В твоём доме

- Это было больно, Тох, - Макар опрокидывает в себя еще один стакан алкоголя и с громким звуком ставит его обратно на стойку. – Никогда не влюбляйся: оно того не стоит. Антон посмотрел на уже пьяного друга с сочувствием, потому что тот до сих пор не мог отпустить и жить дальше, мучил себя и топил боль в алкоголе. Янтарного цвета жидкость в его стакане была почти не тронута, ведь этим вечером ему была нужна ясная голова. Несколько танцовщиц с другого конца помещения бросали на них заинтересованные взгляды, и судя по расплывшейся улыбке Макара, их разговор мог скоро закончится. - Что он в нём нашел? Истинность? Да к черту её! – Макар подозвал бармена, и его стакан снова наполнился. – Кстати, а чего Димон так взъерепенился? Шастун тихо хмыкнул, представляя размах действий разъяренного Позова, и немного отпил. Макар продолжал что-то бубнить, запинаясь и тормозя на особо сложных словах. Музыка немного стихла, свободные столики все больше заполнялись людьми, в воздухе отчетливее просматривались дымные рисунки. - Ты же знаешь, каким он бывает параноиком. Илья согласно кивнул, но Антон успел уловить недовольство на его лице. - Опять не говоришь мне правду, или не всю правду, хотя я изменился, пытаюсь вернуть ваше уважение. А всё как говном об стенку. Это было правдой, омрачающей их многолетнюю дружбу. Проблемой было неумение Макара разделять личное и работу, а после ухода Крида добавились запои, тогда-то после нескольких тщетных попыток вернуть друга в прежнее состояние, Антон и Дима отстранили его от всех важный дел. Доверили лишь мелкие и несложные, позволяя лично опуститься на дно и вернуться обратно. Но проблески у него были – время шло, Макар учился жить в новой реальности без любимого человека. Антон считал, что у него плохо получается, ведь Илья из бывшего возлюбленного превратился в верного друга Булки, зло ревнующего к его истинному альфе. Омега ушел к простому пареньку, записывающему какую-то музыку днями напролет, в то время как Макар вкалывал для их будущей жизни. Дима считал, что Антон слишком много шансов ему давал, слишком сильно опекал. - А я между прочим единственный кто поддерживает тебя, а не Диму, - Макар сам подавился своими словами, и Шастун похлопал его по спине. В его словах была правда. Макар прокашлялся и посмотрел Шастуну в глаза, схватив за рукав куртки. – Тох, верни меня в строй. Оно же не только мне надо, но и тебе! - Да, ты прав, мне нужна твоя помощь, - Макар изменился в лице, вытер ладонью рот, и в ожидании посмотрел на Антона. – Когда ты уже отремонтируешь мастерскую? Мне нужно, чтобы ты осмотрел мою машину. - Не знаю, - пожал он плечами, пытаясь не показывать свою разочарованность, - может и не моё это, да и денег нет. - Я предлагал тебе. - Мне не нужны твои деньги. Их разговор всегда заканчивался таким образом. Илья подзывает к себе танцовщиц, Шастун убирает свою руку с барной стойки быстрее, чем на нее опуститься чужая мягкая ладонь. Девушка дует губки, но очень быстро теряет к нему интерес, переключаясь на его изрядно выпевшего друга. Антон оставляет чаевые, не прощаясь, покидает душный прокуренный бар, выходит на улицу. Это место особенное, спрятанное и охраняемое, но даже в этом случае он не позволяет себе расслабиться. Не с ними, не сейчас, когда в его поле зрения кто-то куда интереснее и желание. Проходят дни, интерес не исчезает, он, будто впитывается в его тело и разум, манит к источнику глупых шуток и каламбуров, тянет невидимой нитью к погибели в синих омутах, мягкой улыбке. Он поднимает глаза к затянутому тучами небу и на нос падает холодная капля.             *** Арсений забирает дочь из садика по пути домой, каждой клеточкой тела он чувствует свою усталость и напряжённость – сегодня они работали без перерыва, если так можно назвать быстрый перекус на рабочем месте под ругань за стенкой. К ним нагрянула проверка и превратила обычный понедельник в сущий кошмар. Кьяра же напротив, даже после садика и добившейся гимнастики, бодро прыгала по тротуару и успевала рассказывать свои впечатления о первом дне занятий. В кармане завибрировал телефон, когда они спускались в метро. Арсений, не глядя, поднял трубку, с первых слов он распознал голос звонившего и на губах заиграла широкая улыбка. - Я буду в Питере уже в эту пятницу, наши планы в силе? – Его голос был как всегда бодрый и веселый, на заднем фоне приглушенно слышалась музыка и голоса, Арсению без труда представлялся расслабленный друг с привычной чашкой кофе в руках. - Конечно, - он скосил взгляд на заинтересованную дочь, - это Серёжа, он скоро будет тут. Девочка просияла, Сережа понимающе хмыкнул, уже давно свыкшийся с любовью Кьяры к себе. Он давно заметил, что эта маленькая потрясающая девчушка каким-то непонятным образом тянулась к определённым людям. Она оставалась для него загадкой номер один после, конечно же, своего папы омеги, по совместительству его лучшего друга, которого он знал большую часть своей жизни. Увидеть каждого из них было для него счастьем, они были его второй семьёй. - Отлично, тогда в субботу жду у себя. За вами заехать или вы вызовите такси? – Арсений безумно соскучился и был бы рад увидеть друга поскорее, но перспектива встречи Виктора и Сергея его не радовала. - Мы вызовем такси. - Очень жаль, а так хотелось поздороваться с твоим мужем, - чистый сарказм, и ничего более. - И устроить словесную перепалку с риском бытовой поножовщины? - Ты работаешь в полиции, неужели не отмазал бы меня? – Сергей явно развлекался, чувствуя, как Арсений тоже улыбается. - Я обычный секретарь, Серёж, давай закончим на этом. Я ещё позвоню. Они с Кьярой дошли до станции метро и успели на вагон, полный народа, ехавшего с работы. Завтра только вторник, а он уже хотел забраться под одеяло и не вылезать как минимум неделю, но впереди его ждал неприготовленный ужин, чат омег с обсуждением чего-то «очень важного, на что нужно потратить целое состояние и немедленно, всё ради наших детей», и недовольный чем-то Виктор. Виктор, раздраженный неприятностями на работе в преддверии командировки, часто выходил на балкон, чтобы поговорить по телефону, громко хлопая балконной дверью. Арсений был слишком уставшим, чтобы что-то узнать или спросить, его хватило только на проверку выполненного дочкой задания из садика, отпиской о сдаче нужной суммы в чат, и приготовлением обычной каши с подливой. Когда Кьяра легла спать, Арсений с тяжелым стоном опустился на стул в уголке кухни, чтобы выпить чашечку любимого чая. Виктор проплыл мимо него угрюмой тучей и опустился на стул напротив, и встречи взглядов было невозможно избежать. - Она беременна, - Арсений поставил чашку с недопитым чаем на стол и посмотрел мужу в глаза. Что-то неприятно дрогнуло у него в груди, и он не мог дать этому чувству определение. Над столом висела их фотография, обрамленная ручной рамкой с вензелями и инициалами. На кухонной столешнице лежало полотенце, купленное на ярмарке ещё в родном Омске, и переехавшее сюда со всеми вещами со старой квартирки. Арсений отвёл взгляд от сгорбившегося за столом альфы, и поднёс к губам чашку с остывшем чаем. Виктор был по-прежнему одет в офисный костюм: темные брюки и белую клетчатую рубашку с красным галстуком, уже помявшимся за целый день. Его взгляд был прикован к мужу-омеге, смотрящему куда-то в сторону, он хотел услышать его мнение, чем бы оно ни было: истерикой или слезами, мольбами или проклятиями. Арсений молчал. Он встал со своего места, взяв чашку с остатками чая, и Виктор приготовился к тому, что омега выплеснет этот чай ему в лицо, но Арсений вылил его в раковину. Помыв чашку, он поставил ее на место. Альфа ждал ответа. - Что ты хочешь услышать от меня? – наконец спросил омега, повернувшись к нему лицом и облокотившись поясницей об столешницу. Виктор немедленно поднялся и встал напротив мужа, взял его руки в свои ладони, но омега вырвал их, сложив руки на груди с недовольным выражением лица. - Я не верю, что это мой ребёнок, и хочу, чтобы ты знал это, - альфа положил руки ему на талию, но Арсений был так удивлен, что проигнорировал это. - Ты хотел, чтобы я знал, что ты не веришь ей, или хотел, чтобы я был готов к тому, что она снова может появиться на пороге этой квартиры? – Виктор поморщился от его тона и сжал руки немного сильнее, тогда-то Арсений заметил это. Он попытался убрать его руки с себя, но альфа был сильнее. - Ты ревнуешь, - удовлетворенно прошептал Виктор и Арсений рассмеялся. - Ты выдаёшь желаемое за действительное. Лучше вместо того, чтобы оставлять сейчас синяки на мне, разобрался бы со своим ребёнком. – Как бы двусмысленно это не звучало, Арсений не испытывал ни капли ненависти или ревности к ребёнку и Свете. Он догадывался, что эта ситуация была последствием необдуманного поступка во время течки. - И что ты предлагаешь? Оставить вас с Кьярой и помчаться к ней? – В его голосе было слишком много иронии, он улыбался и думал, что муж просто так реагирует на стрессовую ситуацию в семье, но на лице омеги не было ни следа паники или обиды. Арсений говорил серьёзно. – Подожди, ты хочешь, чтобы я ушёл к ней? - Да, - он кивнул, смотря мужу прямо в глаза, чувствуя, как слабеет хватка чужих пальцев на теле. – В любом случае, если ты захочешь, чтобы она сделала аборт, то принимать это решение только ей. Это её ребёнок и он в её теле. - Ты хочешь, чтобы я платил этой маленькой проблеме алименты, следующие восемнадцать лет? Ты сумасшедший? Виктор незаметно для себя поднял голос, размахивая руками в порыве эмоций. Реакция Арсения не была ожидаемой. Он уставился на него с кривой улыбкой, а потом, выплюнув острое «хорошо!», выскочил на максимальной скорости с кухни в прихожую. Через несколько мгновений входная дверь хлопнула. Арсений уперся руками об столешницу и опустил голову. Начало недели было слишком сложным. Словно выполняя какой-то ужасный план, обстоятельства выстраивались в неприятную для всех картину, и к середине дня вторника мрачным и угрюмым ходил Шастун. Привыкший к его спокойствию и собранности Арсений обеспокоенно поглядывает в его спину, когда альфа появляется в поле зрения с сигаретой в зубах и морщинкой между бровей. В моменты его появлений работники пытаются слиться со стенкой или рабочим столом, слишком подавляющая была его аура. В допросной для устрашения и нагнетания атмосферы светила всего одна лампочка, кое-как держащаяся на хлипком проводке. В таких делах как это, было приятно знать, что государство выделяет минимум для обустройства госучреждений. Антон зашёл со скрипом двери, поймав на себе неуверенный взгляд мужчины своего возраста. - Где мой адвокат? – Мужчина поднял сцепленные наручниками руки вверх, с недовольно демонстрируя их наличие на себе. Шастун опустился на стул напротив, проигнорировав вопрос. Мужчина требовательно повторил свой вопрос, но быстро заткнулся, поймав на себе пронзительный взгляд зелёных глаз. Стук собственного сердца слышался в ушах, хотелось пить настолько, что раздирало горло. Капитан открыл тонкую папочку, что принес с собой и достал несколько ярких фотографий. В большинстве случаев он доверял допрос Лёше или Нурлану, предпочитая работать с уже имеющимися уликами и информацией, но это дело его личным исключением из правил – он, будто змея, вцепившаяся в свою жертву мертвой хваткой. Выход лишь один – на небеса. Природный запах и аура помогали ему в воздействии на слабых или неуверенных, но мужчина перед ним ещё сопротивлялся и желал выйти сухим из воды. Глупо, когда против тебя неоспоримые доказательства. Разложив снимки в одну линию перед подозреваемым, он откинулся на спинку стула, наблюдая за сменой эмоций на чужом лице: от паники к страху, от злобы к отчаянию. Дверь снова хлопнула, пропуская в комнату тучного мужчину адвоката. Стойкий запах пирожков и дешевого одеколона, призванного подчеркнуть слабый природный запах, вместе с потрепанным портфелем подсказывали, что на адвоката у подозреваемого денег нет. - О, Антон Андреевич, какие люди, не думал, что вы лично ведете дело моего клиента, - с наигранной вежливостью и плохо скрытой разочарованностью отозвался адвокат. Шастун не помнил его имени. – Прошу, не давите на моего подопечного. И что за снимки? - Разве вы не смотрели материалы дела? – Следователь выпрямился на месте, сложив руки на груди. – Это его омега. - Я не убивал его! - Конечно, не убивали, давайте ближе к делу, Антон Андреевич, что у вас на моего клиента? Конкретно. - Отсутствие алиби на момент убийства, показания соседей и мотив. – Адвокат кивнул, подозреваемый занервничал, начал теребить кусок футболки в руках. - Но, если я не ошибаюсь, в теле умершего был найден наркотик, который и мог привести к летальному исходу. - Это всё, на что вы способны? – Хмыкнул Антон и придвинулся ближе. – Послушай меня, в теле омеги найдена твоя сперма, и эксперты определили, что смерть наступила в момент секса, и даже больше, - мужчина дёрнулся, будто его ударило током, и с опаской посмотрел на следователя, в чьих глазах читалось откровенное призрение. - Э-это к делу не относится! – пробормотал подозреваемый. - Ещё как относится – это надругательство. - Антон Андреевич, пожалуйста, соблюдайте правила регламента допроса. Если я правильно понял вас, то вы обладаете всеми необходимыми уликами, чтобы предъявить моему клиенту убийство его возлюбленного, но мы всё ещё здесь, а значит, вы хотите предложить сделку? - Выдай мне человека, продавшего тебе наркотик, и мы сможем сделать послабление за сотрудничество. Мужчина переглянулся с адвокатом, который незамедлительно кивнул ему. Облизав обветренные губы, подозреваемый низко опустил голову. Его плечи мелко задрожали, и адвокат поспешил успокоить своего клиента. - Я не знаю его имени, знаю только, что он сам выкупил этот препарат, чтобы поразвлечься, но не рискнул. А мы хотели попробовать, и я купил его, он солгал про дозировку! Это он виноват в смерти моего омеги! - Расскажи мне больше, все мелкие детали. – Вся эта ситуация напоминала ему бесконечный сюрреалистичный фильм, с плохим концом, голова начинала болеть, нервы были ни к черту. - Он байкер, я чинил ему и его дружкам байки. Они… - Он запнулся, нахмурив лицо, усиленно что-то вспоминая, - они приехали из какого-то клуба с таким странным названием Гормос… Гормо… - Гормогон? – Поправляет его Антон и мужчина, поджав губы уверенно кивает. – Хорошо, давайте поговорим о сделке. Ира провожает его усталым взглядом, а потом приходит к Арсению и жалуется на происходящий бедлам. Сам Арсений, зарытый в стопках бумаг, улавливает суть и решается отнести альфе кофе, и заодно спасти Ирину от его убивающей ауры. Кофеварка жалобно кряхтит над чашкой, Шастун так и не показывается из своего кабинета даже на перекур, хотя обычно не пропускает момент выбраться во внутренний дворик. Он никогда не был в кабинете Антона Андреевича, потому что, по сути, тот не был его начальником, и секретарём в его подчинении была Ира, сбежавшая с остальными на перерыв. Но установившиеся между ними дружеские отношения, позволяли Арсению надеяться, что его миролюбивый жест не примут в штыки. Он аккуратно постучал костяшками по двери и вошел с небольшим подносом в кабинет. Шастун сидел в своём кресле, сложив руки под подбородком и смотря куда-то сквозь стенку. Хоть он уже и совершил несколько нужных звонков, в голове продолжали выстраиваться цепочки происходящего, он пытался добраться до сути, заведомо отвратительной. За годы работы с людьми у него выработался механизм распознавания людских желаний и мотивов, работающий на уровне инстинктов. И самое опасное время наступало тогда, когда человек проверенный годами и проблемами, тем самым инстинктом и чутьём, оказывался грязной крысой. Картинка перед глазами изменилась: он моргнул, принюхиваясь. В кабинете стоял Арсений, в его руках был небольшой поднос с чашкой ароматного кофе. Ещё один человек, при котором его инстинкты молчат. Обычный омега семьянин, которому совершенно точно не идут эти жуткие синяки под глазами и лопнувшие капилляры, но что поделать, если работа их всех превращала в ходящих зомби. Он сам не помнил, когда последний раз нормально спал. Их взгляды пересекаются, и для Антона – в штормовом океане виднеется мягкий свет маятника, а для Арсения – в густой зелени отражается смятение и усталость, мгновенно сокрытая в следующий же миг привычной маской бодрости и веселья. Уголок губ тянется в улыбке, пока омега ставит перед ним чашку и отступает на шаг назад. - Если вы с Ириной поменялись, то я очень даже не против, - шутливо отзывается он, делая маленький глоток. Арсений следит, не уходит, чувствует, как постепенно через душный аромат хвои пробивается свежий и спокойный запах цитруса. – Как ты себя чувствуешь? Попов на секунду замирает, не улавливая смысла, а потом вспоминает утреннюю шутку Иры про беременность – изменения, пусть и не такие броские, все-таки были. Его тошнило, он зевал, и не успел нанести макияж, чтобы скрыть недосып, а Ира не упустила возможность использовать это как необходимость в перерыве. - Всё хорошо, Ира просто слишком беспокоится. - Ты хорошо поладил с коллективом, а у нас тут дружные ребята, глазом моргнуть не успеешь, как тебе сунут градусник и отправят на больничный. – Недовольно пробормотал Шастун и омега тихо хмыкнул. - Вспоминаешь свой первый и последний больничный? – Антон удивленно приподнял брови. Ира была отличным секретарем, и она обожала припоминать ему инцидент с потерей сознания на работе, когда он задерживался допоздна. Не удивительно, что Арсений посвящен. - Именно, а я смотрю, ты решил задобрить меня кофе, неужели Ира испугалась? – Догадаться было не сложно, особенно когда коллеги безмолвно расступаются перед тобой, и привычная суматоха вокруг стихает. - А ты попробуй подобраться к угрюмому альфе с твоим-то взглядом. - Он улыбнулся, сильнее, прижав к себе поднос. Взгляд Шастуна изменился. Альфа поднялся со своего места, и встал напротив омеги, оперившись на свой стол. - А ты, значит, не боишься? – Расстояние между ними сократилось, и Арсений не мог оторвать взгляда от альфы напротив. - В мире есть вещи пострашнее, - уверенно произнёс омега, и Антон выжидающе посмотрел на него. – Ты пробовал полоски для депиляции? Вот что страшно, или может, ходил на каблуках два дня подряд, стирая ноги в кровь? – Антон наблюдал за ним, Арсений сам не верил во что говорил, нёс какую-то чушь, пока Шастун неожиданно не рассмеялся. - Арс, ты невероятный, - альфа улыбался, отчего на его лице появлялись лучики-морщинки, делая его образ нежнее. Омега поймал себя на том, что старается не выдыхать запах цитрусовых. – Полоски для депиляции, серьёзно? - Я бы лучше второй раз родил, хотя, возможно, моя готовка так же опасна, как и полоски для депиляции. - Я думаю, что ты прекрасно готовишь. Я пробовал твою еду на пикнике. - Годы практики, знаешь, мои закрутки полностью повторили сценарий Сватов в третьем сезоне. Но мне ни капли не жаль. – В его глазах заплясали маленькие чертики и – о боже – это была та новая и неизведанная для альфы грань, которая безумно ему понравилась. - Кто-то пострадал? - Тещин новый потолок, - он совершенно не выглядел как человек, которому хоть немного жаль. Антон очнулся лишь в моменте, когда Арсений сидел на его столе рядом, рассказывая какую-то историю о грибах и студенчестве, когда не было денег, но были идеи сварить дешманский суп. - Пойдём на свидание? - Что? Альфа устроился так, чтобы обе его руки были на столе, заключая Арсения в своеобразную ловушку, а глаза смотрели прямо в другие напротив, одновременно озадаченные и сбитые с толку. - Если ты откажешь, я не буду преследовать тебя, и это никак не отразится на работе. Это просто свидание. - С поцелуями? – Зачем-то спросил Попов, и на губах Антона появилась улыбка. - А ты хочешь со мной целоваться? – Когда они от супа с грибами перешли к поцелуям? - Хочу. – Негромко, но уверенно ответил омега, чувствуя, как поднимается температура в теле, а щеки начинают покалывать от смущения. Даже в таком возрасте отвечать на подобного рода вопросы было жутко неловко. Его ладони вспотели, любые более-менее ясные мысли вылетели из головы, когда Антон сократил между ними расстояние и накрыл его губы своими. Это было слишком для него, чтобы отстраниться или придвинутся ближе, но было слишком мало, чтобы позволить Шастуну прекратить. Арсений ухватил его за галстук и придвинул ближе, впечатывая в себя, и все-таки углубляя поцелуй. Вкус кофе и сигарет, смешанный с запахом цитруса и легких нот хвои, приятно щекотал рецепторы, и Арсений наклонил голову немного в бок, чтобы альфе было удобнее. Дорвавшись, наконец, до желанного, Антон сначала медлил и осторожничал. Пробовал на вкус мягкость чужих губ, а потом, обхватив ладонью шею, немного погладил, пуская мурашки по чужому телу. Вторая его рука мягко бродила по пояснице, поглаживая, изучая. Ему было мало, было бы хорошо закончить всё прямо здесь на столе, но торопиться совершенно не хотелось. Хотелось раствориться в этом человеке медленно и постепенно. Антон улыбнулся в поцелуе, когда почувствовал, как Арсений тянет его за галстук ближе, как льнёт к нему и, пусть бессознательно, а может и нет, просит ещё. Арсений был лучше всяких таблеток и кофе, он прогонял своим присутствием всю чернь и боль, а когда тонкие пальцы омеги забрались в его непослушную шевелюру, Антон не смог сдержать тихого предупреждающего рыка. Арсений первым открыл глаза, приходя в себя. Антон не отстранялся, прижавшись губами к его, сохраняя теплоту и ясность происходящего. Он сделал шаг в сторону, позволив Попову привести себя в порядок. Открыв окно, позволив свежему прохладному ветру понемногу унести образовавшуюся духоту, альфа с заинтересованностью втянул воздух. - Ты пахнешь ежевикой? Смородина? Так слабо, мало что могу разобрать. - Я… странно, я на подавителях. – Омега задумался, сведя брови вместе. Ирина на днях тоже спрашивала его о запахе, значит ли это, что приближается течка или организм привык к подавителям? - Может ты в положении? – Он говорил, потому что имел опыт наблюдать подобное с Катей. Дима тогда протаскал ее по всем врачам, оказалось, что на запах повлиял подрастающий в ее утробе малыш. У Арсения же был муж, Кьяра, и они вполне могли хотеть второго ребёнка. - Что? Нет, - отмахнулся Арсений с фырканьем. Он достал телефон из кармана, чтобы сделать заметку о записи к врачу. Эта ситуация ему не нравилась. – Не пойми неправильно, но нет, здесь что-то другое. Так что насчет свидания? - Когда тебе удобно? - Суббота, - альфа заглянул в своё расписание и удовлетворительно кивнул. Поправив помявшуюся одежду, омега мягко соскользнул со стола, под внимательным взглядом и забрав забытый поднос, с едва заметной улыбкой выскользнул из кабинета. Только у кофеварки на пустой от посторонних взглядов кухне, Арсений громко выдохнул, бедром облокотившись об рядом стоящую тумбочку. Он, не веря сам себе, проверил запись на субботу, удостоверившись в произошедшем. Мысли постепенно заполняют голову. Одна хуже другой, но все они превращаются в белый шум и лишь одна единственная кричит громче остальных. Попов делает дыхательные упражнения, смотрит в пол и считает от одного до десяти и обратно. Упражнение на спокойствие только распаляют тревогу, словно пожар перекидывающуюся от ветки на ветку, и резко с рывком он поднимает глаза на Антона. Взявший из ниоткуда альфа трясёт его за плечо, заглядывает в глаза, тогда-то Арсений часто-часто моргает и постепенно возвращает контроль над телом обратно. Он по-прежнему стоит у столешницы, его руки крепко вцеплены в чужую рубашку, Шастун гладит его по голове, прижимая к себе и Попов расслабляется. - Ты всегда так реагируешь на приглашения на свидания? – Интересуется альфа, когда омега отстраняется, чтобы налить себе воды. - Перенервничал, - честно признается. - Я понимаю, чем ты рискуешь, и пойму, если захочешь отказаться. – Мягко говорит Антон, спрятав руки в карманы, наблюдая за тем, как лицо напротив постепенно возвращает себе нормальны живой оттенок. Арсений смотрит на остатки воды в своём стакане и не может поверить, что его так ударила резкая смена ролей. Он внимательно слушает альфу, а затем прислушивается к себе. За последние несколько лет он упорно шёл напролом и тащил чужой груз, теперь же, решившись освободиться от него, он позволяет себе отпустить себя. - Ты когда-нибудь прыгал с парашютом? – Резко переводит тему, Антон, немного погодя, кивает, а потом увидев интерес в голубых глазах, предлагает: - Хочешь прыгнуть? - Да, много на самом деле хочу, и на свидание с тобой тоже хочу. Как насчет итальянской кухни? – Антон осматривается вокруг, подходит ближе и легонько целует в уголок губ, вызывая улыбку. - Почему бы и нет, знаю одно хорошее местечко, где вкусно готовят и есть отдельные комнатки со столиками. - Прекрасно, - он машинально облизывает губы, после чего поправив галстук альфе, аккуратно проводит ладонями по его груди, разглаживая невидимые складки. Шастун молчит, только смотрит. Арсений ищет в этом взгляде недовольство, осматривает лицо на малейшие признаки раздражения, но не находит ничего, или может быть Антон просто хорошо скрывает свои истинные эмоции. Из приоткрытого окна на кухню проникает холодный ветер, предвестник плохой погоды и недовольства сотни уставших, торопящихся домой по такой погоде людей. Антон делает неожиданный для омеги ход, возможно, решая в преддверии свидания показать себя с наилучшей стороны, или просто из добрых побуждений предлагает подвести Арсения с дочерью до дома. Его доводы убедительны, Арсений не чувствует дискомфорта и соглашается, потому что действительно не хочется лишний раз мёрзнуть, да и Кьяра обрадуется. Удостоверившись в хорошем самочувствии Арсения, альфа уходит, чтобы продолжить работу, и отчасти смущённый таким вниманием к своей персоне омега несколько раз промывает одну и ту же чашку, после чего натыкается взглядом на Руслана. Попов внутренне пугается, замирая с чашкой в руках, а потом понимает, что Белый мог слышать и видеть их разговор. Руслан смотрит на него какое-то время, выкидывает пустой стаканчик из-под кофе в урну и уходит, оставив после себя напряженную атмосферу. Арсений решает подумать об этом потом, ему неожиданно становится все равно, будто щелкает какой-то механизм в голове и всё негативное запирается в темном чулане на чердаке. Он встречает Иру в сопровождении нескольких коллег по пути на рабочее место, она весела и бодра с запахом ментоловых сигарет, рассказывает ему последние сплетни, после чего скрывается за поворотом, оставляя его одного. Работа протекает спокойно, Шеминов несколько раз хвалит его за отлично проделанную работу и намекает о скором своём дне рождении, пытается путём уловок и хитрости выяснить о планах коллектива. Арсению становится дико стыдно, что он не только не знал о приближающейся дате, но и тишине в отделе по этому поводу, потому быстро ретируется в сторону Иры, найти которую становится неожиданно сложно. Потратив на это время и не найдя девушку, Арсений решает и этот пункт отложить на потом. В крайнем случае рядом есть отличный магазин с алкоголем. Когда рабочий день приближается к концу, сотрудники небольшими группками покидают непримечательное серое здание, Ира так и не показывается, и Арсений бросает попытки её отыскать. Пока он собирается телефон разрывается от звонков, омега недовольно морщит носик, и поднимает трубку, лишь выйдя на улицу. Он останавливается около большой пушистой ели, отойдя на достаточное расстояние, чтобы его не услышали, но видели. - Арсюша! Наконец-то ты ответил, что-то случалось? Почему ты так долго не отвечал? Что-то с моей Кьярочкой и Витей? – Тараторит женщина на том конце, стоило лишь начаться звонку. - Нет-нет, Анна Семёновна, я на работе, всё в порядке, - спокойно отвечает он, поглядывая на выход, где собралась небольшая компания, но высокой худой фигуры среди них нет. – Вы звоните по поводу командировки? - Да, Арсюш, хотела уточнить время, Витю не отпустят, чтобы встретить меня. – В её голосе отчетливо слышен намёк, и Арсений предчувствует все последствия этого разговора. Какой бы замечательной женщиной и матерью Анна Семеновна не была, в её голове, как в прочем у многих людей ее возраста, прочно засела установка, что муж-омега традиционно сохраняет домашний очаг и встречает мужа с работы поцелуем в лоб, полностью отдавая себя детям и дому. Арсений, по началу пытавшийся изменить эту установку, со временем смирился и после родов соответствовал сценарию подобный жизни. Он прикусил губу, рассматривая собственную обувь, пока в голове с быстрой скоростью крутились шестеренки, в трубке слышались шумы телевизора и бубнёж старшего альфы. - Я не смогу вас встретить, но вызову вам такси, которое довезет вас к нам и поможет с багажом. - Но почему? Ты заболел? - Я работаю в это время, меня не отпустят. – Было слышно, как женщина громко выдыхает, омега знал, что сейчас она недовольно поджимает губы и ищет глазами свою цель, чтобы как минимум испепелить взглядом. - Но как же Кьяра? – Изменившимся голосом аккуратно спрашивает женщина, Арсений облегченно думает, что она просто смирится, и не будет предпринимать попыток вмешаться в его жизнь. - Она посещает подготовительную группу и занятия по гимнастике, по времени все получается очень удобно, - рассказывает ей Арсений, и она, не желающая принимать поспешных выводов, делает себе пометку позвонить и поговорить обо всем с сыном. Её терзают неприятные догадки, почему дети не посвятили её в такие важные подробности. - Х-хорошо, я привезу твоё любимое варенье, когда куплю билет, позвоню. – Она замолкает, омега натыкается взглядом на вышедшего из здания Антона, которого тут же завлекают в разговор рядом стоящие сотрудники. Арсений кивает ему, давая понять, что сам пока говорит по телефону и у него есть время, и в этот момент, Анна неожиданно спрашивает его: - Арсений, у вас с Виктором всё хорошо? Прохладный ветерок добирается до его прически, укладывая волосы на свой манер и кусая нос неприятной прохладой, будто бы подталкивая к желанию сказать правду. Но это не его ошибки и не ему в них сознаваться, не ему отвечать на вопросы и нести ответственность перед семьёй мужа. Может быть, однажды он позволит себе сказать об этом, но не так, не по телефону быстро после работы, а прямо в глаза, когда наберется смелости и отваги открыть правду – у него не получилось, не получилось у них. - Да, всё нормально, мы ждём вас в гости, Кьяра очень соскучилась. – Она кладёт трубку, Арсений смотрит в своё отражение на потухшем экране и убирает телефон в карман, когда к нему подходит альфа. По дороге за Кьярой они заезжают за вкусным горячим кофе, стоят в пробке и обсуждают всякие мелочи вроде предпочтений в еде и напитках. Печка греет, аромат кофе заполняет салон машины и омега с интересом рассматривает огни машин и витрин. В стеклах окон отражается профиль Шастуна, и он без стеснения рассматривает его, а после поворачивает голову к альфе и без малейшей причины называет его красивым. Антон улыбается, косит на омегу взгляд и переключает музыку на более спокойную, как ему кажется, подходящую им сейчас. Слова Арсения приятны до глупой улыбки на лице, он почему-то вспоминает своё школьное время, когда его мало кто мог назвать красивым или даже приятным человеком, но быстро переключается на настоящий момент и ловит взглядом океан в глазах напротив. - Ты тоже очень красивый, особенно твои глаза, знаешь? Как в песне Лазарева. – Арсений хихикает, его щеки мило краснеют, но он не отворачивается, и альфа продолжает: – Такие яркие и чистые, когда ты смеешься, они светятся, любая твоя эмоция отражается в них. Это настоящее волшебство. - Всё-всё-всё, прекрати, пожалуйста. - Он машет ладонью, посмеиваясь, но Антон неожиданно перехватывает её, целует, едва касаясь, и Арсений замолкает, наблюдая. – И сколько пало от твоих чар? Антон тихо фыркает, но руку его не отпускает. Они все равно стоят в пробке, он может позволить себе отвлечься на прекрасного омегу рядом с ним. - Что конкретно тебе интересно? – Антон устраивается поудобнее, наблюдает за дорогой и успевает любоваться Арсением, явно сконфуженным таким прямым вопросом. – Если ты про рабочие интрижки, то это первый раз. Арсений кивает, вспоминая редкие слова коллег о самом Антоне, которого в отделе воспринимали как недоступного трудоголика, он был в списках лучших и быстро продвигался по карьерной лестнице, чем некоторым был неприятен. Успех и деньги всегда шли бок о бок с неприятелями и проблемами, это было необходимой платой за возможность быть лучше и ценнее остальных. А ещё Арсений помнит слова своего отца, человека не совсем простого, очень мудрого и опытного – красивая картинка чаще всегда порченная. И ему в какой-то степени было интересно, что же скрывается за этим пронзительным взглядом зеленых глаз, как много секретов и тайн, боли и слёз сокрыто от чужих глаз, но одновременно с этим он боялся узнать хоть что-то, что привяжет его к этому человеку. - Я хочу, чтобы это было только между нами, как бы и чем бы это не закончилось, - Антон кивает, соглашаясь с просьбой омеги. - Будешь приносить мне кофе? – улыбается альфа. - Хочешь украсть меня у Стаса? - парирует омега, и альфа в действительности задумывается над тем, согласится ли Шеминов на обмен секретарями. Тот души не чает в Ире, но омега заметив его заминку, быстро одергивает, и Шастун прячет эту идею в дальний темный ящик. - Мне не нужно красть, ты сам придёшь, - он снова целует его руку. - Ты поразительно самоуверен, - омега закидывает ногу на ногу, двигается немного ближе, наклоняется к лицу альфы, максимально сокращая расстояние между ними. В бесконечной зелени он ловит своё отражение, четкое и красивое, будто бы он – это действительно единственное, на что способен смотреть Шастун. Ладонь Арсения скользит по щеке мужчины, гладит, кожу щекочет едва выступившая щетина и он невольно задумывается о том, как этому мужчине пошла бы борода. Антон не двигается, цепляется пальцами в собственные ноги, не ведется на уловку, хоть прекрасные и мягкие губы совсем близко, нужно лишь поддастся совсем немного вперед. Арсений вздрагивает от сирены авто, сигналящего им вслед. Омега садится обратно на свое место, Шастун поправляет воротник пальто и жмёт на газ. Совсем скоро они приезжают к нужному месту, и Арсений выходит из машины, чтобы забрать дочь. Антон рассматривает то, что освещают включившиеся фонари, и следит за мелькнувшим в окнах омегой. Будь у него ребенок, он бы тоже хотел, обеспечить его лучшим образованием, лучшей подготовкой не только к жизни, но и трудностями. Шастун раздумывает о том, что вряд ли когда-нибудь посетил бы подобное место, ведь не мог представить себя отцом от слова совсем. Ему до пеленок и распашонок как раку от Китая до Москвы, скорее он мог быть кем-то вроде наставника, изредка мелькающего в жизни другого человека. Глядя на то, как замечательно справляется Дима с Катей, он сильнее убеждался в том, что дети – это не игрушка или очередная хотелка, это ответственность, к которой нужно быть готовым хотя бы финансово. Одним словом, дети – это сложно. Но дети – это самое прекрасное, что есть на планете. И подобно самым ценным сокровищам они не всегда попадают в хорошие руки. Попов вышел из здания держа дочь за руку, она говорила что-то к чему он внимательно прислушивался и хмурил свои брови. Шастун вышел, чтобы помочь усадить ребёнка в специальное кресло, оставшееся ещё с пикника. Кьяра была рада его видеть, успев похвастаться своей новой игрушкой и достижениями в гимнастике, она постепенно притихла и уснула. Арсений поглядывал назад, проверяя её, пока они снова встали в небольшую пробку. - Она похожа на тебя, - Арсений повернул к нему голову и в удивлении приподнял брови. - Разве? Возможно, поведением, но внешне она в своего отца. – Вслух рассуждал омега, ведь слышать о чем-то подобном было для него в новинку. Все родственники говорили, что дочь временами больше похожа на Виктора, чем сам Виктор. Арсений же был только рад, потому что муж очевидно сильно любил её, баловал и уделял внимание. Иногда оставаясь с ними наедине, ему казалось, что эти двое забывают о его существовании. - Да, со временем ты поймёшь, - с видом знатока сказал альфа. - У тебя есть дети? - Нет, - пожал плечами, - не думаю, что это моё. - Всему своё время, - спокойно отвечает омега, и они погружаются в молчание. Огни вечернего Санкт-Петербурга способствуют удалению в мысли и воспоминания, отражая в своём свете маяки настоящего.