, что я умею рисовать.       — Не сомневайся. И, думаю, мне и правда уже пора. Спасибо за картину и за приятное времяпровождение, — искренне произнесла она, выходя из комнаты. И эти слова действительно оказались приятными.       Открыв дверь, мы снова увидели Кола, который до сих пор ждал сестру, видимо. Кинув на него уничтожающие взгляды, мы еще раз обнялись с Беккой на прощание, прежде чем я закрыла дверь, отгораживая себя от первородных.       Буду искренне надеяться, что по пути его загрызут собаки.

***

      — Как провела время, сестрёнка? — идя рядом с девушкой, спросил Майклсон с этой уже привычной, никуда не пропадающей нахальной улыбкой. А в глазах черти так и продолжали плясать на забаву себе.       — Пока ты не появился, просто прекрасно, — фыркнула Ребекка, ускоряя шаг.       — Не куксись, морщины появятся, — пошутил Кол, но шутка показалась уместна лишь ему самому.       Всю дорогу Ребекка всячески игнорировала Кола, никак не отвечая на его шутки и вопросы. А когда же она, наконец, зашла домой, то стремительно исчезла на втором этаже.       Пройдя в спальню, первородная аккуратно распечатала картину и, подойдя к своему столу, поставила её на него, ближе к стене, чуть задумчиво вытянув губы, как бы прикидывая, где лучше будет смотреться.       За спиной она услышала шаги, но даже не потрудились обернуться, зная прекрасно, что в этом доме только два её брата обладают отсутствием манер, чтобы хотя бы постучаться.       — Кому же ты заплатила за это? Кто попался под твой щенячий взгляд? Какой бедолага? — раздались вопросы с порога комнаты, и Ребекка раздраженно закатила глаза, всё же оборачиваясь.       — Отстань, Ник, — отмахнулась блондинка от него, как от навязчивой мухи.       — Нет, правда, откуда картина? — спросил гибрид, входя в комнату без разрешения. Подойдя ближе, он начал рассматривать нарисованную сестру ближе. Написанна она была явно профессионалом. Значительное внимание уделялось деталям и очертаниям всего, что бросалось в глаза.       Природа была передана как настоящая, а сам силуэт девушки был будто живым. Та смотрела вдаль с легкой полуулыбкой, будто Ребекка находилась сейчас в реальности. Такая нежная с виду.       Краски передали всю яркость и красоту картины, вызывая восторг и некое одобрение гибрида.       — Рика. По моей просьбе, — всё же ответила та.       — Твоя подруга? — искренне удивился Клаус, переводя взгляд то на картину, то на сестру. Какие же ещё таланты ты скрываешь? — подумал про себя гибрид.       — У меня есть ещё знакомые с таким именем?       — У твоей подруги явный талант, — в приятном изумлении сказал мужчина, смотря на картину теперь более внимательно, явно о чём-то задумавшись.       — Знаю, поэтому и попросила, — ответила та самодовольно. — А теперь же попрошу покинуть мою комнату, я буду готовиться ко сну, — стала выпроваживать она брата за дверь.       Клаус же всё-таки покинул спальню сестры, спускаясь вниз в компании собственных мыслей.       Подруга сестры была интересным экземпляром. Клаус это знал, замечал со стороны своей семьи и со своей собственной.       Та с каждым разом открывала себя больше и больше, показывая свои увлечения, интересы и саму себя через единственную, кажется, подругу — его же сестру.       Её персона была довольно многообразной. Будто множество разных личностей соединили в одну. Девушка сочетала в себе буквально всё самое интересное и притягательное. Заставляла восхищаться и поражаться. Несомненно, просто как интересным человеком.       Её вечный сарказм и шутки были её вторым «я» и забавляли Клауса, да и, впрочем, других. Это было то, что бросалось в первую очередь в глаза. Потом он более детально пытался разглядеть её душу, но та запирала её всякий раз, желая отдалиться от него, хотя была недостаточно знакома с ним, но уже проявляла недоверие.       И Клаус замечал, что даже к Колу такого не было, несмотря на то, что отношения у них были… своеобразные.       Она отгораживала себя от чего-то. Или других от себя. Гибрид ещё не успел понять, но что-то всё-таки в этой девушке было не так. Клаус это заметил ещё в первую их встречу. И это заставляло его чаще присматриваться к девушке. Иногда даже непроизвольно, но слишком уж часто она стала мелькать перед ним, чтобы и дальше пытаться избегать его компанию и заставлять самого Клауса держать дистанцию.       И случай в лесу у водопада вовсе не был случайностью. Он тогда решил убедиться наверняка, ну или хотя бы понять, что же не так с Рикой. Нарочито близко, он специально становился рядом с ней и шёл бок о бок. Он понять не мог, о чем ему кричало нутро где-то глубоко, глухо, едва ли слышно.       Непонятные, даже смешанные чувства, которые будоражили и заставляли чуть напрячься. Всё-таки такая реакция его внутреннего зверя на девушку настораживала. Пусть его волк и был как-то странно расположен к ней, самому Клаусу это было непонятно и даже непривычно. Волк будто на подсознании как-то странно (он ещё не понял, в хорошем плане или нет) тянулся к девушке, когда та же открыто показывала и говорила, что не хочет общаться с ним. И всё же лишь больше побуждая этим азарт и интерес.       И Клаус пытался понять, почему так происходит. Но лишь больше убеждался, что компания девушки, на удивление, ему нравилась.       И он решил выяснить наверняка, что же не так с ней, несмотря на маски.

***

      Стоило мне проводить первородных, я закрыла дверь на замок, и тут же на мой телефон поступил звонок. Достав его из кармана, ответила, прикладывая мобильник к уху.       Может, это звоночек-сигнал? Ну или просто звоночек, оповещающий, что помощь мне таки пригодится.       Не спорю, мне помощь нужна. Я схожу с ума от всего в последнее время.       — Да? — Но ответа не последовало, и я подумала, что меня просто могли не расслышать. Или я не услышала, а значит, что помощь, возможно, всё-таки не нужна. Жаль. — Кто это? — переспросила я. Но тишина продолжалась, пока трубку не повесили вовсе. Я нахмуренно убрала телефон от уха, слыша продолжительные обрывчатые гудки.       Убрав телефон обратно в карман, покачала головой и пошла к себе в комнату, решив не придавать этому значение.       Мало ли мошенников всяких. Не из психушки, и на том спасибо. Всё-таки, психиатры и психологи — немного разные специалисты. Мне бы пригодился второй.       Ближе к десяти меня начало клонить в сон, чему я и подчинилась, в надежде не увидеть себя в главной роли той дурочки, которую убили на экране в ужастике.       Или снова не вернуться к тому сну, где произошло начало моего конца.

***

      — Рика, чуть энергичнее! — указывала Форбс мне, на что я лишь в недовольстве уставилась на Ребекку. Та делала всё в точности, как я: в том же темпе, с такой же техникой, за исключением страдальческой физиономии, которая украшала только меня.       Я не сомневаюсь, мои глаза сейчас выдают всё моё голое нутро с самыми потаёнными желаниями, как бы расправиться с кем-то, чтобы отвалили. Правда на первородную это не действует, а потому сидим и страдаем. Вернее стоим… Живём и страдаем, в общем!       Кэролайн же не спешила сказать ей хоть что-то. Видимо, боится.       — Я уже миллион раз успела пожалеть, что согласилась на твои просьбы, — бухтела я.       — Нужно оставаться в форме. Да и я не хочу быть в чирлидинге одна, — хмыкнула Майклсон.       — Приведи аргумент более убедительный, чтобы у меня пропало желание прибить тебя и себя.       — Рика, там не так это делается! — строго прессекла меня Форбс, в очередной раз придираясь почему-то только ко мне! Тут же рядом девчонка, которая старается вообще абы как, и где справедливость?!       Или это такая месть за мои слова?       Обиженка!       — Так покажи же мне, как правильно, мисс «я знаю всё лучше всех»! — съязвила я, когда терпение стало медленно подходить к концу.       — Я уже показывала, — отмахнулась та, отворачиваясь от меня всё-таки к той девочке, ругая за низкую активность.       — И это называется «я всё умею, но на самом деле лишь болтаю»? Нет, ну я так тоже могу, — выдала я под смешки рядом стоящих чирлидерш.       — Стоп! На этом, думаю, можно закончить, — сказала Кэролайн, и я могла на полных правах обессиленно свалиться на землю в позе звезды. Божечки, моя поясница ещё никогда так не страдала, как сегодня. А ноги даже немного отвыкли от растяжки, но им хоть немного хорошо было, в отличие от хозяйки, то бишь меня.       — Моё всё, — прохныкала я, прикрывая глаза. Под «всё» подразумевала тело, само собой. Ну и нервы.       — Вставай, нам нужно переодеться ещё и сходить в душ, — толкнула меня Ребекка. В отличие от меня она вообще как будто бы не устала! И здесь поспособствовал её вампиризм, куда уж без него.       — Я останусь здесь, — отказалась я.       — Встава-а-й, — протянула та и помогла мне подняться на ноги, уже потешаясь. — Тебе всего-то нужно дойти до раздевалок.       — Ещё идти надо? — страдальчески протянула я.       — Принять душ и переодеться, — не слушая меня, продолжила она.       — И ещё что-то делать? Я умру здесь, отстань! — выдала я, откидывая голову назад.       — Сбавь драматизм, принцесса, и пошли бегом.       — Как можно пойти бегом? Типо, я сначала иду, а потом перехожу на бег? Но ведь получается, что сначала я просто пойду, а потом только побегу. Но это же не означает «пойти бегом». Да я и не смогу ни так, ни так. Я устала. Я еле иду и…       — Боже, остановись, у меня сейчас мозг взорвётся.       — Как скажешь, — согласилась я, так как не было сил даже спорить.       В раздевалке мы смогли привести себя в порядок, и я — ура! — оделась в свою обычную одежду. Джинсовые голубые шорты и майка на тонких брительках. На улице была самая настоящая жара, поэтому никаких кофт и штанов.       Подойдя к машине на парковке, я с Ребеккой закинули рюкзаки на заднее сидение. И только мы открыли двери спереди, чтобы сесть внутрь, как нас остановили. Вернее, только меня.       Блин, всё-таки меня очень не любят и желают прислушаться к моим словам умереть прямо здесь.       Но я не хочу умирать тут на самом деле! Я не умру в школе, как «я не умру в туалете»! Это позорно!       — Рика, погоди! — Голос Кенджи заставил меня прикрыть глаза, ударившись лбом о машину в отчаянии.       Кто-нибудь услышал мой зов? Нет? Так вот знайте, мысленно я орала как не в себя с просьбой о помощи.       — Чего тебе? — не мельтеша, спросила Ребекка, ничуть не смутившись, когда тот бросил на неё тяжёлый, даже напряжённый взгляд. С чего бы? Соперницу увидел в ней?       — Я хотел попросить тебя, — оборачиваясь ко мне, объяснил он причину своего присутствия. — Не могла бы ты подвести меня, просто…       — Не могла, — отрезала я, даже не дослушивая его до конца. — Я спешу. И я не бесплатное такси, чтобы подвозить всех, кому только это надо. До завтра. — Сев в машину, я захлопнула за собой дверь и, дождавшись, когда Ребекка сядет тоже, смогла выехать с парковки.       — Правильно сделала. Нечего думать, что если ты раз согласилась, то теперь так всегда и будет, — хмыкнула первородная, поражаясь тому, насколько парень доставуч и наивен.       — Я как знала, когда соглашалась в прошлый раз, что примерно что-то такое и будет. Себе же хуже только сделала.       — Забудем про него лучше. Нечего голову загружать теми, на кого и внимания не стоит обращать.       — Угу. У тебя дома кто-то есть? — заранее спросила я, не имея желания снова встречаться с кем-то из её семейки. Не могу гарантировать, что если Кол снова появится передо мной, то не огрею его чем-то тяжёлым, чтобы даже на каком-нибудь вампироском МРТ (такое вообще бывает?) было заметно, насколько там всё плохо с головой. А там всё критично!       — К твоему разочарованию, возможно, Кол и очень вероятно, что Клаус.       — Класс. Именно те, кого бы я не хотела видеть вообще. Никогда. Ни за что. Они не думаю переезжать когда-то?       Ребекка выпустила смешок, покачав головой в отрицании. Хотя кто знает, может, когда-нибудь они и покинут этот городок проблем.       Подъехав к дому подруги, я заглушила мотор.       — Карета прибыла, миледи.       — Благодарю вас, сэр. Вы на редкость любезны и всё так же умеете веселить, — в той же манере отозвалась Бекка, выходя из машины.       — Шутом я буду персональным, ты права.       Мы слегка рассмеялись этой глупости, прежде чем первородная закрыла дверь машины.       — До завтра.       — До завтра, Бекка, — помахав ей на прощание, ответила тем же, уезжая с частной территории.       Приехав домой, я припарковала машину и, выйдя из нее, забрала рюкзак с заднего сидения.       Зайдя в дом, нюх учуял приятный сладкий запах, и я не спеша прошла на кухню, вешая рюкзак на одно плечо, придерживая за лямку.       — А вот и школьница пришла. — Мэди стояла у плиты в фартуке, доставая из духовки пирог. Запах во всём доме стоял изумительный. Мой желудок испытает вскоре гастрономический рай.       — Я думала, ты будешь отдыхать с ночной смены.       — Я выпила очень много кофе и во мне сил еще на пару часов точно есть, так что решила чем-нибудь себя занять, — пояснила Мэди. — Иди мой руки и спускайся обратно.       Кивнув, я прошла на второй этаж и, оставив рюкзак на полу у стола, прошла в ванную, становясь у раковины. Включив воду, вымыла руки и, вытерев их полотенцем, снова спустилась вниз. На кухне на столе уже были разложены приборы, а посреди него стоял пирог и мясная запеканка. Мой живот издал урчащий звук, и я машинально приложила руку к нему.       — Кто-то, слышу, голодный, — усмехнулась Мэди. — Садись.       Я послушала её и села за стол. На тарелке уже было всё моё чудо кулинарии и, взяв приборы, приступила к еде.       — Хм, не знаю, что за приправы, но довольно вкусно.       — Вкусно, правда? — чуть напряжённо спросила Мэди, явно переживая. Я расценила это по-своему, не замечая, как та начала теребить вилку в руке.       — Вкусно, правда, — кивнула я, кладя в рот еще кусочек.       Когда с едой было покончено, я отправила Мэди отдыхать, а сама начала прибирать со стола.       Когда же посуда была вымыта и расставлена по местам, в дверь раздался снова звонок. Взяв со спинки стула полотенце, на ходу вытирала руки, направляясь к двери. Повесив его на плечо, открыла дверь, но вновь никого.       Но было кое-что.       Подняв с крыльца очередной конверт, я прошла в дом, закрывая дверь за собой. Уже думала, что очередное послание, но, открыв конверт, поняла, что не совсем.       «Ты довольно красиво рисуешь. И я подумал, что за такие старания ты заслужила небольшую благодарность.       P.S. не делай поспешных выводов обо мне, ты плохо знаешь меня,

Клаус».

      Хмыкнула на его примечание в самом конце.       Как же, плохо знаю.       Это вы все меня очень плохо знаете, а о вас я слышала давно, как и о том, кто вы такие и на что способны. Так что спорный вопрос.       К записке прилагался сложенный в четыре раза лист. Развернув его, я обомлела. На нём была изображена я, стоящая на том самом склоне у водопада. Лицо чуть щурилось от лучей восходящего солнца, а на нём играла расслабленная лёгкая улыбка. Признаться, рисунок был очень красивым, и я не могла не признать, что Клаус рисовал очень хорошо. Даже лучше, чем хорошо.       Вернув на место полотенце, я направилась в комнату. Закрыв за собой дверь, подошла к туалетному столику и, разгладив рисунок, повесила его на зеркало, закрепляя его в держащей само зеркало небольшой вставке. Отойдя от столика, кинула последний взгляд на рисунок, кивая самой себе.       Каким бы ты ни был, всё равно спасибо.