Игры судьбы

      Ноги беспощадно болели. Ступни ныли и уже кровоточили из-за того, что босиком бежали по лесу. Я ощущала, как веточки, камешки и сырая земля впивались в кожу, раздражая ещё больше увечья. И периодически из-за этого хромала, то и дело замедляясь, но всё равно из последних сил продолжая бежать.       Совсем не помнила, как и когда оказалась в лесу в одной лишь пижаме, но прекрасно понимала, что мне нужно бежать. Бежать и не оглядываться. Пытаться бороться…       Я не слышала поблизости ничего, кроме своего же сбитого дыхания и колотящегося в грудной клетке сердца. Но мне казалось, что слышат меня. И что-то в голове толкало меня, призывало не тормозить и ни в коем случае не останавливаться. И я не смела перечить. Что-то подсказывало мне, что будет только хуже, если я ослушаюсь.       Я огибала деревья, пока в какой-то момент не заметила ветку, что больно порезала щеку. И я на миг зажмурилась, но этого хватило, чтобы я споткнулась, кубарем летя на землю с криком.       Ладони были в порезах, как и ноги, а об одежде и говорить нечего: полностью в грязи и то, насколько она была открытой, не спасало от прохлады.       В области щеки начало пульсировать и болеть, и я осторожно притронулась тыльной стороной пальцев, где было меньше всего грязи. Судя по ощущениям, то у меня порез. И глубокий. Шикнув, я отдернула руку, тут же принимаясь вставать.       — Уже скоро, — чей-то женский голос раздался на всю округу шёпотом. Как эхо, которое отразилось в лесной тишине. Я стала оглядываться, но сплошные деревья стали единственным, что я видела. — Совсем скоро… И ты подчинишься…       Я судорожно сглотнула, тяжело дыша сквозь приоткрытые губы, стоило услышать чей-то голос, почему-то пугающий в этой обстановке до дрожи.       В каком смысле подчинюсь?       Но тишина вновь настигла меня. Ни голоса, ни шума ветра. Все звуки замерли, давя на меня со всех сторон. И вдруг на шею словно петлю закинули, стягивая до такого состояния, что в глазах потемнело.       Распахнула я глаза с рваным вздохом. И вот уже принимаю сидячее положение на кровати, глядя с надеждой на Майклсон. Она была хмурой.       — Очень странно…       — Ты смогла? — потирая шею после фантомных ощущений, прохрипела я.       — Всякий раз, когда я пыталась попасть к тебе в голову, меня постоянно выкидывало. Даже выталкивало.       — Выталкивало? — переспросила я. — Что именно?       — Скорее «кто», — поправила она. — В твоей голове — я могу ошибаться — будто кто-то поселился. И он блокировал твое сознание от посторонних.       — Замечательно. Я стала чьей-то куклой.       — Я не особо во всём этом сильна, но кое-что всё-таки знаю. Ты рассказывала, что контроль над банши могут взять не все. Да и для того, чтобы овладеть сознанием другого, требуется много времени.       — Времени для чего?       — Чтобы всё начало работать, — ответила она, подняв глаза после своих слов, словно сейчас как в эпичных фильмах была произнесена та самая долгожданная фраза. — Кто-то уже давно стал пытаться проникнуть к тебе в сознание. И у него это получилось.       — Ничего не понимаю, — пробормотала я. — Кто мог это сделать? И как?       — Тот, кто всегда был рядом, ну или пытался все время быть ближе, — рассуждала Ребекка.       — Много кто пытался и есть те, кто рядом почти всегда. Ты, например.       — Не я уж точно, — закатила она глаза. — Попробуем проверить всех остальных.       — И как ты себе это представляешь? Типо: «эй, это ты проникаешь в мою голову и доводишь меня чуть ли не до панических атак?»       — Не так прямо. Просто давай понаблюдаем за всеми. Тебе эту неделю нужно побыть дома. Так, вероятно, будет более понятно, кто пытается быть ближе, ведь здесь ты одна.       — И как мне заставить Мэди оставить меня дома? — задала резонный вопрос.       — Она пьёт вербену?       — Нет, — помотала я головой. — У неё, как оказалось, аллергия. А что… — до меня дошло. — Нет! Ребекка, нет! Никакого внушения!       — Я ничего такого ей не скажу!       — Я не хочу впутывать её во всё это дерьмо хоть как-то!       — Пойми же, это единственный способ! Нет, если ты, конечно, можешь предложить что-то ещё — пожалуйста. Я слушаю.       Я замокла.       Мэди была единственным человеком, который был всё ещё в неведении. И я никак не хотела её внедрять в свои проблемы. Однако…       — Что ты ей хочешь внушить? — сдалась я.       — Что ты заболела. Видишь, ничего страшного.       — Хорошо… Ладно, пусть лучше так.       Спустившись в гостиную, Ребекка сразу же прошла к Мэди, сидящей в гостиной.       — Ребекка? Ты уже уходишь? — повернувшись к нам, спросила девушка. Переглянувшись с первородной, я кивнула ей, поджимая губы. Меня совсем не радовало, что я так поступаю с родным человеком. Однако Ребекка меня успокоила одним взглядом.       Она установила зрительный контакт с Мэди, наигранно-мило улыбнувшись, чтобы отвлечь.       — Ты будешь думать, что Рика болеет и оставишь её дома на неделю. Директору школы скажешь, что она заболела, — смотря точно в глаза Мэди, ровным тоном проговорила Бекка. Секунда, и Мэди словно очнулась. А я смотрела на неё в напряжении, совсем не замечая сопротивления её разума. Само собой.       — Рика, ты как себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила Мэди, очнувшись.       — Всё хорошо, не волнуйся, — кротко улыбнулась я ей, пряча тошнотворное чувство по отношению к самой себе.       — В таком случае, если станет хуже, сразу говори мне, — строго наказала она, на что я кивнула.       — Ну, мне уже пора идти. Выздоравливай, — проговорила радушно Ребекка, идя со мной к выходу. — Если что — сразу звони, — уже тише сказала она мне.       — Обязательно, — кивнула я, провожая девушку. Закрыв за ней дверь, я направилась обратно в комнату.       Решив себя чем-нибудь занять, я достала из чехла скрипку, присаживаясь на кровать по-турецки. Мгновение, и вот по комнате разлилась спокойная мелодия. Прикрыв глаза, я полностью отдалась музыке, играя просто и незамысловато. В какой-то мере это всё же помогло мне отвлечься и немного забыть об окружающем мире. Словно никаких проблем не существовало.       Но всегда приходится возвращаться к реальному миру.       Убрав смычок со струн, мелодия тут же была прекращена, и в комнате снова наступила прежняя тишина.       Убрав скрипку обратно, я уже и не знала, чем можно заняться, чтобы отвлечься и не уснуть. Однако в голове тут же возникла мысль, от которой я застыла как вкопанная.       Работа. Я совсем забыла предупредить начальство, что я заболела. Схватив телефон, стала набирать номер босса, приложив телефон к уху. Гудки были мучительно долгими, пока трубку, наконец, не сняли.       — Добрый день, мистер Палмер.       — Мисс Ховард? По какому поводу звоните?       — Я хотела сказать, что не смогу прийти на работу. Очень плохо себя чувствую.       — Что-то случилось?       — Нет, нет. Просто заболела. И вряд ли мне в таком состоянии стоит идти к людям. Врачи сказали, что инфекция сильная, — врала как с три короба я.       — Да, ты права. Тогда выздоравливайте и возвращайтесь.       — Спасибо, всего доброго.       Повесив трубку, я облегчённо выдохнула. С этим разобралась. Слава Богу, что меня поняли. А то ведь есть и принципиальные.       Положив телефон обратно на тумбу, я прилегла на кровать, смотря на чисто белый потолок. Секунды сменялись минутами, а минуты часами. Неизвестно, сколько я пролежала не двигаясь, пока буквально на моих глазах потолок не сменился звёздным небом.       Опешив, я вскочила с кровати, но тут же ощутила под ногами холод и сухую листву, а под ладонями — землю. Опустив глаза, я больше не видела своего ковра. Оглянувшись, к своему непониманию и панике осознала, что я снова нахожусь в лесу.       Я даже не поняла, как уже стояла на ногах, тяжело задышав.       — Сколько бы ты ни пыталась спрятаться, птичка, я всегда найду тебя.       Резко обернувшись, я никого не увидела. Снова. Это снова началось.       Не став медлить, я сорвалась с места, убегая как можно дальше. И пусть это может быть бессмысленно, но я просто хотела пытаться бороться до последнего.       На этот раз придавал стимул не только страх, а ещё и чьи-то догоняющие меня шаги. Но тот играл. Специально отставал, чтобы дать жертве — мне — насладится мимолётным шансом на побег, а после разрушить его.       Безысходность стала перерастать в обжигающие слёзы.       — Знаешь, ты была близка к разгадке, — силуэт появился прямо передо мной, отчего я вскрикнула, шарахнувшись назад.       — Кто ты? Что тебе нужно? — Голос дрожал не то от холода, не то от ужаса.       — Ты скоро всё сама поймёшь. Только вот когда ты это осознаешь, будет уже поздно. — Голос явно принадлежал мужчине. Или даже парню. И я правда могла поклясться, что уже слышала его…       — Я тебя знаю?       — Всё возможно, — загадочно ответил он, ходя вокруг меня хищником. Он в какой-то момент остановился, что мне не понравилось сразу. А потом выдал: — Тебе пора.       — Что... — Но недосказанный вопрос, слетевший с губ, тут же утонул в моём собственном крике.       Опять. Я снова ощутила в себе острые клыки, вгрызающиеся в мою плоть, желая будто разорвать ее.       И я барахталась, но никак не могла прийти в себя. Не могла заставить себя проснуться.       — Рика!       Кто-то безостановочно тряс меня за плечи, и я это поняла, когда вся в поту вскочила с кровати, глотая солёные слезы.       — Успокойся, это просто кошмар, — Мэди прижала меня к себе, успокаивающе поглаживая по голове, слыша мои рыдания. Её футболка уже давно промокла, но ей было все равно. — Это не взаправду.       Но я-то знала, что это не просто сон.       Не взаправду…       Что?..

***

      Шел уже третий день моего «больничного», но никого на пороге своего дома я так и не видела. А сны всё не прекращались. Каждый раз, когда я пыталась не уснуть, меня словно подменяли. Кто-то пытался манипулировать моим телом и сознанием, и из-за этого я засыпала практически каждый день, не желая того.       Но, ко всему прочему, добавилась новая проблема.       Кольцо ещё сильнее сломалось.       Я буквально стала ощущать свою вторую сущность. И это было очень плохо.       Волчицу больше ничего не сдерживало, а это значит, что полнолуние теперь просто вопрос времени. Я обращусь, как бы сильно ни хотела.       Внутри что-то скрежетало. И я прекрасно понимала, что именно. Волк слишком долго находился взаперти; он слишком долго не пользовался своими силами и способностями и был зол, даже агрессивно настроен и горел желанием поскорее вырваться на волю.       Но станет ещё хуже, если само кольцо в какой-то момент треснет полностью.       И я прекрасно понимала, что до того, как это произойдет, оставалось немного. Это лишь вопрос, как долго оно продержится. И я чувствовала, что недолго…

***

      — Я не смогу долго продержаться! Я буквально стала открыта для всех оборотней! — меряя комнату шагами, вскрикнула я.       — Может, как-то можно починить кольцо?       — Ведьмы, что сделали это кольцо, погибли ради него. Да и ушло на него столько времени и усилий, что просто не успеем.       — Но ведь должен же быть хоть какой-то выход! — негодовала Майклсон, не веря, что мы в совсем уж плачевной ситуации.       Увы, но это так.       — Убить меня! Я не вижу иного выбора!       — Найдем другой способ, — хмуро отозвалась Ребекка, помрачнев.       — Нет другого способа, пойми. Я не просто оборотень, я чёртов гибрид. И меня в скором времени не будет сдерживать ничего. Я могу проснуться ночью от кошмара с криком, который способен убить. А может обращусь сразу после. И если сверхъестественных существ это может лишь покалечить, то обычных людей — убить. А я не хочу быть убийцей.       — Мы найдем способ, — твёрдо произнесла Ребекка, за секунду исчезая из комнаты.

***

      Оказавшись на пороге своего дома, Ребекка забежала внутрь. Тот, кто был ей нужен, нашёлся сразу.       — Кол! Нужна твоя помощь!       — А где же: «приветствую тебя любимый братик, как поживаешь?» — не смог не съехидничать Кол.       — Что ты знаешь о кольце, которое носит Рика? — со всей серьёзностью спросила девушка. Кол нахмурился, услышав это вопрос.       — Да практически ничего. Никогда не слышал ничего о подобном. Вероятно потому, что никогда не слышал ничего о таких, как Рика, — подал он одним плечом, хмыкая.       — О каких это «таких»? — непонимающе вклинился и Клаус, которого Ребекка и не сразу заметила. А теперь же было поздно прятаться.       — А с чего это ты интересуешься о её колечке? — обратился Кол.       — Оно почти полностью треснуло. И я не знаю, как сдержать всё то, что может произойти в скором времени.       — Снова кошмар? — понял вампир.       — Оказалось, что это не совсем кошмар…       — Может ли мне кто-нибудь объяснить, о чём вы? — недовольно отозвался Клаус, которого уже начинало бесить его незнание и игнор семьи.       — В каком смысле?       — Я пообещала ей, что ничего вам не расскажу.       — Если от этого зависит то, что произойдет, то лучшая ли это идея? — задался риторическим вопросом Кол.       И Ребекка, быстро взвесив все за и против, выдохнула.       — Её кошмары оказались вовсе не кошмарами. Кто-то намеренно пробирается к ней в голову всякий раз. И всё, что происходит с ней, является чьей-то проделкой. Кто-то это подстроил.       — То есть?       — Я не знаю! Знаю лишь то, что для того, чтобы проделать подобное, нужно очень много времени. И теперь её сознание для всех закрыто, кроме тех, кто всё это проделывает. Даже для нас. Я пробовала, — рассказала Ребекка на более повышенном тоне.       — И почему ты сразу ничего не рассказала? — вскочил с дивана Кол. — Ты хоть понимаешь, что будет, когда ее ничего не будет сдерживать? Это уже проблема будет для всех!       — Понимаю! И понимаю, какая это опасность! Только, что мы можем сделать?       — Объяснить всё, наконец, мне! — крикнул Клаус, пытаясь привлечь к себе внимание. И у него это вышло. — Чего ещё я не знаю такого о Рике, что, по всей видимости, знаете вы двое?       — Лишь то, что ты разгадал только часть её сущности, — ответила Ребекка, да так легко, словно не признавалась в чужом секрете.       — В каком смысле? — насупился Клаус, чувствуя что-то неладное в дальнейшем ответе. Да и сама туманность, которая повисла над чужой правдой, напрягала.       — Рика не просто оборотень, как ты думал, — на этот раз в разговор вступил Кол.       — И кто же? Не бывает других!       — То же самое говорили и про тебя! — не сдержалась Ребекка.       Кол кивнул в подтверждении, чтобы брат точно поверил, что это не розыгрыш.       — Она тоже гибрид, но другой, — сказал Кол. Клаус впился в него недоверчивым взглядом, пытаясь переварить услышанное.       — Это ложь. Не существует других.       Ребекка открыла рот, хмыкая. Сам просил ему всё рассказать, а теперь что? Ещё и убеждать его.       — Вспомни ту ночь, когда по всему городу прошёлся чей-то крик! — вклинилась Ребекка. — Вспомни это и скажи ещё раз: не бывает ли?       И Клаус замолк. В его голове пролетели картинки той ночи. Чьего-то крика и того, что произошло после. Последствия произошедшего.       «— Мне не о чем с тобой говорить.       — Говорить, может, и не о чем, а вот рассказать всё же есть что».       Ей было что рассказать. Он знал это, но всё равно слушал ложь, которой покрывали правду до последнего.       «— И всё же мне бы хотелось знать о тебе чуть больше, волчонок…       — Не понимаю, о чём ты».       Всё-то ты понимала… Просто прекрасно лгала и водила всех за нос столько времени.       Как один все воспоминания пронеслись в памяти, чтобы показать, как на самом деле был близко ответ.       — Это невозможно… — не хотел верить до конца Клаус, отрицая услышанное.       — Мы тоже так думали, — ответил Кол спокойным голосом.       — Но так и есть, — продолжила за брата Ребекка.       — Кто она?       Кол и Ребекка переглянулись, но в отличие от девушки — вампир не подавил долгожданную ухмылку, когда понял, что сейчас случится то, что он жаждал увидеть.       — Банши, — не без удовольствия протянул младший Майклсон, любуясь тем, как сильно озадачился брат.       — Почему мы никогда раньше не слышалио таких? — снова не сдержался Клаус. Но по большей степени его бесило то, что они знали куда больше. А ему пришлось самому узнавать всё. Но, как выяснилось, узнал он лишь малую часть по сравнению с тем, что скрывалось ещё. И это раздражало. Очень сильно.       — Потому что она единственная в своём роде. Именно вид гибрида. А банши встречаются очень редко. Их осталось единицы. Да и логично, что мы их не встречали, когда нет нужды думать о них и вообще подозревать о существовании.       — За все тысячу лет мы бы слышали хоть раз о подобных! — оставался на своём Клаус.       — О тебе тоже, знаешь ли, тысячу лет не слышали! — напомнила Ребекка.       — Обо мне знал хоть кто-то! А о таких, как она, никто!       Но разговоры смолкли в ту же секунду. И внезапно стёкла треснули, разлетаясь по всему первому этажу. И крик, в точности, как в ту роковую ночь, снова раздался по всей округе.       — Какие тебе ещё нужны доказательства?! — выкрикнула Ребекка, зажимая уши руками, кривясь.       Все случилось так неожиданно, что когда закончилось — стало только беспокойнее на душе.       Секунда, и ни Кола, ни Ребекки уже не было в доме.       — Никлаус, — со второго этажа спустился Элайджа, очевидно тоже обратив внимание на то, что когда-то уже слышал. Но сам Клаус в ту же секунду исчез из дома, догадываясь, куда ушли его брат и сестра.       Только оказавшись на пороге знакомого дома, Клаус понял, что его не приглашали. От недовольства он ударил по барьеру, но Кол и Ребекка вышли ему навстречу. Озадаченные и хмурые.       — Её нет, — взволнованно сказала Ребекка.       — Ее тётушки тоже, — ещё раз оглядывая кухню и гостиную, поделился Кол.       — И где они? — нахмурился Клаус.       — Откуда нам знать? — раздражённо кинула Ребекка, выходя из дома.       — А если она опять убежала в лес? — поинтересовался младший Майклсон, взглянув на сестру задумчиво.       — Что значит «опять»? — переспросил Клаус, даже больше потребовав ответа, а не попросив.       — Долго рассказывать.       — Тогда поищем. Будет нехорошо, если она кому-то навредит. Или же себе самой, — последние слова она уже тихо пробормотала себе под нос, но прекрасно знала, что её братья всё услышали.       Но была ли вероятность того, что Рика действительно окажется в лесу с Мэди?       На самом деле все подсказки всегда были под носом у всех.