Игры судьбы

      Недели тянулись так долго, что можно было уже самому так же долго вешаться. Но со вкусом, драматизмом и спецэффектами каким-то хоть, чтобы не так скучно, серо и устрашающе.       И да, знаю, что начинаю походить на маньячку, но я заражаюсь обстоятельствами.       Ещё и Ребекка, которая будто сошла с ума. Мои слова о том, что Клаус мне не интересен, кажется, не удовлетворили её до конца. И именно поэтому она теперь пилит мне мозг целыми днями, когда находится рядом со мной. Складывается ощущение, что специально, мол, лучше я тебя достану, ты меня пошлёшь, уедешь из города, и мы, может, больше не увидимся, но зато ты и Клаус на разных частях Земли!       А вот сам Клаус словно назло находился рядом в те моменты, когда рядом была Ребекка, чем выводил блондинку ещё сильнее. Причём делал он это чисто ради собственного веселья! А доставалось мне!       Вот и где в этом мире справедливость?       Но к дополнению ко всему мой тайный «поклонник» снова напомнил о себе. Уже в более понятной форме…       Уже неделю как по часам приходили одни и те же записки. Словно меня медленно пытались свести с ума. Коротко и немногословно.       «Я всё ещё помню твой побег».       Мне понадобилось время, чтобы понять, о чём он. Но пазл в голове сложился, и я теперь уже по-настоящему забеспокоилась. Испугалась.       То был не просто сон.       Убегала я от этого маньяка лишь во сне. Лишь там я выпрыгнула из окна. Но как это возможно? Кто он такой, раз способен проникать в мои сны? Чего ему надо? Как попал в мой дом, если я никого не приглашала, а курьеров не было ни разу?       Вопросов становилось всё больше и больше, а ответов так и не прибавилось. И эта нервозность, что меня кто-то где-то тайком поджидает, доведёт меня…       Оттого совсем не помогали ещё нападки Майклсонов со всех сторон. Мне следовало бы успокоиться и прийти в себя, а всё, о чём я могу думать, где бы раздобыть лопату, огреть ею Клауса и не сойти с ума в собственных проблемах.       — Эй! — Ребекка пощелкала пальцами у меня перед лицом, выводя из мыслей.       — М? — я немного отстранённо перевела на нее взгляд, проморгавшись.       — Что с тобой происходит? — не выдержала она. — Ты такая уже несколько дней ходишь. Бледная, словно труп. Разговариваешь мало, на язвительности Клауса отвечаешься реже, Кола и вовсе не замечаешь. Бедняжка уже не знает, как внимание привлечь. Ты в курсе, что убиваешь его самооценку? — произнесла она в явной попытке подбодрить меня, но я ощущала себя амёбой. Этакая инфузория-туфелька, которую поедали вредители со всех сторон, пока пыталась бороться.       Я промолчала, обнимая колени и смотря ровно в стену напротив.       Вот и что мне ей ответить на этот раз? У меня уже закончились оправдания, а ложь слетала с языка с ядом, который вредил исключительно мне самой, как бы наказывая. Но что я могла сделать? Рассказать правду о себе? Тогда какой толк в том, что я просила других хранить это в секрете?       Я чувствую себя ужасно. И с каждым днём всё хуже.       То, что когда-то было просто переменной в моей жизни, вдруг стало чем-то бо́льшим. И если раньше думала, что наше общение с Ребеккой лишь временно, то сейчас убеждалась, что она уже на полном серьёзе считает меня близким человеком.       — Рика! — оклик Ребекки снова привел меня в чувства, и я набралась смелости, которая была скована.       Так, ладно, была ни была.       — Мне нужно кое-что тебе рассказать, — тихо начала я, не отводя немигающего взгляда от стены, прекрасно зная, что та меня услышала. А судя по тому, какое повисло натяжение, то ещё и поняла, что я хочу поговорить серьёзно.       — Я слушаю.       — Есть то, что я от тебя скрывала долгое время. И это не потому, что не верю тебе. Просто от этого буквально зависела моя жизнь. Хотя, кажется, Клауса и Кола это не волновало, — пробормотала я.       Ребекка услышала, несколько потерянно моргнув.       — Об этом знают Кол и Клаус? — переспросила Ребекка, получив мой лёгкий кивок в ответ. — И не поэтому ли они так себя ведут в последнее время?       — Поэтому. Я не та, кто есть на самом деле, — немного завуалированно сказала я.       Да, а дальше должна последовать драматичная пауза, потом музыка, что будет накалять этот момент, а после устрашающая правда жизни. Всё по жанру типичных фильмов, в общем. Сценарий — полный атас. Главная роль — у той ещё неудачницы по жизни.       — В каком смысле? — нахмурилась Ребекка.       — В смысле, не человек, — пояснила я. — И никогда им не была.       — И кто же ты? — настороженно спросила девушка.       — Гибрид.       И вот. Никогда не представляла, как это произойдет, но от этого лучше не стало. Не было этого отпускающего чувства, о котором говорили многие, стоило им выпалить тяжёлую правду жизни.       Я ощутила такую огромную тяжесть, что стало трудно дышать. Но это только казалось так, хотя я всё равно оттянула немного воротник.       — Чего?! — воскликнула Ребека. — Ты сейчас шутишь?! — вскакивая с дивана, спросила она, кажется, даже желая услышать положительный ответ на свой вопрос. Жаль ее разочаровывать, но и я сама не в восторге. Даже как-то не думала, что будет такая бурная реакция. — Ты… Боже, Клаус тебя обратил и ты, наверное, поэтому была рядом всегда. А это значит, что ты ещё и…       — Стой, нет! Клаус меня не обращал! Он здесь вообще ни при чём! — остановила я её, замотав отрицательно головой, вскочив тоже с дивана.       Её поспешные выводы больше удивили.       — Ты оборотень! — претензионно выпалила она. — Господи, ты всё это время была оборотнем, а я даже не замечала этого!       — Но не гибрид вампира и оборотня! — прессекла её.       — И кто же тогда? Других не существует!       — Ну, видимо, всё же существуют! — не сдержала я сарказма. Так неуместно, но это прорывалось изнутри. Я выдохнула, постаравшись успокоиться. — Послушай, я правда никак не связана с твоим братом. Клянусь тебе.       Она сверлила меня прищуром недоверчивых глаз, и я не могла её винить в этом. Однако вампирша только хмыкнула:       — И кто же ты тогда?       — Оборотень и… Ты не поверишь сразу, но просто вспомни всё и сложи воедино факты. — Она недоуменно смотрела на меня, слушая, как я словно в бреду говорю это всё. — Я банши. И я не лгу, — чуть ли не шёпотом озвучила я страшную правду о себе. Такую уж и страшную… Скорее небезопасную, причём для меня самой.       — Чего? — переспросила опешившая Ребекка, смотря на меня теперь с очевидным недоверием. — Таких не существует!       — Однако я всё ещё перед тобой!       Разговор выдастся тяжёлым.       — Докажи, — сухо проговорила она. И её можно понять. Я ведь, по сути, обманывала её всё время. Однако не только я.       — Я думаю, тебе уже знакомо, что будет, если я крикну. — Непонимающий взгляд Ребекки стал озадаченным, а потом на ее лице промелькнуло осознание напополам с горечью.       — В тот день это была ты… — ошеломленно прошептала девушка. Я кивнула, поджимая губы. — И ты тогда врала мне, говоря по телефону! — наехала она на меня. — Врала всё время! Я как дура звонила, беспокоилась, а ты наплела какой-то бред! Я думала, мы доверяем друг другу!       — Позволь сказать тебе, что это, видимо, не так! И не надо винить во всём только меня! — разозлилась я, не выдерживая, что на меня решили повесить всю вину не такой и замечательной дружбы.       — Ты скрывала от меня то, кто ты такая! — возмутилась Ребекка.       — Ты и сама не сказала, кто ты! — ответила тем же, и та замолчала, в удивлении уставившись на меня. — Почему ты мне не сказала про себя? Ты ведь тоже скрывала от меня это.       — Я делала это, чтобы защитить тебя! И, погоди, ты знала про меня всё с самого начала?!       — А я, думаешь, просто от скуки утаивала это? Да ты понятия не имеешь, что тебе может быть за эту информацию! Ты хоть знаешь, сколько на свете таких, как я? Ни одного! Таких не существует и не должно было существовать! Я ошибка! И за эту ошибку могут платить невинные! Просто за то, что знали меня! И да, я знала о тебе всё с самого начала.       — Почему? — тихо спросила она, сглатывая собственное разочарование.       — Что «почему»? — выдохнула.       — Почему не сказала сразу? Почему столько скрывала? Почему так ни разу и не доверилась мне? Почему вообще кого-то должны убить за правду о тебе?!       — Ты и сама слышала, на что способны такие, как я, — хмуро ответила я. — Только вот это малость по сравнению с тем, на что мы способны на самом деле. А я ещё и не просто банши.       — Я никогда не слышала о таких, — заявила она. — А тут вдруг появляешься ты. Как-то странно.       — Потому что нас практически не осталось. Находя нас, нашу силу использовали во благо себе и во вред всем остальным, в том числе и самим банши. И девушки погибали. От своей же силы. От безумия, когда голоса смертников сводили с ума. Так ответь: будь ты на моём месте, ты бы рассказала мне о таком, зная, что за это могут убить и тебя, и меня? — задала я вопрос, но та так и не ответила. Ответ был и так ясен.       — Откуда об этом знают мои братья?       — Кол нашёл мой дневник и прочитал, а вот Клаус почувствовал моего волка, — ответила я. — Только Клаус знает лишь то, что я оборотень. Оно и к лучшему. Но они оба вроде пообещали молчать, и я попрошу об этом тебя. Ребекка, пожалуйста, никому не рассказывай об этом, — умоляюще смотрела я на девушку.       — Не расскажу, — ответила она, а потом невесело усмехнулась, что мне не понравилось. — Но ты ведь должна была спросить это, потому что не доверяешь мне.       — Есть вещи, которые я не скажу даже самым близким людям, — покачала я головой. — Ты мне дорога, но какая-то часть меня должна была остаться только для меня. Ребекка…       Она поджала губы, отводя взгляд.       — И тем не менее даже после того, как об этом узнали Кол и Клаус, ты всё равно планировала молчать и дальше.       Я замолкла, понимая, к чему она ведёт. А ее обида была на поверхности.       — Не уверена, что могу сейчас находиться здесь.       — Я понимаю, — кивнула я, натянуто улыбнувшись. Вышло искаженно, неискренне, но я попыталась.       Ребекка покинула мой дом уже спустя пару секунд, оставляя после себя лишь шлейф духов, напоминающий о том, что она была здесь вообще.       А жизнь все хуже и хуже…

***

      Прошла ровно неделя.       Неделя, как я не общаюсь с Ребеккой. Та меня не избегала, а просто не могла смотреть в глаза. Я же была с ней откровенна, когда пояснила, почему не могу доверять до конца, тем более, когда мы ещё не так сильно сблизились. И ведь сама Ребекка поступила так же. Так где, собственно, справедливость её действий?       В школе мы с ней не общались. Она со мной не говорила, а я и не настаивала. Не хочет, значит я не буду навязываться. Просто эти дни напомнили, что значит одиночество. И если раньше меня это не волновало, то теперь неприятно душило и насаждало насмехательски.       И в очередной день, подходя к машине, чтобы поехать в школу, я резко остановилась около двери.       Это не привычный мне шепот. Не появляющикмя постепенно голоса и какие-то предостережения. Это был резкий шум в голове, который становился всё громче и громче, заставляя меня схватиться за голову, скривившись. А в следующую секунду и вовсе упасть на колени, стискивая зубы, чтобы не закричать. Они скрипнули от такого напора, а щеки обожгли горячие слёзы. И тихий всхлип, граничащий с рвущимся криком.       Но я не могу… Не здесь и не сейчас…       Шум как-то мгновенно стих, давая мне одну попытку на вдох, прежде чем в меня врезались громкие, слишком яркие голоса. Уже такие знакомые.       Дерево… укусы… мертвец…       Единственное, что мне удалось распознать, прежде чем всё прекратилось окончательно. Так же внезапно, как и началось.       Я ссутулилась, падая ладонями на асфальт. Голова поникла, я тихо шмыгнула, а после подняла глаза, проморгавшись, чтобы убрать пелену.       Поспешно утерев влажные дорожки, на ватных ногах поднялась, залезая в машину. И мне дали понять, что не позволят потратить ни минуты на то, чтобы прийти в себя полностью.       Вдавив педаль, я сорвалась с визгом колес с места. Мчась к лесу, я оставила машину на обочине, выскакивая из автомобиля, захлопывая на бегу дверь.       Пробегая по сухой листве, руками я убирала мешающие на пути ветки. Минуя все деревья, я остановилась на небольшой поляне, куда меня тянуло то, что именуется тенью чьей-то смерти. Но вокруг лишь деревья.       Делая осторожные шаги, я стала оглядываться. Плохое предчувствие начало преследовать меня, стоило мне зайти в лес. Вместе с телом, которое я должна была найти, меня преследовал по пятам страх, выглянувшись наружу после появления голосов. А теперь он умолял меня уйти.       Но я не могла. Мне не позволят.       Шаг за шагом. И вот я нашла то, к чему, наверное, ещё не скоро привыкну. Если вообще смогу привыкнуть хоть когда-то.       На земле лежал парень. Полностью бледный и весь в крови. На него как будто набросился голодный зверь, выкачав из него всю кровь и едва ли не разорвав, поскольку шея выглядела рвано. Глаза парня безжизненно смотрели ровно на меня, отчего мне стало плохо. Зажав рот и нос ладонью, я отвернулась.       Его бездушный взгляд проникал под кожу, отчего я ощутила себя словно в морге, где холодно и мрачно. Страшно.       Неожиданный треск за спиной.       — И вот мы снова встретились… — Шёпот над ухом заставил меня распахнуть глаза, а сердце ускориться до небывалой силы. Резко обернувшись, я успела только увидеть прорезавшиеся клыки, прежде чем они погрузились в мою шею, а с губ сорвался отчаянный крик боли и беспомощности, когда моя шея становилась похожей на ту, которая была у трупа.       Эта боль, которую не получится полностью описать словами. И по мере нового глотка я слабела стремительнее, пока глаза не налились свинцом, и я начала проваливаться во тьму.       Она затягивала, пока…       Вскочив с кровати, я закашляла, словно срывала голос часами. Горло нещадно саднило, будто расплавленное железо залили внутрь и заставили глотать. Глаза окутала опять пелена, которую я даже не пыталась скрыть. Рука потирала шею в месте укуса, которого никогда и не было, однако ужас, что накрыл во сне, до сих пор обвивал меня своими объятиями.       И теперь я знала, что это не просто сон.       Кто-то сумел даже так добиться от банши того, чтобы обманом заверить меня в действительности.

***

      Новый школьный день был очень не кстати. Мэди ещё утром заметила моё состояние и хриплый голос, велев оставаться мне дома. А я и не отказывалась. В школу идти совершенно не хотелось. Ночной кошмар всё ещё не отпускал меня, из-за чего меня бросало то в жар, то в холод. В такие моменты регенерация была бы кстати. Но пока на фоне стресса я ловила перепады температуры.       Безжизненный взгляд был пустым. Именно это я увидела в зеркале. Синяки под глазами, чуть покрасневшие глаза от моих ночных истерик, покусанные губы и растрепанный пучок на голове. М-да, всё, как я люблю.       Сидя на кухне, единственное, что меня волновало, — это кружка чая в руках, из которой исходил пар и ароматный запах малины.       По привычке подогнув одно колено к груди, я так и просидела в тишине полчаса точно, пока кружка не опустела.       Ополоснув её, прошла в гостиную, ложась на диван, прикрывая сонные веки.       Минуты тишины были как глоток свободы, которая дарует спокойствие. Но и это было лишь временно, когда услышала голоса:       — Она приболела и уснула, ты можешь зайти завтра, я скажу ей, что ты приходила, — сквозь полудрём я смогла узнать Мэди.       Привстав с дивана, я зажмурилась, проморгавшись. Взгляд невольно упал на дверь. В проходе стояла Ребекка, что и была этим неизвестным гостем.       — Привет, — заметив меня, сказала первородная чуть неловко, и Мэди обернулась.       — Ты как себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила девушка, подходя ближе, чтобы потрогать лоб. Ребекка на это нахмурилась. Потом объясню ей.       — Лучше, определённо, — ответила я, вставая с дивана, направляясь на кухню, чтобы выпить воды. — И тебе привет, — поздоровалась я с Ребеккой, проходя мимо неё, одарив ту слабой полуулыбкой. Та, кажется, немного расслабилась, улыбнувшись в ответ.       — Я тогда и правда лучше завтра зайду, — произнесла Майклсон, и я кивнула ей, помахав на прощание.       Дверь закрылась, и Мэди снова повернулась ко мне.       — Я в порядке, — остановила я ее допрос, который едва не начался. — Чувствую себя лучше и горло, по крайней мере, уже не так сильно болит.       — Это хорошо, однако ты всё же побудешь дома. Вылечишься, а потом вернёшься в школу, — сказала, как отрезала. — Я уже приготовила тебе лекарства, так что не отвяжешься.       — Врач в семье — подарок и наказание в одном лице…

***

      — Может, ты в жизни его видела? — задала вопрос Ребекка, внимательно читая все записки, которые я предоставила ей после увлекательного рассказа от и до про свою жизнь. Скрывать уже смысла не было, поэтому и про своего маньяка поведала. Чего уж там.       — Может, когда-то и видела. Его лицо каждый раз расплывается, стоит мне посмотреть на него. Однако его голос отдаленно мне знаком. Словно я уже слышала его и не раз. Я не могу понять только где.       — И давно это началось?       — Давно, — вздохнула я. — И он открыто дал мне понять, что знает о том, кто я, а теперь ещё и имеет каким-то образом допуск к моим снам. Банши как-то странно… будто подчиняется. Это очень плохо, потому что на такое она способна только в одном случае.       Это правда пуга́ло неимоверно, потому что подчинить себе вестницу смерти мог не каждый. И цели должны быть явно не добрые, когда такими путями пытаются подобраться ко мне.       — Кто-то знает об этом?       — Только ты. — И это правда. Мне больше некому было рассказывать. Я и правда та ещё одиночка. Мне просто повезло, что в самый нужный момент Ребекка всё-таки осталась рядом, а не послала к чёрту.       — Значит, нужно найти твоего тайного…       — Маньяка.       — Маньяка, — повторила она, задумчиво опуская глаза к запискам в руках.       У меня была крохотная надежда, что команда, в которой есть первородная, что-то да добьётся. И это спасёт мне жизнь.