Игры судьбы

      Неверие отразилось с моей стороны, что подпитывалось приходом той, которую я и подозревать до этого момента ни в чём не смела.       Но всё вышло в её пользу… Чем ближе и роднее человек, тем больнее становится от ножа в спине, который в тебя вонзили в самый неожиданный момент.       В горле стало сухо, но я смогла выдавить:       — Мэди?..       — Не ожидала? — хмыкнула она, входя в комнату не спеша, осматриваясь. А потом кивнула чему-то и снова посмотрела мне в глаза. Но в который раз за эти минуты я не узнала человека перед собой.       Возможности другой жизни изменили Трэвиса не в лучшую сторону. И настоящая личность Мэди тоже обнажилась прямо здесь.       Я не замечала в её глазах больше ни капли той заботы и любви, которую когда-то видела.       Или которую меня заставляли видеть. Во что заставляли верить.       — Нет… — замотала я головой, ошеломленная таким поворотом событий. — Нет, нет… Это… это не правда. Такого не может быть… Ты ведь…       Она усмехнулась, только эту реакцию, видимо, и ожидая.       — Очень красиво играла, да, есть такое, — призначалась совершенно бессовестно она, прерывая мои лихорадочные бормотания. — Столько лет… И вот, наконец, я получила то, что хотела. Вернее, совсем скоро получу, — поправила она саму себя.       Я больше не могла ни слова вымолвить. Шок сковал тело похлеще, чем верёвки. И боль от них отошла на второй план.       Я не слышала боле ничего. Меня как оглушили, а в груди поселилось давящее чувство от предательства и самого жестокого обмана в моей жизни.       За всеми мыслями не уследила, как невольно вышла из чужого разговора на время, а на моё место встал Трэвис.       Он немного нахмурился после слов Мэди, но всё же не воспринял их всерьёз. Но поспешил поправить её:       — Ты хотела сказать: «Мы получим».       Он встал по левую сторону от той, которая бросила на меня последний, полный сухого безразличия взгляд. Меня чуть не передёрнуло, но холод пробежался режущим ощущением.       Девушка повернулась к вампиру, как-то натянуто улыбнувшись ему. Почти походило на искренность, если бы не вся эта ситуация.       — Милый Трэвис, — Мэди подошла ближе к нему, больше не обращая никакого внимания на меня. Девушка положила свою руку ему на шею, смотря как-то странно, изучающе. Она завела ладонь чуть дальше, заглядывая проникновенно ему в глаза. А тот не двигался, ожидая.       Непонятно чего, но я и сама невольно засмотрелась.       — Так сильно влюблён в неё… — прошептала она, а я вздрогнула от таких слов. Особенно пробрал взгляд самого парня, который он кинул на меня секундно, как бы подтверждая сказанное в очередной раз, словно до этого я и понятия не имела. — И так жаждешь добиться своего. Я даже понимаю тебя, правда, — она посмотрела на меня, окидывая взглядом сверху вниз. И, не разрывая зрительного контакта со мной, потянулась второй рукой во внутренний карман своей куртки. Медленно, как бы пытаясь этим жестом не привлекать особого внимания.       Не совсем получилось.       Я озадаченно наблюдала, не понимая, что она делает. Или хочет сделать?       — Именно поэтому ты и помогла мне. Поэтому ты обратила меня, — проговорил он почти заворожённым шёпотом.       Я как ослышалась, распахнув глаза.       — Что?!       Глаза забегали по ним, чтобы понять, о чем они, чёрт побери, говорят. Я не хотела улавливать суть услышанного, потому что это казалось чистым безумием. Всё это одно сплошное безумие!       Мэди как поняла, о чём я думаю, вновь усмехнувшись.       — К этому мы ещё вернёмся, — пообещала она мне, поворачиваясь к Трэвису. Но мой ошеломленный вид её позабавил, кажется.       Тот как-то слишком доверчиво смотрел в её глаза, совершенно не видя подвоха. Никакого.       А он был. Тут без него уже никак. Впридачу девушка держала его в своей руке.       — Я сделала то, что помогло мне, — повторила она парню, успевая поймать его мимолётное недоумение.       В следующие секунды всё происходило слишком быстро.       И не в том смысле, который обычно подразумевают, мол, это случилось так внезапно, что я даже не понял, что произошло. Нет, вовсе нет.       Здесь и правда всё произошло молниеносно. И вот рука Мэди, которая ещё недавно пряталась за собственной курткой, вынула деревянный кол так быстро, что с такой же скоростью она успела всадить его прямо в грудь Трэвиса.       Мы с ним вскрикнули одновременно, только он от боли, я от изумления. А еще из-за отголосков, которые наперебой, но тихо стали звучать в голове. Даже немного поморщилась, но не стала зацикливаться конкретно на этом.       Парень смотрела на ту, которой доверился, распахнутыми глазами, хватаясь за древко.       Я не могла больше ни звука вымолвить, а он пытался, но лишь с огромным трудом губами жадно ловил воздух, которого ему катастрофически не хватало.       В какой-то миг мне стало его даже жалко, потом снова в голове шум, так же быстро прекращающийся. Панику я уловила не только свою.       Трэвис отшатнулся назад, его кожа стремительно теряла оттенки от самой шеи и выше. Превращалась в серый мрамор, который свидетельствовал о смерти того, кто уже успел распланировать свою новую жизнь. Где фигурировала я. Где и по-прежнему фигурирую, но только уже не у него.       Мэди не испытала ничего, кроме лёгкой брезгливости от вида чужой крови на руках. Словно убила какого-то простого бродягу, к коим было только отторжение и омерзение.       Я сидела как статуя, не шевелясь. Глаза прикованы к мёртвому телу у ног девушки, а я всё отказывалась верить, что всё это сделала та, которой верила всю жизнь. Которая была мне дороже кого-либо после смерти родителей.       Её движения были точными, ловкими, как громкая демонстрация. Будто она тренировалась половину своей жизни ради этого момента.       Но всё дело было в её изменении, которое я не замечала.       И вот мне открылась правда одним днём. За какие-то часы произошло столько всего, что голова кругом шла.       Мэди вытащила платочек, вытирая кровь с рук с совершенно спокойным лицом. А потом исподлобья мельком глянула на меня, не отрываясь от своего дела.       Она улыбнулась уголком губ, но больше это напомнило оскал.       — Ты и представить себе не можешь, как долго я хотела это сделать. Серьёзно, он раздражает неимоверно. Я тебя понимаю, Ри, когда ты отказывала ему, — сказала она с долей наслаждения после освобождения от груза в лице того, кто в её планы не входил на самом деле. Просто расходный материал. — Представь, сколько мне нужно было ждать, чтобы всё получилось. Но, знаешь, это того стоило. Я пошла на многое. Пожертвовала многим.       Я же смотрела на неё стеклянными глазами, а внутри разбилось что-то на мелкие кусочки. Возможно, собственное сердце. И зияющая дыра приносила боль и показывала пустоту, которая заполнялась только самыми негативными и отрицательными эмоциями.       — Ты… ты убийца… — только и смогла вымолвить сипло. — Ты убила его, обратила… Да сама стала вампиром! И как давно вообще ты… чёрт пойми кто?! — сорвался голос.       Она посмотрела на меня, недолго помолчав. Потом опустила уголки губ, как бы вспоминая.       Я не верила больше её спектаклю. Но меня сильно интересовало то, что я узнала только сейчас. Узрела своими глазами.       — Твои родители были живы на тот момент. Хотя незадолго до их смерти, как раз когда я могла начать действовать. Само собой я не сама всё это устроила. И ты можешь не верить, но мне это нужно.       У меня не находилось нужных слов, и я через силу пыталась придумать, что сказать. Тянула непонятно зачем время, а, может, просто надеялась, что это поможет и меня спасёт хоть кто-то.       Кто угодно…       — Ты угробила свою жизнь, посвятила её маниакальному желанию присвоить себе то, что тебе не принадлежит, стала вампиром, чтобы просто… иметь всё это? — недоверчиво произнесла я.       — Думай, что хочешь, Рика. Называй меня убийцей, ненормальной, ведь нормальные люди о таком не думают. Так ты считаешь? — насмешливо хмыкнула она. — Только вот ни ты, ни я не являемся людьми. И им не понять, чего они хотят, пока не попробуют узнать. А узнав что-то, тут же поддаются своим желанием. Ты удивишься, на что способны пороки, которые мы прячем в себе.       — Это называется сдержанность! Иногда стоит переступить через себя, чтобы не докатиться до крайностей!       — Иногда, — повторила она, кивнув. — Но мы разные. Мы хотим разного. Я хочу то, что есть у тебя. И шла к этому довольно долго, что даже странно, как за всё это время ты так ничего и не заметила. Наверное, слепо полагала, что я обычная девушка, которая живёт в своём обычном мире, работает в больнице с доступом к крови и не пьёт вербену только лишь потому, что аллергия. — Ей уже стало почти смешно на последних словах, а я застыла.       На самом деле просто не хотела думать в её сторону как-то иначе. И не восприняла то, что мне пытались показаться. Не обратила внимания, а теперь уже слишком поздно.       — Вот твои родители были куда смышлённее, — как бы случайно обронила она.       Я опешила.       — Что?.. — прошептала я, резко впившись в неё немигающим взглядом. Одно лишь упоминание, а сколько вызывает эмоций и скорби по тем, кого я так и не смогла похоронить в сердце. Чьи настоящие похороны едва ли смогла пережить, уверенная, что слягу рядом в тот же миг.       — О, точно, — девушка хлопнула себя по лбу, растянув губы в улыбке, отчего моё тело вздрогнуло.       Столько лет я знала Мэди (как я думала, что знала её), а сейчас передо мной чужой человек. Эту девушку я не знаю совершенно.       — Твои родители перед самой своей смертью узнали всё обо мне и захотели спрятать тебя. Они почти смогли сделать это. И ты, конечно, думаешь, что они погибли из-за авиакатастрофы… Разочарую, но это не совсем так, — протянула она, намеренно желая вывести меня на эмоции сильнее, чтобы увидеть эту боль, страдания. Узреть то, что она наблюдала как хороший опекунд однажды, но то было ложью. Как оказалось, ей приносило это даже маниакально удовольствие.       Её слова прошлись остро по мне изнутри и снаружи, и я почти ощутила, как стало чертовски больно. Стало трудно дышать.       Она продолжила:       — Твои родители погибли не без помощи кое-кого. Ведьмы — создания очень даже полезные. Особенно когда не служат природе и её дурацкому балансу полностью, чтобы с лёгкостью наплевать на него и подстроить множество чужих смертей ради одной единственной цели. Это покрыло то, что мы сделали. И никто ничего не понял. — Она говорила это так безразлично и непринуждённо, словно вела монолог о погоде, а не о том, как была соучастницей в убийстве обычных людей.       Их было слишком много!       На глаза уже давно навернулись слёзы, которые я не сдерживала, не видя больше в этом смысла. Я не видела смысла ни в чём. Как и в своём существовании, ведь оно понесло столько событий, виной которых была я и то, кем являюсь. Только я.       Я проблема. Я причина смерти. Я гублю жизни постоянно, и лучше бы в какой-то момент это всё прекратилось… Потому что банши — это не просто вестница смерти, её служительница. В моем исполнении это только смерть всем окружающим…       — Ты помогла убить стольких людей, просто чтобы я осталась подле тебя? — В этот момент я чувствовала себя просто отвратительно. Даже хуже. Намного хуже.       Разве может быть настолько хуже?!       — Иногда стоит пожертвовать чем-то, чтобы получить гораздо бо́льшее.       — Пожертвовать жизнями невинных людей? Так даже монстры не поступают!       — Правда? — вскинулась она. — Монстры есть и похуже! Ты ведь завела дружбу с теми, кто веками убивал стольких, что не хватит вечности перечислить каждого!       — Я не оправдываю их, но речь сейчас идёт о тебе! О том, что ты натворила! Как убила моих родителей! Уничтожила всю мою жизнь ради собственной выгоды! И всерьёз надеешься, что добьёшься от меня того, чего желаешь?!       — Я знаю, — поправила она меня немного мрачно. — И, думаю, на этом откровения следует закончить. Пора сделать то, ради чего всё это затевалось.       Она отшагнула от меня, а следом в комнату вошла женщина как по сигналу.       Я не знала её, но весь напряжённый и статный вид кричал о силе. Как будто даже ощущалось это в воздухе.       Она посмотрела на меня, едва ли не проникая под кожу в самую израненную душу.       — Пора начинать, — низко объявила она, на что Мэди кивнула, с ожиданием теперь поглядывая на меня. — Мы…       Речь оборвалась слишком быстро, и вот мы втроём уже затихли.       В помещении за стеной послышались шаги, и женщина обернулась к Мэди, осторо вонзив в неё пристальный взгляд.       — Мэди?       — Я ни при чём, — ответила она, тоже не понимая, что происходит. Смотря на выход, мы все в ожидании замерли.       Казалось, что застыло даже время.       Всего несколько длительных минут, которые могли показаться вечностью, и в проходе показалась такая знакомая блондинистая макушка.       Я даже глазам своим не сразу поверила, но те наполнились слезами радости и в то же время пониманием, что им уже не следовало приходить сюда. Теперь поздно, я это понимала.       — Ребекка! — Мой крик привлёк её внимание, а после около той оказался и сам Клаус. А он-то что тут забыл? Впрочем, это уже неважно. — Уходите!       — Почему-то я не удивлена, — хмыкнула ведьма. Выставив руку перед собой, та начала колдовать, а после оба первородных схватились за головы, падая на колени. Зубы сцепились, но пробудившаяся в них ярость отразилась по всем нам. Мы заметили, как это сказалось на первородных.       — Нет! Остановись! Прекрати, прошу! — Я стала дёргаться на стуле, пытаясь сделать хоть что-то, смотря, как эта женщина, что оказалась ведьмой, истязала первородных. С глаз градом скатывались слёзы, даже и не думая останавливаться. В этот момент я ощущала себя такой жалкой и беспомощной. И вот она вся сила. Вот она вся моя слабость и участь. Я просто как балласт, который тянул всех на дно и заодно саму себя.       Продолжалось это до тех пор, пока ведьма резко не повернула кисть руки, и шеи Клауса и Ребекки с характерным хрустом свернулись.       — Нет! — очередной оглушительный звонкий крик сорвался с горла. Я снова дёрнулась и опять безрезультатно.       — Что будем делать с ними? — спросила осторожно Мэди, став рядом с ведьмой, пока я прожигала их ненавистным взглядом, наполненным пеленой злобы и слёз. Уже не в силах держать в себе хоть что-то.       Ведьма спокойно смотрела на лежащих на пыльном полу первородных, никак боле не реагируя на разворачивающееся. Словно видала такое и раньше, причём с периодичностью.       — Они пришли спасти её, — протянула женщина с отголоском равнодушия, которое обдавало холодом, — так пусть посмотрят, как она будет умирать на их глазах.       И сказанная фраза застыла в голове, приводя в ужас.

***

      Почти пустой взгляд не отрывался от первородных, подвешенных друг рядом с другом на цепи. И благодаря ведьме они были достаточно прочными, не позволяя выбраться.       Я всё думала о том, как в моей жизни мог вообще наступить такой отчаянный период. Где нет выбора «или ты, или тебя». Здесь только меня. Только я. Везде я…       Потихоньку Ребекка и Клаус начали открывать глаза, медленно поднимая головы. И сразу было заметно сначала замешательство, а после к ним достаточно быстро приходило озарение. И вот они напоролись на меня.       — С пробуждением, — тихо произнесла я, попытавшись улыбнуться, да вышло кривовато.       — Рика… что происходит? — Ребекка дёрнула руками, но цепи лишь издали лязг. Она озадаченно нахмурились, дыша сквозь приоткрытые от негодования губы. — Какого чёрта? — прошипела первородная.       Клаус повторил действия сестры, но быстро понял, что без магии тут не обошлось. И в его глазах я увидела тонну гнева на того, кто посмел так поступить.       Уверена, будь у нас сейчас хоть капля преимущества, мы бы могли попытаться спастись и устроить единогласный кровавый бунт.       А так… мы в такой огромной заднице, что даже моя собственная может позавидовать масштабам катастрофы, которая нагрянула, как бездомный кот под дверь.       — Что происходит? — воззрился на меня гибрид, и могу поклясться, что даже услышала тихое рычание.       Надо же, чей-то волк на пределе. Моя вот волчица мечется только. Бедная, столько сидела взаперти, а теперь её непутёвую хозяйку повязали, как вшивую псину.       — Меня хотят убить, — хмыкнула я, думая, что в моём положении проще попытаться смириться. Если, конечно, чудо вдруг не озарит нас всех своим визитом. Что очень маловероятно уже.       — Ничего личного, — сухо отозвалась ведьма, привлекая внимание к себе. А за ней топталась Мэди, кидая ожидающий взор на меня.       Но если присутствие последней для меня уже не было таким шокирующим, то Ребекка замерла, во все глаза таращась на девушку. И я видела, как мыслительный процесс шустро складывает у неё в голове пазл.       А потом она перевела на меня взгляд, полный неверия, но просящий подтвердить её догадки. Я кивнула, понимая, о чём она думает.       И теперь могла примерно знать, как я выглядела со стороны, когда оказалась в таком же шоке.       — А ещё она вампир, — тихо расказала я. Первородные остро посмотрели на меня, потом на Мэди, что дёрнула уголком губ. И пусть нервозность её выдавала маленько, но она не показывала особого страха, видя, что её положение куда более удачное, чем наше.       — Ты ведь шутишь? — переспросила Ребекка пораженно, но в ответ всё то же моё невозмутимое лицо, не дрогнувшее ни на миг.       — Зачем вам это нужно? — дёрнул цепями Клаус, тяжело дыша. Это униженное положение выводило из себя того, кто привык сам выступать в роли чьего-то кукловода, а не быть скованной марионеткой.       Как, оказывается, смена ролей влияет на гордость.       — Потому что она ошибка, — ответила ведьма, прищуриваясь в сторону Клауса. А потом криво усмехнулась. — Такая же, как и ты.       — Я убью тебя, — прорычал вновь гибрид, более усиленно дёргая цепями. И когда у самого прицепа они ударили стену, Мэди вздрогнула. Ведь как бы ни пыталась казаться храброй, но понимала, что положение победителя для неё в немощности остальных. И это не навсегда.       Она скосила глаза на ведьму, но никто не заметил, как какой-то непонятный решительный блеск промелькнул в них.       Женщина расхохоталась, что от её издевательского смеха передёрнуло и меня, и Ребекку. Та, в отличие от брата, не пыталась выбраться, понимая бесполезность сие действия. Вампиры не всегда могут противостоять в полной мере магии.       — Не сможешь, — покачала она головой, улыбаясь зловеще, отчего морщинки показались на лице, — я сделаю это первая.       — Почему ты думаешь, что я оставлю тебя в живых, когда твои фокусы прекратятся? — прошипел Клаус, блеснув опасливо янтарём. Мэди сглотнула, но не ведьма, чьё имя так и оставалось неизвестным. Полное уверенное спокойствие. — Нас нельзя убить. Невозможно удерживать долго в подобном положении. И будь уверена, ведьма, ты за это здорово заплатишь.       — Не угрожай мне, Никлаус, — холодно обрубила она. — У всего есть лазейка. И ваше бессмертие тоже имеет слабости. Природа позволила появиться на свет таким, как вы, создав при этом белый дуб.       Вместе со словами она стала что-то делать. Взяла сначала какую-то подготовленную смесь, а после высыпала её в ёмкость.       — Ты блефуешь, — ответила Ребекка срывающимся голосом. — Наша семья уничтожила его!       — Однако, это не совсем так.       — Ты лжёшь! — вскрикнула первородная.       — Как вам угодно, — поступил сухой ответ, пока ведьма продолжала что-то смешивать в ёмкости. Она подняла глаза, в которых не было ни сожаления, ни скорби, ни вины. Просто желание исполнить долг перед самой собой. Какой-то идиотский принцип: убить кучу людей, чтобы добраться до меня!       — Пора.       Окунув кончики пальцев в приготовленную смесь, она подошла ко мне, становясь позади. Я машинально дёрнулась, завертев головой и смотря на неё из-за плеча глазами, полными паники.       — Что ты собираешь со мной делать? — голос дрогнул, а вместе с тем раздался новый звон цепей.       — Проникну в твоё сознание. Чтобы убить тебя, нужно сначала подчинить. Ослабить твою банши не так-то просто без подготовки. И она будет сопротивляться, если пойти напролом. — Ведьма закрыла глаза, поднося пальцы к моим вискам. Я почувствовала едва уловимый запаха приготовленной смеси.       — Нет, нет, нет… — забормотала я, по-прежнему верча головой. — Не надо!       — Остановись! — крикнула Ребекка, с той же тревогой смотря на разворачивающуюся картину и с отчаянием понимая, как бесполезна сейчас. — Я разорву тебя на куски, если ты не прекратишь!       Женщина помедлила, распахнув глаза. И с тем же равнодушием вскинула вызывающе бровь, не поведясь на угрозы.       — Я делаю это во имя…       Снова дёрнувшись, я услышала странные звуки, а после чьи-то попытки вздохнуть. Отразившееся замешательство на лицах Майклсонов не вселило уверенности. Но с ведьмой определённо что-то было не так.       Договорить та так и не смогла. Чуть подавшись телом вперёд, она закряхтела и посмотрела вниз, где прямо из груди показалась чужая рука. И металлический запаха крови ударил по всем нам.       Одежда стала быстро пропитываться кровью, а дышать становилось всё труднее и труднее. Из уголка губ потекла тоже струйка крови, стекая всё ниже по подбородку. Понимание, что сейчас произошло, ударило сильнее ещё и по самолюбию. Из-за того, как её облапошили.       Рука, полностью окрашенная кровью, рывком выдернулась из груди вместе с сердцем. Тело уже мёртвой ведьмы рухнуло на бок.       Мэди стояла позади, отняв снова чужую жизнь так подло. И в ней нельзя, просто невозможно было узнать ту, которая когда-то казалась милой женщиной, взявшей под опеку девочку-сиротку.       — Спасибо, конечно, за помощь, — сказала она, небрежно роняя орган на пол, что с противным хлюпающим звуком соприкоснулся с грязью. Стало мерзко. — Только мне не нужно убивать Рику, — пожала она плечами, словно сейчас сделала благое дело.       — Если ты не хочешь убить меня, тогда что? — спросила я, следя за ней. Девушка подошла к месту, где стояла ёмкость со смесью, окуная туда пальцы. Вернувшись, она встала позади меня.       — Ты ведь не ведьма, — пробормотала озадаченно.       Ребекка и Клаус переглянулись, теряя связь в происходящем. Всё это было безумием, которое не имело как будто смысла.       Но очевидно, что так только казалось.       — Милая, ведьма нужна только для того, чтобы приготовить всё необходимое, а дальше сгодится кто угодно, имеющий связь со сверхъестественным напрямую, — покачала головой она. — Будет чуточку больно, — предупредила напоследок, словно в этом была заботливая необходимость.       Секунда, и её пальцы касаются моих висков, отдавая кожу прохладой. А следом, почти мгновенно в голове что-то ударило, да так сильно, что я вскрикнула. Боль была адская. И руки сжали стул.       Крик стал громче, а пытка ещё более невыносимой. За собственной агонией я не услышала посторонних звуков. Только боль. Только мой личный ад и персональный котёл, в который меня кинули.       — Остановись! Ты делаешь ей больно! — завертелась пуще прежнего вампирша, не понимая, почему цепи всё ещё держатся, если ведьма мертва.       — Ещё немного, — на выдохе рвано произнесла Мэди, надавливая чуть сильнее пальцамм мне на виски, пока я продолжала срывать голос криком, не замечая, как щеки обжигают новые слёзы.       — Я обрушу ад на твою голову! — прокричал первородный, ощущая панику своего волка за эту полуволчицу сильнее. Но единственное, чего добился, — почти незаметного вздрагивания Мэди.       Мгновение, которое показалось мне дополнительной пыткой, прежде чем тьма окунула меня в самую бездну, в которую я и провалилась.

***

      Мэди блаженно выдохнула. Руки её опустились, после чего она открыла глаза, широко улыбаясь.       — Получилось.       — Ты ненормальная! — воскликнула Майклсон, беспокойно глядя на бессознательную подругу. Сердцебиение слышала, но радости всё равно не прибавилось.       — Все мы помешаны на этом безумии, — философски изрекла та. — Впрочем, это уже неважно. Осталась последняя деталь.       Девушка извлекла из кармана маленький ножик, который подготовила заранее, и сделала надрез на запястье, откуда сразу же просочилась алая кровь.       — Чтобы все сработало, нужно закрепить заклинание на крови, — пояснила она, словно ей задали вопрос. Хотя в глазах первородных читалось то, насколько жестоко они расправятся с ней. Только теперь Мэди отчего-то не так сильно переживала. Она прислонила своё запястье к чужим губам, чтобы кровь попала в рот.       И это как резкий звонок будильника после сна, после которого Рика распахнула глаза, моментально ощущая во рту отвратительный, но такой знакомый вкус крови. Девушка забрыкалась, пытаясь убрать голову, но её держали словно в железных тисках.       Лишь на миг, всего на краткий миг она встретилась взглядом с Клаусом, увидя своё отражение. В ней билась красным светом тревога, которая усиливала все чувства и эмоции. Страх, пожирающий душу. И она также узрела его переживание.       Только не было возможности уделить этому больше времени.       Мэди убрала руку, и бедная девушка закашляла. А потом глаза снова закатились, голова повисла.       — Рика!       Синхронные голоса, но нет ответа.       Мэди была готова радостно рассмеяться, тем самым напоминая точно обезумевшую. И так странно, что этот маниакальный блеск не был замечен раньше.       Впрочем, раньше она слишком хорошо пряталась.       — Получилось! — воодушевлённо произнесла девушка.       — Что ты с ней сделала?! — поступило следом.       — Она очнётся, не переживай, — сказала Мэди, разглядывая Ребекку оценивающе, но не задерживаясь.       — Я убью тебя, — угрожающий голос Клауса заставил бы любого сжаться в страхе. И даже Мэди не могла бы спрятаться, если бы сейчас у неё не было туза в рукаве. Её гарантия жизни.       Глаза Клауса снова вернулись к Рике. Дыхание девушки было тихое, едва слышимое. Сердце билось медленно, будто к чему-то готовя организм перед полным пробуждением. И если б не чуткий слух, то можно было бы подумать, что оно не бьётся вовсе. Вся она была как неживая, застывшая в бессознательном состоянии. Непривычно тихая. Обычно всегда бойкая сейчас пуга́ла своим состоянием. И как-то горько это отражалось изнутри, а волк ещё больше злился.       Клаус точно знал, почему.       — Милый, если ты это сделаешь, убьёшь и свою подружку, — насмешливо ответила та.       — В каком смысле? — поднял потемневший взор.       — Мы с ней теперь связаны, — сладким тоном протянула Мэди. — Всё, что сделаешь мне, отразится на ней. Так же и наоборот, — ответила она настолько просто и непринуждённо, что за этим могла последовать лишь тишина, прервавшаяся из-за нового лязганья цепей — Даже не старайся. Чтобы их разорвать, нужен кто-то другой, — сообщила она, снаружи оставаясь спокойной, а внутри содрогаясь от этого яростного взгляда, где кровавый янтарь вновь окутал омут привычной зелени под чистым небом.       Мэди сощурилась, в каком-то предвкушении становясь позади той, которая теперь значит для неё больше, чем раньше, ввиду случившегося кошмара.       Она наклонилась к самому её уху, переходя на тихий шёпот:       — Вставай, Ри…       Ребекка давно не была в таких смешанных чувствах, где преобладали страх за единственную подругу, волнение за будущее и напряжение из-за неизвестного.       На её глазах происходил настоящий фильм ужасов с непредсказуемой развязкой.       — Зачем тебе всё это?       Вопрос остался без ответа. Внимание быстро переключилось на вновь очнувшуюся девушку, сначала, как казалось, растерянно моргающую. Однако что-то было уже не так.       И поняла это только одна персона.       — Сейчас увидите, — загадочно произнесла молодая вампирша. Она стала без опаски развязывать Рику, чьё поведение — резко спокойное и безмятежное — озадачило первородных. Они совершенно ни черта не понимали теперь. Лишь наблюдали.       Рика встала на ноги, разминая конечности и тихо выдыхая. Непохоже было теперь, что её гложат всё те же чувства, что минутами ранее.       Мэди же чуть задумчиво покрутила нож в руке.       — Хочу убедиться, что всё сработало как нужно.       Девушка вложила в руку Рики этот самый нож, своими усилиями зажав его в ладони той на рукояти. А Ховард только подняла глаза, ничего не выражая, кроме слегка приподнятой левой брови в вопросе.       На языке первородной застряло имя подруги, которую она хотела позвать, да что-то остановило. Глядя на неё, было ясно одно: что бы с ней ни сделали — это получилось.       Сначала Мэди стояла неподвижно, размышляя над чем-то. А после глаза её загорелись, и она посмотрела на Клауса. Губы медленно сложились в ухмылку.       — Я хочу, чтобы ты воткнула этот нож в Клауса, — протянула она жаждуще, ничуть не сомневаясь в том, что её приказ исполнят. В отличие от того же Клауса, уже точно распланировавшего, как долго и жестоко он будет расправляться с ещё недавно тётушкой (и неважно, кто она на самом деле была по статусу) Рики.       Сама она сначала покрутив ножик в руке, а потом посмотрела исподлобья на гибрида. Лицо его исказилось в смеси недоумения и неверия. Он не верил, что приказ исполнят.       Впрочем, почти никто так ещё ничего и не понял.       — Она этого не сделает, — озвучила мысли брата Ребекка, нервно хмыкая. Только вот последовавшие неспешные шаги подруги в сторону мужчины сбили с неё всю уверенность в этом убеждении.       Рика без особого интереса продолжала слегка крутить нож, глазами не выражая никаких эмоций. Словно в ней переключился рычаг, который имели только вампиры. И это обескураживало ещё сильнее.       Тихие шаги, напоминающие приближение хищника. Только по-настоящему к ним шла настоящая вестница смерти. Она будто снизошла к ним внезапно из самой преисподней, теперь желая исполнить только своё предназначение. И всё под ниточками кукловода.       Ребекка смотрела на подругу и пыталась узнать в ней именно ту живую Рику, с которой познакомилась однажды. А сейчас она напоминала бесчувственную тень самой себя.       Рика смотрела исключительно на Клауса. И когда оказалась достаточно близко, её глаза, которые гибрид признавал потрясающими, боле не напоминали о том живом блеске. Только натянутая насмешка. Нарисованная, совершенно ненастоящая.       Она вскинула брови, как бы задавая какой-то вопрос. Клаус хмыкнул, смотря на неё пристально.       — Серьёзно всадишь в меня этот нож? — поинтересовался он, изогнув криво уголок губ. И пусть старался показать всё то же величие, но плещущееся на дне глаз непонимание сдавало его с потрохами. — Любовь моя, тебе понадобится что-то посерьёзнее, если хочешь причинить мне боль. — Он так же наигранно ухмыльнулся, переводя взор на Мэди. — Тебе придётся придумать что-нибудь оригинальнее, пока есть возможность. Потому что я найду способ убить тебя.       Выражение лица Мэди дрогнуло, но в тот же миг она проморгалась, когда услышала долгожданное шипение.       Клаус сцепил зубы, прикрывая глаза. Лезвие ножа было недлинным, однако острым. И оно резко, бесшумно вошло ему в бок.       — Рика, прекрати! Ты ведь не такая! — предприняла попытку достучаться Ребекка, особо не волнуясь за брата, зная, что подобное ему особо не повредит. Но вот то, что её подруга так спокойно вогнала нож в кого-то после чужого приказа, заставляло ещё сильнее нервничать.       — Теперь она такая, какой я хочу её видеть, — отрезала Мэди.       Девушка подошла ближе, кладя руку на плечо Рики, отодвигая её назад. А сама резко выдернула нож из гибрида. И тот снова зашипел сквозь стиснутые зубы. Тихое рычание было не просто яростью. Это был настоящий гнев оттуда, откуда сошла и нынешняя Рика, заставив его самого перед этим спуститься туда, а потом вернуться обратно, чтобы показать, как быстро он познал, что это такое.       — Она делает то, что я ей велю. Потрясающе, да? — торжествовала та, круто развернувшись и пошагав по помещению. Потом снова обернулась. — Я объясню всё.       — Уж потрудись. Не хочется тратить время на выпытывание информации, когда я буду рвать тебя на части, — низко прорычал Клаус, однако горящие всё той же гаммой эмоций глаза пронзили так глубоко, что непонятно, как Мэди вообще находила в себе силы стоять до последнего.       Даже Ребекка порой боялась брата в таком состоянии. А уж то, что какая-то выскочка-вампирша довела его, и вовсе толкало на мысли об отсутствии здравого смысла. Ведь если она неприкосновенна сейчас — это совсем не значит, что навсегда.       — Видите ли, заклинание, которое использовалось, основывалось на притуплении банши и отчасти её волчицы, учитывая их взаимосвязь. Ненадолго, но этого хватило, чтобы взять её под контроль и подчинить. А теперь я могу приказать ей сделать что угодно, и она выполнит это беспрекословно. Рика отныне не подчиняется самой себе и своим сущностями, обеим причём. Но знаете, в чём ещё прелесть? — полюбопытствовала таинственно девушка. — Вы не могли не заметить этого. Полная безэмоциональность. Чувства отсутствуют. Конечно, только с ее стороны.       Рика повернулась, скрещивая руки на груди, как бы говоря: «да, так оно и есть».       Она и впрямь не выражала ничего больше. И былые слабость, боль, страх, безысходность и прочие эмоции были заперты под толщей непробиваемых стен. Стало даже легче. Теперь девушка на своей шкуре узнала, что значит «отключить чувства».       Банши и вампиры на самом деле похожи и одновременно с тем являются полными противоположностями. Ирония.       — И что теперь? — спросила тяжело Ребекка, искоса кидая взор на подругу. Та возвела глаза повыше в равнодушном вопросе.       — Теперь? — Мэди тоже посмотрела на ту, которая когда-то была ей просто «семьёй», но уже чуть мягче, улыбнувшись, однако не из-за тёплых чувств. И снова всё внимание на Майклсонах. — Теперь она подвластна мне.