В твоём доме

В детском возрасте не знаешь проблем, не знаешь, каким бывает мир за стенами тёплого и уютного дома, и, кажется, что самые страшные монстры прячутся под кроватью и ждут, когда удастся схватить босую ногу наивного и счастливого ребёнка. И оглядываясь назад в прошлое, пахнущее свежими вафлями со сгущенкой, Кьяра только сейчас могла понять, чем на самом деле её родители платили за её безмятежное детство. Как и многие дети она не помнила многих вещей из того времени, но чувствовала внутри себя неисчерпаемую любовь и заботу, которою в неё влили за то время. И, конечно же, как и любой ребенок, она ярко и красочно запоминала яркие и большие перемены в жизни их большой семьи. Такой переменой, границей, разделившей их жизнь на «до» и «после» стал переезд из родного города в Питер. Сейчас, выезжая по блестящему льду в центр стадиона под множеством взглядов судей и болельщиков, других спортсменов, единственным её якорем в этом неспокойном море был его взгляд, нежная и гордая улыбка. «В городе полном искусств я бы смотрел на тебя», — сказал он ей перед выступлением, едва сдерживая подкатывающие слёзы радости и тревоги. Она в привычной манере находит взгляд отца, такой же переполненный восхищением, и тонет в тёплых объятиях, впитывает в себя их уверенность в собственной победе и вместе с тренером выпроваживает на трибуны. Она не говорила до последнего, но в момент, когда основной свет гаснет, и все прожектора освещают её тонкую фигуру на льду, надеется, — нет, знает, — что они поймут её посыл, её идею. Она поднимает руки вверх, привлекает внимание к хрупким, переливающимся на свету крыльям, и делает первые движения, входит в ритм и набирает скорость, чтобы через мгновение подняться в воздухе в тройном тулупе, и под одобрительные крики и шлепки ладоней приземлится обратно. Она отдаёт всю себя этому номеру, вспоминает недели подготовки наряда и споров с тренером, и в итоге показывает свою историю на льду. Эта идея пришла ей в голову после просмотра старого фильма о Сойке-Пересмешнице, борющейся за правое дело. Её крылья — это главный посыл, это свобода и страх разбиться, это борьба против ветра и бури, это жизнь. Та самая борьба, самая яростная и беспощадная, что взрывается в каждом из людей хоть раз в жизни, и она была свидетелем этого. Но только в этот раз, откатывая этот номер, поднимая руки вверх, ловя взгляд отца, она отпускает эту историю и благодарит всех её участников за смелость, искренность и прощение. Арсений не отрывает взгляд от дочери, сжимает ладонь мужа на особо сложных моментах и кусает губы, по-детски шмыгая носом. Виктор ловит блики в его глазах, и возвращает внимание номеру дочери, предаваясь нехитрой мысли о том, сколько же времени прошло с момента, когда Кьяра впервые ступила на лёд. Только вчера они праздновали её шестнадцатилетние, а сегодня его красавица режет лёд, покоряя сердца людей. Кьяра замирает на льду блестящей статуей, улыбается в темноту, покрывающую трибуны, и тяжело дышит. Стадион взрывается аплодисментами, она ловит цветы и забирает со льда мягкого плюшевого мишку, после чего — на радость телевидению — не сдерживается и едет к родителям. Арсений обнимает её так крепко, жмурит глаза и улыбается, бесконечно улыбается. Кьяра плачет, макияж течёт, и тренер помогает ей добраться до места, где они будут ждать подсчет баллов от судей. Попов пьёт кофе, заботливо принесенный мужем, и обращает внимание на медведя, оставленного в руках дочери. Чёрный с яркими голубыми глазами и белой ленточкой, очень напоминающий своего предшественника. Тонкие губы растягиваются в улыбке, сколько же совпадение и случайностей не случайны. Он крутит тонкое обручальное кольцо и целует мужа в губы, ловит нежный взгляд и переплетает их пальцы. Виктор опускает взгляд в пол и вдыхает запах истинного, прикрывая глаза. Он понял посыл дочери и оттого в сердце больнее колет, но одновременно с этим распускается другое неизвестное чувство.

***

Это утро заведомо было для него хорошим. Встав пораньше и приготовив всем вкусный завтрак, он будит мужа и дочь, выпихивает пинками первого из кровати, а с дочерью договаривается на вечерний сеанс салона красоты. Ему после сегодняшнего дня сеанс ухода за собой и пиления ногтей, а не мужа, точно пригодится. Времени на себя чертовски не хватает, поэтому он почти мольбами уговаривает Кьяру съесть завтрак, после чего второй раз умывает и причесывает её. — Сегодня нам нужно быть красивыми! — Девочка хватает яркие резинки для волос и передаёт их папе, трудящемся над её пышными косами. Для Арсения волосы дочери были ценнее золота — красивые и мягкие, ему всегда хотелось заплести их в красивую причёску, но Кьяра в силу своего пятилетнего возраста не могла долго усидеть на месте. — Почему просто косички? — Потому что мы почти опаздываем, — он пальцем пикает по такому же бупнутому носу, как и у него, и дочь начинает хихикать, закрывая нос ладошками. — Куда мы идём? — Куда вы собрались? — В унисон с дочерью спрашивает Виктор и, получив лёгкий поцелуй в щёку, становится рядом с зеркалом, чтобы завязать галстук. Выбритый и выглаженный в светлой рубашке, он как всегда привлекает внимание дочери, безумно любящей его всем своим детским сердцем. Большое зеркало в доме одно, но проход достаточно узок и Арсений двигается немного в бок, давая двум другим людям пространство. Виктор ждёт его ответа и перевязывает галстук, под взглядом дочери. — По важным и смелым делам! — Туманно отвечает омега, сохраняя такой же шутливый тон и Кьяра тут же подхватывает: — Но мы не за мелом, — Арсений снова пикает её по носу, и она прикрывает его ладошками опять. — Папа сказал, что это сюрприз! А я люблю сюрпризы. — Что ж, смелые и находчивые, будьте аккуратны, хорошо? — Виктор, уже привыкший к увиливаниям мужа, решает оставить попытки узнать хоть что-то и целует дочь в щеку, после чего уходит первым, громко хлопнув дверью. С лестничной клетки слышатся голоса мужа и соседки, будто бы специально поджидающей его каждое утро, чтобы обмолвится словечком. Арсений отправляет ребенка одеваться, после чего сам причесывается и пытается сделать с волосами хоть что-то напоминающее укладку. Он нервно облизывает губы, пока натягивает на себя брюки и в тон рубашку, поправляет выбившиеся прядки и по старпёрски присаживается на дорожку, (но на самом деле на диван) и только после этого они с Кьярой покидают квартиру. Дочь смеётся, разыгрывая смех какого-то персонажа из мультика, и кивает ему на ноги, пока он всеми правда и неправдами пытается закрыть дверь. Его разочарованный вопль тюленя разносится по всему подъезду и надоедливая соседка, совершенно точно подсматривающая в глазок, перекрещивается, пока он открывает заедающую дверь обратно, чтобы выйти в люди не в тапочках с зайцем, а в туфлях. Они тратят ещё десять минут на поиски обуви и на то, какую игрушку выберет Кьяра, чтобы взять с собой, и только потом довольные и собранные выходят из подъезда на свет божий. Его волнение громко стучит об рёбра, а когда они заходят в вагон метро, и вовсе группируется где-то в желудке вместе со страхом и беспокойством о том, что он с ребёнком никому подавно и не нужен. Кьяра крепко держит его за руку, с интересом рассматривает всё вокруг, и он с удивлением замечает, как его отпускает комок негативных эмоций и страхов. Он наблюдает за ней и поправляет юбку платья, которую они совсем недавно купили по скидке, и громко выдыхает. Они выходят на нужной станции вместе с потоком людей, спешащих на работу и учёбу, и если раньше он считал, что отлично ориентируется на местности, то сегодня он в очередной раз ловит приступ волнения и тревоги, когда не может разобраться куда именно ему идти. Мимо проходящие люди смотрят на них косо, серые старые стены угрюмо шепчут что-то в спину, подгоняя прохладными порывами ветра. В такие моменты он чувствует себя полноценным незнайкой, приезжим или тем самым «понаехавшим». Ничего не подозревающая Кьяра уверенно шагает рядом с ним, держась за руку, изредка отвлекается на яркие дорогие машины или красочные здания, пока они не достигают конечной цели. Неприметное на вид здание с множеством окон, с висящими на них рисунками и бумажными украшениями, привлекают внимание девочки, и Арсений тянет уголки губ вверх. Он здоровается с уже знакомым охранником, молчаливо кивающим каждому проходящему мимо, и поднимается на второй этаж, где их уже ждут. Педагог и воспитатель тепло встречают детей и обсуждают с несколькими родителями важные вопросы, и Арсений ободряюще сжимает ладонь дочери, после чего отпускает её к уже собравшей группе детей. Он мельком смотрит на время на телефоне и присоединяется к группе родителей, что только привели своих чад в центр. — У нас работают высококвалифицированные специалисты, способные найти к каждому ребёнку индивидуальный подход. Конечно же, благодаря небольшому числу детей в группе, это будет сделать легче, — педагог рассказывает слишком тревожному омеге о наличии медицинского образования и уверяет в безопасности и надежности центра. — Мы будем высылать вам фото и видео отчеты после каждых занятий, также вы можете оставлять детей на дополнительные часы. — Прекрасно, хоть отдохну немного после смены, — Арсений понимающе переглядывается с подошедшей омегой и после окончания беседы, быстро прощается с дочерью, чтобы успеть на метро. Несколько омег идут рядом с ним, и он неизбежно оказывается вовлечен в беседу, по итогу которой у него в друзьях в социальных сетях плюс три, а его самого пообещали добавить в нужные групповые чаты. Та самая омега вместе с ним успевает заскочить в вагон метро, и они обсуждают абсолютно всё и вся, пока она не обращает внимание на его внешний вид. — У тебя начальник тиран или просто плохо? Бледный, как смерть. — Она по-матерински цокает и тянет ладонь к его лбу, что с его ростом достаточно проблематично. — Как раз еду узнать будет ли вообще начальник, — он не надеется ни на что, но и не утрирует, потому что всё зависит от воли его возможного будущего руководителя. — Первое собеседование? — Оксана — хотя она просила называть её просто «Окси», но у него язык не поворачивается, — понятливо поджимает накрашенные губы и ободряюще улыбается. Арсений мотает головой, потому что на самом деле ехал на третье или четвёртое собеседование и если ему и в этот раз откажут по какой-то тупой причине, то он снова сложит лапки на несколько дней, а потом опять пойдёт биться с резюме. Кто кого ещё неизвестно, хотя счёт четыре ноль в пользу бумажного. — И кем будешь, если возьмут? — Делопроизводитель, — отмахивается он, и, поймав её хмурый взгляд, объясняет: — Секретарь, одним словом. — Но мордашка симпатичная, думаю, возьмут, — она пожимает плечами, и Арсений глупо улыбается, ему абсолютно плевать на что смотрит его гипотетический начальник, главное, чтобы взял на работу и платил. — Я раз пятнадцать бегала, а потом просто устроилась в магаз за углом. Будь проклята фраза «У вас же дети и муж, зачем вам работать?». Арсений понятливо фыркает, ему есть, что добавить к её проклятию, но ему вот-вот нужно выходить и он оставляет новоиспеченную знакомую одну. — Порви их всех! — Кричит она ему в спину и рядом сидящие бабушки неодобрительно кивают в её сторону, но ей так всё равно. Она улыбается и поправляет чёлку, заряжает Арсения уверенностью, и он спешит выполнить её наставление. В место, куда он приходит, пахнет елью и пылью дороги, благо, остановка находится недалеко от отделения, и он успевает минута в минуту. Недлинная дорога от тротуара к парадному входу расчищена и увенчана побелёнными камнями, над которыми чёрным витиеватым узором возвышался заборчик. Почему-то все государственные учреждения выглядят однотипно и серо, и почти у всех сажают ель. Внутри его встречает охранник иного уровня — с пистолетом в кобуре и хмурым взглядом, сканирующем на наличие опасности — Арсений вежливо интересуется, как пройти к кабинету некого Шеминова С. В. и двигается в указанную сторону. Он проходит мимо открытой на задний двор двери и поднимается на второй этаж, где минует несколько поворотов, пока не находит нужную дверь. Та на его провокации не поддаётся и он, чувствуя на себе взгляды работников, стоит подперев стену собой и ждёт, когда хозяин кабинета вспомнит про назначенную встречу. Шеминов, как догадался по форме Арсений, засунув одну руку в карман штанов, вскоре появился, и, заприметив новое лицо, приветственно махнул ему. — Я про вас не забыл, — будто прочитав мысли, проговорил он, впуская Арсения в кабинет, — но иногда разбой нужно останавливать даже внутри этих стен. Итак, давайте мне свои бумаги. Арсений протянул ему папку, на которую потратил половину своей жизни, и ответил на несколько банальных вопросов. Станислав Владимирович изредка кивал, печатая что-то на своём компьютере, и у Арсения сложилось впечатление, что всё это простая формальность, и мужчина подтвердил его догадку: — Я скажу вам честно, мне нужен работник прямо сейчас, потому что ваш предшественник уехал отсюда рожая, — Попов такой откровенности улыбнулся, поймав удачу за хвост. — У вас есть все необходимые навыки и образование, а у меня горящее место секретаря и поэтому предлагаю не тянуть кота за кхм… хвост. За дверью послышалась чья-то ругань и, протянувший руку для рукопожатия, Арсений дёрнулся от тихого рыка со стороны начальника, тот поднялся рывком к двери и, раскрыв ее, злобно закричал: — Если это опять Белый и Шастун не поделили кресло, то я уволю всех к чертовой бабушке! Но сначала вы отдежурите каждый по неделе! — Послышался чей-то ответ, но Стас хлопнул дверью и вернул внимание Попову. Сейчас, когда он был разозлён, Арсений слышал отголоски его запаха альфы, напоминающий ему что-то горелое и жаркое. — Как видите, у нас тут не скучно. Сегодня я подготовлю документы, а завтра вы уже можете начинать работать. Арсений, преисполненный счастья, наконец, пожал ему руку. Ему хотелось и танцевать, и петь, как угодно выплеснуть этот океан чувств, но он сдержал себя. Салюты в его голове не прошли бесследно для Станислава Владимировича. — Единственное моё условие будет: предупредите меня, когда будете уходить в декрет. — Не планирую ближайшие лет пять точно. — Отлично! А то все мои работники то в декрет уходят, то женятся и всё равно уходят в декрет, то просто одарённые люди, — последнюю фразу он проговорил почти шёпотом, кося взгляд в сторону двери. — В курс дела вас введет Ирина, она второй секретарь в нашем отделе. Людей у нас тут много, но, думаю, разберётесь. Они вышли из кабинета и направились в правое крыло здания, где вошли в первую же дверь. В просторной комнате стояло несколько столов и все заваленные стопками разных документов, непредставленные сотрудники впились в нового человека взглядами, отвлекаясь от своих дел. Ранее упомянутая Ирина оказалась девушкой-омегой с красивыми длинными волосами и очками на кончике носа, что-то быстро печатавшая на клавиатуре. Она подняла заинтересованный взгляд на начальника и новенького, пробегаясь по последнему оценивающим взглядом. Девушка держалась уверенно, и создавалось впечатление, что она любимица, подтвердившееся в следующее же мгновение. — Ирочка, это новый сотрудник, Арсений. С завтрашнего дня он будет моим вторым секретарем, введи его в курс дела, будь добра. — Конечно, Станислав Владимирович, — она поправила очки и, поднявшись, протянула Арсению руку с улыбкой. — Рада знакомству, я помогу разобраться, материала скопилось много. Станислав Владимирович тихо их покинул, отправившись по своим важным делам, и Арсению представили остальных сотрудников в кабинете. Двое бет и одна девушка альфа, все загруженные по горло работой они уделили Арсению несколько минут своего времени и вернулись к своим делам. Ирина, посмотревшись в зеркало, поправила невидимые недостатки, и они вышли на экскурсию по отделу. — Отдел у нас дружный и сплочённый. Станислав Владимирович не любит доносы и ссоры, поэтому коллектив хороший. — Она шла небыстро, и Арсений поспевал за ней, внимательно слушая и осматривая стены, увешанные портретами работников и различной информацией. Ирина постоянно поправляла очки, наблюдала за его реакцией на ее слова, пока стук её каблуков эхом разносился по коридору. — Так как мы секретари, то будем взаимодействовать со всем отделом и придётся запомнить кто есть, кто, сам понимаешь. — Проблем с этим не будет, — он отвлекся на телефон, а после вернул своё внимание Ирине. — Тогда давай я покажу тебе самое главное, а потом пойдём на курилку, там сто процентов сейчас половина отдела. Здесь кухонный уголок: кофемашина и небольшой холодильник, — они оказались в сквозном помещении с одним большим окном и несколькими креслами вокруг маленького столика. — Но у наших соседей по отделу постоянно ломается кофемашина и они частенько приходят сюда. Когда зима все обычно собираются здесь. — Место силы, — хмыкает Арсений и Ирина ведет его дальше. Она показывает ему где туалет и запасной выход, которым можно пользоваться, кабинет где Станислав Владимирович любит устраивать брифинги, и они спускаются к курилке. На лестнице им встречается хмурый мужчина с аккуратной бородой и недельной усталостью на лице. Ирина тормозит его и представляет Арсению. — Это Белый Руслан Викторович, один из следователей, — Арсений вспоминает недовольство начальника и задается вопросом, как быстро Белый уснет на дежурстве, если то вообще состоится. — Это Арсений… — Сергеевич, — подсказывает Попов, но в глаза Руслана столько недосыпа и усталости, что кристально понятно, насколько ему все равно на них. — Второй секретарь? — Быстро догадывается альфа, — тогда единственное моё напутствие вам не сойти с ума в этом дурдоме. — Работящий и одинокий, — она подмигивает Арсению, когда альфа скрывается на втором этаже и Попов прочищает горло, чтобы тут же поставить коллегу в известность: — Я замужем, если что, — Ирина долгим его странным взглядом, сказывается впечатление, что она довольна его ответом. Они направились во дворик. Это место Арсению нравится сразу: чисто и красиво, можно посидеть с чашкой кофе во время перерыва, если тебе, конечно, уступят место на лавочке, потому что собравшаяся компания сотрудников заполонила все свободное место. Ели здесь тоже имеются, но большая часть земли все же отдана клумбам и, если Арсению не изменяет зрение, он увидел там огурцы. Он замечает несколько заинтересованных своей персоной взглядов, пока они подходят к сотрудникам. Видимо, Ирина намерена познакомить его с большей частью коллектива, или же со всеми собравшимися здесь, Арсений тонет в количестве имён и должностей, но стоически держится. Несколько личностей ему запоминаются чётко, они врезаются в память благодаря смешным сравнением в голове. Арсений тратит какое-то время на обсуждение деталей работы и уходит, чтобы закончить последний обычный и скучный день омеги-домохозяйки.

***

И можно подумать, что Арсений — любимец бога неудач или глупых шуток, потому что ровно через несколько дней, когда наступают законные выходные, он умудряется заблудиться в торговом центре. Но не важно, что заблудился он, важно то, что всего секунду назад он держал дочь за руку, а в следующее мгновение она уже исчезла. Он с болью в сердце обыскал весь этаж центра, заглянул в каждый магазин и поймал на себе множество недоумевающих взглядов и столько же пустых ответов на вопросы. В момент, когда он уже не мог сдержать скопившиеся слёзы, его осенила идея найти первого же охранника, чтобы ему помогли, но те как назло все исчезли неизвестно куда и в бесконечном потоке людей найти вероятность найти ребенка стремилась к нулю. И, пока встревоженный омега рыскал по торговому центру в поисках своего ребёнка, малышка, заприметив знакомое лицо, двинулась следом за фигурой мужчины из телевизора. Кьяра была послушным и умным ребёнком, гордостью своего папы и отца, но в миг, когда перед ней появилась возможность увидеть героя из телевизора вживую, она не смогла устоять на месте и тихо двинулась следом. Знакомый ей человек разговаривал с другим мужчиной, чья голова ловила блики от множества ламп и светодиодов витрин, они оба изредка смеялись, и кучерявая голова героя казалась девочке прекрасным одуванчиком. Они шагнули на эскалатор, и она обернулась назад, но папы уже не было видно, поэтому оставалось лишь идти вперед. Спустя какое-то время, когда мужчины остановились у витрины нужного им магазина, один из них, что поменьше ростом заметил её слежку. Он огляделся, высунул руки из карманов синих штанов и кивнул в её сторону, после чего герой обратил на неё внимание. — Не понял, — высокий мужчина сдвинул брови к переносице, и друг усмехнулся его многословности. — Ты за нами что ли шла? — В его глазах мелькнул ужас всей ситуации и после ее короткого кивка он тихо выругался под нос. Мужчина в синих штанах присел на корточки перед ней, и она, поправив пышную юбку платья, с интересом рассмотрела его лицо. У него была борода как когда-то давно у отца, большие карие глаза, он спросил у нее где в последний раз она была с родителями и Кьяра, будучи воспитанной девочкой, показала ладошкой в сторону, откуда они пришли. Одуванчик жалобно простонал. — Ты потерялась? Зачем было идти за нами? — Спросил герой и она почувствовала, как её щеки краснеют. Друг героя улыбнулся такой реакции и посмотрел на своего товарища. — Я вас по телевизору видела! Можно с вами сфоткаться? Друг героя тихо засмеялся, прикрывая рукой глаза, пока высокий мужчина замер с непередаваемым выражением лица, пытаясь вникнуть в происходящее. Он догадывался, о чём говорила девочка, потому что буквально на днях должны были показывать новости с его интервью, но знал бы он чем это обернется…. — Антох, да ты звезда прям! — Ой, Дим, заткнись! — Как тебя зовут, маленькая леди? — Дима выпрямился, разминая уставшие ноги. Девочка не сводила глаз со своего героя из телевизора. — Кьяра, — она закусила губу, а потом снова спросила: — можно сфотаться? — Ну, Антох, ребёнок просит, ну, — Дима с явной издёвкой продолжал донимать его, но Антон, оглядев ребёнка с ног до головы, решил хотя бы представиться, а потом уже искать её родителей и «фототься» если те позволят. — Меня зовут Антон, это Дима. — Он кивнул на друга, и Кьяра кивнула, запомнив. — Нужно найти твоих родителей, с кем ты пришла? — С папой, зовут Арсений, мы за игрушками пришли. — А как он выглядел? Во что был одет? — Он красивый, в любимой футболке с ёжиками. Антон кивнул, значит, нужно искать либо охранника, либо, если им повезёт, носителя ёжиков. Он взял малышку за руку, и они поднялись обратно на этаж, где предположительно, девочка их впервые заметила и потеряла папу. Дима рядом сетовал на работу охранников, размышляя над тем, сколько ещё они соберут поклонников Антона за этот день. Далеко впереди возле эскалатора на верхний этаж он заметил обеспокоенного мужчину в чёрной футболке. Это был Арсений. Антон посмотрел на малышку, чья ладошка держала его палец, и снова на Арсения, которого он знал несколько дней. В голове сложился пазл, и он двинулся в сторону омеги. В коллективе говорили, что у Попова есть ребёнок и муж, и если о последнем свидетельствовало кольцо на пальце, то в первом Антон, кажется, убедился лично. Он столкнулся взглядом с голубыми глазами и отпустил Кьяру, сразу же побежавшую к родителю. Они подошли к парочке, когда омега проверял девочку на наличие любых повреждений, пока она щебетала об Антоне и Диме. — Простите, она ещё ребенок и спасибо, что помогли найти её. Антон пожал протянутую руку, приподнимая уголок губ вверх. Дима рядом представился как его друг и предложил отметить воссоединение потерянных за чашечкой кофе. Попов чувствуя неловкость согласился, желая хоть как-то отблагодарить их за помощь. Самой довольной в их компании была Кьяра. Она всю дорогу до кафетерия расспрашивала Антона о его работе и после того, как поняла, что папа и герой работают вместе, её глаза просияли. — Давно твоя дочь фанатеет по местным новостям? Точнее по полицейским? Они купили три кофе и один коктейль для малышки, заняли столик в углу и под тихую музыку расслабленно устроились на диванчиках. Арсений, уже немного зная Шастуна по совместным обедам и посиделкам на лавочке во дворике, чувствовал себя спокойным в такой непринуждённой обстановке, пусть и случившейся при неприятных обстоятельствах. — Лучше пусть ей нравятся герои, ловящие преступников, чем корейские мальчики, для этого еще рановато. — Позов громко прыснул, поддерживая Попова. — Мои знают весь состав группы BTS по именам, но не могут запомнить, что кота зовут Корекатурысь. — Пап, хочу кота, — неожиданно сказала Кьяра, и Антон спрятал улыбку за чашкой кофе. Арсений тяжело вздохнул, — жаль, у отца аллергия. Антон обратил внимание на футболку Арсения со смешным принтом ёжиков и надписью: «Я сегодня немного подстраховываюсь». Арсений сам по себе оказался интересным и много знающим человеком, с замашками интеллигента, и его появление в их отделе внесло свои краски. Такая неожиданная встреча хоть немного и изменила их с Димой планы, но это было не критично. В конце концов Позов частенько говорил ему, что нужно остановится и пожить в моменте, Антон мог бы сказать, что даже рад такому повороту. Обсуждение вкусов современных детей медленно перетекло в проблемы бытового характера и оба не заметили, как допили своё кофе за беседой. Шастун всё-таки сфотографировался с малышкой, пообещал ей ловить как можно больше преступников, после чего они разошлись по разным сторонам, возвращаясь каждый к своим изначальным делам. Кьяра по возвращению домой выслушала длинную лекцию об опасности таких опрометчивых поступков и в конце, когда Арсений уже доготавливал их ужин, попросила прощения. — Пап, но он такой крутой! Я тоже хочу быть как он! Я же альфа, я смогу! Попов улыбнулся дочери, отложил столовые приборы в сторону и присел перед ней на корточки, взяв маленькие ладошки в свои руки. Она знала этот жест, и любила, когда папа откладывал все свои дела, чтобы объяснить ей что-то, вложить знания или совет в её прекрасную голову. Его глаза всегда яркие и чистые смотрели на нее с нежностью и любовью, прямо как сейчас. — Конечно, станешь, но, если захочешь и сделаешь всё необходимое для этого. И не важно, альфа ты, омега или бета, главное быть готовым к опасностям, к большим опасностям. Иногда бета может быть сильнее альфы, а альфа — слабее омеги, всё очень индивидуально. То есть, зависит от каждого человека. — Пап, я знаю, что такое «индивидуально», — она обиженно надула губы, а потом добавила: — это бабушка говорит, что важна сущность, она меня не слушает. — Пусть говорит, — он примерно догадывался, что речь шла о матери Виктора, — она тоже пытается научить тебя, только по-своему. Телефон завибрировал, оповещая о звонке и омега отошел в другую комнату, чтобы поднять трубку. На том конце послышался запыхавшийся голос, и пусть Арсений узнал номер, не понять он не мог. — Он не придёт, у меня течка началась, прости, — Арсений поджимает губы, бродит взглядом по комнате, а потом негромко выдыхает, опуская плечи. — Ты не виновата. Свет, ключи у него есть, так что не вижу проблем. — Арс, я, правда… ох, чёрт, я отключаюсь. — В трубке послышались гудки, и омега выключив экран, отбросил телефон на рядом стоящую кровать. Ему требовалось несколько минут, чтобы придумать очередную сказку. Поставив в спальне окно на проветривание, вдохнув свежего воздуха, омега двинулся обратно на кухню, где его ждала дочь. Насыпая им порции, накрывая на стол, он рассказывал Кьяре о срочной работе Виктора, которая свалилась на него, как снег на голову. Они поужинали вместе, после чего малышка пошла чистить зубы, а Арсений мыть посуду. Включив ночник в виде жирафа, омега уложил ребенка в постель и рассказал сказку о феях, пообещав испечь завтра пирог, если кто-то быстро уснёт. Убедившись, что дочь спит, он тихим шагом покинул её комнату, скрываясь в ванной. Усталость навалилась на его плечи тяжелым мешком, и он через силу освобождал себя от одежды, чтобы принять душ, как замер напротив зеркала. В небольшой светлой ванной комнате было достаточно места, чтобы покрутится вокруг своей оси и осмотреть себя со всех сторон в широком зеркале. Его отражение разочаровывало, но не так сильно, как прежде: живот теперь не висел, не было широких складок и неприятного оттенка кожи, что, казалось, вот-вот треснет от напряжения. Беременность его сильно подкосила. Из красивого, худого, подтянутого юноши превратила в располневшего нервного мужчину, не готового принимать своё состояние, и занавешивавшего все зеркала в доме. Теперь он видел немного выпирающий, но всё же живот, украшенный растяжками когда-то всех оттенков фиолетового и синего, и только со временем побелевшими. На ляжках отчётливо проступал целлюлит, икры иногда отекали, разбухая, словно ролтон в тарелке. Его задница была всё также округлой, но мягкой, снова же с заметным целлюлитом. Он провел по бедру пальцами, осмотрел спину с множеством родинок, выпрямил плечи и выдохнул. Если все эти новомодные психологи из тик тока и инстаграма правы, то он отличный пример того, как тело берет удар на себя, показывая своим состоянием, в какую яму его хозяин себя загоняет. Уже стоя под теплыми струями воды Арсений вспоминает виноватый голос Светы, с которой сейчас Виктор проводит время, и проведет завтра, может послезавтра, и ловит себя на мысли, что необходимо ему напомнить не забыть позвонить дочери. Он поднимает веки и капли больно бьют по глазам, он шипит, растирая пальцами нежную кожу век и упирается спиной в стену. Когда? Когда любовницы и любовники мужа начали чувствовать себя виноватыми и звонить ему, чтобы предупредить о том, что Виктор не придёт? Кажется, это начала Света, когда-то год или два назад, когда она узнала о том, что у них есть ребенок, тогда же предложила помощь и спросила, нужно ли послать Виктора на четыре стороны? Арсений сказал, что не нужно. А следующий звонок был уже с телефона Виктора, и какой-то парнишка решил поставить его в известность, что он пустое место в жизни мужа, раз он пришел провести гон к нему, а не с ним. Виктор тогда его бросил сразу же, как узнал. Арсению не больно. Он просто устал. Омега выходит из душа, протирает тело полотенцем и сушит волосы. Смотрит на пустые полочки у зеркала и берет телефон в руки, чтобы заказать себе несколько кремов, которыми он пользовался раньше, маски, обертывание и по мелочи, но с запасом. Он ловит свой взгляд в зеркале, рассматривает собственное лицо и улыбается себе, но выходит как-то криво. — Прости меня, — говорит он сам себе, и проводит по зеркалу пальцем, собирая капли. Уже лёжа в постели, он с глубокой неуверенностью и страхом делает первый шаг к преодолению своих препятствий — находит группу фитнес-центра, который так хвалил Руслан в недавних разговорах, и записывается на ближайшие выходные. Он откладывает телефон на тумбочку, несколько раз останавливает себя в попытках отказаться от этой затеи, пока не засыпает. Следующим утром, когда он готовит завтрак, ночные мысли возвращаются к нему, но он был готов к этому и поэтому, решил заняться собственным гардеробом, чтобы хоть как-то отвлечься. Кьяра притащила в спальню планшет с мультиками, чтобы составить ему компанию и бросала заинтересованные взгляды на небольшие кучки вещей, постепенно заполняющие родительскую кровать и пол. Большая часть вещей были для него огромные, болтались непонятными тряпками с пятнами или торчащими нитками, и он сложил их в несколько пакетов на мусор. Некоторые вещи были ему особенно дороги — первая футболка, в шутку сделанная подстреканием со стороны Серёжи, лучшего друга, а ещё костюм для фотосессии беременности. Он с тяжелыми вздохами освобождал место в надежде заполнить его чем-то новым, лучшим, ожидая от этих мелких попыток чего-то большего чем просто обновление гардероба. Ближе к обеду ему позвонил муж и убедившись в его состоянии адекватно вести разговоры, он передал трубку дочери, которая тут же завалила отца вопросами. И пока дочь, отвлекшись на разговор с отцом, вышла из комнаты, омега перепрятал небольшую коробочку в новое место, аккуратно скрывая её за небольшими стопками вещей. Виктор не имел привычки лазать по его вещам, и это было несомненным плюсом. Кьяра возвращается с довольной моськой и снова утыкается в мультики, забравшись уже на полупустую от вещей кровать. Арсений заканчивает с разбором гардероба и отправляет один из пакетов с вещами в нижнюю полку, другие в мусорные контейнеры, когда они с дочкой выходят в магазин за продуктами. Кьяра упрямится, но все-таки делает задания, выданные воспитателем, и Арсений любуется тем, как усердно она выводит числа и буквы, учит алфавит, высунув кончик языка. В детском саду его дочь хвалят, предлагают участвовать в выступлении на небольшом концерте, и он обещает подумать, обсудить с дочкой и убегает на работу, помахав ей на прощание. Погода играет злую шутку и дарит теплый день с едва прохладным ветерком, и люди практически заживо запекаются в своих костюмах, добираясь на работу в пробках и метро. Пиджак перемещается на спинку кресла, и он позволяет себе вольность закатать рукава рубашки, и только потом начать работу, предварительно поздоровавшись с Ирой. Девушка сегодня выглядит прекрасно, одним своим видом меняет настроение, и поднимает его с дна Марианской впадины до удовлетворительной отметки. Понедельники почти всегда проходят сложно, и работники то и дело бегают во дворик, чтобы покурить, и Арсений бы тоже хотел вдохнуть свежего воздуха и размять косточки, но Станислав Владимирович завалил его горой документов и дел, кажется, навсегда лишая возможности выбраться из-под этих завалов. — Ты чего здесь засел? Обед, — её пальчик с аккуратным маникюром указал в сторону настенных часов, и Арсений с сомнением посмотрел на стопку бумаг, с которыми ему еще предстояло разобраться. — нет-нет, это даже не обсуждается. Мы идём вместе, нам нужна заправка энергией. — Разве тебе мало нашей крови и сил? — облокотившись об дверной косяк спросил Шастун, сложив руки на груди. Арсений и Антон переглянулись — омега по усталому взгляду понял, что завал бумаг видимо мучает всех. Антон, поправив галстук, скрылся в коридоре, а Ира всё-таки уговорила коллегу присоединиться к совместному обеду. — Не обращай на него внимание, — отмахивается от очередной шутки в свою сторону Кузнецова, надевая куртку. — Просто с ними все боятся есть, вот мы и единственный их вариант. Она ярко улыбается, Арсений быстро заряжается её энергичным настроем. Они втроём выходят из отделения и идут в сторону, где по словам Ирины находится хорошее местечко для обеда. — Ты говорила про «них»? — Спрашивает Арсений, пока они идут до кафе. Антон за счет своего быстрого шага идёт впереди, прекрасно слыша их разговор. — А, просто Антон Андреевич и Белый постоянно цапаются, это злит Стаса, — пожимает девушка плечами, и Арсений удивляется её неформальной речи о своих коллегах и начальнике. Антон не обращает на это никакого внимания, и Арсений делает вывод об определенном уровне доверия в их отношениях. — Спокойно было при Паше, — она с улыбкой вспоминает их бывшего начальника, — он всегда мог навести порядок, его уважали и побаивались. Он редко, но заходит к нам. — Меньше слушай её, — обращается к Арсению Шастун, немного замедлившийся и теперь шагающий рядом с Поповым. — А ты сам откуда-то перевёлся или как? — Или как, — отвечает Попов. Антон усмехается, про себя сравнивая его с ежиком. Подходит идеально — симпатичный, но колючий. Они достаточно быстро находят то самое местечко, про которое говорила Кузнецова. Свободных столиков не оказалось, но Ира все равно уверенным шагом двинулась в зал полный людей. Почти что в самом дальнем месте у стены был столик, за котором уже сидел Белый. Увидев приближающуюся компанию альфа недовольно глянул на девушку поверх меню, но ничего против в слух не произнес. Заняв места и разобравшись с заказами, они ненадолго притихли. Арсений проверил телефон на наличие сообщений из центра, а двое альф делали вид, будто другого не существует. Белый стучал пальцами по поверхности стола. Ира снова заговорила, в этот раз решив пожаловаться на личные проблемы: ей не дают отпуск. — Вот только Стас все планы обломал, — с обидой проговорила девушка, — сказал, что пока не разберутся с новым делом, никто в отпуск не уйдёт. — Отложи потрахушки до лучших времён, это дело затянется. — Ирина фыркнула на слова Руслана, и когда им принесли еду, ответила в привычной манере: — Кому здесь и нужны потрахушки, так это тебе, не помешало бы выпустить пар. Арсений с Антоном переглянулись, не желая влезать в спор товарищей. Каждый мог понять Ирину, не берущую отпуск сначала по причине беременности коллеги, а после отсутствия второго делопроизводителя, и как следствие скопившей работы. Арсений с печалью думал о том, что однажды коллега все-таки уйдёт на законный отдых и разбираться со всем он останется один, но это по-прежнему было лучшим вариантом, чем сидеть дома и ничего не делать. Его внимание привлек телевизор, висящий на стене и транслирующий новости. Телеведущая оживленно рассказывала о потрясшем общественность преступлении, затронувшем сердца людей, ждущих справедливости закона. — О, разве это не твоё дело? — Спросила Ира, посмотрев на Шастуна. Тот кивнул, выпивая кофе. На лбу Руслана появилась пульсирующая венка, стоило ему обратить внимание на телевизор. Ира опустила взгляд на свои руки, и Арсений не ожидающий никакого откровения по делу, посмотрел на Шастуна. — Ты всё равно узнаешь, — тяжело вздохнул. — Дело с видео порно с участием подростков, — Антон заметил, как скривился сидящий напротив омега, — ничего нового, хотя родители жертвы не желают идти на контакт. И жертву тоже не нашли. — Жертву? Это изнасилование? — слова Шастуна затронули что-то глубоко в сердце, и Попов не мог не спросить. Он понимал, что, идя работать в полицию, неизбежно столкнётся с жестокостью и аморальностью, и как неприятным бонусом к ним опасностью, но он не был закалён как все присутствующие годами работы и привычки. — Да, я разберусь, — коротко ответил альфа, не желая вешать на омегу слишком много подробностей. Он посмотрел на его тарелку и выгнул бровь, — не слишком ли мало ты поел? Ты воробей? — Капитан Джек Воробей, — поправил его Арсений с деловым видом. — Ой, прям смешно, Арс, я не могу, — но в противовес его словам на губах всё равно расползлась глупая улыбка, отчего в уголках его глаз собрались небольшие морщинки-лучики. — Ещё бы про жиробушка пошутил. — Эта шутка стара, как мир, — он удивленно поднял брови, пока Ира рядом тихо посмеивалась с их разговора. — Я хотел спросить, кто такой Стоматолог? Это прозвище мимолетно всплывает в разговорах сотрудников отдела, а потом так же пропадает в вихре других дел и проблем, но всегда присутствует невидимой дымкой в рассуждениях. — Преступник, который водит нас за нос, — встрял в разговор Руслан, и по пробежавшей тени на его лице, Арсений понял, что тема эта достаточно неприятна для него. — Стёпа опять рассказывал страшилки о нём? Стёпа, тот самый охранник, что недоверчивым взглядом встретил Арсения в первый день, теперь вежливо здоровается с ним и иногда предлагает печенье, испеченное мужем. — Да нет, просто в разговорах он часто упоминается. — Им бы только языком почесать, а нормально работу выполняют в основном Шаст и Рус, это ты ещё оперов наших не встретил, те ещё оболтусы. Шастун понимающе улыбнулся, а Руслан покачал головой, соглашаясь с девушкой. Они расплатились и вышли на улицу, где Ира, сразу же ухватив Арсения под локоть, двинулась в сторону отдела. Он не смог сдержать улыбки, ведь она его одновременно заряжала своей уверенным настроем, а в другие моменты бесила до зубного скрежета. Но кое-что оставалось неоспоримым фактом — если кто-то что-то и знает о других, то это, конечно же, Ира, умело балансирующая на грани сплетницы и умницы.