Балор: Жажда крови

      Что-то особенное происходило в преддверии праздника. Горожане от мала до велика с нетерпением ждали Остары, словно это касалось каждого без исключения. На своей памяти Киллиан едва ли мог припомнить, когда в последний раз видел столь живую озадаченность и предвкушение у масс. Вернее, скорость, с коей происходили перемены в Керкеме.         Эдана не соврала: погода и правда успокоилась, дождь прекратил моросить круглыми сутками, северный ветер стих, а день стал ярче. В редкие минуты, когда доводилось выйти на улицу, можно было узреть слабенькие солнечные лучи, настырно пробивающиеся чрез густые тучи. Настроение улучшалось с каждой минутой, и постепенно Киллиан стал ощущать что-то на грани эйфории и лёгкости. Он будто оттаял после долгой зимы. И работа уже не казалась монотонной, и задира Брайс больше не раздражал, как прежде, и шутки старика звучали смешнее. Одним словом — Весна!         Удивительно, но совместная уборка старого кладбища, вопреки законам здравого смысла и ожиданиям Пастора, действительно сблизила Киллиана и Эдану. И хоть открыто они не признавали очевидного, но после дня проведенного наедине, ни он, ни она уже не могли отделаться от мыслей друг о друге.         В последние три дня Киллиан торчал в закусочной всё свободное время, и будь такая возможность, наверное, ночевал тоже там. А некогда неразговорчивая рыжая официантка, к всеобщему удивлению, превратилась в обворожительную улыбчивую девушку. И бесспорно своей улыбкой она могла покорить сердце любого.         Значимые перемены в поведении молодых людей заметил бы даже слепой. Вот и люди Керкема разделились на два лагеря: одни тихонько перешёптывались и обменивались сплетнями за спиной, а другие — открыто шутили и… осуждали. Как успел понять Киллиан, Эдана пользовалась особой популярностью, но не всеобщей любовью. Скорее, каждый считал своим долгом высказаться о ней плохо, нежели просто умолчать. Если собрать все упреки в одну картинку, то Эдана рисовалась дьяволом во плоти. Гордячка, да ещё и сквернословка, родила вне брака не пойми от кого. Но самое абсурдное — она дочь своего отца. Егерь по имени Одхан славился не менее дурной репутацией. По словам керкемцев, он находился в продолжительном конфликте с Пастором Рулентом. Только Пастора ненавидели тихо, помалкивая из-за страха, а вот егеря — без зазрения совести. Одхан не выходил в город, поэтому Киллиан так и не удостоился встречи с ним. Но это событие, определённо, должно было случиться.         В равноденствие день и ночь ступают на землю рука об руку. То — пробуждение природы от суровых оков зимы; юная красавица Остара несёт обновление и тепло. Тают снега, распускаются почки на деревьях и возвращаются перелётные птицы. Как уравниваются день и ночь, так добро и зло обретает гармонию, соединяется мужское и женское, зарождается новая жизнь.         В полночь люди собирались за городом, чтобы как следует встретить главное событие весны. И Киллиан с нетерпением ждал начала празднества. Он, как и обещал Эдане, решил пойти вместе с ней. Накануне девушка сообщила, что малышка Уна отправилась с дедушкой в лесную сторожку, поэтому пойдут без неё. Они договорились встретиться без пятнадцати двенадцать возле закусочной и, не торопясь, двинуться в сторону леса, где и должен был состояться праздник. Но Киллиан был так взволнован, что не удержался и уже в одиннадцать тридцать топтался у главного входа.         Всё это время Эдана с хитрой улыбкой поглядывала в панорамное окно за его нервными переступами с ноги на ногу. Это зрелище доставляло ей будоражащее удовольствие. Она отлично понимала, что с каждым днём Киллиан путается в её коварных сетях всё туже и туже. И как же приятно осознание, что мир способен порождать таких мужчин. Он был так агрессивно красив, что вызывал невольное желание заполучить его. Эдана не видела конкуренции среди местных девиц, но знала, что соперница точно есть и вцепилась в его сердце острыми когтями. Выкорчевать её можно, но трудно. Вопреки всему миру Эдана готова была рискнуть.         Едва часы пробили двенадцать, Эда выключила свет и вышла на улицу. Киллиан так и стоял, ожидая. Она застала его за странным занятием: засунув руки в карманы куртки, парень носком вычерчивал на земле какие-то символы. Эдана медленно подкралась к нему, чтобы получше рассмотреть, но Киллиан резко обернулся, едва она оказалась за его спиной. Движение получилось настолько неожиданным, что девушка отшатнулась назад. И не исключено падение, если бы Киллиан молниеносно не среагировал и не подхватил бы её за талию. Непроизвольно он рванул Эду на себя, и та оказалась заключена в его тесные объятия. С трудом осознавая происходящее, Эдана подняла голову. Киллиан смотрел на неё так же, как и она на него: беспокойно и изучающе. Она не моргала, нарочно испытывая его терпение, а Киллиан поддавался. Рядом с ней не было гнетущей неловкости и смущения. Наоборот, он чувствовал, что может позволить вести себя как хочет. Это и была её особенность, которая так манила.         Несколько долгих минут и взгляд глаза в глаза — настоящий подарок средь сумасшествия, творившегося в душах обоих. И его и её тяготил неподъёмный груз прошлого, с которым приходилось справляться самостоятельно. И время не лечит — оба это знали — а лишь человек человека. Исцеление наступает быстрее, если выговориться. Душа превращается в помойку, если год за годом таить в ней обиды и гнев.         На что похожа душа красавицы Киллиан и в страшном видении не мог узреть.         Эдана смело, но мягко упёрлась ладонями в грудь парню, высвобождая себя из его крепких рук. Она сделала два шага назад, продолжая всё так же вызывающе смотреть. О, если бы он только знал, как она наслаждается его дерзкой уступчивостью!         Взрослые игры норовили перетечь в нечто большее, когда придёт время. А пока, не говоря ни слова, девушка двинулась вперёд, соблазняюще оглядываясь через плечо. Киллиан охотно принимал правила: был целиком и полностью очарован, готовый следовать за ней по пятам даже на смерть. Как моряк, завороженный песнью сирены, он брёл в лес, не думая ни о чём.         Они пробирались всё глубже в чащу. Минуя бесконечные ряды голых деревьев. В ночной тьме хоть глаз выколи: невозможно ничего разглядеть, но Эдана уверенно ступала по земле, словно по накатанной. Она держала Киллиана за руку, уверенно ведя за собой. Её холодные пальцы переплелись с его горячими, и от этой маленькой близости веяло обжигающим теплом.         Наконец, вдали показались яркие танцующие огни. В кромешной темноте леса, их контраст ослеплял. Киллиан и Эдана вышли на огромную поляну, где посредине пылали высокие костры. Оранжево-красные языки пламени взметались высоко в чёрное небо, а клубы густого дыма, казалось, окутали всю поляну. Едкий запах жжёной травы и деревьев щипал глаза и драл глотку. На праздник собралось так много людей, что не верилось, что это всё жители Керкема.         Где-то слышались звуки барабанов, которые укутывали собой всё пространство, затем их глухой бум подхватила нежная успокаивающая флейта. Эта простая мелодия гипнотизировала, заставляя погружаться в нирвану. Словно сама природа рождала чарующие ноты. И невольно хотелось лечь на мягкую траву, закрыть глаза и уснуть.         Пленённый магией невероятной музыки Киллиан не заметил, как оказался на берегу озера. Блестящая водная гладь, словно чёрное стекло, зловеще спокойная и агрессивная. Наконец, Киллиан пришёл в себя и растерянно огляделся. Эдана стояла рядом с ним по правую руку и смотрела на озеро. Киллиан проследил за её взглядом, но тут же поспешил зажмуриться. Из воды, смеясь, вышли три обнажённые девушки. Не сочтя нужным одеться, они без капли стеснения пробежали мимо Киллиана и Эданы к кострам, отчего парень почувствовал себя, как на расстреле. Он отвернулся лицом к озеру. К счастью, там больше не оказалось никого.         В голове у Киллиана рождалось множество вопросов, но он не решался говорить. Эдана молчала. Дивные звуки флейты окутывали их и всех, кто в эту ночь очутился на лесной поляне.         Волшебством пропитался и воздух. Люди, как одурманенные, танцевали, ведомые запахами дыма и первородных инстинктов. Киллиан ощущал странное желание внутри, но страх вновь оказаться покорённым и на коленях держал сильнее пут.         Эдана невесомо коснулась кончиками пальцев его ладони, скользнув вверх к запястью. Тело мгновенно отозвалось возбуждающим импульсом, отчего бросило в дикий жар. Закрыв глаза, Киллиан усиленно пытался собраться с мыслями. Но получалось так плохо, что выбор, между которым он разрывался, граничил с болью. Держать себя в узде стало невыносимо. Киллиан злился на свою слабость и в тоже время отчаянно искал оправдания. Предательство бывшей теперь казалось чем-то простым и неважным. Внезапно он осознал, что всё это время напрасно изводил себя. Ему нравилось страдать и играть обиженного парня, но ситуация не была смертельной — воображение и гордость сыграли с ним злую шутку.         Когда рука девушки сжала его руку, а пальцы переплелись, Киллиан сдался. Он осторожно повернулся к ней лицом и притянул ближе к себе. Прижав её ладонь к груди, туда, где стучало сердце, смотрел в глаза, готовый вот-вот пасть к её ногам. К Амале чувства приходили постепенно, а к Эдане — иначе. Ему казалось, что знакомы гораздо дольше, чем живут на этом свете. Объяснить рационально можно, но поверить — вряд ли.         Они так и стояли на берегу лесного озера, неистово борясь с собой и чувствами друг к другу. Кто первый сделает шаг — проиграл! А на кон поставлена жизнь!         Но что одна жизнь в сравнении с вечностью одиночества?         Эдана давно не чувствовала тепла мужского тела и поддержки крепкого плеча. Она была готова вскрыть козырные карты, но не знала, как это сделать.         Шёпот ночного ветра смешался с музыкой, приятно щекоча слух. Освежающая прохлада кружила голову, подталкивая в объятия. Терпеть не осталось ни капли смысла; Эдана медленно расстегнула куртку парня и нежно провела указательным пальцем дорожку от ключиц к низу живота. Лёгкая ткань футболки не могла защитить его от столь острого желания, которое нарастало с каждой секундой.         — Уйдём? — прошептала девушка, не отводя взгляда.         — Хоть на край света! — Киллиан попытался съязвить, но не смог. — Ко мне или…         — Ко мне! — нагло перебила Эдана.         Её ладонь легла на его затылок, чего Киллиан совершенно не ожидал, и девушка коснулась губами его губ. Её смелость и дерзость совсем сбили столку. Обычно Киллиан вёл себя так, действуя на опережение. Но она… эта рыжая дьяволица с зелёными глазами постоянно ступала на шаг вперёд, будто читала мысли.         Это жутко раздражало и заводило.         Киллиан хотел притянуть её ещё ближе, но она неожиданно отстранилась и юркнула ему под руку, высвобождая свободу. Он шагнул к ней навстречу, но Эда звонко смеясь, побежала в сторону леса. То подпуская ближе, то вновь отдаляясь она игриво продвигалась в темноте, подогревая интерес Киллиана всё сильнее. Она скользила между деревьями, танцевала и раззадоривала. Он брёл по пятам, как привороженный, видя только силуэт и слыша томный голос, зовущий за собой.         Чёрное озеро, поле и костры давно остались позади. И теперь, казалось, что чаща вокруг сгущается, поймав их в ловушку. Но страха не было, да и чувство безопасности притупилось. Не пойми откуда налетел туман, а воздух похолодел. Стало тяжелее дышать и Киллиан ощущал, как от нехватки кислорода сердце стучит быстрее. Он остановился отдышаться, но понял, что потерял Эдану. Выкрикнул её имя, вглядываясь в густое марево, но ответа не последовало.         Но едва он подумал, что она заблудилась или он отстал — девушка, окликнула его, словно из ниоткуда. Она вышла из-за ближайшего дерева и подошла к ошарашенному парню.         — Играешь со мной? — прорычал Киллиан и схватил её за плечи. — Меня достали твои фокусы…         — Как знаешь! — Эдана держалась спокойно. Её даже не смущало то, что Киллиан злиться от страха за неё. Естественные эмоции были ей чужды. Она предпочитала менять желаемое и действительное.         Не получив удовлетворительного ответа Киллиан, тряхнул девушку и раздражённо оглядел сверху вниз. Она улыбалась, будто глумясь. Осознав, что едва не перешёл грань, он резко отпустил её.         — Ты меня замучила. Чёрт возьми, как же ты достала… — выругался Киллиан и от злости со всей дури ударил по стволу ближайшего дерева. Резкая боль прокатилась через всё тело, в глазах вспыхнули искры. Он скорчился, зарычал. Ярость почему-то не ушла, превращаясь в животную.         Эдана стояла непреклонная, безучастная. Видя её реакцию, Киллиан разозлился ещё больше. Он и сам не понимал, чего ожидал, но она должна была хоть как-то спровоцироваться.         Вернуть контроль над разумом оказалось сложнее, чем над телом. Успокоив боль, Киллиан посмотрел на девушку. Она медленно подошла к нему, оглядела травмированную руку: кожа на костяшках содрана и по пальцам вниз текли алые струйки крови.         — Зачем же так калечится? — тихо спросила Эда. — Побереги себя. Ты мне живой нужен.         Она не дала ему ответить: повела за собой, держа за запястье. И уже через пару минут они оказались перед домом девушки.         Поднявшись по ступеням, зашли внутрь. Странный запах ударил в нос с порога, и Киллиан невольно сморщился, но остался стоять у входа, закрыв лишь за собой дверь. Он пытался хоть что-нибудь разглядеть, но в помещение было так темно, что хоть глаз выколи. Он слышал, что Эдана где-то копошится, но не мог понять с какой стороны. Девушка вышла из комнаты с яркой керосиновой лампой в руках.         — Кажется, опять свет отключили, — заявила она, как нечто привычное. И пошла в другую комнату, жестом зовя за собой.         Эдана щелкнула клавишу выключателя, но и та не сработала. Она остановилась посреди помещения, подсвечивая лицо керосинкой. И в этом свете, томном и неярком, девушка выглядела волшебно. Киллиан стоял, держа безопасную дистанцию, любуясь и одновременно восхищаясь. Ему потребовались неимоверные силы, чтобы подойти ближе. Он осторожно взял лампу из рук Эданы, задул огонь и поставил на комод рядом. Темнота окончательно приняла бразды правления, превращая обстановку вокруг из звеняще-напряжённой в интимную.         Говорить не было ни малейшего желания, да и смысл слов давно потерялся. Киллиан понимал, что сдаётся в плен без боя. Давно уже сдался. Но хотел вновь и вновь ощущать мягкость её губ и ласку пальцев на своей шее.         Эдана потянула застежку платья — через мгновение лёгкая ткань эротично легла на пол. Киллиан сделал глубокий вдох, думая, что всё ещё держит себя в руках. Едва он облизал пересохшие губы, девушка тут же припала к ним поцелуем.         Киллиан лёгким движением подхватил девушку под бёдра и поднял вверх, прижал к стене, заставляя обнять себя ногами. Она же с силой вцепилась ногтями в мужские плечи. Парень покрывал горячими, страстными поцелуями её лицо, шею, ключицы, сжимая крепко ягодицы, а она ощущала, как он эротично вдавливается в неё, и это давление отзывалось возбуждающей болью. Предвкушение кружило голову, и Эдана жадно хватала ртом воздух. Напор Киллиана совершенно обескуражил её, заставил забыть обо всём на свете. В ней разгорался самый настоящий пожар, и он был тому причиной.         Эдана ахнула, когда он вошёл в неё — сильно, глубоко. Она вскрикивала от каждого толчка, выгибалась, умоляла не останавливаться. А Киллиан и не собирался. С ней только так! Поцелуи превратились в укусы, а её ногти царапали его плечи до кровавых полос. Дико, жёстко, страстно… но по-другому было уже невозможно. Их отношения без того ненормальные. И близость лишь тому очередное доказательство. Он хотел её, она — его.         Ещё несколько толчков и Эдана обмякла в его сильных руках. Киллиана накрыло следом. Он уткнулся влажным от пота лбом в её шею, дышал тяжело и рвано. Оба были не в силах пошевелиться. Сердце Киллиана колотилось, как барабан, и он ощущал, как пульсирует всё тело девушки. Когда эмоции поутихли, он осторожно опустил Эдану на пол. Она смотрела на него снизу-вверх и останавливаться точно не собиралась. Эта ночь обещала быть длинной и прекрасной, потому что Остара – единение мужского и женского.