Игры судьбы

      — Вишнёвый сок, — садясь за барную стойку, попросила я, и бармен кивнул, отходя.       Прошедшая недавняя ночь сказалась бы мигренью, не будь я оборотнем и в целом имей возможность страдать подобным. В моём случае страдать только от нехватки обыденности, которая бы просто съела меня.       Подперев подбородок ладонью, я от безделья стала водить указательным пальцем по стойке, выводя известные лишь одной мне узоры. Раз линия, два линия, кружок, вымышленный смайлик… Голос сбоку… Чего?!       — Почему грустишь? — рядом присел парень, предположительно чуть старше меня. Переведя незаинтересованно взгляд на этот самый голос, я чуть приподняла в немом вопросе брови. — Это такой способ познакомиться, — усмехнулся он.       А то вот я не поняла. На лбу же, видимо, написано: «я страдаю синдромом дурочки, поясняй».       — Даже любопытно, что именно в моём лице сказало тебе о том, что я грущу? Тебе стоит поучиться подкатам у старшеклассников. Так сказать, повысить уровень третьего класса, — отворачивая голову от него, ответила я, опустив взгляд на появившийся сок с трубочкой перед собой. Придвинув стакан, сделала первый глоток.       — Знаешь, на будущее учту. А сейчас я всё же настаиваю, — тот накрыл своей ладонью мою, и я перевела взор на него, прищурившись.       Нет, вот серьёзно, я где-то должна заслужить Гран-при. Мне везёт в жизни на придурков, причём один интереснее другого. Первый оказался помешанным психом, клявшимся в вечной любви с обещанием поделиться своей неадекватностью (как будто моей нам бы не хватило… Тьфу! Нашла, с кем свети себя! Теперь точно не в адеквате). Второй вообще первородный параноик, который… А, впрочем, там слишком долго перечислять. Первых двух критериев уже достаточно для состояния «мамочки, с кем я связалась». Третий вот — сидит напротив, сияет «оригинальностью» и уже в который раз мою планку опускают ниже некуда.       Что-то из ряда «я не дотягиваю до твоего уровня, поэтому спущу тебя к себе». По возможности сразу на колени, блин.       — Как тебе перспектива ходить с поломанной рукой? Не впечатляет? Я тоже так думаю. Так что убери руки и не распускай. Нуждающиеся в этих конечностях и без того страдают, имей совесть, если нет желания стать донором в плане пересадки, — вырвав ладонь, я взяла ею же стакан, смотря перед собой на полки с алкоголем. Ещё с видом якобы надутого ребёнка губами обхватила трубочку. Напыжиться осталось для красоты и продолжать с таким видом рассматривать ассортимент высокоградусный…       Так интересно, я не могу. Вот пузатая бутылочка с бронзовой жидкостью, вот продолговатая с прозрачной, а рядом с ней такая же, но содержимое мутного цвета. Всё так красиво, а главное на любой вкус и цвет, как говорится.       Хм-м.       Может, споить его этим? А что, авось и отстанет.       — А ты с характером.       — Я ещё с самоуважением.       — И что это значит? — не понял он. Ну оно и неудивительно. Я повернула к нему, мило улыбнувшись. Хотя так неискренность в глазах и плясала.       — Что где-то через три, два, один… О, самое время дать понять, что я так послала тебя, — и отвернулась. Не хватает того самого звука «пара-пара-пам!»       Парень опешил, но сдаваться теперь явно не намеревался. Я поняла это, когда он прищурился и уже ближе подсел.       Между прочим уже давно пора подавать коллективную петицию на подобное! Запреты ставить… Ах да, о чём это я. Есть мужланы и понятие «буква Ю».       — Да ладно. Чего тебе стоит назвать своё имя и провести, возможно, самую лучшую ночь в твоей жизни? Никто никому ничего не обязан.       — Вот ты сам только что и ответил на свой вопрос: не обязана, — ласково повторила я, понизив голос до вкрадчивого. — Слушай, парень, серьёзно, отвали. Твоё предложение не имеет в себе способности заинтересовать девушку, ещё и надеясь на то, что это действительно переплюнет все мои предыдущие дни.       Ну ведь правду же говорю. Я вот недавно убила. Ещё до этого пытала. Несколькими месяцами ранее пытали меня. Ещё до того, как произошло предыдущее «до этого», по-прежнему пытали, а многие мои ночи заканчивались незабываемо. На самом деле буквально были на грани конца. Так что его обещание «страсть, звёзды и оргазм» ничто в сравнении с моими срывами. Там тоже шквал эмоций был что надо.       И что тогда он предложит мне такого, что действительно перекроет все мои предыдущие ночи с места со словами «сдвинься, я сияю новизной»?       Я повернулась к нему, поставив локоть на стойку и подперев ладошкой голову. Парень улыбнулся, приняв мои действия на свой счёт. Я поспешила быстро дать понять ему, что надежда умирает… просто умирает. Особенно у вот таких вот, как он.       — Послушать тебя, так складывается впечатление, что теперь имя девушки — это пропуск на случайный перепих. Дорогуша, не цени себя слишком сильно. Обычно после этого люди отворачиваются, — усмехнулась и не заметила даже, что применила сама к нему прозвище, которое слышала часто раньше в свой адрес. А оно меня подбешивало.       Парень смекнул быстро. Выражение его лица изменилось, и вот он уже не выглядит так доброжелательно.       В бой пошла тяжёлая артиллерия?       Он положил резко руку на моё колено, сжав его так, что кожа под пальцами побелела. Парень резко развернул меня, а потом его лицо оказалось ближе к моему.       Я оставила в тот же миг сок, чтобы не разлить случайно. Парень открыл рот, чтобы что-то сказать, да только слова превратились быстро в крик. А его рука, ещё недавно лежащая на моей ноге, быстро оказалась в захвате и вывернута так сильно, что малейшее неосторожное движение — и понадобится помощь травматолога.       Краем глаза заметила, как близ стоящие люди обратили на нас внимание, но я уже встала, дёрнув парня за руку так, чтобы ноги согнулись в коленях и он оказался ниже меня.       — Почему таким, как ты, нужно объяснять что-то грубой силой, чтобы дошло? Неужели так трудно принять хотя бы слабой частью своего мозга, что в мире нет доступности по минутам? Или ты рассчитывал именно на это?       Отпихнув его, окинула максимально равнодушным взглядом, видя, как он ойкает, шипит и встряхивает запястье. А когда обронил едва слышное «психичка», усмехнулась.       Конечно, и мы тут же играем оскорблённую душу, повесив все грехи на девушку, к которой домогался. Вот оно, нынешнее поколение мужч… Простите, мужланов. Таких язык не поворачивается назвать «мужчина», а если и повернётся, то только в трубочку в обратную сторону.       Я вернулась обратно на своё место, беря в руку стакан. Сок всё ещё охлаждал, и я с удовольствием пила его, ведя себя так, будто ничего сейчас и не произошло. Уж не подумайте, но просто эта альтернатива алкоголя ака «на детский возраст», как любят говорить многие сверстники, удовлетворяла гораздо больше. Да и наслаждаться приятным послевкусием мне приятнее, чем вести беседу с этим вот.       А униженный на глаза у многих парень окинул меня уже не таким заигрывающим взором. И когда я поднесла стакан чуть ближе, он резко схватил меня за ту же руку, которая нагревала холодное стекло. Я так и застыла.       — Не думай, что ты такая крутая. Теперь я не удивлён, что ты здесь одна. Ты же больная.       — Как я рада, что ты это, наконец, понял, — саркастично-язвительно ответила я. А потом выдернула руку, ну или попыталась, покуда он ко мне, похоже, присосался противной пиявкой. — Отпусти. По-хорошему прошу, — сдерживая себя — от чего только?.. — произнесла я. Он сдавленно усмехнулся, превращая эту усмешку в насмехательский смешок.       — Уже не такая смелая, я погляжу? Что, осознала, что против мужчины твой язык не ровня?       — Ты ошибся. Лично я не вижу тут мужчины, — даже не мельтеша, выдала ему. Но хватка, на удивление, ослабла, и я выдернула конечность, всё же расплескав немного капель сока. Но что-то пошло не так, и то, что я в себе сдерживала, внезапно вышло каким-то раздраженным импульсом, что в итоге привело к разбитому вдребезги стакану, нескольким порезам на ладони и, конечно, сок, к сожалению, стал одной грустной лужицей.       Осколки посыпались со звоном, пока любопытные зеваки вокруг чуть ли не столпились, вытянув шеи в нашу сторону. Цирк какой-то. Парень, не ожидающий этого порыва, растерянно моргнул, отшатнувшись.       Вся спесь мнимой уверенности спала, а на её место пришла растерянность.       — Эй… ты в порядке? — забеспокоился он.       Надо же, совесть ещё есть?       — В полном. Не мою же гордость задели, — спокойно ответила я, вставая со стула. Перед нами тут же материализовался бармен. Вопрос в глазах, тряпка в руках. Набор готов. Я в роли якобы жертвы, рядом парень, который точно в случае чего не заручится группой поддержки, ибо все видели, с чего начался конфликт и к чему привёл. Бедная, бедная Рика…       — Этот молодой человек заплатит за мой сок. Его вина, — бросила я бармену, наблюдающему за нами. Тот кивнул, даже ничуть не удивляясь представшей картиной. Видать, частое дело на его смене.       Уйти пришлось раньше отсюда, чем планировала. Но вот такие индивиды портят все планы, чёрт бы их побрал.       Выйдя на улицу, я посмотрела на ладонь, но, как и следовало ожидать, та была цела и невредима. Разве что мазки крови ещё оставались, но то мелочи.       На телефон ровно в ту же секунду поступил звонок, и я достала его из кармана, видя на дисплее знакомое имя. Ну вот, как и думала. Закатив глаза, ответила, уже зная, зачем она мне позвонила.       — Я вся одно сплошное внимание.       — Ты можешь хоть день прожить без травм? — недовольно спросила девушка.       — Не могу. Вокруг одни хамы. А ты вампир, смею напомнить, так что травмы переживёшь, — повесив трубку, я засунула телефон обратно в карман.       Это был самый многословный и длинный разговор в моей жизни. Иду на рекорд. Скоро буду как какой-нибудь агент, созваниваясь, просто и по делу докладывать. Ни тебе «привет, как поживаешь?», а сразу — «тот-то готов, там-то чисто, я в отпуск».       Просто, лаконично, коротко.       Выдохнув, потёрла ещё раз ладонь, немного размазав кровь и пачкая вторую руку.       А потом застыла, уткнувшись глазами в асфальт, словно ища там шанс раствориться быстро и без последствий. Без задержек, что ещё немаловажно.       — И чего же стоили твои поиски только, — раздался позади до боли знакомый голос, который я успела, честно, даже немного позабыть за столько-то времени «разлуки».       Дерьмо.       Неспешно обернувшись, я с нарисованным равнодушием окинула его взглядом.       Не изменился. Логично, Рика, перед тобой первородный же. Даже в глазах остался тот прежний знакомый блеск, который обычно похож по состоянию или на «убью и что-нибудь добавлю для красоты», или «я что-то придумал, а что — гадай сама».       Клаус. Всё такой же, каким я его и запомнила в последнюю нашу встречу и даже самую первую. Всё так же очаровательно-красив, как дьявол. Всё тот же взгляд. Всё тот же гибрид, с которым происходило что-то странное, но мы так оба и не успели понять, к чему это может привести и будет ли вообще что-то бо́льшее.       Я на тот момент была против, а сейчас не просто против. Сейчас понимаю, что ничего точно не будет. Мы с ним… вот чёрт, нет. Мы-то как раз с ним похожи. Одинаковые почти во всём. Но период моей безэмоциональности всё равно сказывается отсутствием интереса к его персоне. Ничего такого. Уж тем более никакой романтики.       Клаус шагнул ближе под моим наблюдением, на губах уже цвела знакомая не то улыбка чёрта, не то усмешка дьявола. Он в любом случае был пороком. Оболочка лишь утрировала суть этого греха. Ну а я, если поддамся, точно повторю то самое грехопадение.       Адам и Ева, здравствуйте.       Я глядела на него, думала, рассматривала. Ловила себя на разных мыслях, анализировала, но сама не заметила, как это затянулось, пока мужчина громко не усмехнулся. И я как очнулась.       — А я уж думал, ты прячешься получше. Или ушла медитировать на свою равнодушную вечность.       — Я просто ценю тишину. Особенно ту, где нет твоего голоса. Знаешь, за всё время вдруг поняла, как это потрясающе.       Клаус рассмеялся, как будто услышал комплимент. Или просто был так рад видеть меня. Не поверю, к слову. В здравом уме скучать по мне могут только такие же сумасшедшие… Хм… А хотя, возможно, и поверю. Чего это я. Передо мной главный кандидат на роль психа.       — Интересно, сколько времени ты репетировала это выражение? Скажи, что достаточно, потому что мне любопытно, думала ли ты обо мне хоть раз. Я уверен, что да.       Я невпечатлённо фыркнула, наклонив чутка голову к плечу. Потом прищурилась, давая понять, как меня «трогают» его фразы. Никак, то есть.       — Ровно столько же, сколько ты — свои «случайные» появления из ниоткуда. Клаус, не придумывай, я о тебе если и вспоминала, то в порыве, когда мне не хватало мазохизма.       Клаус вскинул брови, как если бы ему сказали что-то слишком самоуверенное, надеясь произвести тем самым впечатление. Но на последних словах полные губы снова дрогнули в усмешке. Ну каков наглец. С ним препираешься, а он и рад.       Я не надеялась особо ни на что. Но была такой же, какой он меня запомнил. В наше первое знакомство дала понять, что из себя представляю. Язык как помело. Потом он узнал получше. Сейчас встретились спустя несколько месяцев, но всё происходило так, как обычно. Будто и не было этого перерыва между нами.       А он как будто только этого ждал.       Мужчина шагнул ближе расслабленной походкой, держа руки за спиной. Я прекрасно знала этот его жест, демонстрирующий собственное превосходство. И это было так. Ну, опять же, я тут немного в том состоянии, когда даже собственное превосходство и то отходит на полку «до лучших времён». Что уж говорить о других.       — Брось, любовь моя, неужто не признаешься даже, как скучала. — Лукавость в его словах была сравнима с самым что ни на есть настоящим флиртом. Я, если бы могла, удивилась, но только хмыкнула и сложила руки на груди.       Ей-Богу, словно вернулись к истокам нашего общения и нет прошедших месяцев по одиночке. По отсрочке тоже.       — Конечно. Как скучают по мигрени. Или по яду. Оцени степень моего скучания. Даю подсказку: лучше начни с минуса.       Клаус вновь взорвался тихим, довольным смехом. Как будто наша встреча принесла ему те краски, которые он утратил. Мужчина отчаялся… Пожалеть, что ли.       Я бегло оглянулась через плечо, начиная думать, как теперь свалить отсюда и не оставлять за собой образовавшийся хвост.       Это сразу заметил гибрид. На этот раз только я знала, что попытка просто уйти будет тщедушна. А думать надо было быстро.       — Снова предпримешь попытку бегства? — насмехательски вопросил он. Но тем самым дал понять, что это будет провальной затеей. Надо что-то, что устранит его и даст мне время. Что-то, что сыграет с моей удачей. Вариантов — кот наплакал. А ещё я понимала, что тягаться с первородным, который во множество раз сильнее и быстрее, — заведомый провал. Но попытаться стоит. Вдруг фортуна будет на моей стороне?       — А ты имеешь на меня какие-то другие виды? — в тон ему задалась вопросом, вместе с тем отступая назад. Беспалевность — это моё второе имя. По паспорту я там творю чудеса, если вдруг не знали ещё.       Сомневаюсь, что это незаметно, но Клаус стоял на месте, пока не предпринимая никаких попыток остановить меня. Как если бы давал ложную надежду, что у меня всё выйдет, а сам уже наперёд знал исход.       Чёрт, это будет очень плохо. И ведь даже Мэди сигнал не могу никакой подать. Если покалечу себя как-то — сочтёт очередной случайностью или как минуты назад.       Проблема, господа. Я тут немножечко… сильно в заднице.       — Ты догадлива, волчонок, — улыбнулся он, но сколько фальши вложил в эту улыбку, что когда всё-таки сделал опасный шаг навстречу, а нахмурилась и поступила аналогично. Но его это только позабавило, а я вдруг задумалась, что будет дальше.       Да ничего хорошего, — услужливо подсказал мозг.       — На самом деле, у меня множество вопросов, на которые ты, я уверен, с удовольствием мне ответишь.       — Не рассчитывай, — сразу же отсекла я. — Я тебе не подчиняюсь, Клаус. И если Мэди…       — Мне плевать на твоего рабовладельца, — отрезал он, перебивая. И вся его весёлость сошла на нет, как и не бывало вовсе в эту секунду. Просто как по щелку. Поражаюсь… поправочка, поражалась эмоциональному диапазону таких люд… существ. Конечно же, существ. — Сейчас меня волнуешь ты, Рика.       — Мне расценивать это как признание в любви? — вскинула я бровь, хотя изнутри все натянулось как тетива, вот-вот готовая лопнуть.       Первородный улыбнулся. Не так, как мог, где открывался вид на милые ямочки да лёгкий отдающий блеск в глазах. Нет, иначе. Эта улыбка была обманчива. Излишне ласкова своей манерностью. Настолько, что даже если её и пропитать всецело ядом, то поведутся всё равно. Нет никого, наверное, кто был бы способен не обмануться его наигранностью (за исключением его семьи ещё). Но ключевое здесь «почти». Я Клауса тоже уже знала.       — Считай это моим дивидендом. Счастливое вложение в твоё благополучное будущее. Я готов подождать благодарность за такую щедрость, дорогуша.       Я не успела проанализировать как следует его слова, хотя едва по привычке — весьма далёкой уже привычке — не скривилась на это ужасное «дорогуша», а потом не до этого как-то стало, когда он в мгновение секунды оказался рядом. Было слишком поздно отступать и бороться, когда мужчина схватил меня и, решая поступить как самый настоящий мудак (или просто в который раз подтвердить свою суть), приложил головой о стену.       Пусть катится к чёрту!

***

      Сознание постепенно начало возвращаться, и я стала вместе с ним приходить в себя. Промычав что-то неразборчивое даже для своих ушей, подняла голову, проморгавшись от резко ударившего в глаза света.       Всё-таки были большие плюсы, что не чувствовала боли. По крайней мере попытки пытать при похищении не увенчаются успехом ни у кого. Но меня это достанет рано или поздно, обещаю.       Зажмурившмсь, пытаясь побыстрее прояснить картинку, краем уха услышала тихие шаги.       Я подняла голову, тихо выдохнув.       — Очнулась, — раздалось выше меня немного низкое, грубоватое из-за тона мужского голоса.       — Серьёзно? — прохрипела я. — Вырубить и притащить непонятно куда? Поздравляю, Клаус, пять за оригинальность.       — Паясничай сколько душе угодно, любовь моя, — отозвался он, стоя напротив. Я снова опустила голову. Я ведь уже слала его к чёрту? Пусть сходит ещё раз. Для профилактики.       Я немного недоумеваю, что со мной не так. Я не чувствую боли или какого-то дискомфорта, но… что-то не давало всё равно покоя. И это же удерживало на волоске нынешнего состояния. Я со стороны наверняка напоминаю пьяную амёбу.       Подумав об этом, ощутила на своём подбородке чужие пальцы. И только хотела дёрнуться в протесте, чтобы скинуть его руку, как Клаус усилил хватку на лице. Я скривилась, но не от болевого ощущения, а просто от явного нежелания давать ему прикасаться к себе.       Он буквально заставил меня посмотреть ему в глаза. И не знаю, что Клаус увидел или пытался разглядеть там, но взгляд его был слишком пронзительный. Почти проникал под кожу, но так и не мог вникнуть в мою суть. Однако пытался проломить стены, чтобы добраться до голой сущности моей искорёженной души.       Я снова приняла бесполезную попытку высвободиться, в конечном итоге издав звук, похожий на недовольный рык.       Просто потрясающе, Рика. Чем не ещё один повод заинтересовать его своим: «сбой в системе, эмоциональный диапазон капризничает».       Клаус медленно, почти лениво ухмыльнулся. И я уж не знаю, что он там успел надумать, но в груди всё натянулось острой струной.       — Столько огня в глазах той, которая ничего не чувствует… — тихо произнёс он. Я хотела было фыркнуть и снова попытать удачу высвободиться, но он сам отступил, продолжая что-то обдумывать.       Подняла резкий взор на него, даже не пряча сейчас… чего-то…       — Не путай то, чего нет, с тем, что хочешь увидеть, — ответила сухо.       Клаус краешком губ усмехнулся. Он не послушался, но и задерживаться на этой теме не стал.       — Думаю, можно уже приступить к рубрике «вопрос-ответ», — перевёл он тему, смотря так пронзительно, словно это помогло бы ему сразу выудить из меня ответы.       Дохлый номер. Я как партизан. Была и буду.       — Попробуй, — мотнула я головой.       — Где твоя манипуляторша?       — Отдыхает где-то. Так что раньше следующего воскресенья не жди, — в своей присущей манере ехидно ответила я.       Клаус как не замечал моего поведения, не собираясь так просто сдаваться. Настырный какой.       — Знаешь, я тут поразмышлял, — продолжил он, подойдя к деревянному столу, на котором лежали различного рода ножи и аконит.       Я только сейчас заметила эту атрибутику, изогнув бровь. Потом снова перевела взор на гибрида. Но тот приковал взгляд к тому, что подготовил.       — Когда твоя психованная тётушка — или кто она там тебе — сказала, что вы теперь связаны, я, честно говоря, был в смятении, ведь это означало, что когда я убью её — убью и тебя.       — «Отлично» за смекалку, — ответила безразлично на его гениальные доводы.       — Но потом вспомнил, — пропустил мужчина мимо ушей мой комментарий. — Ты ведь не чувствуешь боли.       — А Мэди вампир, — напомнила насмешливо. — Я поражаюсь твоим талантам дедукции. Она у тебя блистает сегодня. Да и кому из нас ты собираешься навредить этой зубочисткой? — ответила я, даже не скрывая смешка. Пусть и наигранного.       Клаус повернул голову, на его губах затаилась тень улыбки, которая предвещала что-то зловещее. Я не испытала ничего. Поэтому только шумно выдохнула, окончательно расслабляясь.       — Кто сказал, что моя цель — навредить? — переспросил насмешливо. Я окончательно перестала понимать его замыслы, пока он не пояснил: — Даю твоей тётушке понять, что игры кончились. Ты — отличный стимул.       — Благодарю. Польщена.       Он подошёл ближе, присаживаясь на корточки напротив. Я посмотрела сначала на нож, лезвие которого блеснуло от воды с аконитом, в которой было вымочено.       — Ты ведь не будешь злиться за эту маленькую проказу?       — Уже готова ронять слёзы.       — Тогда не стоит медлить. Да и мне всё ещё любопытно после того раза, как всё это работает.       Клаус стал почти осторожно проводить остриём по моей ноге, надеясь на хоть какую-то реакцию. Но я как сидела со спокойным лицом, так и не меняла ничего. Лишь закатила глаза, откидываясь полностью на спинку стула.       — Клаус, мне всё равно на твои эти хирургические махинации. На меня это не действует. На Мэди — да. Но какова вероятность, что тебе после этого не всадят кол в сердце? Когда найдут меня.       — Мне плевать, — убрав нож, ответил он, вставая в полный рост. — Если ты не забыла, я бессмертный и…       — И ты же не думал, что всё это время мы просто путешествовали? — перебила его. Клаус свёл брови к переносице. — Мэди уже давно расширила наш дуэт.       — Вот как, — ничуть не впечатлился он. — Только это всё равно ничего не меняет. Если она всерьёз думает, что какая-то кучка зелёных вампиров сможет остановить меня — пусть поищет побольше самоуверенности.       Он отошёл к столу, бросая небрежно нож. Я пожала плечами. Ведь в его словах была тоже уверена, но приказы есть приказы, и если Мэди говорит мне дальше собирать армию, то я так и сделаю.       — Развяжешь, может?       — Не спеши так, дорогуша. У нас с тобой ещё полно времени.       — А это прозвучало уже двусмысленно. Возможно, я передумаю только из-за этой участи.       Клаус только усмехнулся и взял следующее орудие пыток, снова по стандарту вымочив в аконите и подошёл. С виду похоже на заточку, но более острую. Она в один миг оказалась в моей ноге. Я вздрогнула, но не от того, что было больно, а от неожиданности. Однако Клаус заметил. Он почти всегда всё замечает. Что бы это ни было. А со мной, похоже, так особенно.       Первородный поднял глаза, и я посмотрела на него.       Не чувствую, не чувствую, я ничего не чувствую… Но что-то же задевает изнутри!       Как объяснить это непонятное шевеление в груди, когда я смотрю в его наглые глаза, а вместо безразличия отчего-то задаюсь вопросом, что это значит для меня?       Так ведь не должно быть!       Клаус молчал, но в какой-то момент, словно поняв, о чём я задумалась, усмехнулся самодовольно. И в этой усмешке было столько греховного подтекста, который почти заставил испытать нечто напоминающее… смущение.       Я сдаюсь! Я не понимаю, что со мной происходит!       Оторвавшись от созерцания друг друга, мы оба отвлеклись. Только если я на свои мысли, то он на заточку в моей ноге, которую нарочито медленно достал. Однако проделал этот трюк ещё дважды, пока кровь не запачкала ткань джинсов, его руку и сам предмет. Только потом он угомонил свой интерес.       А я поняла, что мучить меня долго не его главная задумка. Физически, всмысле. Он и правда просто пытался привлечь внимание. Остаётся теперь только гадать, как это скажется на само́й Мэди.       — Думаю, этого более чем достаточно, чтобы твой рабовладелец начал заниматься поисками, — резюмировал Клаус. А потом, вопреки ожиданиям, стал развязывать меня.       Я вскинула на него полный скепсиса взгляд.       — Ты в курсе, что как только меня развяжешь, я сбегу?       — Удачи, — парировал Клаус моей смехотворной, на его взгляд, самонадеянности. А я вот верила в свои силы. Просто не сказала, когда именно воспользуюсь ими. Ему этого и не надо знать. — Я притащил тебя сюда не с целью помучить и отпустить.       — Это как посмотреть.       — Ты не выйдешь отсюда, потому что здесь стоит барьер, который не выпустит ни тебя, ни меня. Так что мы оба здесь застряли, милая. — Клаус, наконец, убрал все верёвки, и я смогла встать, разминая ноги и руки от долгого бездействия.       — Превосходно. Кто-то обзавёлся личной ведьмочкой, готовой на любые прихоти.       Я сказала это без намерения задеть его, даже не посмотрела, когда брякнула эти слова, больше заботясь о покрасневших конечностях, хотя и не так критично, конечно. Но над головой раздался смешок, вынудивший меня исподлобья посмотреть на него. Я прямо продемонстрировала вопрос, что его сподвигло на внезапное веселье.       Нет, я понимаю, у него там свои причуды, но при мне необязательно быть сумасшедшим на постоянной основе. Хотя я и вынуждаю, но всё же.       Или что? Всё, что со мной, связано и с ним, выходит?       — Что? — всё-таки поинтересовалась я, поднимая полностью голову.       — Не знай я, что с тобой, подумал бы даже, что ревнуешь.       Я сама не ожидала от себя, но да, опешила. Сильно. Просто зависла, распахнув глаза.       А он, наглец этот, излишне самодовльно усмехнулся и специально потянулся ко мне рукой. Я дёрнулась, отодвигаясь от него с хмурым лицом. Сейчас я прямо изъявила своё отношение к этому порыву. А если посмеет перейти черту — откушу ему эту руку по самое не хочу. Он это должен знать.       Рука Клауса как в понимании моего настроя зависла в нескольких сантиметрах от меня, а потом он, снова издав звук, похожий на смешок, всё-таки коснулся моей щеки, мазнув по ней слегка.       — Мне льстит, что ты даже без чувств продолжаешь меня остерегаться, но поверь, любовь моя, сейчас ни одна ведьма не волнует меня больше, чем ты.       Я насупилась больше, делая шаг назад. Решила никак не опровергать его слова, зная, что это повлечёт. Вместо этого заявила:       — Ты обзавёлся ещё и головной болью на ближайшие часы. Так держать, Клаус, — отрешённо кинула ему, даже не показывая горящего вулкана, что на самом деле извергался во мне в эту самую секунду.       — Как тебе угодно, — бросил он, обходя меня. Я крутанулась следом и, пока он не видел, притронулась подушечками пальцев к щеке, которой коснулся он. А потом почти сразу отдёрнула саму себя, мысленно ругая.       Лучший способ не дать ему лишний повод поглумиться — продолжать вести себя, как обычно. Я же умею это делать, так что… какие проблемы, Рика?       Большие, вообще-то, — подсказал внутренний голос, с чем я не могла, к сожалению, не согласиться. У нас и впрямь проблемы огромного масштаба. Я в полной заднице. И я даже не знаю, что хуже: моё похищение или все эти игры на чувствах. Клаус просто испытывал саму судьбу и меня заодно. А я ведь поддавалась неведомой силе этой экзальтированности.       Пора бы уже прекращать эти игры. Это не по мне. Я не люблю участвовать там, где правила неизвестны и всем руководит кто-то, но не я. А в моём случае Клаус — это одна из худших вариаций кандидатов на эту роль.       — Раз на то пошло, воспользуюсь твоим гостеприимством, — выделила последнее слово, подчёркивая им свою якобы невозмутимость, — и душем.       Клаус повернулся, не то насмешливо, не с удивлением воззрившись на меня. Но в глазах его так и плясало веселье.       — Тебя похитили, а ты говоришь, что пойдёшь и примешь душ? — скептично, но с ноткой озорства спросил он.       Его ещё удивляют мои действия? Значит, стараюсь отлично.       Да и неужели за всё время нашего знакомства не привык к моим неожиданностям и характеру?       — Да, — непринужденно ответила я. — У тебя есть рубашки или кофты какие-нибудь? Моя одежда вся в крови и порвана. За что тебе спасибо.       — Когда-нибудь я научусь не реагировать на это, — пробормотал Клаус, но подошёл к шкафу, откуда достал серую кофту, вручив мне. Я без лишних слов забрала её, идя в ванную. — А спасибо? — донеслось мне в спину.       — Пожалуйста, — ответила, получая тихий смешок сразу после. А потом скрылась в ванной.       Сняв с себя всю одежду, закинула ее в корзину для белья, а сама же залезла под теплые струи воды, подставляя лицо. Проведя руками по лицу и волосам, открыла глаза. Тихий вздох сорвался вслух. Какое-то странное опустошение наполнило грудь, что мне не особо-то и понравилось. Я понятия не имела, из чего исходит всё это.       Потому что я должна быть пустой. Абсолютно.       А тут выясняется, что это не совсем так уже. И причина подобного мне неясна.       Я снова постаралась отвлечься на воду, что била по коже теплом. Сейчас это было то, что нужно. В последнее время удобства канули в прошлое, когда Мэди как специально выбирала самые ужасные условия для жилья, пусть и временного.       Когда с водными процедурами было покончено, а кровь с тела, наконец, вся смылась, я вылезла из кабинки, становясь босыми ногами на холодную плитку. Сняв полотенце и обтерев им тело, накинула кофту Клауса, отмечая, что та была мне всего лишь ниже ягодиц. Я не жаловалась, да и претензий не было к самому гибриду (не считая всего остального), но всё же не совсем то, что может получить оценку «хорошо, годится». Так что спасибо и за это.       Повесив обратно полотенце, вышла из ванной, подмечая, что пол тут тоже холодный.       — Если ты планируешь держать меня здесь ещё несколько дней, то мне нужна будет одежда.       — Придётся довольствоваться моей, — ответил Клаус, а сам глазами пробежался по мне, что заметила краем глаза. Однако я повернулась, выражая явный вопрос «почему?» — На данный момент не предусмотрена услуга «личный портной Рики Ховард».       — Ты обзавёлся ведьмой, имеешь армию гибридов, но оказался настолько скуп в подобном вопросе? — даже не сразу поверила я, но последовавшее молчание от Клауса, даже не купившегося на небольшую провокацию, послужило мне ответом. — Превосходно, — подвела итог, бормоча. — Что ж, буду пользоваться предложенным ассортиментом, — натянуто улыбнулась я, с наигранным энтузиазмом чуть повысив голос. — Я бываю на редкость безотказна.       — Не путай своё поведение с безотказностью. Тут сплошная наглость.       — Расскажи мне об этом, — фыркнула я, падая на кровать, сразу же складывая руки на животе. Глаза прикрыла, всем видом показывая, что теперь не буду отвлекаться ни на что. Я в сплошном шаре изоляции для него да и в целом.       Я бы и подумала, может, насколько ситуация выглядит странной, когда тебя похищают, пытают, а потом ты как ни в чём не бывало пользуешься благами личного маньяка, но как-то... нет.       Я вдруг всерьёз задумалась о том, что происходит со мной. А что происходит между нами?