Игры судьбы

      «Дни сменяются друг за другом. И вот прошло уже чуть больше месяца с того дня, как всё началось. Моё знакомство с Ребеккой, а позже и всей её семьёй. Ну или почти всей.       Я могу сказать, что жизнь моя круто так переворачивается, причём в свою угоду и в любое время. Порой немного непривычно, но я как-то быстро привыкаю и адаптируюсь.       Конечно, вспоминая всё, что успело произойти, даже становится любопытно, к чему это может привести, когда я вместе с тем веду, считай, двойную жизнь.       Я скрываю свою правду, Ребекка свою, и мы обе притом знаем больше, чем пытаемся убедить друг друга. Она вот, например, так и не замечает, что я многие её двусмысленные фразы пропускаю мимо ушей не потому, что не воспринимаю их всерьёз, а потому что знаю, что она говорит взаправду. Иронично, да?       Вместе с тем становится труднее и дальше так жить, когда состояние моего кольца лишь ухудшается. Ещё один листик треснул, когда мне в очередной раз приснился труп человека. К огромному счастью, в этот раз мне удалось сдержать крик. Однако сдерживая эмоции, я лишь сильнее завожу в себе бомбу замедленного действия. И теперь та медленно, но с большим успехом начала обратный отсчёт до взрыва.       Я просто сгораю изнутри, подавляя всё и дальше. И это меня пугает. Ведь ещё немного, и я раскрою себя. Покажусь миру и дам им знать, что я такое. Что такие, как я, вообще существуют. Что существуют те, кто запросто могут стать оружием в чужих руках.       Боюсь, что взорвусь в самый неподходящий момент, и ведь никто не поможет. У меня нет никого, кто бы знал обо мне столько, сколько я утаиваю. Сколько прячу из года в год.       Так что моя дружба с Майклсон, выходит, просто поверхностная.       Родители погибли и унесли мою тайну с собой. И ведь они действительно когда-то пообещали, что никто не узнает от них обо мне… Так что же получается, это просто была судьбоносная фраза?       Как будто сама судьба и правда строит свои планы на мою жизнь наперёд. Мне же и права не дают никакого, не то, чтобы даже просто сообщить, что вообще меня ожидает. И я просто живу так, как получается. Только сегодняшним днём».       Дневник захлопнулся после очередной записи, а после оказался спрятан в тумбе. А я же взглянула на своё кольцо, которое ломалось стремительно. Воздействие становилось сильным, а я всё никак не могла понять, почему так резко и внезапно?       Неужто и впрямь из-за того, что слишком долго копила всю энергию в себе, не выпуская её ни разу?       В очередной день выходного дня я решила съездить в библиотеку и полазить в книгах. Ну а вдруг всё-таки что-то найду в тех же легендах и мифах? Ведь это как шутки, в которых может быть доля правды, так и здесь. Легенды ведь зачастую являются не просто вымыслом чьего-то ума и глубокой фантазии.       Однако, это было снова безуспешно.       Поэтому с тем же разочарованием я вернулась домой. И, как только оказалась на пороге гостиной, то тут же замерла с расширенными глазами.       Мне чудится после книжных строк, или я правда вижу эту ошибку первородную?..       — Кол…       — Привет, Цветочек! Меня твоя тётушка впустила. Добрейшей души человек. Она сказала, чтобы я подождал тебя здесь. Никак не смог ей отказать, — объяснился Майклсон, но я пропустила его слова мимо ушей. Хотя сколько же наигранной доброжелательности было слышно.       — Где Мэди? — нахмуренно спросила я, начиная переживать, как бы он ей что-нибудь не сделал только для того, чтобы его впустили. Или, того гляди хуже, внушил что-то.       — Я здесь, Ри. У меня встреча важная, буду к вечеру. Не разгромите дом, пожалуйста, — на бегу поцеловав меня в щеку, она выбежала из дома. Да так быстро, что я не сразу поняла, что она оставила меня. У меня, конечно, от сердца отлегло, правда, ненадолго.       Она-то ушла, а вот я осталась наедине с ним. Само собой, желанием быть в его компании тут и не пахнет.       — Чем займёмся? — поинтересовался Кол.       — Ты уйдёшь и забудешь сюда дорогу, — буркнула я и, пройдя на кухню, налила себе стакан воды, осушив его за несколько секунд. Мне ещё сумасшедшего первородного в доме не хватало. Тут и так из-за меня риски поехать крышей возросли до апогея.       — Не будь злюкой, Цветочек, тебе не к лицу, — выдал Кол, поймав мой красноречивый недовольный взгляд.       Моё лицо источает феромоны чего угодно, но не радости. Он же такой внимательный, чего не замечает очевидного?       — Тебя дома не потеряли? Наверняка ждут и ищут. — Мои намёки на то, что ему здесь не рады, были чисты и понятны, как посмотреть на себя в зеркало и разглядеть, что же не так с твоим внешним видом. Но, по всей видимости, сам Майклсон не собирался останавливаться на достигнутом и уходить. Ему тут как будто мёдом намазали и вот он прилип.       — Они все заняты своими делами, а мне скучно, — непринуждённо ответил он, падая на диван.       — Я тебе однажды уже сказала всё касаемо этого. А у моего дома не стоит табличка с надписью: «Цирк. Заходи всяк проходящий». Не нужно путать пункты, где твоё место.       Серьёзно, это комар, клоун, репейник и всё остальное в одном флаконе! И моя головная боль, которая не проходит. И я уже подумываю о том, чтобы обеспечить ему такую же. Хоть какая-то справедливость пусть будет!       — Смешно. Но я могу быть не хуже компании Ребекки. И со мной тоже можно посмотреть ужастики, — с намёком предложил он, но мой взгляд явно говорил сам за себя. — Ой, да ладно тебе! Я же ничего плохого тебе не сделал. Просто пытаюсь подружиться, — произнёс он, встречаясь с моим прищуренным недоверчивым взглядом. — Один фильм, — протянул он, приводя ультиматум. И я сдалась.       — Один фильм и ты уходишь, — всё же согласилась я.       — Договорились. — По-хозяйски закинув ноги на журнальный столик, он включил телевизор, щёлкая каналы. Я же лишь раздражённо выдохнула, скидывая его ноги со стола, садясь рядом с парнем.       — Ты не у себя дома, так что прояви хоть немного уважения, иначе дам тряпку в зубы и будешь убирать тут всё.       — Колючка ты, а не Цветочек, — усмехнулся Кол, наконец найдя канал с ужасами. Шёл фильм «Крик», на что я чуть скривилась.       Название сейчас полностью олицетворяло моё душевное состояние, которое как не в себя кричало глубоко и отчаянно.       — Других ужастиков нет?       — Неужели боишься?       — Мне никогда этот фильм не нравился. Скучный и ничего интересного. Да и я его уже видела, наверное, раз сто.       — Зачем же столько смотрела, если не любишь этот фильм? — переключая на другой канал, поинтересовался резонно Кол в недоумении.       — Папа любил его, — ответила я с нежеланием и была рада, когда Кол так и продолжил молчать, не желая спрашивать что-то на эту тему, явно поняв, что она не из приятных.       — «Пятница 13»?       — Годится, — ответила я, удобнее устраиваясь на диване.       И не думала, что скажу это, но компания Майклсона оказалась (даже не верю, что признаю это!) довольно приятной. Нет, я это знала и так. С ним действительно можно хорошо провести время, когда он не включает режим «репейник» и не липнет ко мне, раздражая и выводя из себя.       Мы комментировали фильм еще похлеще, чем с Ребеккой уже минут через пятнадцать. А уже под конец и вовсе стали повторять персонажей, имитируя их роли.       Вышло довольно весело и утомительно, поэтому уже на субтитрах мы уснули.       Моя голова покоилась на плече первородного, а его на спинке дивана. И поняли мы это, лишь когда нас разбудил чей-то голос:       — Слушайте, лучше переберитесь в спальню. Уже поздно, поэтому Кол может остаться у нас, — шёпот Мэди немного отогнал от нас сон, но мы кивнули и, встав с дивана, пошаркали на второй этаж.       Пройдя в мою комнату, я, даже не оборачиваясь, дошла до кровати, тут же падая на неё, а следом за мной и Кол, ложась справа от меня. Может, если бы мы не были такими сонными, то смогли бы что-то сказать друг другу или сделать (или я хотя бы обратила вообще внимание, что впустила его в свою спальню), но вместо этого мы погрузились в Морфей.

***

      Настойчивые лучи солнца бегали по лицу, заставляя зажмуриться и залезть головой под подушку. Но рука, хлопающая меня по спине, не дала снова уснуть.       — Выключи солнце, Цветочек, — раздался хриплый голос Кола, и я на секунду подвисла, пока в голове не всплыли вчерашние события. И я смогла с неким облегчением выдохнуть.       — Просто залезь под подушку, — раздалось моё бормотание. И Кол ведь послушал. Он в точности как я засунул голову под свою подушку, тут же облегчённо выдыхая.       Но уснуть уже не получалось ни у меня, ни у Кола. Поэтому мы вылезли из-под своих своеобразных укрытий и уселись на кровать, смотря немигающими сонными глазами в стену. Готова поспорить, сейчас мы оба своим видом напоминали двух воробьёв-близнецов, которые пришли после попойки и драки.       — Нужно вставать, — пробормотала я, пребывая ещё в полудрёме, но даже так не в состоянии снова уснуть, — и идти умываться.       — Ага, я после тебя. — И Майклсон снова упал на кровать, закрывая глаза.       Я лениво поднялась с постели и пошагала в ванную. Там остановилась около зеркала и, уперевшись об раковину руками, свесила голову, прикрывая глаза. И лишь спустя пару минут всё же приступила к умыванию, набирая в руки холодную воду, чтобы взбодриться. Ополоснув несколько раз лицо, я провела одной рукой по волосам, убирая их назад. Те остались немного влажными и сильно потрёпанными, так что сравнение с воробьём-дебоширом было удачным. Но я не обратила на это внимания, беря щётку и зубную пасту.       Сделав все процедуры, вышла из ванной. Кол по-прежнему валялся на постели, даже не собираясь вставать и что-то делать.       — Кол, вставай, — встряхнув его за ногу, сказала я.       — Зачем?       — Надо. Ты, тем более, у меня дома, так что имей уважение и вставай. Тебя ждут.       — Кто?       — Моё желание встретить тебя за порогом этого дома, — спаясничала я. — Вставай!       — Да встаю я, встаю, — пробормотал Майклсон, едва не заваливаясь на пол, поднявшись с постели. Я не сдержала удивления. Оказывается и вампиры могут пребывать в своём состоянии после сна. Забавно. — Мне надо проснуться как-то.       — Холодная вода тебе в помощь, — сказала я и направила его в правильную сторону, чтобы тот никуда не врезался по пути.       Сама же я заправила постель, пару раз ещё зевнув. И как раз в этот момент вышел уже взбодрившийся Кол.       — Я выполнила твои условия, теперь ты выполни мои.       — Чего? — застыл он, всё-таки не придя до конца в себя.       — Того. Ноги в руки и на выход.       Кол цокнул.       — Женщины. Как не сами уходят по утрам, так выгоняют.       — Сбегают по большей части парни, к твоему сведению. К тому же это мой дом, так что имею право, — осадила я того, спускаясь вниз позавтракать.       Выбор пал на простую яичницу и легкий салат, поэтому, достав все ингредиенты, я обернулась к уже сидевшему за столом Майклсону, который наблюдал за мной. Цокнув, достала продукты на вторую персону.       — Так ты меня всё-таки накормишь?       — Нет, просто мой желудок внезапно увеличился в размерах и стал требовать больше, чем нужно, а ты просто так сел за стол, — саркастично ответила я.       — Мы стали друг друга понимать, — отозвался Кол. — Расскажи о себе что-нибудь, — попросил он совсем неожиданно, что я даже слегка подвисла.       А потом обернулась к нему.       — Зачем?       — Мы же друзья.       — Вряд ли.       — И всё же.       Я отвернулась, решая, что пусть так. Он не отстанет ведь всё равно.       — Я не очень хороший рассказчик, да и рассказывать особо нечего. Живу с Мэди, так как она является моим опекуном. Родители с ней были в хороших отношениях, так что когда встал вопрос об опекунстве — выбор был ясен.       — По чьей линии она твоя родственница?       — Она не моя родственница. Подруга моей мамы. Но я её всё равно люблю и считаю мои самым близким человеком. Она моя семья. Всегда была и будет ею, — раскладывая готовую еду по тарелкам, произнесла я. Повернувшись, я поставила тарелки на стол и, достав приборы, села напротив Кола.       — Благодарю, — забирая вилку, сказал он. — Давно Мэди является твоим опекуном?       — Уже два месяца, — прикинула я. — Мэди была со мной с самого моего детства. Каждые праздники она была с нами, так что там всё было слишком очевидно.       — А как же родственники? Или у тебя слишком ограниченный семейный круг? — весьма беспардонно и так нагло спросил он, на что вперила в него острый взгляд.       Вот ведь балабол невежливый!       — Там довольно сложно все, — поджала я губы.       Само собой, вспоминая, что я не человек… да и мои родители не просто так делали для меня столько всего, так что будем считать, что у меня нет больше родственников.       — Не буду настаивать, — хмыкнул Кол, кладя в рот лист салата.       — Я бы не рассказала. А ты… — Мой вопрос так и повис неозвученным, стоило уже такому привычному звонку раздаться в дверь. Уверяю, скоро там будет дырка от того, в каком количестве на него нажимают в последнее время. — Сейчас вернусь, — проговорила я, вставая из-за стола. Подойдя к двери, открыла её, тут же закатывая глаза и желая закрыть обратно и заклеить скотчем, но подножка не дала мне этого сделать.       — Тебе чего? — недовольно спросила я, складывая руки на груди и смотря на Трэвиса.       — Привет, — начал он, переминаясь с ноги на ногу. Он был заметно встревожен чем-то и оттого нервничал. С чего бы? А ещё теребил кольцо на руке, то и дело скрывая его. М-да, уровень странности превысился. — Слушай, я знаю, что ты ко мне довольно категорично относишься и не особо жалуешь…       — Всё верно, — добавила я между слов.       Неужто прозрение всё-таки наступило?       — Но я и вправду хочу наладить с тобой отношения. Ты мне до сих пор нравишься, и я ничего не могу с этим поделать.       Да что ж такое, опять мимо. Впрочем, мимо него всё проходит. Он пропускает абсолютно всё, что так необходимо умным людям.       — Ближе к делу. Ты знаешь, что я всё это терпеть не могу.       — И я хотел пригласить тебя на свидание, — всё же выпалил парень с облегчённым выдохом.       Зашибись. Приплыли на корабле несчастья и отчаяния. Неужели не замечает, что наш лайнер то и дело врезается в рифы, которые служат сплошным препятствием между нами? Почему я вижу это одна?       — Цветочек, кто там? — Кол появился очень вовремя, становясь по левую сторону от меня, перекидывая руку мне через шею. И его появление только сильнее вывело из колеи незадачливого Кенджи. Майклсон насмешливо посмотрел на него, чуть сузив глаза. — Я тебя помню. Ты был на балу, который устраивала моя семья.       — Трэвис Кенджи, — протягивая руку для рукопожатия, представился он, заметно напрягаясь. Но Майклсон так и демонстрировал смешливость, потому тот поспешил убрать ладонь. — Что он здесь делает? — уже обращаясь ко мне, спросил Трэвис растерянно.       — Стоит и греет уши, — хмыкнула я как факт, скидывая с себя его руку, но Кол лишь легко пожал плечами, показывая, что уходить он не планирует. Что ж, в этой ситуациия я даже «за».       — Он твой парень? — спросил внезапно Кенджи, на что я лишь скривила лицо. — Поэтому ты отказываешь мне?       — У меня был и есть всё ещё целый ряд причин, по которым я отказываю тебе. Твоя проблема в том, что ты упрямо не хочешь этого замечать. И нет, Кол не мой парень.       — Цветочек пока еще не удостоилась этой чести. Но она на верном пути, — подмигивая мне, с лукавой усмешкой произнёс тот.       Ну вот что за придурки меня окружают!       — Тогда я поменяю свой путь и траекторию, — закатила глаза я. — Без обид, Трэвис, но тебе ответ тот же. Я тебе уже говорила, ты мне безразличен. И я уже просто не знаю, как тебе еще об этом сказать или показать. Пойми простые вещи, наконец.       — Кхм, да… извини. Что ж, я тогда пойду. Увидимся в школе, — поджав губы в подобии улыбки, тот развернулся, спускаясь с крыльца.       «Увидимся в школе». Прозвучало, как угроза и проклятие в одном понятии.       — Ты разбила сердце парню, — ни капли не заботясь об этом, нарушил недолгую тишину Кол.       — Смотри, чтобы я тебе что-то не разбила. Что это вообще было? — негодуя, спросила я, разворачиваясь к первородному.       — Ты о чём?       — «Но она уже на верном пути», — перекривляла я Кола. — Что за подкаты?       — Я защищал твою честь, между прочим. Ты опять замечаешь только самое плохое. А могла бы хоть спасибо сказать.       — Я тебя об этом не просила!       — Ну я сам догадался.       — Сам он догадался, — пробурчала я, уходя на второй этаж, зарекаясь, что посуду уберу позже. — Что ж ты никак не догадаешься, что тебе уже пора? Я тебе уже об этом прямо заявила, причем несколько раз, а до тебя никак не доходит. Поэтому советую не продолжать в том же духе, ты становишься похож на Трэвиса, который уже давно в моих глаза тот же придурок. Впрочем, как и ты.       — Грубо. Но я не хочу уходить. Пока что, — просто ответил он, следуя за мной.       — Ты куда это? — удивлённо спросила я. — Тебе в мою комнату вход воспрещён! Ты туда и ногой не ступишь! Это уже личное! То, что ты спал там, ещё ничего не меняет!       — Значит сделаем исключение. — И, как ни в чём не бывало, тот обошёл меня.       — А ну стой! — крикнула я и побежала за Майклсоном. Вовремя я успела забежать в свою спальню первая и уже почти захлопнула дверь, но тот начал по ту сторону толкать её на меня. И, конечно, кто выиграл? Правильно! Первородный! Тут и гадать незачем. Сравнить меня и его и, думаю, ответ ясен, как пень. Такой же деревянный, как мозг этого вампира, который не даёт мне жить и является сплошной очень вредной и колючей занозой.       Я же съехала по двери на пол, когда тот открыл дверь полностью, заходя в комнату, как к себе домой. И прищурилась в его сторону.       — Майклсон, ты совсем уже охамел!       — Я обещаю уйти к вечеру, — сказал совсем неожиданно он, видимо, устав уже от того, как часто я пытаюсь выпроводить его. И я закрыла рот, хлопая глазками. — Согласна?       — Да! — тут же отозвалась я, закивав, как болванчик в машине.       — Ну и всё, чего раскричалась-то так?       — Действительно, — буркнула я, залезая на кровать, которая была в разы мягче пола. Достав альбом и карандаш, облокотилась на стену позади, согнув колени и положив на них альбом. Решила игнорировать присутствие первородного. Или попыталась...       — Неужели и ты рисуешь? — простонал Кол.       — Почему всех это так удивляет? — устав уже от этого вопроса, выразила я негодование, оторвавшись от альбома.       — Ник этим всю жизнь увлекается, а по мне, так это скучно. — Кол прилёг около меня, положив руки под голову, а взгляд устремился на альбом. Страницы ещё были пусты.       — Почему вы зовёте Клауса «Ником»? — поинтересовалась я, переведя взгляд на первородного.       — Его полное имя Никлаус, вот и сокращаем так.       — Ясно.       Ближе к восьми вечера я устало прикрыла глаза, зажмуриваясь. Встав с постели, я убрала все обратно, пока Кол продолжал подозрительно тихо лежать, играясь с ручкой, которую непонятно откуда стащил.       — Я в душ, а когда выйду, хочу, чтобы тебя здесь не было, — пройдя к шкафу и начиная рыться в вещах, сказала я ему.       — Я могу присоединиться, — поиграв похабно бровями, ответил он, стоило мне повернуться.       Я окатила его весьма красноречивым взглядом, давая ясно понять, куда ему стоит пойти и задержаться там.       — И не мечтай. Я ясно выразилась, а ты пообещал. Поэтому у тебя есть время, пока я не выйду. Иначе не посмотрю на то, что ты сильнее меня, и выкину с окна, — заходя в ванную, кинула я.       — Ты сама вежливость! — крикнул тот язвительно в ответ, когда дверь закрылась. А спустя несколько минут его вампирский слух уловил шум воды.       Скучающе обведя взглядом комнату, тот подошёл к столу, взяв при этом альбом. Он пролистал его, останавливаясь на одном рисунке. На листе был изображён он в день подготовки к балу. В тот самый день, когда его сравнили с не очень красивым королем.       На лице расплылась самодовольная ухмылка, и тот бросил взгляд на дверь, выдавив смешок. Его самолюбие теперь было выше, чем раньше. А это очень высоко.       Убрав альбом на место, вампир прошёлся взглядом по комнате, натыкаясь на чехол в углу комнаты. Пройдя к нему, он с любопытством открыл его.       — Наш Цветочек, оказывается, еще и музыкант, — проговорил он в пустоту, закрыв чехол, когда понял, что тут ничего интересного.       Пройдя к прикроватной тумбе, парень взял в руки фотографию в рамке. На ней была изображена маленькая девочка и счастливые мужчина с женщиной. Хмыкнув, тот поставил фото обратно и открыл верхний ящик. Кроме каких-то побрякушек и карандашей больше он ничего не нашёл, поэтому открыл следующий.       Взгляд его сразу же наткнулся на несколько то ли книжек, то ли, кажется, даже дневников. Достав три из них, он увидел на каждом цифры.       «3». «1». «4».       Положив два первых на место, первородный обвел переплёт дневника оценивающим взглядом, переводя его сразу же на дверь.       Что-то слишком личное, и это что-то попало не тому в руки...