Игры судьбы

      Парень… четыре дерева… он умрёт… он умрёт… он умрёт… он умрёт… он умрёт…       Резко подскочив с кровати, я начала озираться по сторонам, облегчённо выдыхая, понимая, что я в своей комнате. И я было подумал, что мне показалось и приснилось, но шёпот, исходящий откуда-то, не прекращался. И я осознала, что он в моей голове.       Я зажмурилась от того, насколько громким он становился.       Лес… четыре дерева… растерзанное тело…       — Хватит! — крикнула я, хватаясь за голову. Голоса моментально стихли, но взгляд зацепился за кольцо. Ещё один листик треснул пополам. И вот я на грани.       Чёрт… Это очень плохо…       Найди его… лес… четыре дерева… Найди его! Не сопротивляйся!       — Прекратите! — выкрикнула я, заставив голоса замолчать. Может показаться, что я ещё могу подчинить их, но нет. Я знала, что если не выполню указание, то всё будет повторяться до тех пор, пока тело не будет найдено.       Спрыгнув с постели, я надела тапочки и пошла к выходу из комнаты. Спустившись тихонько вниз, сняла свою курточку, надевая её. Осторожно открыв дверь, я вышла на крыльцо.       Как я своими криками не разбудила Мэди — остаётся только гадать. Но я её не слышала, учитывая, как в последнее время обострился мой волчий слух. Это странно, но я просто гнала прочь лишние мысли.       Спустившись со ступенек, я посильнее закуталась в куртку, пряча руки в карманы. И даже моя пижама не спасала от ночной прохлады, а мысль переодеться во что-то более подходящее почему-то посетила только сейчас. Глупая.       И, конечно, я осознавала на какой риск иду, отправляясь ночью в лес, поэтому захватила с собой перочинный ножик, который компактно лежал в кармане.       Забредя в лес, я ещё очень долго блуждада по нему. Он пугал собой, а любые звуки из глубин пробирали до мурашек и колючего холода. Даже озноба, который бил не то из-за наступающего страха, не то из-за погоды.       Здесь сплошь деревья. Одни деревья и другая растительность, пробивающейся между.       Вот и как можно найти здесь кого-то?       Четыре дерева.       Да тут миллион деревьев! Как эти четыре дерева вообще выглядят? Они какого-то особенного цвета? Или формы может? Или это вообще четыре карликовых дерева и тогда их нельзя будет найти никак до утра, пока не посветлеет.       По лесу я бродила очень долго. Может, час, возможно и два. И полноценно почувствовала холод, когда руки уже заледенели, пальцы на ногах едва сгибались, но я не могла отступить. Голоса были в голове, как будто грозясь довести меня до сумасшествия, если уйду.       Телефон я тоже не взяла (что только подтвердило мои мысли, какая я идиотка), а часов не было, так что оставалось лишь гадать, сколько я здесь пробыла.       Треск ветки где-то меж деревьев заставил меня на миг замереть. И только ещё какой-то инстинкт самосохранения велел сорваться с места, прячась за стволом толстого дуба совсем рядом со мной.       Чьи-то шаги стали приближаться, отчего сердце стучало как в припадке. Зажав рот рукой, чтобы учащённого дыхания не было так сильно слышно, я прикрыла глаза.       Шаги остановились, судя по тому, что этого ночного посетителя не было больше слышно.       Мне стало как-то резко не по себе.       — Кролик попал в лапы хищника, — раздался чей-то тягучий, немного насмешливый голос полный самодовольства. Стало ещё страшнее. — Детка, я чую твой запах!       Грудную клетку свело от того, как я сжалась изнутри после его слов.       Я завела себя на собственную погибель.       — Хочешь поиграть? Неужто думаешь, что тебе удастся спрятаться? Я слышу твоё сердце. И чувствую, как твой страх струится по венам. Слышу твой каждый учащенный вздох, — растягивал он почти каждое слово на манер самого настоящего хищника, который просто желает поиграться со своей жертвой.       Я зажмурилась, понимая, что единственное, что мне поможет, — это ножик.       Я даже не услышала за своими мыслями посторонних возобновившихся шагов, когда стало уже поздно.       — Попалась. — Передо мной буквально из ниоткуда появился парень, отчего я вскрикнула в испуге, машинально замахиваясь рукой с ножиком. Удалось задеть его щеку и шею, отчего тот неприязненно зашипел, делая от меня три шага назад. А я же сорвалась с места, перепрыгивая ветки и ямки.       Вряд ли я сейчас по-нормальному буду хоть что-то осознавать, но я почти сразу поняла, что это вампир.       — Ты сильно ошибаешься, если думаешь, что тебе удастся убежать от меня! — крикнул парень, явно не на шутку разозленный. — Но я и правда люблю играть, так что даю тебе фору! Сыграй со мной в проигрыш!       Последняя кинутая фраза, услышанная отдаленно, пока ноги несли меня дальше и дальше.       Эта фора может дать мне шанс скрыться где-нибудь или найти что-то помимо моего ножа. А пока что нужно только бежать. Бежать и не останавливаться. Без оглядки назад, где моя потенциальная смерть наступает на пятки, потому что мой след слишком заметен.       Ноги уже начали уставать, а ветки, что били по лицу, оставляли мелкие ссадины и царапины. Лёгкие жгло от непривычки. Я просто забыла, что такое выживать.       Не увидев оврага, я вскрикнула, замахав руками в попытке удержать равновесие, но всё равно скатилась кубарем, содрав кожу на ладонях и ударившись в нескольких местах. Приземлившись, я врезалась во что-то, глухо застонав.       Лёжа, уткнувшись лицом в землю, я ещё с несколько секунд не двигалась, морщившись.       Я уже наверняка похожа на побитую собаку, особенно когда предприняла попытку хотя бы перевернуться.       Эта попытка заставила распахнуть глаза, которые в тот же миг стали ещё шире. А горло свело от подступающего крика, который ударил в голову как прилив адреналина, позволяя мне отскочить назад, на миг забывая, как тело в протесте отозвалось болью почти везде.       На земле лежало растерзанное тело среди четырёх огромных деревьев… Они окружали нас, как чёртово кольцо природы. И эта же природа словно намекала, что мы пришли на собственный алтарь смерти.       — О, ты нашла мою еду? Да, я немного невежлив, разбрасываюсь ей где попало, но гуманность не моё, каюсь, — послышался голос откуда-то сверху, и я мигом задрала голову, отползая в другую сторону.       Тот самый парень стоял почти рядом, уперевшимб плечом о дерево, а я же с трудом, всё ещё под действием бурлящего страха вскочила на ноги, делая несколько шагов назад, пока обо что-то не споткнулась, вновь падая на землю.       В глазах убийцы мелькнул блеск веселья, а мне это показалось безумным.       — Ты неуклюжа, — насмешливо сказал он, медленно начиная приближаться ко мне, заставляя отползать всё дальше и дальше.       Кожу ладоней жгло из-за ссадин, пока всё, что встречалось под мной, впивались в ранки, доставляя дискомфорт. Но даже это не могла так волновать, как понимание, во что я выспалась в очередной раз.       И я смогла при свете неполной, но довольно яркой луны разглядеть его. Он меня тоже.       Парень прищурился, словно что-то вспомнив. А потом вдруг расплылся в широкой улыбке.       — Надо же! А мы ведь с тобой один раз пересеклись уже, кажется. На дороге, совсем недавно. Я тогда был в плохой форме, конечно, ты понимаешь, о чём я.       Он всё говорил и говорил, а я, уловив в его словах тень узнаваемости, замерла.       Моя смерть просто преследует меня. Она не отступает. И вдруг решила, что если я бегу от неё, как от союзника, то значит быть мне против неё, если не смирюсь со своей судьбой.       В темноте мне удалось развидеть, как вокруг его глаз стала проявляться сеточка вен, а клыки сверкнули из-под приоткрытых губ.       И в горле стало сухо, когда я не смогла понять, готова ли к очередному срыву, который просто уничтожит кольцо в эту же секунду к чертовой матери, или именно сейчас мне дадут понять, что значит на долгое время отказаться от себя.       — Жаль будет убивать такую красавицу, — проговорил он, не давая мне и шанса ещё хоть что-то обдумать, срываясь с места.       Тело как парализовало, а я сама машинально зажмурилась, чувствуя, как в уголках глаз от ужаса защипало. И только это не дало слезам брызнуть в тот же миг.       Но и ничего другого не последовало, и я осознала это, когда надо мной в буквальном смысле повисла тишина. И она прервалась совершенно неожиданным образом для меня.       — Ты вообще можешь хоть один день прожить нормально, как делала это раньше? Это же насколько тебе скучно живётся, что ты ночью в лес попёрлась, ненормальная? — осторожно открыв глаза, явно ослышавшись, я поняла, что мне не почудилось. Испуганные глаза смотрели на Кола, который возвышался надо мной, держа в руке сердце того вампира.       А я ведь даже не услышала этого, как и падения его тела, которое валялось у наших ног.       — Боже мой, — прошептала я, подтягивая ноги к себе, сгиная их в коленях. Ладонь, перепачканная собственной кровью и грязью, коснулась лба. Сердце отбивало ритм на скорость, ставя собственные рекорды, которые способны довести до смерти.       — Можно просто Кол, — отозвался он, выкидывая сердце небрежно. — А теперь ответь на вопрос: на кой чёрт ты в лес пошла на ночь глядя?       — Труп…       — Какой ещё…       Но он сам глазами наткнулся на ещё одно тело, которое уже чёрт знает сколько времени не подавало признаков жизни. И вампиру стало ясно всё в тот же миг.       — Я проснулась из-за голосов, которые твердили мне найти тело. Я его нашла, — поведала тихо и очень сипло я, поднимаясь с земли на дрожащих ногах.       Майклсон снова повернулся ко мне, окидывая чуть напряжённым взором.       — Отстойно быть тобой. И часто такое бывает?       — Раньше практически постоянно. С появлением кольца всё прекратилось.       — Теперь хотя бы более понятно, почему ты вообще пошла на это, — пробормотал он. А потом вспомнил: — Но один листик повредился…       — Два, — поправила я его.       — Что?       — Два листика повреждены, — пояснила я, глянув на кольцо, которое держалось просто на последних ниточках. — Сегодня ночью второй треснул.       — Это плохо?       — Я на грани раскрыть себя полностью. Меня ничего не сдержит, я буду сходить с ума из-за голосов в перерывах на обращение, а люди вокруг страдают из-за моей несдержанности. Поэтому, думаю, да.       — Это проблема, — поджал губы первородный. Я кивнула, притронувшись к ладони, тут же зашипев. Боль давала о себе знать, но я ещё ощутила внутри себя сильную усталость, которая свинцом разливалась по мне.       — Выпей, — передо мной оказалось прокусанное запястье, на что я в ответ лишь брезгливо посмотрела на Кола. Тот закатил глаза и без предупреждения подставил руку к моему рту, второй обхватывая за затылок, чтобы я не отстранилась. Пару капель попали всё-таки, из-за чего мне пришлось их проглотить, сдерживая тошноту. Отдернув голову, я скривила лицо в отвращении.       И кто придумал, что пить кровь вампира — это долбанное удовольствие? Какой маньяк решил, что это круто?       — С чего такая забота внезапная?       — Мы же друзья, — хмыкнул он, на что исподлобья посмотрела на него красноречиво. Он усмехнулся. — Считай, ты сегодня выиграла в лотерею. Поэтому, пока акция благотворительности действует, давай-ка я тебя домой отведу, а то с твоей везучестью тебя по пути съедят единороги.       — Их не существует, — насупилась я.       — До недавнего времени я думал, что таких, как ты, тоже не существует, — парировал он. Я на это промолчала, а уже в следующее мгновение мы оба оказались у моего дома.       — А как же тела? — я беспокойно оглянулась назад, где прямо по дороге можно было дойти до леса.       Я нашла труп, оставленный после сверхъестественного существа, и голоса вроде успокоились, но всё равно внутренняя тревога не давала покоя теперь.       — Сам разберусь, — ответил Майклсон. — Пока, ненормальная, — сказал напоследок Кол, исчезая.       — Сам ты ненормальный, — нахохлилась я. Но ещё с минуту простояв так, смотря на место где только что стоял первородный, всё же обронила в пустоту тихое «спасибо».

***

      Как Кол и говорил — от тел он действительно избавился. Не знаю, как и куда он их дел, да и знать, в принципе, не очень-то и хочу. Мне достаточно того, что всё, что произошло ночью, останется в том лесу между нами. Не более. Мы обсудили это негласно.       Это останется в моей памяти, как очередная пережитая ночь, где мне реально просто несказанно повезло. И я не верю в чудо, но на эту ночь немного усомнилась в собственных принципах.       Дожидаясь Ребекку, я сидела в гостиной её дома, прикрыв глаза и откинув голову назад.       Я говорила, обещала самой себе, что сюда больше не приду, но минувшая ночь что-то сильно изменила во мне. Внутри какие-то убеждения треснули напополам, и я уже не находила в себе силы противиться тому, что настырно продолжает пробиваться в мою жизнь сквозь протесты и возмущения.       — Цветочек, если ты будешь дожидаться мою сестру, то опоздаешь в школу. — Кол упал рядом со мной, что я почувствовала по прогнувшемусч дивану.       — И тогда могу поспать, — ответила я вяло. — Одни плюсы.       Он хмыкнул, прекрасно понимая причину моего недосыпа. И обязательно бы ещё поглумился, я уверена, но здесь чужие уши слышат всё. А у нас договор.       — А как же знания? — насмешливо спросил он. — Например, вас наверняка должны обучать мерам предосторожности, в сотый раз рассказывать, что гулять ночью опасно и всё такое.       Я перекатила голову к нему, сверкнув глазами в намеке, чтобы он заткнулся.       Придурок, нашёл всё-таки способ осторожно упрекнуть в моей глупости.       — И «всё такое» я слышу с детства.       — Я этого не заметил ни разу, — не поверив, хмыкнул он, убирая с лица весёлость. — Ладно, учитесь, — вставая с дивана, сказал он, когда вниз спустилась его сестра. — Не забывай на нужных уроках слушать, а не воро́н считать, — посоветовал он, в очередной раз заслужив мой пылающий взгляд.              И ведь только я пойму, о чём он.       Ребекка посмотрела на нас недоверчиво-вопросительно, но Кол, в последний раз подарив мне усмешку, смысл которой был только для меня, ушёл. Я отмахнулась, делая вид, что ничего серьёзного.       Кажется, она поверила, ведь наши отношения с Колом в её глазах оставляли желать лучшего.       Мы покинули дом, сразу получая в лица порцию сильного ветра, который ударил по коже как-то колюче. Я поморщилась, невольно вспоминая, как ночью мой поход в лес сопровождали такие же погодные условия.       — Я не могла не заметить, что ты с каждым разом чувствуешь себя среди моей семьи всё лучше и лучше, несмотря на возражения, что это не так, — прокомментировала Ребекка.       — Только с Колом я общаюсь, и то когда как. Ты сама это замечала, впрочем. Он прилипчив, так что попытка заставить его отвязаться бесполезна.       Девушка согласилась, зная, что её брат донельзя приставуч. И она это замечала постоянно.       Подъехав к зданию школы, я припарковала машину, выходя из нее. На всей территории как и всегда было много людей. От обычных учеников до учителей. Но были также и посторонние, такие, например, как друзья тех, кто здесь учился или кто-то из семьи. А были и те, кто приходил в школу к той, что явно пользуется тобой при удобном случае. И под эти параметры подходила Елена и Деймон, что буравили нас взглядами, стоило им заметить нас.       — Смотрят так, как будто мы в свете софитов вышли на публику в роли главных антагонистов, а под ногами — красная дорожка, — сказала я, заприметив, как тот двинулся к нам.       Ребекка дёрнула уголком губ, выказывая то, как её уже достало это. А на слова про красную дорожку мысленно хмыкнула.       Если только она кровавая.       — Иногда он так и просит, чтобы ему свернули шею, — ответила Ребекка. И мы обе так и не двигались с места.       Может, мы когда-то поведаем всё-таки друг другу правду, чтобы подобные якобы «шутки» были сказаны серьёзно, и мы это понимали, не скрывая.       — Привет, Рика, — намеренно проигнорировав Майклсон, поздоровался Сальваторе с привычной ему искривленной полуулыбкой, граничащей больше с ухмылкой. Ребекка лишь закатила глаза.       — Чего тебе, представитель парнокопытных?       Первородная не сдержала глумливого смешка, и ей доставляло удовольствие видеть, как мои слова проходятся по достоинству униженного мужчины.       — Подошёл поздороваться. Ты, как всегда, в репертуаре собственной заносчивости, — ответил он, намереваясь тоже, видимо оскорбить, но я только невпечатлённо скрестила руки на груди.       — Не говори это таким тоном, Сальваторе. Ты невольно становишься похож на человека, который не может смириться с собственными недостатками. Потому что ты вряд ли понимаешь, насколько сам являешься заносчивым, — заступилась Ребекка, обходя его, чтобы оставить последнее слово за собой. Я пошла следом, а губы дрогнули в подобии улыбки. Но меня резко не схватили за руку, останавливая.       — Будь осторожна с ней, милая, — прошептал Деймон мне на ухо.       — Катись к чёрту, милый, — вторила я ему тем же.       Вырвав руку, раздражённо выдохнула, последовав за первородной, кидающей неодобрительные взгляды на Деймона.       — Я искренне желаю ему попасть когда-нибудь в Ад.

***

      Аккуратные мазки кистью по холсту, и картина, наконец, была полностью закончена. Отойдя на полшага назад, Клаус оглядел её более придирчиво, пытаясь понять, есть ли что-то, чего явно тут не хватает, но он, кажется, перенес из памяти всё, что мог.       Засевшая в голове девушка была в своём платье на балу, смотря на ночное небо, усыпанное множеством звёзд. В глазах отражался блеск луны и немая попытка поддаться спокойствию.       Он замечал, как она пытается быть в уюте умиротворённости, но видел осевший хаос в глубине разных глаз. Она его заталкивала постоянно в себя, что-то пряча за ним. А Клаус всё чаще ловил нечто странное.       Последний её визит к ним домой перед тем, как они с Ребеккой ушли в школу, а он поймал едва ощутимые нотки чего-то тягучего, знакомого. Клаус не мог понять, что именно привлекло его, но волк внутри скрёбся, отчего-то пытаясь тянуться к зазывному, едва уловимому запаху.       — Что же ты скрываешь? — в пустоту пробормотал Клаус.       Поставив кисти и палитру, гибрид вытер руки, измазанные в краске, выходя из мастерской.       — Ты куда-то уходишь? — выходя из гостиной, спросил Элайджа.       — Нужно кое-что разузнать, — коротко ответил Клаус, покидая особняк.       Его голову почти не покидали мысли разного рода, пока он в отчаянной попытке пытался понять, к чему тянется как по невидимой нитке.       Это глупо, и он сам это понимал.       Это было непохоже на него, и он это знал.       Едва знакомая подружка Ребекки что-то скрывала, Клаус знал это, но его привлекал не сам факт чужого секрета, которые есть у каждого. Он подчинялся странному позыву открыть что-то потаённое.       Возможно, играл факт того, что он просто ещё не мог смириться с непривычным фактом.       У его семьи не было друзей по понятным причинам. И он сам лишал впридачу свою сестру её ухажёров. Всех до единого или почти всех убивал без зазрения совести.       И он не мирился с этим никогда.       Но что-то сейчас его останавливало. Что-то не давало покоя изнутри, что выводило гибрида уже из себя порой.       Ему это не нравилось нисколько на самом-то деле.       Он не обращал особого внимания на Рику, когда та стала мелькать в компании его сестры. Ребекка была не из тех, кто сразу заводит друзей до гроба. И он думал, что эта школьная якобы дружба тоже долгой не будет.       Ховард человек для них всех. И если с ней что-то случится (он этого не отрицает), то закончится этот краткий период.       Но вот как-то часто он стал замечать за собой, что какая-то тень мелькает между ними, к чему-то подзывая.       Приехав на место, Клаус припарковал джип подальше от школьной стоянки, оставаясь сидеть в нём. Ждал он довольно долго, но его терпение заставляла работать жажда узнать ответы на вопросы.       Они были, и он знал, что чутьё его не подводит.       Он не хотел, чтобы приходилось убивать столь очаровательную девушку. Всё-таки, довольно забавная. Но если он сумеет раскрыть карты и наружу всплывёт нечто, что ему не понравится, он уже знает, каков будет исход.       Он не хотел рисковать.       Паранойя не паранойя, но уверенность, что Рика скрывает что-то, была гарантированной. Это было даже не предчувствие. И он не мог это объяснить, но знал, что причины весомые.

***

      Долгожданный звонок, и со школы стали выходить ученики, заполоняя улицу и территорию шумными разговорами. Его взгляд искал лишь одну девушку.       Я вышла под руку с Ребеккой, в полголоса рассказывая забавную историю, иногда улыбаясь, вспоминая это. Она тоже улыбалась, иногда вставляя свои комментарии, с которых пару раз смеялись мы обе.       — Это Клаус? — голос Кэролайн недалеко от нас привлёк внимание и меня, и Ребекки, и стоящих подле Барби Елены с Бонни.       Клаус и впрямь стоял у джипа, когда на него посмотрели, замечая. Правда многих напряг факт того, что он приехал снова зачем-то. Как будто кроме школы нет мест для встречи, мысленно подумала я.       — Он, наверное, ко мне, — заявила Кэролайн, не замечая переглядок подруг. Она была отчего-то уверена, что после приглашения на бал между ними что-то определенно есть. Правда не могла понять, нравится ей это или всё-таки настораживает чуть больше.       И она старалась не думать, что это похоже на игры с двумя враждующими сторонами, где ещё был Тайлер.       Глаза Клауса по-прежнему были прикованы к нам. Вернее, я так сначала подумала, пока Ребекка рядом непонимающе не взглянула на меня и снова на брата, который вперил в меня глаза. И увидев его, я уже едва заметно нахмурилась в непонимании. Первородная рядом тоже перестала понимать, что происходит.       Форбс была близка к гибриду, когда до него всё-таки донёсся несколько задиристый голос, который он стал слышать чаще, даже порой не замечая, что это становится похоже на обыденность.       — Кажется, Форбс отключила собственные тормоза приличия и вознесла себя до небес. Лестницу что ли подать, — риторически поинтересовалась я, повеселив Ребекку.       Клаус и сам обронил смешок, когда обзор загородила упомянутая блондинка, с деловито сложенными на груди руками и чутка прищуренными глазками, которые не приковывали к себе так, как другие, более интересные. Более завораживающие своей необычностью.       Майклсону пришлось посмотреть на девушку.       И если Бонни и Елена в явном неодобрении смотрели на всё это, но никак не смели вмешиваться, то я, посмотрев на них, проджала губы.       Было в их дуэте что-то странное, не гармонирующее. Я просто списала это на некрасивую, как по мне, палитру, кою сравнила с ними.       Они как два цвета, которые не могут никак смешаться гармонично.       С Ребеккой я распрощалась быстро, после чего пошла к своей машине, попутно доставая ключи из рюкзака. И выехала с парковки, последний раз глядя в зеркало заднего вида на переговариваются Клауса и Кэролайн.       Мыслями старалась быть сосредоточена только на дороге, хотя предательски почему-то мозг напоминал об этих двоих вплоть до того момента, пока не подъехала к дому.       И, к моему удивлению, на пороге меня ждал неожиданный такой сюрприз. Вернее, один гибрид, который теперь окончательно запутал меня своими действиями.       — Всего два вопроса, — выходя из машины, произнесла я нахмуренно. — Как ты очутился здесь так быстро? И что ты здесь вообще делаешь? Хотя нет, на последний не отвечай, даже знать не хочу, — подойдя ближе к гибриду, я встала от него на более безопасное расстояние, кидая взгляд на дверь, которая была для меня путём к побегу, если бы не одно значительное препятствие.       — Я хочу кое-что узнать, — начал он.       — Ну так узнавай и иди. В последнее время твои приходы ко мне меня напрягают.       — Как скажешь, — улыбнулся он, но мне не понравилось, к чему вела эта улыбка. — Для начала, что было в тот день, когда я пришел к тебе, когда ты выгнала Кола из своего дома?       — А что тогда было? — удивилась я, не поняв. — Кол выбесил, я и выгнала.       — То, что ты была зла на Кола, я понял. Это, прочем-то, неудивительно. Он достанет кого угодно. Но меня заинтересовало другое и я хочу, чтобы ты была сейчас честна.       От его слов мне стало чуточку не по себе. Я напряглась.       — Не могу обещать.       — Тогда сделай исключение. Потому что я могу гарантировать, что твоя правда многое изменит.       — Клаус, ты пугаешь меня, — произнесла я. — Кстати, это честное признание.       — Забавно это слышать, когда ты столько раз храбрилась в компании меня или Кола. Должен признать, мы специфичные личности, — произнес он, как-то странно выделяя последние слова.       И я точно убедилась, что он что-то всерьёз хочет узнать. Обо мне.       Всем видом стараюсь показать, что его слова никак не повлияли на меня, когда же его глаза продолжают пронзать меня, дожидаясь любой осечки. Хоть одного прокола, который может поставить точку на моём секрете.       — Так скажи же мне, любовь моя, — его тон голоса понизился, а сам он шагнул ближе. И я снова бегло посмотрела на дверь за ним, правда и Клаус это заметил, расплываясь в кроткой ухмылке.       Он наверняка понял, о чём я сейчас думаю. И только это подначивало его и подтверждало, что что-то есть. Что-то утаивается, а он не любит, когда в его окружении есть те, кто что-то скрывает, связывась с ним или его семьёй.       — Скажи правду, — повторил он.       — Какую? — выдохнула я, поздно замечая, что он стал ещё ближе. Нас разделял почти шаг. Небольшой, один чёртов шаг. И отступать я не могу. Не хочу выглядеть трусихой.       — О себе. Потому что в день, когда я приходил к тебе, ты показала то, что не поддается ни одном обычному человеку.       Я отупело моргнула, подняв глаза.       — Прости?       Но он говорил серьёзно. Он верил в свою правоту, и мне сейчас придется сильно постараться разубедить его.       — Послушай, я не знаю, в какие игры ты играешь, но не нужно меня впутывать в них. Если так противит, что я сказала тебе про недоверие, тогда просто…       Мне так и не дали закончить договорить.       Миг, и я ахнула, когда поток ветерка пронёсся по мне, а уже в следующую секунду я оказалась прижата к двери собственного дома.       И он намеренно применил одно из преимуществ вампиров. И гибридов.       Твою мать! Твою мать! Твою мать!       Я не знаю, что теперь читалось в моих глазах, но я их распахнула, машинально смотря только на него.       А он, увидев подтверждение своим словам, вновь растянул губы в ухмылке, не предвещающий мне ничего хорошего. (А когда Клаус вообще будет для меня подарком?)       И мне это было предписано откуда-то сверху, что придётся выбираться из задницы постоянно.       — Знаешь, для обычного человека я не замечаю что-то в твоих очаровательных глазках того удивления, которое должно быть. Выходит, ты соврала?       — Я… нет… Я в… шоке… — невнятно ответила я, мысленно ударяясь головой об стенку, слыша, как неправдоподобно дрогнул голос, выдавая с потрохами очередную ложь.       Он не поверил, отчетливо давая мне понять это. Да я сама себе не поверила, но назвала идиоткой раз двадцать уже мысленно.       Зачем он вообще полез в это дело?! Почему сейчас?! И в какой вообще момент он стал подозревать меня?!       Почему я была так неосторожна?! Почему была невнимательна, наивно думая, что его просто невиданными силами тянет вечно ко мне, а он, выходит, просто вынюхивал… И как давно? С какого момента его посетила мысль, что со мной что-то не так? Когда я сказала, что не доверяю?       Но это ведь было вполне логично! Я его не знаю!       Я не заметила, как эти отчаянные мысли отразились столь же отчаянным блеском глаз, который был пойман моментально чужим взором.       Но я попала в ловушку, когда рискнула поддаться и установила сама зрительный контакт.       А он этого только и ждал.       И мы оба замерли, глядя друг на друга со всей примесью таких различных эмоций.       Я слишком банально прокололась, а он этого и ждал, теперь убежденный, что мне известно гораздо больше, чем я скрывала.       Глаза бегло уловили, как он поддался чуть ближе, но это привело меня в чувства. Я испуганно, ведамая непонятно откуда взявшимися изнутри чувствами, вжалась в дверь, отталкивая гибрида от себя, пользуясь эффектом внезапности.       Дверь за мной всё-таки исполнила роль, которой я её нарекла, когда только подъехала к дому. Она стала моим спасением, разделяя нас с Клаусом. И пока он оставался за порогом, я скатилась по двери, слыша как бешено бьётся пульс и паника захлёстывает меня.       Не сомневаюсь, что сам гибрид тоже слышит это. И я, кажется, слышала его.       Но не видела, как исказилось его лицо, когда ответов он так и не получил нужных, но узнал главное и ощутил нечто иное.       То, чему не нашли объяснения мы оба.