Любовь к Диким

В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ. В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ. В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ. Это единственные слова, которые эхом звучат в голове Гризельды, когда она наконец достигает своего дома. В воздухе витает волнение, ощущение обещания, потому что впервые в жизни Альфред встретиться с ней в следующий раз. Она поправляется, Алфи. В следующий раз встретитьс с Алфи блять Соломонсом. Само имя вызывает еще один натиск мыслей. Она вспоминает, как ее разум почти опустел, когда она услышала это имя, сорвавшееся с губ Томми. Сначала она была ужасно зла. Что она должна была с этим делать? Раньше между ними все было несколько идеально. Судьба еще раз воссоединяла их в последнем месте, где она когда-либо думала,. Он проводил ее до дома посреди страшной бури, их тела прижались друг к другу, когда они смеялись и шутили. И вот так он должен был пойти дальше и стать единственным мужчиной, которого она никогда не хотела встречать. Был краткий момент, когда она почувствовала укол унижения. Она подумала, был ли это его план. Она задавалась вопросом, выбрал ли он ее специально, или он действительно следил за ней, или это была какая-то уловка, чтобы проникнуть в разум Томми. Но потом она поняла еще кое-что. Это была пощечина, которая прогнала все ее ненавистные мысли. Она стерла горечь, агрессию, сожаление. Он не знал, что она Шелби. Девушка смогла увидеть это, как только ее глаза встретились с его глазами. Его глаза обычно насторожены, показывают только небольшие эмоции, которые он хочет, чтобы другие видели, но она увидела, как открылись шлюзы. Они оба жили в заблуждении. Они оба были честными самими собой, опуская части, которые они считали ненужными, или части, которые им не нравились. Это были Гризельда и Альфред, просто два человека, которые постоянно сталкивались друг с другом. Она могла простить, она простила. У нее не было абсолютно никаких оснований расстраиваться. Гризельда не может не скользить пальцами по губам, шее, плечу и ключицам, пока поднимается по лестнице в свою комнату. Она пытается пройти по призрачным путям его губ, по пути, который зажёг что-то глубоко внутри неё. Это желание, которого она никогда раньше не испытывала, такая короткая, но всепоглощающая связь. Его губы были мягкими, слегка потрескавшимися, а борода забавно щекотал ее, но это было идеально. Это было совершенство его сильных рук, нежного языка и мускусного запаха. Она чувствовала себя в его объятиях такой защищенной, такой почитаемой, такой восхищенной. Это заставило ее прийти к очевидному выводу, что ей все равно, кто он и что он делает, все, что ее волнует, это он. — Ты задержалась. — Чертов Христос! — кричит Гризельда, оборачивается и видит свою тетю Полли, сидящую на кровати в комнате. — Что, черт возьми, не так с этой семьей? Кто-нибудь из вас спит? Что ты делаешь, прячась в моей комнате в темноте? Полли пожимает плечами, не пытаясь включить свет или встать с кровати. — Мальчики отправились в двор Чарли, чтобы побороться. Ром, принесенный мистером Соломонсом, действительно зажег им задницы. Я сказала Томми, что позабочусь о том, чтобы ты благополучно добралась до дома. — Ну, я здесь… — бормочет Гризельда, надеясь, что Полли не чувствует запаха лосьона после бритья Алфи на своей коже, когда она маневрирует вокруг нее, чтобы собрать свою спальную одежду. — Теперь можешь идти спать, Пол. Спасибо, что подождала. — Нет, нет, нет, — цокает Полли, дергая Гризельду за запястье и таща ее к кровати. — Это не так… — Уф, Полли, — хнычет Гризельда, пытаясь вырваться из удивительно крепкой хватки своей тети. — Я хочу переодеться. Моя одежда пропитана холодной водой! Ты хочешь, чтобы я заболела и умерла? Полли драматично вздыхает, отпускает и машет руками в воздухе. — Пожалуйста, продолжай. — Хорошо, я просто… — Ты можешь переодеться прямо здесь, Грисси, — настаивает Полли, бросая Гризельде ее одежду. — Нам с тобой нужно поговорить. Гризельда закатывает глаза, но начинает сбрасывать юбку, в данный момент сильно ненавидя свою тетю. Дело не в том, что она стесняется Полли, женщина меняла ей подгузники, когда была моложе, дело в том, что она хотела всего лишь секунду для себя. — Хорошо? — рычит Гризельда, стягивая прилипшую к коже белую рубашку. — Ты собираешься говорить или просто пялишься на меня? — Я слышал, ты встречалась с мистером Соломонсом. Гризельда краснеет, радуясь, что стоит спиной к тете, когда снимает бюстгальтер. — Ага. Ну, знаешь, проводил его. — Знаешь, он красивее, чем люди думают. Гризельда оборачивается, потому что ничего не может с собой поделать. Во что играет ее тетя? Она смотрит на лицо Полли и чувствует легкую искорку негодования из-за самодовольства. Одна сторона ее губ приподнята, глаза игриво прищурены, а пальцы рассеянно играют с челкой. Она выглядит такой нахальной, выплевывая случайные признания. Гризельда ненадолго задается вопросом, так ли себя чувствует Альфи, когда она делает почти то же самое. Испытывает ли он такое же раздражение, когда его подталкивают к определенному ответу? Испытывает ли он когда-нибудь обиду, когда невинное лицо маскирует громкое заявление? Гризельда тихонько кашляет, натягивая ночнушку. — Ты влюбилась, Пол? — Нет, дорогая. Иди сюда, позволь мне заплести тебе косу, — хихикает Полли, качая головой, похлопывая место рядом с кроватью. — Я просто наблюдала, вот и все. — Ладно… — бормочет Гризельда, совсем ей не веря. Они сидят в тишине, пока Полли заплетает волосы, ее ловкие пальцы выстраивают замысловатые узоры. Такое ощущение, что это мгновение перед взрывом, когда воздух такой спокойный и тишина такая всепоглощающая, что, когда грянет взрыв, девушка будет совсем не готова к нему. Закончив, Полли кладет руку на плечо Гризельды. — Ты хочешь мне что-то сказать, Грисси? Гризельда, к ее большой чести, не поворачивается к ней лицом. Она не может. Она уверена, что ее тетя сможет увидеть ответ, написанный на ее лице. Тем не менее, в ее животе кипит глубокое чувство безотлагательности. Она понимает, что эта безотлагательность коренится в ее желании поделиться с тетей тем, что произошло сегодня вечером. Это срочность, которую она упускает, потому что она всегда возникала, когда она была рядом была Ада. Это головокружительное волнение — раскрывать ее секреты, хихикать в темноте ночи и вспоминать каждую замечательную деталь. Ее губы вот-вот приоткроются, ее тело вот-вот повернется, но что-то ее останавливает. Она думает об этом моменте с Алфи, она думает об определенном наборе слов, который заставляет ее замолчать. Я подумал, все произошедшее оставить между нами. Никто не должен знать о наших встречах. И, что удивительно, она соглашается. Альфред и Гризельда, Алфи и Грисси, они только для них двоих. Это их прекрасный маленький секрет, их идеальный маленький пузырь, единственное, что свято и безопасно, потому что они только вдвоем. — Нет, — лжет она тихим голосом, облизывая пересохшие губы. — Ничего, Полли. Когда она, наконец, оборачивается, Полли смотрит на нее, но не выглядит разочарованной. Она выглядит подозревающей, но не похоже, что она собирается больше давить, и за это Гризельда безмерно благодарна. — Просто послушай меня, — шепчет Полли, прижимая Гризельду к груди и опуская подбородок на плечо. — Ты молода и красива, Грисси. Я помню, что чувствовала в те времена. Жизнь была похожа на сказку. Все было так захватывающе, блестяще и ново. — Пол, ты все еще молода и красива, — фыркает Гризельда, заслуживая игривой пощечины для своей тети. Она останавливает свой смех, поворачивая голову. — Я не наивна. Говорю тебе, я только проводила его. Полли кивает, встает с кровати и идет через комнату к двери. — Просто будь осторожнее с такими мужчинами. Ты же знаешь, такими как Томми. Грисси, я имел в виду то, что сказал. Никаких чертовых мужчин. Гризельда сглатывает и кивает. Томми. Еще одно чертово, нелепое, раздражающее осложнение. К счастью, он, похоже, ничего не заметил ранее, и она надеется, что так и останется. Она любит своего брата и всегда прислушивается к его советам, но это не какое-то деловое решение. Пока что она хочет держать это при себе, подальше от Козырьков, подальше от насилия и бизнеса. Но, несмотря ни на что, она кивает головой. — Я знаю, Пол. Слова звучат мягко, с сожалением, жестоко, и Полли все слышит. Она выглядит так, будто собирается уйти, прежде чем вздыхает и возвращается к Гризельде. Она мило улыбается ей, прежде чем поцеловать ее в лоб. — Я доверяю тебе, Грисси. Гризельда пытается улыбнуться своей тете, она действительно пытается. Доверие ее тети должно значить для нее целый мир. Это должно заставить ее почувствовать, что ее ложь оправдана, потому что она всегда сможет постоять за себя. Но когда Полли уходит, оставив Гризельду одну в темной комнате, окутанную тенями, пропитанную холодом, она обнаруживает, что слова Полли имеют противоположный эффект. И снова Томми Шелби удалось испортить еще одну замечательную встречу. Ей так больно, потому что, в конце концов, его доверие — это то, чего она хочет больше всего.