Игры судьбы

      Руки сильно онемели. Что-то сдерживало их, не давая пошевелиться, перетягивая кожу до болезненных ощущений и как-то странно обжигая. Голова гудела так, будто по ней ударили чем-то тяжёлым. Но что ещё мешало — это повязка на глазах, которая не давала развидеть ничего. Ни малейшего проблеска даже банального просвета.       Попробовав шевельнуться, кожу на запястьях тут же сдавило что-то, напоминающее верёвку. Ноги так же были привязаны, из-за чего я была буквально обездвижена.       Тело в этот момент было бесполезно в сопротивлении хоть чему-то. Разум охватил страх и паника, как бы я ни пыталась заставить себя не поддаваться эмоциям.       В голове всё перемешалось, беспорядочно мешая вспомнить, что случилось.       Я знала, что в нынешней ситуации, пока нахожусь одна (это я точно знала, не ощущая чужого присутствия), могу позволить себе только попытки вспомнить хоть что-то. Понять, в какой момент со мной произошло всё это.       И картинка постепенно стала сама появляться в моей голове.

Несколько часов назад

      Очередной кошмар стал не новым, но эмоции от пережитого всё равно оставались пропитаны отчетливостью. Они были яркие, чтобы я испытала всё, из-за чего и просыпалась всякий раз в холодном поту.       Присутствие Ребекки совсем немного помогало, успокаивало, но она ушла, и я снова осталась наедине со своими проблемами.       Свесив ноги с кровати, я поднялась с неё, направляясь на выход из комнаты. Держа путь на кухню, спустилась с лестницы, еле волоча босыми ногами.       Набрав полный стакан холодной воды и осушив тот, я поставила его на столешницу, упираясь в неё ладонями. Свесив голову, могла лишь слышать собственное дыхание и тихое биение сердца. Оно было спокойным на удивление, достаточно быстро придя в обычный ритм. Но мысли были всё в том же беспорядке. Они были как пелена, очень напоминающая на туман. Очень густой. И где-то в нём таилось нечто страшное.       В какой-то момент уже полностью чуткий слух уловил шорох. Близкий, но тихий. И не случайный, как от того же ветра за окном, что колышет листву. Отчётливый, намеренный. Чужой.       Резко обернувшись, единственное, что я успела увидеть, — это мелькнувший силуэт, скрывшийся на втором этаже.       Быстрый, но мне дали четко понять, что я больше не одна.       Пульс участился, а страх прилил снова к телу.       Я зажмурилась, чтобы попытаться понять, сплю я или нет. Но сама я этого понять не смогу, пока не произойдет то, что выводит меня из этого состояния.       Смерть.       И это иронично, что сама вестница смерти может только таким способом избавиться от мучений.       Делая тихие шаги, я стала осторожно пробираться к выходу из дома. Старалась шагать неслышно, чтобы не привлечь внимание. Вот только сердце уже билось в груди, а кончики пальцев похолодели.       Я как никогда ощутила себя в самом жутком фильме ужасов.       И мои шаги, которые делала на носочках так тихо, как могла, все равно не спасли меня.       — Куда путь держишь, птенчик?       Обернувшись круто, вскинула голову, увидя на лестнице темный силуэт, что медленно, походкой дикого хищника стал спускаться ко мне.       Он как будто на расстоянии окутывал меня путами бесыходности и отчаяния, в котором я тонула.       Липкий страх прошёлся по мне словно электрический заряд. Бисеринки пота скатывались по лбу, выдавая состояние.       Это сон или реальность?       Я так привыкла, что вижу его только в своей голове, что больше к этому варианту и склонялась. Не верила, что это взаправду, и пыталась успокоить себя тем, что всё равно проснусь.       Но что-то не давало покоя.       Неизвестный неожиданно остановился, и я с трудом смогла развидеть в темноте, как взгляд его был направлен куда-то мне за спину.       И, могу поклясться, я почувствовала как он ухмыльнулся, прежде чем что-то оказалось накинуто мне на голову.       И я, распахнув рот, издала писк, который должен был быть криком о помощи.       Ещё секунда, и лёгкий ветерок прошёлся по коже, прежде чем меня прижали спиной к чьей-то груди.       Вся эта ситуация отрезвила меня, давая понять, насколько я сейчас в опасной ситуации.       Я боялась. Боялась как никогда и молилась, чтобы это закончилось.       Просто пусть, пожалуйста, это прекратиться…       Я начала брыкаться, беспомощно надеясь, что это поможет мне. Била руками по тому, кто держал меня, но результатов ноль. Ощущала, как волчица мечется, беспокойно пытаясь помочь мне, но не в силах. Полнолуние — вот её истинный момент демонстрации возможностей. Сейчас только мелкие бонусы, которые не спасут мне жизнь.       Горячие слёзы обжигали лицо, губы что-то беспорядочно шептали, кажется, даже просили прекратить, но меня не слышали. Не слушали.       А потом этот шёпот:       — Кричи.       И это было не в голове. А в реальности, где я вдруг как завороженная подчинилась.       Отчаянный крик сорвался с горла, оглушая всё в округе. Разбивая окна в доме, наверняка доходя до соседей, и я даже услышала глухой стук. Как будто кто-то упал, но хватка на мне пропала.       И вот. Я почувствовала, как кольцо треснуло пополам, со звоном падая на пол.       Лишь когда всё прекратилось, в голове появилась надежда, что меня услышали Ребекка или Кол. Хоть кто-нибудь… Пожалуйста…       И это было предпоследнее, что промелькнуло в голове.       Тьма настигла меня, а последнее, о чем подумала с надеждой, что я сейчас снова распахну глаза.

Наше время

      Я это сделала.       Открыла глаза, но всё равно темнота. Только уже другая. Материальная. А вместе с тем оглушающее понимание, что больше это не сон.       Теперь это реальность, где я уже не имею шансов сбежать. Только бороться. Пытаться бороться до последнего, ведь иначе для меня конец наступит именно сегодня.       Слух уловил чьи-то приближающиеся шаги, что остановились напротив меня.       Я сжала пальцами стул, к которому была прикована. Он был жёсткий, и просидела я на нем наверняка немало времени, но сейчас это было то, что волновало в последнюю очередь.       Дыхание спёрло, а я сделала рваный вздох, когда к коже запястья прикоснулись. И меня как током пробило, принося дискомфорт.       — И вот мы, наконец, встретились вживую, птенчик, — такой знакомый до ужаса голос на грани почти ласкового шёпота заставил меня застыть, а паника начала накрывать меня с головой.       Нет, нет, нет, нет. Пожалуйста, пусть это будет не взаправду, умоляю… Прошу…

***

      — Вот, что я нашёл, — входя в гостиную, оповестил о своём приходе Кол. Положив находку, чтобы её видели все, тот сделал шаг назад.       С виду вампир не выглядел так, как ощущал себя изнутри. Ведь он понимал, в какой они все ситуации.       — Это кольцо Рики, — беря в руки две треснувшие половинки, прошептала Ребекка.       Она ясно осознала, что случилось нечто страшное. А вместе с тем стало ещё больше неспокойно и ей самой.       — Оно сломалось, — кивнул Кол, — а это значит, что ничего ее уже не сдержит. Есть вероятность, что ее сила сможет выплеснуться в какой-то момент наружу. А это попахивает проблемами.       — Не значит ли это, что есть вероятность угрозы для всего города? — нахмурился Элайджа.       Пришлось обо всём рассказать и ему. Единственный, кто так и оставался в неведении, — это Финн. После его сговора с их матерью, те скрылись от них.       Но сейчас было совершенно не до них, когда были более масштабные проблемы.       Настоящий апокалипсис на минимуме.       — Именно, дорогой брат, — ответил Кол.       — Но также есть и возможность найти ее, — произнесла с надеждой Ребекка.       — Поисковое заклинание, возможно, будет более быстрым и эффективным, — озвучил свою идею Клаус.       Ребекка посмотрела на него, пытаясь понять, что именно он подразумевает. И когда он взглянул в ответ, до неё дошло.       Она усмехнулась, качая головой.       — Ведьма Беннет? — скептично уточнила Ребекка. — Она не станет нам помогать.       — Нам — нет. Ей — да, — поправил Кол, соглашаясь тоже на эту идею. — Они ведь до сих пор пытаются эксплуатировать несуществующую компанию Рики?       Ребекка не особо верила, что те помогут, но если Бонни и правда их шанс, значит ничего не стоит заставить.       — Тогда я иду к ведьме, — решительно заявил Клаус, забирая кольцо, после чего исчезая из дома.       — А нам что делать? — поинтересовался Ребекка. — Я не хочу сидеть сложа руки, пока моя подруга находится не пойми где и непонятно с кем.       — У тебя выбора нет, — хмыкнул Кол. — Мы никак по-другому не сможем ее найти.       — Наберись терпения, Ребекка, — положил на плечо сестры руку Элайджа. — Подождем Никлауса. Тогда уже будем думать дальше и решать по мере возможностей.       Лишь спустя час Клаус вернулся, но, кажется, не в самом лучше расположении духа.       — Вы нашли? — подскакивая к брату, спросила торопливо Ребекка.       — Нашли, — ответил он мрачно, что не понравилось остальным. — Чертова ведьма, — прорычал он в гневе. Да, между ними там явно произошла очередная стычка.       — Не поладил с ведьмочкой? — не смог не сострить Кол, снимая напряжение после его прихода, когда понял, что там чисто личные недовольства.       — Лучше замолчи, Кол, пока я не свернул тебе шею. Рика в двух часах езды отсюда.       — Отлично, поехали, — сказала Ребекка, направляясь к выходу.       — Мы все поедем? — спросил Кол.       — Могут только Ребекка и Клаус. А мы пока попробуем найти что-то, что может починить кольцо, — имея ввиду себя и Кола, сказал Элайджа.       — Не возражаю, — сказал Клаус, ничуть не расстраиваясь, что Кол остаётся.       — Заставляете пропускать все самое интересное, — кинул он в спины брату и сестре, покидающим дом.       Но веселье выходит мнимое и одностороннее.

***

      — Может, наконец, ответишь на вопрос: кто ты и зачем тебе я? — спросила я устало, не видя по-прежнему парня, но пытаясь понять, почему не могу узнать по голосу, кто это. У меня ведь хорошая память на лица и голоса, но только сейчас я осознала, что мне просто как будто что-то не позволяло вспомнить.       — Ну, зачем нужна, думаю, ты и сама знаешь. Ты ведь догадалась, и не говори, что это не так.       Голос насмехательский, а мои губы на секунду поджались. Влажные ресницы дрогнули, но я старалась держать себя в руках, хотя бороться с дрожью в голосе было неимоверно трудно на самом деле.       — Откуда ты узнал обо мне?.. — прошептала я, сглатывая.       — Птенчик, о тебе знаю не только я, — насмешливо ответил он.       У меня внутри всё похолодело после его ответа.       — Кто ещё?..       — Совсем скоро узнаешь. И могу поспорить, очень удивишься. Я так долго ждал этого дня…       — Кто ты? — решила попытать удачу и снова повторила вопрос, выделяя его.       Но в ответ услышала цоканье.       — Ну что ты заладила? «Кто ты, кто ты». Кто есть.       Спасибо, капитан остроумия!       — Думаю, что могу узнать. Хуже не будет уже никому.       — Давай-ка ты сама увидишь, — внезапно выдал он. И я вдруг услышала, как он стал обходить меня, становясь позади.       Плечи напряглись, когда я ощутила его присутствие сзади, где позиция ещё лучше для него и намного хуже для меня.       Почувствовав, как повязка на глазах стала ослабевать, я, наконец, дождалась, когда ее полностью снимут с моих глаз. И свет резко тут же ударил в глаза, заставляя зажмуриться.       Немного проморгавшись, я начала постепенно привыкать к ощущениям. Ведь лучше уж так, чем играть вслепую.       Незнакомец, как я думала, вновь обошел меня. Я была сначала с опущенной головой, чтобы свет не резал зрение, потому разглядела сначала только размытое очертание ног, ботинок даже. Потом стала медленно поднимать голову, не спеша, с опаской.       И первое, что бросилось в глаза, стал капюшон, накинутый на голову и скрывающий лицо. Правда толку не было в этом, поэтому он сразу же скинул его, открывая вроде как долгожданный лик.       Сейчас, в этот момент я готова была заново подумать, что всё же это сон.       Я начала медленно мотать головой, пока из меня не вырвался нервный, неверящий смешок.       — Нет… — прошептала я на грани какого-то сумасшествия.       Разум просто играется со мной, да, на самом деле мне кажется.       Просто, чёрт возьми, кажется! Человек напротив не может быть тем, кто стал моим ночным кошмаром во всех, мать его, смыслах!       — Трэвис?.. — ошеломленно пробормотала я, а после снова замотала головой, едва не переходя на какой-то уже истерический смех. — Нет… нет, это какая-то шутка. Просто опять кто-то дурит мне голову.       Но парень напротив, растянув губы в белозубой улыбке, в ответ отрицательно помотал головой.       — Это я, птенчик. Настоящий я. Тот, кто всё это время был у тебя во снах (как двусмысленно-то прозвучало). И тот, кто всякий раз пробовал твою кровь, — проговаривал он тягуче, а на последних словах сошел на сладостный шепот, который пробирал до мурашек.       Но пазл в голове стал складываться. Однако не до конца…       — Ты вампир? — тихо спросила я.       — Самый, что ни на есть, настоящий, — сказал он с такой гордостью, будто достиг каких-то небывалых высот. А я просто не могла понять, в какой момент пути наших жизней завернули не туда. И вот тот, кто меня неимоверно раздражал когда-то, в итоге стал ужасом моего сознания.       Я просто не могла понять. Пыталась, но не получалось. И сипло выдала:       — Зачем?..       Он хмыкнул.       — Признаться честно, ты мне и вправду нравишься. Я, дурак, думал, что ты просто входишь в тот тип девушек, которых надо добиваться, но нет. В один из дней, когда ты мне снова отказала, я расстроенный шел по лесу. Гулял, думал, грустил, — рассказывал он, маяча у меня перед глазами. Я слушала молча, почти затаив дыхание. — Была глубокая ночь, но мы не будем вдаваться в подробности. Просто скажу, что именно в ту ночь меня обратили и рассказали всё. О тебе в том числе. И я подумал, что вот оно. То, что я хочу. Ты не захотела быть со мной сама, я могу сделать это и сам…       Прошептал он в конце, оказываясь на корточках близко ко мне, заставляя меня дёрнуться, когда потянул руку к моему лицу.       Я шарахнулась как от огня, разглядев в его глазах этот доселе незнакомый мне маниакальный, нездоровый блеск.       Неужели я раньше не замечала этого?       Он говорил всерьёз, веря в то, что думал. В то, что ему поведали. И пытался донести это до меня.       — Ты ведь и понятия не имеешь, что именно ты хочешь, — сказала я, предприняв ещё одну тщетную попытку ослабить свои оковы. Но тут же скривилась, когда верёвки больно впились в кожу ещё сильнее.       — Поправочка: не имел. Я ведь уже сказал, мне поведали про тебя всё, всё, всё… — протянул он. А потом улыбнулся. — Я знаю тебя гораздо лучше, чем ты себя. И не я один.       — Кто? — нетерпеливо спросила я, замирая.       Но Трэвис ответил не сразу.

***

      — Там есть что-то в округе? — не отрываясь от дороги, спросил Клаус, мельком глянув на сестру.       Оба были хмурые, настороженные и готовые уже к чему угодно, если придется идти на радикальные меры.       Ведь сейчас шла речь и о их безопасности.       — В радиусе нескольких миль поблизости нет абсолютно ничего. Это какое-то Богом забытое место, — смотря на карту, раздражённо выдохнула Ребекка.       — Тогда точно не спутаем ни с чем.       Ребекка кивнула, соглашаясь. Ведь если там, куда они едут, будет одно единственное место, то поиски могут быть недолгими.       Правда за этими мыслями последовали другие. Одну она поспешила озвучить.       — Почему ты помогаешь? Ты с Рикой нормально общаться не мог. Так что же сейчас изменилось?       — Потому что она может представлять опасность. Долго нам ещё ехать? — кратко ответил Клаус, отмахиваясь незаметно.       Но прозвучало обрывчато, неправдиво. А девушка желала узнать правду, прищурившись.       — Серьёзно, Ник?       Но Клаус молчал. Ребекка хмыкнула в быстром поражении, ни на секунду не поверив в его слова.       В машине снова наступила тишина. Каждый думал о своём, но у обоих мысли всё равно сводились к одному.       Так или иначе каждого волновала в разной степени судьба девушки и других.       И если волнению Ребекки можно было найти оправдание, то Клаусу — нет. Вернее, так думала сама Ребекка.       Лишь сам Клаус знал, что волноваться за эту девушку стало… входить в своеобразную привычку? Да, наверное, это подходящее описание. Беспокоиться о ней стало уже каким-то привычным делом. Однако незнание, где она и что с ней, делало ситуацию лишь хуже.       Где-то под коркой, глубоко внутри зарождалось волнение. Неприятное и словно болезненное.       Клаус ощущал это не на собственном уровне. Это исходило от волка.       Он достаточно быстро привык реагировать на всё, что касалось Рики, а сейчас, когда знакомой волчицы не было рядом, зверь забил тревогу. Гибрид только поджимал губы, не радуясь, что подобное достаточно быстро стало тревожить его, но изменить уже ничего нельзя.       Процесс был запущен.       Его волк решил обратить внимание из всех возможных оборотней именно на неё.

***

      Я смотрела на Трэвиса в ожидании, а он молчал. Внимательно, с какой-то долей интереса разглядывал меня, что стало неудобно. Я поёрзала.       — Позже узнаешь, — ответил в конце концов парень, вставая с корточек. — Ты пока посиди здесь. Никуда не уходи.       Я смерила его ненавистным взглядом, услышав последнюю фразу. Тот специально издевался надо мной, даже не скрывая насмешки. И в его глазах вновь гуляло что угодно, но ни жалости, ни сочувствия к моему положению хотя бы как к той, которая ему была и есть до сих пор небезразлична.       В комнате я снова осталась одна. Поэтому, пока была возможность, я попыталась хоть как-то освободить себя. Но стоило мне немного натянуть верёвки, как те сильнее, чем до этого, чуть ли не въелись в кожу. И я зашипела, всхлипнув, когда руки обожгло, только сейчас обращая внимание, что запястья были изодраны и в ожогах.       Аконит.       Ну, конечно. И как его можно было не заметить?       Видать, положение и открытия повергли сильно, чтобы думать о чем-то ином.       Прилагала все свои мизерные усилия, но всё было бестолку. Раны лишь сильнее начинали кровоточить и ныть от боли, а веревки даже на немного не поддались.       Я в ловушке.       Помотав головой, вблизи я ничего не заметила. Просто пустая комната с бетонными стенами и окном. И посреди этой комнаты стоял стул, к которому я и была привязана.       От безысходности в этой ситуации у меня участилось дыхание. Судорожно глотая воздух, я начала считать мысленно, чтобы успокоиться, пока не сделала себе же хуже.       Первая попытка провалилась на цифре два сразу же. Вторая протянула на три секунды дольше. На третьей я стала больше акцентировать внимание на счёте, и это стало помогать. Меня понемногу отпускало, и дыхание постепенно нормализовывалось.       Я провела так неизвестно сколько времени. Наедине со своей беспомощностью и пустотой, которая как глухое эхо отбивалась о стены и била меня со всех сторон.       А потом я снова услышала шаги и вскинула голову.       — Как себя чувствуешь? — вернувшись, поинтересовался более весёлый Трэвис. Я впилась в него пронзительным взглядом.       — Будто у меня связаны руки веревкой, пропитанной аконитом, и онемели конечности, — саркастично ответила я.       — Логично, — кивнул он, дёрнув уголком губ в понимании. — Но извини, птенчик, не могу ничем помочь, — наигранно вздохнул, разводя руками.       — Сколько я здесь пробуду? — задала я интересующий меня вопрос, не решившись обратить внимание на его поведение.       Пустая трата времени и просто лишний повод как угодно потешить его самолюбие своим положением.       — Пока она не вернётся, — пожал плечами парень.       — Кто она?       — Та, кто всё это придумала, — пояснил он, а в глазах отразилось некое восхищение.       Он точно болен… Вампиры вообще могут страдать какими-то психическими отклонениями?       По всей видимости, да.       — Она тоже знает про меня? — нахмурилась я.       Дерьмо. Я в конкретной заднице и понимаю это прекрасно.       — Конечно знает, дурочка. Иначе ты бы сейчас здесь не сидела. Ты чем слушала? — фыркнул он.       — Знаешь, как-то не до этого немного было, — не сдержалась я. А потом спросила: — И как давно вы всё это промышляли?       — Лично я, когда стал вампиром, а вот она ещё с самого твоего рождения, — хмыкнул он, пожимая плечами.       Я застыла, не веря, что услышала именно то, что хотела услышать.       Семнадцать лет… Семнадцать грёбаных лет под чьим-то наблюдением, как в какой-то камере хранения для чужих целей!       — С рождения?.. — прошептала я, слыша, как дрогнул мой голос. В голове не укладывается, что кто-то знал обо мне всё. Просто всю мою жизнь. И получается, что прятаться смысла не было.       Меня просто нагло обманывали и ложно питали надеждами, что это пройдет. Что я когда-нибудь обрету тот долгожданный покой, который был на чьём-то поводке всегда.       Все эти прятки, помощь ведьм с кольцом, старания родителей. Всё это было бессмысленно.       Я подняла растерянный взгляд снова на Трэвиса, когда он поддел мой подбородок, но с какой-то нежностью. А я не нашла сил сопротивляться на сей раз, обескураженная и потрясенная услышанным.       Он огладил большим пальцем мою щеку, стирая одинокую слезинку, которую я даже не заметила.       — Ты даже не представляешь, какое будущее нас ждёт… — прошептал он, но я видела только безумие, которое одолело его и заставило поверить в наш союз «всегда и навечно». — Ты и я, Рика. Тебе не следует бояться. Это произойдет уже вот-вот. Ты будешь со мной…       — Что с тобой сделали… — прошептала я едва слышно, не узнавая собственный голос.       Трэвис не был таким, я это знала. Но в какой-то момент он изменился. И я уже не могла сказать точно, когда именно это произошло.       Кенджи дёрнул уголком губ, не отвечая. Но лишь потому, что дал право говорить другому.       И я услышала третий, не менее знакомый голос.       — Простое обещание даровать человеку желанное иногда творит чудеса, Рика.       Нет… Этого быть не может.       Но я резко посмотрела за плечо Трэвиса, чтобы понять: мне не показалось.