Игры судьбы

      — И что же наш Цветочек прячет в своём саду? — пробормотал Кол на манер каламбура, садясь на край кровати. Открыв дневник на первой странице, ему предстал аккуратный подчерк. Даже слишком аккуратный, что он сдержал хмыка.       Какая идеальность со стороны не такой и идеальной девочки.       Глаза забегали по первым строкам.       «Уже которую неделю я не выхожу из дому. Родители стали сильно переживать. А я стала ещё больше бояться самой себя. Но больше всего эти голоса… Клянусь, они сведут меня с ума».       Кол вознегодовал, прочитав последнее предложение. Но продолжил, испытав теперь ещё больше интереса.       «Сегодня я снова проснулась с ужасной головной болью и этим дурацким именем. Майлз. Оно как мантра повторяется из раза в раз. И невозможно игнорировать этот шёпот, когда он на повторе.       Непонятно, что за имя и чьё оно, но почему-то после этой ночи мне всё хуже и хуже».       Обрывчато…       «Это не может быть правдой… По новостям объявили об убийстве молодого парня. Его имя — Майлз Стэн. Но ведь это просто невозможно. Как я могла видеть его смерть, если даже не знаю его?»       Кол хмурился сильнее.       «Сегодня уже ровно полгода с того происшествия. Даже как-то не верится… Я не брала дневник в руки целых полгода, а прошла словно целая вечность. Как, оказывается, непривычно излагать свои мысли и переживания на обычный лист».       Следующая страница.       «Мама рассказала мне, кто я такая. Я едва ли приняла это, как мне поведали ещё кое-что… То, чего не должно было случиться. То, что противоестественно природе. Мама пообещала мне, что они с отцом будут следить за мной, чтобы я не совершила главную ошибку в своей жизни. Ведь тогда всё станет гораздо хуже… Тогда всё в один миг просто перевернется в моей жизни с ног на голову. Я не готова к этим изменениям, но кто хоть раз спросил у меня, чего бы я хотела, верно?»       Дальше…       «Это случилось… проклятие активировано. Всё из-за чёртовой случайности! Я ведь не специально! Я вообще не хотела этого делать! Моей вины в этом нет! Так почему же я тогда ощущаю её?!       Я не могла знать, что так получится! Не могла, не могла, не могла!       Но это не поможет уже… Полнолуние совсем скоро, хотя отец обещал мне, что всё будет хорошо. Но я-то видела… Видела, как проходит обращение. И ничего в этом хорошего нет… Лишь нестерпимая боль и слёзы… Это персональный ад каждого оборотня».       Карие глаза уже давно были расширены от шока, продолжая жадно поглощать строки дальше.       «Я почти не помню ничего… Лишь то, как кожу жгло будто пламенем. Как кости ломались одна за другой, выворачивая меня так, что хотелось умереть. Эти муки продолжались, казалось, целую вечность. И они словно даже не собирались заканчиваться.       И я помню крики отца, которые смешались с моими, пусть мы и находились друг от друга на расстоянии, но прекрасно слышали друг друга, не в состоянии помочь, лишь только понимая.       Помню слова мамы, которая говорила, что совсем скоро всё пройдёт. Она всё твердила это раз за разом, пока приковывала меня цепями и пыталась ослабить каким-то травами.       Но это всё просто слова… Ни черта не пройдет! Это будет происходить каждый грёбаный месяц!       Я проклята на вечные страдания!»       С каждым прочитанным абзацем удивление первородного росло с огромной силой. Он не контролировал его, продолжая читать взахлёб.       «Родители всё-таки нашли решение моей проблемы. Ведьмы согласились помочь мне с условием, что запрут обе мои сущности. И я согласилась. Ведь если от этого мне станет лучше, то почему я должна отказываться? Это, возможно, мой шанс стать хоть немного нормальной».       Слух уловил, как вода перестала течь, и он в спешке пролистал ещё несколько страниц.       «Кольцо помогло. Я действительно перестала ощущать свои сущности. Будто их никогда и не было. Непривычно, но и к чёрту. Мне зато стало спокойнее. Больше не тревожат голоса, больше я не зависима от луны. Я просто… обычный подросток».       Ни черта ты не обычный подросток, подумал Кол, осознавая, с кем столкнулся.       «Прошло всего несколько дней, но я будто из глубины души чувствую, как волк скребётся в протесте. Он в замешательстве и, кажется, даже зол. Его как цепями заковали. И он пытается бороться да не выходит. Я потеряна, но вроде ощущаю облегчение.       И я так же чувствую, как голоса на подсознании хотят каждый раз мне что-то сказать, но всякий раз невидимый барьер блокирует всевозможные связи с моим сознанием и телом.       Эта иллюзия свободы стоит дорого, но я стараюсь платить за неё и готова идти на жертвы ради собственной безопасности и моих родных».       — Майклсон, если ты ещё в комнате, то советую смыться до того, как я выйду! — крикнула я, а Кол в спешке открыл последние записи.       «Этой ночью у меня случился выброс. Очень похожий на тот, что произошёл, когда мне было четырнадцать. Родители именно после того случая и пришли к выводу, что мне нужно спрятать свои сущности. Просто запереть их. Сделать обычной, а не той, которая не может ужиться с тем, что стало для меня проклятием. Это просто противоестественно. И кольцо мне действительно помогало.       До сегодняшней ночи…»       Сейчас в голове Кола сложился весь пазл. Ответы были под носом всё это время… И ему вдруг стало ясно, что же произошло в ту самую ночь ещё не так давно.       Они так глупо игнорировали все факты. Закрывали глаза, просто потому что не верили. Даже не рассматривали как кандидатов.       Ему стало ясно всё. Он как целый фильм посмотрел, где в подробностях показали и рассказали всё.       Девушка — банши и оборотень.       И дневник в его руках стал чёртовым билетом в один конец.       — Почему ты всё ещё зде… — Вопрос так и застыл в горле комом, стоило мне заметить в руке Майклсона свой дневник.       Я застопорилась, не веря в то, что вижу. Просто отказывалась воспринимать то, что Майклсон сейчас поддался полностью своей наглости и влез туда, куда не следовало.       Нет, нет, нет, пожалуйста… Пусть это лучше окажется очередным сном… Кошмаром! Пусть я закричу, пусть проснусь, пусть всё это будет неправдой!       Пусть…       Пусть…       Пусть…       Но нет.       Ничего не менялось.       Он поднял медленно глаза, а для меня как вся жизнь перед глазами сейчас пронеслась.       — Как всё интересно-то получается, — кинув дневник на кровать, протянул Кол, усмехнувшись и не сводя глаз с меня. У меня в горле резко пересохло. — Казалось бы, ответ был у нас под носом, но ты так умело скрывалась. Знаешь, ты действительно хорошо умеешь прятаться. Столько лет не выдавала себя, а тут пришёл я и всё тебе подпортил. Но теперь-то хоть понятно твоё поведение, чудо-девочка.       — Ты не должен был этого знать… — просипела я, делая мелкие шаги к кровати и забирая дневник, закрывая его и прижимая к груди. Это конец… Господи, ну как так получилось?       — О, я это уже понял, Цветочек. Этого никто не должен был знать. Но вот незадача: пришёл я и всё испортил, — произнёс он, а я понять не могла, с какой манерой сказано всё это. Он решил поиздеваться в отместку, найдя такой потрясающий повод? — Знаешь, вообще-то у меня теперь куча вопросов. Например, как такое вообще возможно? Почему мы раньше не слышали, что такие, как ты, вообще существуют?       — Потому что таких как я и нет. Либо одно, либо другое.       — Этакая дилемма, судя по всему, — искривил он уголок губ. — Знаешь, просто любопытно, в курсе ли ты в таком случае про то, кто я такой? Ребекка? Клаус?       — Да.       — Вот как. Ну теперь ясна твоя реакция на нас. Осторожничала, значит. И ведь главное — сама-то скрывала себя, — всё-таки издевался Кол, пока я не одарила его потяжелевшим взглядом.       — Иди к чёрту, Майклсон. Не думай, что узнал чужой секрет и можешь теперь пользоваться этим.       — Правда? — дразняще поинтересовался он, склонив хитро голову к плечу. Кажется, вся эта ситуация теперь больше забавляла его, нежели всё так же вызывала ошеломление. Хотя, несомненно, оно ещё присутствовало, но поумерило свои обороты. — А я вот уверен в обратном, прочитав содержимое этой вещицы, — кивнул он на дневник в моих руках, который я сжала крепче.       — Прекрати…       — Что? Извини, немного ещё под эффектом нахожусь. Тебя это выбешивает? — продолжал он, пока я силилась и стояла на месте, по-прежнему не реагируя как-то по-другому. — Ну же, Цветочек. Ты похожа на ту, которая вполне готова сейчас меня покусать. Впрочем, укус оборотня ведь смертелен для вампиров. И ты это знаешь, не так ли? Но не на первородных.       — Знаю, но это всё равно больно. И кто знает, как долго это продлится? Так что не советую испытывать моё терпение — оно не железное.       — Сейчас не полнолуние, твои угрозы пусты. Да и твоё колечко если что мне в помощь, — как бы невзначай обронил вампир, получив в ответ мой уничтожающий взгляд. — Или уже нет? Насколько я понял, оно медленно, но успешно даёт сбой. Как печально, что всё держится на какой-то побрякушке.       — Тебя это не должно волновать, — ответила я, кладя дневник на место, стоя к нему спиной. — Не лезь туда, где твоё участие не нужно. Это не твоя жизнь и не твои заботы. Так что просто заткнись и свали.       — Зачем же так? Не боишься, что я могу рассказать это кому-то?       — Рискни, — выпалила я через плечо, замечая, как его глаза сверкнули в тон моим. — Только не будь уверен, что ты останешься в выигрыше.       — Сомневаешься во мне? — насмешливо переспросил Кол. — И пытаешься напугать? — уже рассмеялся он.       — Знаешь, хорошую пословицу слышала: «хорошо смеётся тот, кто смеётся последний». Так вот что бы ты ни сделал, но последней в итоге окажусь я.       — Цветочек, не будь такой злой, — вернув себе снова прежний настрой, сказал Кол так же, но с намёком на непринужденность. — Лучше поделись со мной, как так вообще получилось?       — Не твоего ума дело, — огрызнулась я.       — Да ладно тебе. Я уже узнал всё, что только нельзя. Если ты поделишься со мной ещё чем-нибудь, хуже уже не станет.       И до чего же он стал больше меня раздражать!       Я не выдержала, с хлопком задвигая ящик тумбы до конца.       — Что тебе ещё сказать? — всплеснула я руками, оборачиваясь. — Что я противоестественное создание? Снова напомнить, что таких, как я, не существует? Я неправильный гибрид, которого не должно было появиться на свете, но вот однако я. Это адская смесь. Я с одной стороны служу балансу природы и самой смерти, а с другой самолично гублю жизни. Это кольцо позволяло скрывать меня, но оно начало ломаться. И я очень рискую выдать себя, как только оно полностью сломается. А ты же внаглую раскрыл меня, когда я тебе уже миллион раз сказала, чтобы ты не лез в мои дела! Но у кого-то так туго работает жизненно важный орган, что слишком долго доходит!       Кол промолчал на мою эмоциональную тираду, чему я была даже рада.       — А теперь свали из моего дома и забудь сюда дорогу, — выдохнула я, просто желая поскорее избавиться от него и закрыть перед ним дверь навсегда по возможности.       — Мэди знает? — совсем неожиданно спросил он, на что я уставилась на него убийственным взглядом. — Не знает, — утвердительно кивнул Кол. — И ты, получается, всё это время врала ей.       — Я не врала, а скрывала. Она не знает ничего о сверхъестественном.       — По мне, так одно и то же. Ты не спешишь поделиться с ней важной частью себя.       — Сам-то часто бегаешь к своей семье за откровенными беседами? — уколола я его в ответ, замечая, как он поджал губы, отмалчиваясь. — Тогда прояви банальное понимание и всё, что узнал, сохрани в секрете. Никто не должен узнать этого. Ни одна живая душа.       — Ну не знаю, не знаю. А что же мне за это будет?       — Лучше спроси самого себя, что же тогда будет вам всем, если обо мне прознают, — сказала я, отчего тот нахмурился в непонимании. — А я тебе скажу: ты понятия не имеешь, на что только способны банши. То, что ты слышал ночью, лишь малость по сравнению с тем, на что мы способны. Это был всего лишь кошмар, после которого я ещё сдержала себя хоть как-то. Но мой контроль висит на волоске.       — И что тогда насчёт нас? — серьёзно спросил Кол. — Что насчёт первородных?       — Ты так спрашиваешь, будто помимо вас были ещё первородные вампиры, и я каждый день убивала их, чтобы узнать, как же на них это действует, — фыркнула я с нескрываемым сарказмом.       — Да, логично, — кивнул он, признавая, что вопрос был глупым.       — Кол, я серьёзно. Никто не должен узнать. Пообещай мне.       — Знаешь, мой брат, который Клаус, стал одержим идеей найти тебя, — рассказал он вдруг, а я, уверена, даже побледнела. — А я, получается, опередил его, что сильно ударит по нему, если он узнает когда-нибудь это. Так что это лишь очередной повод позлить в будущем Ника и строить козни у него за спиной. — Я верно понимаю?.. — Я определённо сохраняю это всё втайне, — сказал он совсем неожиданно, но, кажется, вполне серьёзно. — Можешь не переживать.       Не знаю, способен ли он держать слово, но искренне надеюсь. И мне придётся поверить ему на слово, как бы сильно я ему ни доверяла. На его молчании теперь держится вся моя безопасность, и меня одно только это понимание выводит из себя.       — Отлично, а теперь проваливай отсюда, — проговорила я, выпроваживая его за дверь спальни.       — Мне казалось, мы стали лучшими друзьями после сегодняшнего, а ты сразу пытаешься выгнать. Снова, — оказавшись на первом этаже, цокнул Кол.       — Мы не будем друзьями, я уже говорила это, — ответила я, продолжая толкать его к выходу.       — Знаешь, раз уж я теперь знаю твой секретик, то это даёт мне преимущество. Я ведь могу это использовать против тебя же.       Эти слова произвели на меня не лучшее влияние, отчего лицо вмиг ожесточилось. И Кол точно понял, что я теперь зла, когда встретился с моим убийственным взглядом.       — Кажется, зря я это сказал…       Открыв дверь, я буквально вытолкнула Майклсона из дома. К удивлению Кола, тот едва не налетел на не менее удивлённого Клауса, который только подошёл к дому. И мне было плевать, зачем он пожаловал сюда, потому что с этого дня я хочу избавиться от конкретных членов их семьи.       Оба перевели опешившие взгляды на разозлённую меня.       — Пошёл к черту, Кол! Я серьёзно, ещё раз окажешься на пороге моего дома, себе же хуже сделаешь. Поверь мне, ты и понятия не имеешь насколько, — прорычала я, захлопнув дверь.       Пока Кол что-то говорил, Клаус чуть нахмурился. Его слух уловил кое-что. Всего на доли секунд. Тихо…       Рычание.       Едва слышимое, но отчётливое, совершенно непохожее на человеческое.       — Чего застыл? — прервал раздумья Клауса Кол. — Что ты здесь вообще делаешь?       — Это уже не так важно.       Миг, и Клауса уже было.       — Потрясающе!

***

      Все последующие выходные я провела дома, однако, не стоит забывать, что школа всё еще продолжается.       И, конечно, чтобы к тебе с первых секунд пребывания в этом чудном заведении не стали докапываться, нужно надевать маску, что всё в порядке и всё хорошо.       У меня всё замечательно, я продолжаю жить, иду вперёд, просыпаюсь по утрам и готовлюсь к тому, что меня может ожидать. Продолжаю в том же ритме и, чёрт возьми, всё ещё пытаюсь убедить себя в этой лживой чепухе!       И всё же из-за всего произошедшего за эти дни настроение моё выдала Ребекка, которая, как только увидела меня, будто я собралась на похороны (с её слов), сразу поняла, что что-то не так.       И вот я вдруг вспомнила, почему так любила своё гордое и спокойное одиночество.       — Ничего не случилось, Ребекка, просто я всё больше хочу убить твоего брата, — буркнула я. И ведь не соврала даже.       — Какого из?       — Кола. Что б его камаз переехал, — пробормотала я, слышала хмык первородной. — А ещё я не хочу продолжать говорить о нём, поэтому давай сменим тему.       — Как скажешь. У нас математика, так что не советую опаздывать, — бросила блондинка, поправляя сумку.       — Пошли.       И нам едва удалось успеть в класс на эту чёртову математику, которую вела настоящая карга. Малейшее опоздание или осечка на ее уроке, так это сразу два и к директору. Именно поэтому на её уроках всегда была гробовая тишина, выдрессированная дисциплина и единомышленное желание придушить миссис Гибс.       С начала урока прошло всего десять минут, а было ощущение, что уже час. И каждый раз всё начиналось с того, что Гибм говорила нам, какие мы отвратительные неучи, при этом требуя от нас то, что мы ещё не изучали и не знаем.       А ведь она учитель! Получается, принижает сама себя и даже не пытается понять, что делает.       А ещё нужно уметь успевать записывать всё за ней. Ведь та писала настолько мелким почерком и со скоростью света, что ты едва поспевал, ещё и пытаясь разобрать хоть что-то понятное. А уж о том, чтобы хоть что-то запомнить, и речи быть не могло. Пока никто не дошёл до такого хардкорного уровня.       Спасательный звонок был для всех будто подарком Божьим, но, конечно, кара небесная всех также постигла с ехидцей и попкорном.       — Я ещё никого не отпускала! — рявкнула миссис Гибс, отчего мы все аж подскочили в испуге, а от её громкого голоса чуть не оглохли. Вроде слух уловил даже, как кто-то икнул. Страшная женщина, соглашусь… — Никто не выйдет из класса, пока не покажет мне свою работу за урок и домашнюю! — Под её взглядом почти весь класс сжался, а от её слов и вовсе многие побледнели.       Показать классную ещё куда ни шло, но вот с домашней выйдут явные проблемы, ведь бо́льшая половина просто ничего не сделала (неужели так верят, что имеют вторую жизнь?). А вот самой Гибс, казалось, доставляло удовольствие смотреть на наши испуганные лица.       Первой рискнула подойти Ребекка, но только посмотрев той в глаза, она смогла ей внушить, и та беспрекословно отпустила девушку, даже не взглянув в тетрадь, а вот я от такого приуныла, мысленно завидуя, что не обладаю такой же способностью, что и вампирша.       — Ховард, можешь быть свободна! — совсем неожиданно выкрикнула Гибс, из-за чего я снова дёрнулась. Я перевела удивлённый взгляд на Ребекку, но та лишь пожала плечами. Господи, готова была расцеловать сейчас её. — Остальных я не отпускала! — От её грозного крика я покидала быстрее всё в рюкзак и стремительно вылетела из класса, на выходе едва не врезаясь в Ребекку.       — Не знаю, что ты сделала (ага, да, конечно), но я сейчас готова тебя придушить от радости!       — Простого «спасибо» будет достаточно.       — Тысячу раз спасибо! Я вообще готова была уже отправляться на тот свет от её вида. Её будут бояться в аду, гарантирую, — я передёрнула плечами под смешок Ребекки.       — Ты же сделала домашку и классную, чего так боялась? — спросила Майклсон.       — Сделать-то сделала, но лишь от одного её присутствия готова сквозь землю провалиться. Гибс, наверное, навсегда останется моим страхом номер один.       Майклсон снова выдала смешок, а после мы обе направились к шкафчикам взять учебники на следующие уроки, попутно болтая уже о чём угодно, кроме тем, касаемых школы.

***

      По окончании всех уроков Ребекка куда-то смылась, ссылаясь на какие-то важные дела. Мне же оставалось лишь гадать, что за дела.       И всё же гадать долго не пришлось. Конечно, я могла подумать, что стоящий джип и Клаус рядом с ним — это за Ребеккой, но вот только та ушла ещё до того, как гибрид оказался на школьной стоянке. А судя по тому, как тот прожигал меня взглядом, приехал он походу по мою скверную и пугливую душу.       Подбежавшая к нему так вовремя Кэролайн дала мне возможность приблизиться к своей машине, пока тот был отвлечён на блонди. Достав в спешке ключи из рюкзака, я едва успела разблокировать машину, услышав позади тактичное покашливание.       Ох блин.       — Ты изначально поняла, что я к тебе, и всё равно пытаешься сбежать.       Что я слышу? Упрёк в его тоне?       — Ничего я не поняла и понятия не имею, к кому ты и зачем, — ответила я, открывая дверь на водительское место.       Клаус закатил глаза.       — Рика, я хотел бы кое-что с тобой обсудить, но не здесь. Слишком…       Я так и не поняла, что «слишком». Возможно, его остановила слишком надоедливая персона Гилберт, которая решила последовать примеру подружки (Кэролайн). Та за Клаусом, она за мной. Итог: нас обоих не любят.       — Рика, привет! — Совершенно наглым образом меня без предупреждения едва не приобняли. Я даже не уверена, насколько мои глаза сейчас напоминают блюдца, а в груди скапливается знакомое раздражение.       — Елена, ты издеваешься? — не выдержала я, делая шаг в сторону. Та чуть опешила от такого тона. — Мне нужно на испанском сказать тебе: не лезь ко мне?       Гилберт была напряжена, только непонятно, из-за чего больше. Клаус рядом, я на пределе. Причин немало.       — Рика, я просто хочу тебе помочь, ты не знаешь, что…       — По всей видимости, это ты не знаешь, что ты мне уже надоела с этим всем. Не нужна мне твоя защита! Неужели так сложно это понять? — Вся эта ситуация уже начала конкретно меня бесить.       Почему нельзя просто удалить из жизни последние несколько дней, включая этот?       Но, ко всему прочему, именно эта ситуация стала для самого Клауса очень даже кстати, о чем я и подозревать не могла. Тот теперь внимательно наблюдал. Ждал хоть малейшего прокола…       — Рика, я пытаюсь защитить тебя! Как ты не понимаешь? — искренне недоумевала Гилберт. — Почему ты отталкиваешь тех, кто хочет просто помочь?       — Помочь — это когда ты просишь! Я не прошу же от тебя ничего, кроме единственного: оставить меня в покое!       — Рика, послушай, пожалуйста, — она кинула осторожный взгляд на гибрида, что вскинул брови. — Просто поверь и…       — Всё, Елена, хватит! Прекрати заступаться за меня, лезть в мою жизнь. Мы не друзья, никогда ими не были и не будем. Я уже ясно давала это понять и не раз, а ты почему-то продолжаешь игнорировать. Нас ничего не связывало никогда и не будет. Единственное, это ситуация, в которой мы обе оказались! Да, у меня погибли родители, так же, как и у тебя. И да, ты меня как никто в этом понимаешь. Но это не значит, что я из-за этого поменяю свое отношение к тебе! Просто уже пойми, что я не хочу, чтобы ты постоянно меня доставала со своим синдромом героя-мучителя. Живи своей жизнью, ладно?       Я развернулась от оторопелой и явно чувствующей себя неловко Елены, которая казалось, впервые не знала, что говорить и как поступить.       Однако Клауса, похоже, всерьёз забавляла реакция двойника. И он был доволен ответом в сторону Гилберт.       Елена сделала шаг назад, бросая очередной взор на Майклсона, понимая, насколько в неудобное положение поставила себя сейчас, решив попытать удачу и вмешаться, хотя знала ведь, что заведомо гиблое дело.       Они не друзья.       — Клаус, ты хотел поговорить?       Один вопрос, уйма усилий, которые сдерживали меня, и испуганные глаза Елены, когда наши с Клаусом машины тронулись с места друг за другом.       Он ехал позади, а я нашла эти минуты полезными, чтобы успокоиться и перевести дыхание.       Я стала слишком раздражительной, и что-то мне подсказывало, что причина главная ещё в том, что кольцо ломается, дикий волк даёт знать о себе, а вместе с тем все вокруг словно специально решили ещё сильнее подначивать мою выдержку, которая катилась в тартарары.       Звонок на телефон прервал раздумья, и я поспешила достать его.       — Да?       — Ри, я хотела тебя предупредить. Меня поменяли с моим коллегой, так что сегодня я в ночную.       — Ты как-то часто стала уходить, — сказала я, нахмурившись. — Уверена, что выдержишь столько ночных? Это тебе не сбе́гать куда-то за несколько минут, — поворачивая руль, ответила я.       — Одну ночь потерплю, потом буду отсыпаться. Так что справлюсь.       — Что ж, твоё решение. Удачи, — выдохнула я, подъезжая к дому Майклсонов.       — Спасибо, дорогая, до встречи.       Повесив трубку, я убрала телефон в задний карман.       Я совершенно не придавала значение тому, что Клаусу от меня что-то нужно, хотя внутри что-то и заставляло напрячься, когда мы оба вышли из машин, последовав внутрь этого дворца современности.