Игры судьбы

      — Ну, как она? — спросила я, вскакивая с дивана, стоило Клаусу вернуться со второго этажа.       Пусть ко мне и вернулась какая-то часть превосходного волчьего слуха, но этого было всё равно недостаточно, чтобы расслышать на таком расстоянии что-нибудь.       — В порядке. Скоро придет в себя и будет готова отрывать головы, — ответил гибрид. Зная нрав сестры — зачинщикам не избежать наказания. — Где Кол? — спросил он, что я с этим вопросов даже не подумала, какие на самом деле опасные слова он произнес до этого, в очередной раз только убеждаясь в своей правоте.       Кое-чья ложь и бесила, и влекла в один момент. Клаус давно не встречал на пути столько отважного или глупого сопротивления ради собственных принципов.       — Разбирается с машиной, — садясь обратно, сказала я с облегчением.       — Что ж, в таком случае у нас есть возможность поговорить, — садясь напротив меня, выдал Клаус, не сводя с меня задумчивого взгляда.       Я вдруг, опасливо взглянув на него, заметила в глубине его глаз нечто странное, доселе ещё неизвестно мне. И это было что-то, что он знал.       — Мне не о чем с тобой говорить, — чуть нахмуренно, с озадаченностью ответила я, но голос предательски исказился тенью напряжения, что выдало меня первородному с лёгкостью.       Он снова улыбнулся. Легко, но давая понять, что меня не ждёт ничего из ряда того, что может понравиться.       Но, несомненно, это нравится Клаусу. Он этого не таит.       — Говорить, может, и не о чем, а вот рассказать всё же есть что, — понизил он голос, выдавая придаток какой-то загадочности в самом её злом смысле.       Ох, задницей чую, добром это не кончится. А у меня очень чувствительный зад, на минуточку так. Чуть что, так он магнитом тянет проблемы к себе, как будто решив, что эта часть тела обязана быть украшена. Как пальцы и запястья увешивают всякими кольцами и браслетами для элегантности, так и здесь.       — Рассказывать тоже нечего, по крайней мере не тебе точно, — ответила я чуть низким тоном, вставая поспешно с дивана.       Я не могла лгать самой себе, что теперь Клаус стал не просто напрягать меня, а пугал настойчивостью, которая как заволакивающая тьма притягивала и одновременно отталкивала.       Он делал это давлением, которое оказывал на меня. Напор был сильным, чтобы не дать мне ни шанса сопротивляться до последнего. И тем самым желая проломить кучу замко́в, которые я навешала на свои тайны.       Обойдя диван, я направилась на выход, так вот просто решая сбежать. Но замерла, услышав голос Клауса за спиной.       — И всё же мне бы хотелось знать о тебе чуть больше, волчонок… — ехидца в его голосе слышалась отчётливо, а вот меня, кажись, схватили ступор и шок одновременно, из-за чего я застыла, словно перед казнью.       Откуда он узнал?       Холод пробежался по спине от его взгляда, которым от пронизывал меня не просто до костей, а до самой души, которая и прятала больше, чем показывала сущность с виду. Я это ощущала даже стоя спиной к нему.       — Не понимаю, о чём ты, — постаралась ответить ровно, но вышло неважно. Сипло, низко. Мне вдруг понадобилась вода, чтобы промочить пересохшее горло.       И это же навеяло недавние воспоминания, когда гибрид вынудил меня своим напором испытать то же самое.       Не знаю, вызывает это во мне больше напряжения или какого-то странного влечения. Это чертов парадокс.       — А мне кажется, что прекрасно понимаешь. — Клаус как-то внезапно очутился позади меня, когда он опалил своим дыханием слов мое ухо. Я вздрогнула. — Так расскажи мне, как тебе удавалось всё это время скрываться?       С его словами захотелось задать встречный вопрос, как он понял, кто я такая?       Успела прикусить язык, не дав вопросу скользнуть по ушам Майклсона.       Кол вряд ли. Ребекка сама не догадывается, не желая верить, что у ее единственной подруги тайны. Клаус действовал сам по себе, что я знала наверняка. И вот его наблюдение за мной не исчезло без ничего.       — Слушай, ты явно перепил и сильно переживал за сестру, — резко оборачиваясь и делая шаг назад, начала я, пряча нервозность, которая от его цепкого внимания стала холодом и оцепенением пробираться по всему телу, — зашквал эмоций и всё такое, но это не значит, что нужно доводить собственный абсурд до таких крайностей. Ты звучишь…       — Не пытайся держать меня за дурака, — перебил он резко меня, а от его вмиг похолодевшего тона я смолкла неосознанно. Но его глаза были как два колючих острия, которые вонзались в меня и рвали душу, выуживая наружу голую правду.       — Не думай, что я могу сделать это, когда природа уже выполнила свою задачу на ура, — фыркнула я, не успевая придержать язык за зубами.       И вот я снова шагнула по собственной идиотской глупости к краю, с которого меня уже скинули сразу после. Метафорически. На деле же прошла всего секунда после моих слов, и Клаус уже прижимал меня к стене, держа за горло, приблизившись к моему лицу максимально близко.       — Не вижу на твоём лице и толики удивления или испуга, как и в прошлый раз. И это в который раз убеждает, что ты знаешь, — прошептал Клаус угрожающе, заставляя меня тяжело сглотнуть, а глаза забегали по его лицу.       Он выглядел мрачно, но в глубине его глаз сверкнул янтарь и нечто ещё. Что-то яркое, но молниеносное. Притягательное и в то же время опасное. Такое безумие, которое он как-то невидимо делил со мной, раз я в такой ситуации смела думать о чём-то ещё, кроме как о его пальцах, что сжимали кожу, но не перекрывая кислород.       — Чего ты добиваешься? — прохрипела я, не заметив, как голос сошел на шёпот. Вкрадчивый, переполненный колеблющимися волнением и непонятным трепетом, который я мысленно послала к чёрту.       Клаус слегка прищурился, как будто не понимая, взаправду я такая идиотка или действительно не понимаю очевидных вещей.       Сказать ему? Я уже сама признаю себя чокнутой.       — Правду, Рика, — ответил он, тоже едва ли понизив голос. А вместе с тем чужое дыхание опалило губы, которые и без того пересохли в краткий миг. Его взгляд только на секунду упал на них, но моё дыхание спёрло и сердце словно замерло в непонятной реакции. Он снова вернулся к моим глазам. — Ты знала, что у тебя очень красивые глаза?       Я вскинула брови, услышав это.       — Мы вроде как тут в попытке воевать друг с другом или уже в шаге от всей этой страсти и продолжения?       Мой язык сведёт меня в могилу, чесслово.       Клаус усмехнулся, мазнув глазами по моему лицу оценочно, на манер открытого интереса и влечения, которое осязалось между нами как оголённый провод, искрящийся и предупреждающий нас, что мы близки к тому, чтобы обжечься.       — Не волнуйся, оно наступит. Мы оба поняли, что твоё сопротивление не бесконечно. Это даже увлекает.       — Я не хочу этого слышать. — Приложила все усилия, чтобы не дать понять, как его слова подкосили мои ноги, подбив под коленки.       — Тогда дам тебе возможность перевести тему и сказать мне правду, наконец.       Но и этого я не хотела.       — Нет, — ответила я, упёрто смотря на него, видя собственное отражение. А следом голос:       — Отлипни от неё, Ник. Девочка сказала, что не хочет рассказывать ничего.       Я аж услышала, как в груди сердце забилось чаще от облегчения и надежды, что заметил и Клаус, подозрительно прищурившийся. А ещё была всё-таки в который раз рада появлению Кола, о чём ему самому не признаюсь точно.       Клаус отошёл от меня на шаг, и я, наконец, смогла нормально дышать.       — А ты, полагается, уже всё знаешь, — мрачно отозвался Клаус, вперившись в брата красноречивым взглядом, не выражающим ничего хорошего.       А я стояла между ними, опасливо глядя поочередно на них. Как два брата буквально стояли с двух сторон от меня, пока я стала против своего желания их спусковым крючком.       — Твой брат слишком уж любопытный, — потирая шею, ответила я, только бы это помогло не развивать что похуже злых переглядок.       — И ты ничего не сказал нам?       Тут уже я выступила вперёд на полном основании и уже не ради защиты Кола, чей вид был расслаблен.       С чего бы вдруг ему так стало необходимо знать это? Сам Кол тоже не должен был этого знать, но уже что имеем, поэтому он поклялся держать свой длинный язык за зубами. Дал, так скажем, неприложный обет молчания.       Младший из Майклсонов пожал плечами с непринуждением, определённо радуясь выдавшейся попытке позлорадствовать над Ником. Хотя, конечно, жалко, что тот узнал не всё, но хорошего понемногу.       — Я понял, что хотел бы посмотреть на твоё лицо, когда узнаешь обо всём ты, поэтому просто не мог сказать, — с самодовольством ответил Кол, забавляясь недовольством брата. Бесить Клауса у него получалось лучше всего. И ему доставляло это особое удовольствие.       А напряжение было как натянутая струна, которая уже царапала меня, давая знак, что пора сваливать.       — Ну, вы тут это… разбирайтесь, а я пойду, — делая медленные шаги к выходу спиной вперёд, сказала я, в ту же секунду обращая на себя внимание домочадцев.       — С тобой мы договорим, — прорычал Клаус Колу, а после повернулся ко мне. Не знаю, как я заикой не стала, увидев его выражение лица, не внушающее положительных эмоций и того прежнего трепета, от которого и следа не осталось. Но всё, что я смогла сделать, только пискнуть, когда мы оба оказались в спальне. И, судя по всему, Клауса.       Я от изумления даже не нашлась в словах сначала, пока махала руками, удерживая равновесие после быстрого такого перелёта по-вампирски с абсолютным отсутствием хоть каких-то удобств.       — Ты чего делаешь?!       — Мне осточертело вытягивать каждое слово из тебя, Рика, — почти прорычал он, шагнув навстречу и заставляя сделать меня противоположный шаг. — До того момента, пока не явился Кол, я полагал, что ты никому не хочешь говорить. Это даже забавляло. То, с как настойчиво ты скрываешь.       — Кол узнал это случайно! — возразила я в протесте, зная, что тот уши греет внизу.       — Это уже не имеет значения!       — Вот именно, Клаус! Это не имеет значения ни для кого из вас! Какого тогда чёрта ты командуешь и приказываешь мне что-то? Нет ни одной причины, чтобы я была с тобой хоть в чём-то откровенна!       Он был зол, только я правда искренне не понимала, почему его так волновала вся эта ситуация. Почему он так стремится узнать правду, которая не изменит ровным счётом ничего для него? А для меня это станет цепочкой проблем. Это вереница, которая затянет меня без возможности выбраться.       — Я уже говорил однажды, что рядом со своей семьёй не хочу видеть самозванцев, выдающих себя за якобы друзей, — низко ответил он.       — Спасибо, — саркастично ответила я. — Только вот не я первая пошла знакомиться с твоей сестрой. Не я шла навстречу Колу. И не я, чёрт бы тебя побрал, лезла к тебе! Я тебе уже столько раз говорила, что не хочу иметь с вами никаких дел, а ты всё равно не слушал, и по итогу я оказываюсь крайней!       — Рика…       — Семнадцать лет я уже Рика, — недовольно парировала я, часто дыша из-за накаляющеймя обстановки.       — Почему я не чувствовал тебя? Как ты спрятала волка? — начал заваливать меня вопросами Клаус.       — Я не собираюсь отвечать!       — Боюсь, у тебя нет выбора. Ребекка без сознания в соседней комнате. Она пока не слышит нас, но будь уверена, я могу обеспечить вам встречу совсем скоро для откровений.       Он не лукавил, говорил серьёзно и, кажется, действительно ненавидел, когда от него скрывали что-то, что ему отчаянно хотелось узнать. Особенно, когда водились совсем близко к его семье.       А я, мать его, как знала, что стоило просто послать ещё в самый первый день всех вампиров! Дура!       — Ответь, — повторил он, не сводя взгляда с меня. Такого же тяжёлого и потемневшего.       — Лучше ты скажи мне, откуда узнал вообще?       — Сразу после тебя, дорогуша. Ты не в том положении, чтобы ставить условия, а я теряю терпение и не люблю, когда от меня что-то скрывают. Я сейчас нахожусь с тобой в одной комнате, но по каким-то причинам то чувствую твоего волка, то нет. Почему?       И вот я получила свой ответ.       Кольцо меня подвело даже больше, чем я задумывалась.       Проклятье…       — Потому что я блокирую его.       — Каким образом? — нахмурился Клаус, даже растерявшись. Ему уже было знакомо это. Но отличие было в том, что он не хотел прятать волка и не понимал, как можно добровольно загнать зверя в ловушку собственного тела. Это ведь сводит с ума.       — Это неважно…       — Как ты прячешь свою волчицу? — перебил он меня.       Вот ведь… упёртый баран! Целое стадо по сравнению с ним покажется незначительным!       Однако, посмотрев на его злое лицо, я поняла, какую совершила глупость.       — Я сказала это вслух? — прикрыв ладонями рот, осторожно спросила я, но взгляд дал мне ответ.       — Хватит играть, Рика. Ответь уже, в конце концов, на вопросы.       — Да что ещё тебе сказать? Ты узнал главное — молодец. Остальное — не твоя забота. Тебе роли не сыграют эти познания, так что просто уже уймись.       Я направилась к двери, предприняв ещё одну попытку сбежать.       — А для Ребекки?       Замерев, я резко обернулась. И смотря на мой недовольный взгляд, он потянул уголок губ в кроткой ухмылке, не дающей мне уйти отсюда.       — Для неё, ты думаешь, тоже ничего не значит?       — Это не твоя забота, Клаус. Хватит думать, что твои познания дают тебе вседозволенность. Я не трогаю тебя, не приношу проблем, но не думай, что дружба с Ребеккой остановит меня от того, чтобы что-то сделать лично тебе. Пусть она обижается на меня, возненавидит, только я не собираюсь бегать перед тобой на четырех лапках и скулить в подчинении.       Я была резка в своих словах, что знала прекрасно. Я этого и добивалась, придав голосу такую уверенность, чтобы у него даже сомнений не возникло.       И слова про подчинение были правдой.       Моя жизнь не станет поводом принадлежать кому-то. Я не стану рисковать своими принципами только в угоду гибрида. И он это понял ясно, судя по изменившемуся взгляду, где промелькнуло нечто иное.       Я не была так внимательна, поглощённая собственными чувствами, чтобы заметить, как напряжение стало перерастать с его стороны в ещё большее притяжение. Но оно повисло и скрепило уже нас обоих только из-за правды, которую он узнал. И то не всю.       — Ты так в этом уверена?       Я опешила, услышав это. А после не сдержала невесёлого смешка.       — Ты думаешь иначе? — парировала в ответ. — Мы с тобой даже близко никак не связаны хоть каким-то положительными взаимоотношениями. После сегодняшнего будь уверен — и не будем.       Слова слетели как клятва, которая повисла под потолком, но отчего не смела замкнуться до конца. А я больше не стала находиться здесь, покидая его спальню в отвратительном настроении.       И дверь его комнаты, которая осталась приоткрыта после моего ухода, сквозь эту щёлку что-то притянула. Клаус это ощутил вместе с каким-то осевшим доселе непонятным чувством в груди.       Что-то очень сильно напоминающее не просто восхищение, а именно настоящее влечение.

***

      К счастью, Клаус действительно молчал о том, что узнал. Однако это не мешало ему доставать меня с бесконечными расспросами. И это порядком начало бесить…       Я пообещала ему исключительную неприязнь, он поспешил мне вернуть её с наглой ухмылкой, как будто дав себе право решить, что на самом деле будет между нами.       Как будто между нами вообще может что-то быть!       Именно с этими мыслями я ложилась спать с надеждой на то, что на следующий день смогу выспаться. Но, конечно, чёрта с два мне!       Дверной звонок явно подумал иначе, и тот, кто им воспользовался, тоже. Я уже устала бегать к этому треклятому звонку. Вот и кому, спрашивается, я так не угодила? Нет, ну вариантов куча, но всё же это очень жестоко. Я уже молюсь, чтобы он сломался раз и навсегда.       В своей пижаме, состоящей из футболки, больше меня раз в пять, и спальных белых шортов, я — сонная и лохматая, спустилась с лестницы на первый этаж, зевая на ходу.       Стоило мне открыть дверь, как вихрь под названием «Ребекка» влетел в дом со скоростью света, проходя сразу в гостиную.       — Я не знаю, что ты сделала, но мой брат явно тобой заинтересован теперь. И мне это не нравится, потому что все его отношения заканчиваются плохо. Клаус не тот, кто был бы для тебя идеальной парой. И я, как твоя подруга, волнуюсь за тебя. И не хочу, чтобы между вами что-то было, поскольку Ник скотина и сволочь, — на одном дыхании выпалила Ребекка, пока мой ещё не до конца проснувшийся мозг пытался уловить хоть что-то из её пламенной речи, но смогла запомнить я только несколько слов. — А ещё я пришла, чтобы поблагодарить тебя за то, что ты тогда сделала.       — Клаус… отношения… плохо… сделала, — пробубнила я, ничего не понимая, отчего слегка встряхнула головой, нахмурившись. — Ребекка, ты мне марафон слов решила устроить с утра пораньше? Я ничего не поняла из того, что ты мне сказала. Я проснулась буквально три минуты назад из-за твоего настойчивого звона в дверь. Поэтому давай медленнее и понятнее. Пожалуйста, — попросила я, проходя с ней в гостиную и садясь на диван, прикрывая рукой вырвавшийся зевок.       — Ты явно заинтересовала Клауса и я…       — Погоди, что?! — Кажется, сон как рукой сняло, а мой крик слышали, наверное, в соседнем доме. Не удивлюсь, если соседи уже подумывают о том, чтобы выселить меня отсюда. — Погоди-погоди, никого я не пыталась заинтересовать! Я Клауса уже несколько раз посылала, а в последнюю нашу встречу и вовсе сказала, что он вызывает во мне неприязнь! Вот!       И я напрочь проигноироровала скромный и неуверенный голосок в глубине мыслей, переспрашивающий: «А действительно так?».       Так! Не хочу думать, что нет.       — Именно это и стало для него причиной. Уж прости, но я удивлена, что у тебя нет парня, даже несмотря на твою замкнутость и ограниченную общительность.       — Не всё же сводится к ним, Ребекка. А уж твой брат и вовсе как кандидат вызывает только молящее желание уехать и жить в монастыре.       — Ну, я, в принципе, другого ответа от тебя и не ожидала. И я довольна. Меня, по крайней мере, успокаивает, что ты хотя бы не заинтересована моим братом.       — Боже упаси, — скривилась я. — Огрейте меня лучше чем-то тяжёлым, если я допущу, чтобы эта самодовольная задница поселилась в моих мыслях.       — Надеюсь, этого не произойдет.       — Верь в это до конца. И ты, к слову, только для этого приходила?       — Ещё потому, как я и сказала, что хотела сказать тебе спасибо. Не знаю, что бы случилось, если б не ты.       — Не могла поступить иначе, — пожала я плечами, не видя в этом поступке ничего такого. Я бы помогла ей в любом случае, вне зависимости от ситуации.       — А ещё меня достали Кол и Клаус. Оба невыносимы, но в этот раз даже больше, чем обычно. Кол будто что-то знает и специально умалчивает, а Ник пытается выяснить у него, что он знает, из-за чего бесится. А тот только этого и добивается и бесит его ещё больше. Там дурдом.       — По-моему, только одному Богу известно, что у Кола на уме, — усмехнулась я. Хотя, конечно, прекрасно знала, что именно знал сам Кол, и чего не знал Клаус. И меня это более чем устраивало.       — И то правда, — усмехнулась она в ответ.       — А… — Вопрос так и не успел слететь с языка, когда дверной звонок снова дал знать о себе.       Я не сдержалась уже:       — Нет, правда, меня это достало! Там что, мёдом намазано? Почему это бедный звонок до сих пор не исчез с таким частым посещением гостей!       Майклсон удивлённо вскинула брови после моей эмоциональной речи, но я уже правда заколебалась слушать этот звон, который однажды мне даже приснился! Это вот что было тогда вообще? С каких пор дверной звонок стал причиной мигрени и кошмаров с особой пометкой и новым видом помучить?       — Ты кого-то ждёшь? — недоуменно спросила Ребекка.       — Мэди вернётся к восьми, да и у неё ключи есть. Возможно, открыв эту дверь, я увижу своё призвание и поддамся ему.       — Это какое же? — усмехнулась первородная.       — Стать грёбаной праведницей, уйти в монастырь и дать обет целомудрия и безгневия. Я должна вписаться, если не будет искушения.       Ребекка рассмеялась кротко, когда я подошла к двери.       — Поэтому за этой дверью либо мой грех, либо призвание, либо… — я на этих словах открыла дверь и осеклась при виде этой знакомой ухмылки, которая могла свести с ума. И в моём случае — не от прилива трепета, волнения и каких-то романтичных чувств.       Либо грех.       Только увидя Клауса, тут же захлопнула дверь, моргнув ошеломлённо не то от того, кто пришёл ко мне в гости, не то была в шоке от своего же поступка.       — Разве так приветствуют гостей? — раздался голос по ту сторону.       — Какие гости?! Я не отправляла рассылки всем тем, кто меня бесит!       — Что здесь делает Клаус? — спросила Бекка, в непонимании смотря то на меня, то на дверь. До её ухода братья ссорились, как кошка с собакой, а теперь один из них стоит на пороге чужого дома.       — Ему вдруг полюбилось травить мои нервы своим присутствием. А ты говоришь про какую-то симпатию.       Со вздохом, но всё же я открыла дверь, впиваясь в наглую физиономию гибрида недовольным взглядом. А тот, казалось, только забавлялся моим настроением.       Сволочизм его ничуть не красит, между прочим!       — Не пригласишь? — поинтересовался Клаус, держа руки за спиной.       — Нет.       — Ну же, милая, не будь невеждой, — не сдавал позиций первородный, а я вот ощущала в себе такой шар, знаете, внутри которого злость и негодование становятся оружием массового поражения. А напротив — мишень.       Ну вот и какого он припёрся сюда, скажите мне на милость?!       — Почему бы тебе самому не войти? — издевательски-ехидно спаясничала я.       — Ты прекрасно знаешь, что я не могу, — ответил он, заставляя непонимающий взгляд Ребекки бегать с брата на меня. А вот я уже начала придумывать тысячу и один способ убить одного бессмертного гибрида. Способ первый: засунуть ему его же ботинок в рот, чтоб заткнуть, а после пропихнуть его в самую глотку! — Это ведь некультурно, — добавил он, вырывая меня из моих мечтаний, заставляя выдохнуть и прожечь его глазами.       А вот его лицо так и сверкало от происходящего, излучая собственное превосходство. Ему ещё больше нравилось, как необычные глаза темнели при всех этих эмоциях.       — Молодец, меры приличия соблюдаешь, — сарказм и язвительность так и сочились в моей речи, пока я не растянула губы в обманчиво-сладкой улыбке, которая сразу всегда всем давала понять, что за ней не последует таких же сладкий речей. — Но как насчёт самого главного правила этикета. Оно находится в самом начале и гласит: «не ищите таблички с приглашением у дома чужого, чьи хозяева обычно шлют вас в стороны света». Там ещё находятся такие же самоуверенные кретины, как ты.       Ноль раздражения и никакой злости, а только отчётливо заметное одобрение. Даже удовольствие от этой перепалки. Я выдохнула, огорчаясь, что моя речь вообще не возымела над ним никак.       Вот стараешься-стараешься, говоришь красочно, красиво, со вкусом, а твой вкус даже не оценят как надо!       — Язычок у тебя острый.       — Уж тебе ли этого не знать, — раздражительно кинула я в ответ, не подумав. И только после сказанного до меня дошло, как двусмысленно это прозвучало. Ребекка стояла с удивлённым и непонимающим лицом одновременно. И ещё бы! Она пришла с заявлением, что я интересна Клаусу и непонятно, по какой из причин. А тут такие заявления! А вот лицо Клауса, казалось, сейчас можно было ставить в конкурс «Самое довольное лицо в мире». В конце обязательно тогда должна быть компенсация в виде удара, чтобы его перекосило.       Вот же… жук навозный, а не гибрид! Пришёл, нагадил под дверь и наслаждается!       — Оу, я не отрицаю, твой сарказм вечно направлен в основном только на меня, — то ли он действительно решил помочь мне, то ли для собственной выгоды, но судя по успокоившемуся лицу Ребекки, она всё же поверила. А это хорошо. Видимо, ей и правда удобнее и лучше поверить в то, во что она хочет верить.       Однако это всё равно не сгладило ситуацию.       Я по-прежнему смотрела на Клауса пылающе и, кажется, можно было видеть, как я мысленно убиваю его. Медленно и мучительно. А у него во рту ботинок.       — Чего ты так смотришь, дорогуша? Неужто влюбилась? — усмехнулся Клаус, но шутку его не оценила ни Ребекка, что вонзила в него осколки льда голубых глаз, ни я.       — Да вот смотрю и меня всё не покидает мысль послать тебя куда-нибудь снова, но тут я вдруг поняла, что ты за всю свою жизнь, наверное, уже побывал везде. В «катись в Ад» ты был ведь? — язвительно поинтересовалась я. Смешок Ребекки подсказал мне, что она вполне довольна ответом. Впрочем, Клаус тоже повеселился. Убейте меня! Я теряю хватку. — Нет? Попутной дорожки и ветерка в задницу, — сказала напоследок, захлопывая дверь, прекрасно зная, что Клаус никуда не ушёл и, вероятно, сейчас будет стоять там и греть уши до последнего. Любимое занятие первородных.       — Я могу с уверенностью сказать, что теперь я спокойна, — сказала Ребекка.       — По поводу?       — Что тебя и моего брата ничего не будет связывать, — пояснила она. Подняв на нее прищуренный взгляд, я вдруг уголком губ ухмыльнулась. А чёртик на плече злобно, но одобрительно захихикал, потирая ладошки.       Хочешь шоу, Клаус? Получай!       — Можешь быть в этом уверена, — сказала я, пожимая одним плечом. — Моя планка тех, кто меня может привлекать, кажется, не потянет твоего брата. — Ребекка заинтересованно сузила глаза, слыша, конечно же, своего брата. Тот тоже слушал.       — И почему же? — разумеется, она поняла всё, принимая тоже участие в этом цирке.       — А я вдруг поняла, что Клаус та ещё принцесса драмы. Я, может, принца жду, а не его спутницу с капризными заявлениями и этим «Мир хочу, хочу мир!»       Ребекка расхохоталась, а я же мысленно начала представлять сейчас разозленное лицо Клауса, отчего сама не смогла сдержать веселого смеха. Вероятно, после этого я могу смело писать завещание своему коту, которого у меня отродясь не было.       Блин, надо кота завести. Клауса будет отпугивать.       От этой мысли мне стало ещё смешнее и смех стал громче и задорнее.       Только вот лишь самому Клаусу было известно, как он отреагировал на мои слова.       Злость куда-то испарилась после услышанного заявления, да ещё сказанного с такой уверенностью. В глазах загорелся после этого огонь азарта. Для него это теперь стала захватывающая игра, в которую он не намерен проигрывать.       В конце концов, у него времени предостаточно, чтобы вовлечь в эту игру двоих и наслаждаться ею.       Спустившись с крыльца, прошло всего мгновение, прежде чем Клаус оказался на пороге собственного дома.