В твоём доме

Откинувшись на сидение с тихим стоном, мужчина со скукой посмотрел на время. Он уже несколько часов подряд сидел в ожидании шоу, застыв в одной неудобной позе, не позволяя себе отлучиться даже в туалет или за дешевой чашечкой чая из ближайшего кафе. В таком чае больше красителя и ароматизаторов, чем самого чая, но даже это лучше, чем подозрительно пахнущей кофе из автомата, последний раз мывшегося при мамонтах. Он же врач, и должен беспокоиться о своем здоровье. Дима улыбается, последний раз, когда он применял свои медицинские навыки явно нельзя было назвать лечебными или достойными клятвы Гиппократа. Но Дима не Гиппократ, да и тот был не святым, поэтому его не колышет, что кто скажет. Вряд ли с зубами в желудке у них будет такая возможность. Он даже не курит, поэтому приоткрыв окно, пустив свежий воздух в салон машины, он пролистывает переписку с Катей, обдумывая её недавнее предложение собраться всем вместе. Не лучшее время, если честно, но по-другому не бывает. Наконец, невзрачный грузовик подъезжает к дворику, паркует и будто бы застывает на некоторое время, сливаясь с окружающей средой. Бабушка с коробками переходит через дорогу, светофор привычно заедает, кто-то выгуливает собаку – никто не догадывается, что в подъехавшей машине сидит отряд до зубов вооружённых омоновцев, ждущих приказа начать операцию. Дима перекидывает ногу на ногу, благо отодвинутое сидение позволяет, и подперев голову рукой, наблюдает. Все начинается быстро, как и положено многолетним тренировкам и практикам, девушка с собакой быстро уходит на другую сторону улицы, изредка оборачиваясь на людей с автоматами, скрывшимися в подъезде, пока другая часть перекрывает все выходы из многоэтажки. Дима жалеет, что не прихватил попкорн, а все батончики съел практически сразу. Там, где они были всего сутки назад, ребята из росгвардии бесшумно добираются до нужной квартиры. Дверь, что так безнадёжно им распахнула женщина в клетчатом халате, сейчас слетает с петель, а по застиранному старому коврику топчутся грязные ботинки. Им вежливо предложили чай, и если взгляд Димы еще можно было выдержать, то в глаза Шастуну мать Макара не могла смотреть. Матери некогда лучшего друга было больше шестидесяти, но она смогла сохранить здравый рассудок и светлый ум, - они говорили не больше часа, так и не притронувшись к чашкам с чаем и конфетам. Антон поставил их перед фактом, а мать Ильи за судьбу сына из страха за жизнь остальной семьи не спрашивала. Паутина, что плелась все эти долгие годы вокруг их жизней, представляла собой одну огромную систему, которую нужно было контролировать и защищать. Постепенно из системы выбывали люди, и Дима на их примере показывал, чем обходится предательство, а иногда просто непослушание. И так паутина неумолимо уменьшалась, а вместе с ней и риски порваться от перенапряжения – мусор ни к чему. Когда ему было всего семь, он увидел в комнате родителей паутину, а в ней мелкие бусинки бисера, и это было так красиво, что убирать не хотелось. Тогда он понял, что продолжительность существования твоего творения зависит от качества материала, который ты используешь. Уже тогда у него в голове мир выглядел немного иначе, чем у остальных детей, но семья думала, что сказывается время, в которое они росли. Илье, которого чаще всего называли по фамилии, Дима не доверял, потому что еще в первую встречу он вёл себя слишком гордо и наигранно, и можно было бы списать всё на тревогу и нервозность, но чуйка подсказывала обратное. Дима тогда еще был пухлым, а Макар просто сильным и верным, и единственное, что их связывало был Антон, которому Позов доверял не просто так. В конце концов они не раз спасали друг другу жизнь, прикрывали спину и вместе выбирались из помойной ямы, в которую сами же и угодили. Макар был в курсе всех их дел и быстро стал помощником Антона, которому в голову пришло связаться с Волей и попробовать выбраться в люди. А дальше… Только собственное желание и не прекращаемая работа помогли им чего-то добиться. И Дима искренне не понимал Илью, которому Шастун всегда помогал, но которого в итоге и предали. А причина была стара как мир. - Думал, я не узнаю? – В тишину произносит Антон, закатывая рукава рубашки. – Гормогон, студия звукозаписи… Неужели он того стоил? Позов опирается на стенку позади себя, складывая руки на груди и тихо наблюдает, не вмешиваясь. Это не его боль. Он успел вовремя понять, что пора Макара отстранять от дел. - Тох, ты же тоже любил, должен понять меня! - Если бы ты любил – отпустил бы его, а не бегал как побитая собака. Антон заносит кулак и бьёт, раздается звук хруста – минус нос. Антон смотрит на стену, размышляя над чем-то своим. Дима знает, что он скрыл личности Крида и Скруджи, но лишь временно. Макар болезненно морщится, кровь течет по его подбородку и пачкает одежду. Позову не интересна его история любви, лишь в тех местах, где этот придурок мог их подставить. - Ты все равно их не найдёшь, - шепчет Макар. Дима улыбается уголками губ. - А с чего ты решил, что заграница их спасет? – Антон хватает его за плечо, сжимая. Макар сжимает челюсть, дергает кулаки и рычит от бессилия что-либо сделать. Он должен был понимать, что со связями этих двоих найти кого-либо проблемой не станет. Оставалось лишь надеяться, что Крид успел хорошо спрятаться. Следующие слова Антона возвращается его на землю, где за свои же грехи нужно платить. – Или тебе уже безразлично, что будет с твоей семьёй? Кажется, нашему общему знакомому нужны были свежие органы… Макар дергается, тянется вперед к Антону, зная о ком идет речь и молит глазами прекратить. Страх и боль смешиваются в его взгляде, и Позов будто желая провернуть нож в его ране, достает телефон и набирает текст смс-ки. Макар смотрит на него испуганным кроликом. - Я и так все расскажу, не нужно… - У меня мало времени, - торопит Шастун. - Никто не знает о тебе, я не говорил, - хрипит сорванным голосом Макар, а потом сплёвывает накопившуюся во рту кровь на пол, - клянусь. - Что с Федором? Рассказывай всё. - Я одолжил у него денег, - сглатывает, - много денег… Когда я не смог выплатить долг, он сжег мастерскую, я потерял всё… Позов подходит к ним, становится рядом с Антоном, и это будто бы действует на Макара, и он снова говорит, тараторит, глотает слова: - Проценты…. Я не хотел подводить, но мама… Они пришли ночью домой, сестренка испугалась… Я-я-я обещал сделать всё…Я не раскрывал наши тайны, почти… Но Фёдр, он давно же хотел поквитаться с Димой… А Булка, - он перевел взгляд на стену, морщась то ли от боли физической, то ли душевной, - просто помощь нужна была. - И ты додумался толкать ему наш товар? – Предположил Позов, но Антон тихо рыкнул, и поправил друга: - Он ему не продавал, а отдавал даром. Дима выражает свою злобу в действиях – ударами по животу, от которых обессиленный альфа окончательно отключается, превращаясь в привязанный к стулу мешок картошки. Проходит немного времени и из подъезда выводят сразу группу людей, скрученных наручниками и тяжелой хваткой. Дима выхватывает взглядом главного героя – его волосы яркие, тонкие губы кривятся в нецензурной речи, пока в его заталкивают в грузовик дубинкой. Одновременно с диким чувством восторга от вкуса победы на губах, в мыслях быстрым водоворотом крутились возможные последствия, ведь выловить правую руку главаря второй по численности банды Питера без хорошо продуманного плана, было равносильно самоубийству. Птичка в клетке.

***

Омега с трудом протискивается в полный вагон метро, двери за спиной захлопываются, едва не прищемив руку. Кто-то дышит ему в подбородок, судя по запаху новоиспеченный студент, проливший на себя отставки кофе и умудрившийся уснуть в неудобном положении. Его тоже клонит в сон, но тычет в бок локтем быстро приводит его в чувство, заставляя взглядом испепелить какую-то старушку с тележкой, пробивающейся к выходу. Арсений зажмурился, тихо проклиная собственную забывчивость – он с трудом дотянувшись на собственной сумки, достал телефон, и увидев недавно пришедшее сообщение от Руслана вкупе с пропущенным звонком, открыл переписку. До дня рождения Шеминова оставались считанные дни, и приехав вчера вместе с Шастуном, заставив наконец весь отдел собраться на курилке и обсудить предстоящее событие, они собрали сумму на подарок. Все понимали, что от подарка зависит настроение Стаса на весь день, и угоди они ему, возможно, получится уйти пораньше.

Я оформил заказ, завтра утром доставят. Предоплату внёс.

Омега свободно выдохнул, когда поток людей на очередной станции стал покидать кабину, и напечатал благодарное сообщение в ответ. Он никак не ожидал, что Руслан вызовется помочь с выбором и доставкой подарка, ведь их отдел как никогда зашивался в делах, а потом все приготовления легли на плечи Арсения, как секретаря начальника. Выйдя на своей станции, он посмотрел на время – было несколько лишних минут прикупить чашечку кофе. В конце недели намечались не только именины начальника, но и по ироничному стечению обстоятельств, возвращение Виктора из командировки. Арсений не был готов к его возвращению. Кьяра ждала отца, каждый раз прося выйти на связь по скайпу. Вчера омега набрал мужа, и целый час вместе с дочерью рассказывал о прошедшем дне. Он не мог уснуть, смотря на черную папку на прикроватной тумбочке. Отстояв очередь за напитком, он направился в сторону работы. Сегодня было необходимо сделать как можно больше и по возможности разгрузить следующий день. Ирина встретила его с таким же большим стаканчиком кофе в руках, и на подсознательном уровне Арсений чувствовал, что тот разговор поменял отношения между ними. Они будто бы стали ближе друг к другу, перешагнув обычные рабочие отношения, и Арсений не знал, чего ожидать дальше. Дружить на работе не запрещалось, а даже в какой-то степени поощрялось, - Ира не врала о сплоченности и дружелюбности коллектива, что несомненно радовало. - Ты какой-то бледный, - замечает девушка, делая очередной глоток кофе. В этот раз они устроились на кухне, вокруг бродили сотрудники, только пришедшие на работу или уже бегающие по своим важным делам от кабинета к кабинету. – И круги под глазами не замазал… - Ты тоже прекрасно выглядишь, - она выгибает бровь, Арсений кривит губы в улыбке. Сегодня, зайдя в здание он столкнулся с новой проблемой – все запахи снова были яркими и никак не приглушенными. Новые подавители не защищали его рецепторы, но делали собственный запах не таким ярко выраженным, и пока что этого было достаточно. – Просто плохо спал. - Я бы пошутила про мужа, но не буду. – Она скосила взгляд на его левую руку, но её улыбка тут же исчезла, а губы сложились в удивленное «о». Она бы обязательно задала вопрос, но вошедший на кухню Антон заставил ее передумать. - Ира, почему ты здесь, а не на рабочем месте? – Его претензия звучала совершенно спокойно, можно сказать даже лениво, и Арсений скрыл мимолетную улыбку за стаканчиком кофе. – Арс, тебя Стас искал. Грустно вздохнув, с выражением превеликого сожаления он поднялся со своего места. - Эй, это мой! – Воскликнул Арсений, когда Антон забрал у него кофе и сразу же сделал глоток, усаживаясь на освободившееся место. - Я потом тебе куплю, - с улыбкой отмахнулся альфа. Арсений с кислым выражением лица посмотрел на свой кофе в чужих руках, а потом ушел к начальнику. – Итак, - сделав последний глоток, проговорил альфа, в этот раз обращаясь к девушке. Кузнецова сложила руки на коленях, слушая. – Подготовь мне все материалы по делам Стоматолога, какие только есть. - А что делать с делами, где нет его фактического упоминания? - Если были подозрения или хоть какие-то косвенные улики, тоже ко мне. К концу рабочего дня, чтобы все лежало у меня на столе. И Ира, - капитан понизил голос, - чтобы никто не знал об этом. - Будет сделано, - отчеканила девушка и с разрешения удалилась работать. Арсений забылся в работе, и вынырнул обратно в реальность, когда на его плечо легча чья-то рука – он перевел взгляд от экрана компьютера на Стаса, стоявшего с легкой улыбкой около его рабочего стола. - Мне сказали, что всей подготовкой к завтрашнему дню занимаешься ты, - Арсений кивнул, и альфа, облокотившись немного об стол, наклонился к нему. – Прошу тебя, поменьше алкоголя, а самое главное, никто не должен заходить в моей кабинет. Даже если оставить подарок или что-то в этом роде. - Хорошо, но у меня все равно нет ключей от вашего кабинета. – Напомнил ему омега и начальник выпрямился, поджав губы. – Это странно Арсений, потому что запасные ключи исчезли. Если их взял не ты, то кто? - Я не знаю, но могу найти сегодня мастера для замены замка. – Альфа кивнул, после чего отошел к двери в свой кабинет, но развернувшись, добавил: - Надеюсь это не коньяк? - Никак нет, - улыбнулся омега. Стас, ответив такой же улыбкой скрылся у себя в кабинете. Спустя некоторое время к нему в кабинет зашла Ира со странным выражением лица, которое Арсений мог бы назвать потерянным. Спустя время девушка быстро покидает кабинет, а потом вновь возвращается. Он впервые видел такое странное поведение коллег, но решив не обращать на это внимания, приступил к поискам слесаря. К концу рабочего дня вызванный мастер пришел и заменил замки, выдав два экземпляра Стасу. Дома Арсений готовит лапшу-звёздочки, а точнее суп с ними, потому что обычный суп его дочь есть не захотела. Мешая ложкой очередную галактику в кастрюле омега раз за разом прокручивал возможные вариации завтрашнего диалога с мужем. От одной лишь мысли, что эти стены, а вместе с ними и Кьяра увидят жуткую ссору, бросало в жар и заставляло инстинктивно откладывать время разговора. Но процесс уже запущен, и пусть все это можно было прекратить одним звонком, отступать он был не намерен. Оставалось самому привыкнуть. Виктор не звонил, не писал. Утром следующего дня Арсений договаривается с Оксаной о ночёвке дочери у нее, тем самым выполняя небольшое желание Кьяры, и не оставляя себе никаких вариантов для отступления. Воспитательница задерживает родителей, предлагая потянуть пригласительные из коробки, - всё это часть шоу, которое они придумали вместе с детьми, - и будто по продуманному кем-то сценарию, они с Окси достают приглашения детей друг друга. Эти приглашения засыпаны огромным количеством блёсток, украшены мини рисунками и у каждого своя необычная форма – родители улыбаются, переговариваясь между собой. «Приводите мужа, - говорит воспитатель, обращаясь именно к Арсу, - ваша девочка постоянно про него говорит». Арсу её слова режут по сердцу – он кивает, и быстро покидает садик, уходя на работу. Прохладная погода выгоняет ненужные мысли из головы, и омега придя на работу сразу же разбирается с накопившейся документацией, чтобы успеть подготовить всё к поздравлению начальника. На огонёк к ним забегают и оперы во главе с Алексеем, их громкий смех заставляет Стаса выползти из своего кабинета и мастерством актёра удивиться такому количеству людей у себя в отделе. Ира заканчивает с работой раньше, руководит несколькими ребятами, решая, где именно будет стоять стол с едой. И пусть по уставу им не положено, все они люди, все прекрасно понимают меру дозволенного. Стас под конец приготовлений решает достать из личных закромов несколько бутылок «чая», под общее улюлюканье ставя их на стол. Телефон Попова неожиданно начинает разрываться от звонков, Ира провожает его тревожным взглядом. Впопыхах накинув куртку, мужчина выходит во двор, сразу же поднимает трубку. - Где она? – Сразу поднимает голос Виктор, заставляя Арсения впиться в одну точку взглядом. - Сегодня она с ночёвкой у моей подруги. - Зачем? – Слышно, как он успокаивается, выдыхая. Омегу больно бьёт мысль, что Виктор подумал, будто бы он мог скрывать родную дочь от отца. - Она давно просила, а я немного задержусь, - он поднимает подбородок, закусывая губу. Совсем рядом слышаться голоса, и он оборачивается, взглядом натыкаясь на Антона и Руслана, стоящих неподалёку. - Хорошо, я не хотел так… - он запинается, подбирая слово, но Арсений не даёт ему продолжить. - Я понял, - Антон, стоящий к Арсу боком замечает его, выпускает дым изо рта, откидывая голову, открывая вид на неприкрытую шею. – Нам нужно будет поговорить, - чеканит Арсений, говоря немного тише и отходя дальше. - Зай, я вспылил, ты тоже, но у нас дочка, семья, понимаешь? Нам нельзя… - Нам нужно поговорить. – Повторяет. Шастун переводит взгляд с отдаляющейся фигуры обратно на альфу перед собой, туша окурок об стену. - Не понимаю к чему такая честь? – Спрашивает Руслан, дергая руками в карманах куртки. Антон усмехается, выпуская остатки дыма со словами. - Я знаю насколько важно для тебя поймать Стоматолога. – Белый напрягается, сводя брови на переносице. – Считай это актом доброй воли. Белый долго всматривается в лицо напротив, взвешивая все «за» и «против», и пусть он сразу был готов согласиться, чуйка подсказывала, что дело не чисто. Шастун никогда не упускал шансы подняться, а дело Стоматолога – лифт, но вниз или вверх, не ясно. - Метишь на место Стаса? – Предполагает Руслан, не ожидая ответа. - У каждого из нас свои планы, но, если ты не возьмёшь, я передам дело кому-то еще. - А что с пойманным недавно? – Шастун закуривает новую сигарету, наблюдая как Арсений возвращается обратно в здание, даже не проронив в их сторону взгляда. – Как поймали его вообще? - По косвенным уликам, - пожимает плечами капитан, затягиваясь, - наследил он хорошо: Иванов указал на их общего друга, и парень, у которого омега умерла от передоза, указал на бар, где работал еще один общий друг. Там уже ребята всех допросили, и узнали про нашего Макара, - выделил фамилию подозреваемого капитан. - Не слишком ли легко всё получается? – Белый поморщился от дыма. - Злодеям положено ошибаться, - пожал плечами Антон. - Так только в фильмах бывает, - тянет улыбку Руслан. – Я займусь этим немедленно. Шастун отмахивается, мол уже все равно, и оставляет Белого на курилке одного. Руслан смотрит на след от сигареты, оставленный на здании и прокручивает в голове всё ещё раз, тянется в карман за телефоном, набирая номер, но в ответ лишь пустые гудки. Курьер набирает его неожиданно, и он тратит еще некоторое время на созвон с Арсением, после чего они закатывают подарок в отдел. Совершенно новенькое кресло с удобной для спины спинкой очень радует Стаса, который сразу же укатывает его в свой кабинет, под общие смешки коллег. Руслан уходит к себе, сразу погружаясь в работу с документацией, что Ирина успела ему переправить. «Чай» быстро разлетается по стаканам, закуски и купленный салаты съедаются вечно голодными операми. Ирина утаскивает Арсения с собой к Алексею, рассказывающему очередные шутки о жене и сыне. - Она же у тебя снова беременная? – Интересуется Ира, пока коллеги за столом заняты разговорами о работе, и лишь рядом сидящий Арсений оказывается невольным слушателем. - Ну тип того, - Алексей отставляет в сторону банку пива, решая на сегодня закончить, и двигает пластмассовую тарелку с куском тортика ближе к себе. - Тоже такое счастье хочу. Алексей приподнимает брови в удивлении, пока Арсений подозрительно тихо давится соком. Они переглядываются, пока Ира с улыбкой накладывает Попову в тарелку новый кусок торта. Арсений не ест, а больше пьёт, но не алкоголь, а сок, и уже жалеет, что не первое. - И что же есть с кем? – Поддерживает разговор Алексей. - Есть, - уверенно заявляет она, будто бы и не было вчера никаких бесед с Поповым. – Вот Арс просвещает меня на будущее, - она касается плеча друга легким касанием, - будет семьями дружить. - Ну, а от меня тебе что нужно? Я лицензии на детей не выдаю. Ира двигается к мужчине немного ближе, Арсений бегает взглядом по кабинету, где они решили устроить небольшой сабантуй и Руслана не находит, часть людей ушли на курилку, другая часть по-тихому допивает остатки импровизированного чая, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг. - Я хочу быть уверенна в своей безопасности, сам понимаешь, а судя по твоим приходам к нему… - Она накручивает локон на палец, и Арсений понимает, что Алексей прекрасно знает о ком именно говорит омега. - Хитрая ты лисица, Шпрота, - тихо смеется мужчина, но продолжает. – Он просто лоханулся, в тот раз его наводка оказалась неверной, но начальству этого не объяснить. Не буду врать: его недолюбливают сверху, слишком он любопытный. А так Антоха вроде дело ему передает, наверное, хочет помочь. – Ира прикрывает рот ладошкой, в отличии от Арсения понимая, о чем идёт речь. Арсений поднимается со своего места, решая уже собираться домой. По пути к своему рабочему месту он созванивается с Оксаной и разговаривает с дочкой, которая за играми с сыном Оксаны совершенно потерялась во времени. Они обмениваются несколькими воздушными поцелуями и звонок прекращается. Арсений поправляет челку, в отражении зеркала замечая приближающегося Антона. Здесь, в отдалении от места сбора всего коллектива, где на окнах всего парочка снежинок – результат минутной скуки Арсения, тусклое освещение едва позволяет различать предметы в пространстве. Шастун крадёт несколько поцелуев, он, как и омега уже собранный уходить, и Арсений быстро соглашается на такси. От альфы немного пахнет алкоголем, но он прекрасно себя контролирует, лишь наклоняясь к волосам омеги, вдыхая уже нескрываемый запах. Они выходят не попрощавшись, и Антон вызывает им машину, закурив. Мелкий снег сыпется на головы, и это так по волшебному красиво, что альфа не сдерживает улыбку. За короткое время они успевают замёрзнуть так сильно, что в салоне такси прижимаются друг другу словно воробьи с грустной картинки. Арсений просматривает фотографии дочери, пока Антон тихо дышит ему в макушку, тогда-то альфа произносит: - Мы можем устроить свидание в парке аттракционов. - Тогда ты пойдёшь с нами в комнату страха? – усмехается Арсений и Антон вздыхает, понимая, что омега уже в курсе его маленького позора. - Давай я все вам оплачу и посмотрю со стороны? – Предлагает альфа, и омега хихикает, хлопая его по коленке с ехидным выражением лица. - Ну уж нет, капитан, так просто вы от нас не отвяжитесь. Антон улыбается, предвкушая это самое свидание. Машина останавливается у знакомого подъезда. Арсений даже через стекла с рекламой видит, что около дома сидят соседки, которым любая погода ни по чем, а над дверью мигает лампочка. Соседки напоминают наваленные сугробы, и он не хочет выходить из машины. Водитель стучит пальцами по рулю, ждёт. Шастун косит взгляд, не зная, как лучше поступить. - Если хочешь, можешь переночевать у меня, - предлагает он, и Арсений поворачивается к нему, открывая вид на бледное лицо и пустой взгляд. – Арс, что такое? - Я перестал волноваться. Антон провожает его взглядом, и когда Арсений скрывается за подъездной дверью, лампочка гаснет.

***

Ключ проворачивается в скважине несколько раз, открывая дверь в квартиру, и практически сразу Арсений улавливает нотки готовящегося ужина, и он тяжело сглатывает, закрывая за собой дверь. Со стороны кухни раздаются шаги, приглушенные тапочками, и в проходе появляется фигура Виктора, одетого в домашнюю одежду, а поверх фартук. Альфа держит полотенце, разглядывая явившегося достаточно поздно мужа. У Арсения все внутренности скручиваются в узел, и он наклоняется, чтобы снять обувь. - Переодевайся, я приготовил нам ужин, - говорит альфа, и когда Арсений поднимает взгляд того уже и след простыл. Омега снимает верхнюю одежду, уходит в ванную, чтобы помыть руки и смотрит на своё отражение в зеркале. От Виктора веет хорошо скрытой нервозностью, когда он под взглядом омеги накрывает стол на две персоны – понятно, что это не просто ужин, потому Арсений не может заставить себя присесть за стол. Он молчит с момента, как зашёл, не имея сил произнести ни слова, а вид такого домашнего мужа только подпитывает сомнения о принятом решении. Омега поджимает губы, понимая, что если не сейчас, то уже никогда. - Я помню о том, что ты хотел поговорить со мной, - начинает Виктор и Арсений задерживает дыхание, - но давай сначала поужинаем, - он указывает на стул рядом с Арсением. Вдох-выдох. - Я не голоден, - Виктор кивает, смотря на Арсения так же открыто и с ожиданием. – Виктор, к чему это всё? – Омега обводит рукой пространство между ними. - Наш последний разговор… - Арсений не хочет слушать его оправдания, но все равно дает закончить. – У меня было время обдумать это, и я пришел к тому, что должен извиниться. Прости меня, прости меня ещё раз, Арсений. - Ты тоже прости меня, я в равной степени виноват во всем. – Виктор кивает, и делает шаг ближе, но Арсений останавливает его поднятием ладони. - Что-то еще? - Да, - он делает вдох, - я подаю на развод. Снег за окном продолжает падать воздушными хлопьями. Ужин на столе стынет, а двое продолжают стоять, глядя на друг друга – Арсению кажется, что он и не произносил ничего, потому что на лице Виктора не отражается ничего, он просто смотрит на своего мужа, пытаясь понять послышалось ли ему. - Какой развод? Это шутка? - Я скоро предоставлю тебе все необходимые документы. Нужна лишь твоя подпись. Виктор снимает фартук, аккуратно вешая его на спинку стула и делает шаг к мужу, который тут же пятится назад, всеми фибрами души ощущая, как внутри Виктора начинают просыпаться эмоции. - Какие документы? Ты что, с ума сошел? – Он хватает Арсения за плечи и встряхивает, как в прошлую их ссору, и омега давит в себе желание расплакаться. – Мы… Мы же семья. – Отрешенно повторяет альфа, а потом сдвинув брови к переносице тут же твердым голосом выдаёт: - Я не отдам Кьяру. - Виктор успокойся, прошу тебя, - Арс кладет свои ладони поверх чужих, и Виктор ловит его взгляд. Он повторяет за омегой – вдох и выдох. Когда Виктор убирает свои руки с плеч мужа, Арсений берет его ладони в свои. – Я не собираюсь забирать её. Кьяра – наша дочь, для нее мы по-прежнему семья. - Это окончательное решение? – Виктор сжимает его ладони в своих, надеясь повлиять на мужа, но омега выглядит решительным даже со слезами на глазах. - Да, - Арсений чувствует, как что-то падает с плеч, позволяя сделать вдох. – Наш брак давно распался, или даже и не начинался, я не уверен, потому что мне тоже больно. И я не хочу больше это чувствовать. – Виктор поражен, потому что не так часто его супруг говорил так прямо и без утайки о своих чувствах, и тут то Виктор столкнулся с осознанием – Арсений уходит. - Я не отпущу! – Виктор отходит, заставляя омегу вздрогнуть от тона. – Я против. Я буду бороться за тебя! - Значит развод займёт месяцы, но все равно состоится. - Мы же истинные! – Отчаянно восклицает Виктор, но натыкается лишь на пустой взгляд, преследующий его уже второй или третий год. Плечи против воли опускаются. – А как же Кьяра? - Я нанял психолога, но на сеансы мы должны ходить втроём. - Ты все продумал, - понимает Виктор. – Когда мне уходить? – Он задает этот вопрос первым, не желая даже думать о том, что Арсений может уйти с дочкой из этой обжитой квартиры. Виктор тогда точно рехнется. - Давай действовать постепенно? Я не выгоняю тебя. – Арсений складывает руки на груди, прислоняясь к стенке. В искусственном свете он выглядит невероятно вымотанным. Виктор чувствует вину, и бросив взгляд на уже остывший ужин, уходит в прихожую, объясняясь по пути: - Мне нужно подумать. Не жди меня. Входная дверь захлопывается. Виктор спускается по лестнице, подъездная дверь открывается с противным писком, выпуская его без шапки, но в тапочках на снег. В его душе творится черт не разберет что – он слишком надеялся на хороший исход. Соседки на лавочке перешептываются, и одна из них, - кажется, из квартиры напротив – с улыбкой просит его подойти поближе. Виктор хлопает себя по карманам, - пачки с сигаретами нет, - женщина начинает о чем-то говорить и ее слова становятся белым шумом, пока в бессмысленной болтовне не проскальзывают родные имена. - Ну вы, наверное, и так знаете. - Лукавит женщина и её подружки любопытствующее поглядывают на молодого альфу. Виктор сводит брови к переносице, буквально чувствуя, что женщина получает удовольствие от его непонимания. – Неужели это был не ваш друг? - Ну оно то понятно, - подхватывает другая, - вспомни себя в молодости. Тоже дурость творила. - Ох, был бы жив мой Вовочка. Я бы прощения, конечно, попросила, а сейчас разве не поздно? Но в храм я все равно хожу, того гляди и зачтётся. – Пожимает она плечами, обращаясь уже к Виктору. - О чём вы говорите? – Прямо спрашивает он. - Я плохо сплю, и слух у меня чуткий. Вот и услышала, что к вам последнее время какой-то мужчина заглядывает. – Негромко говорит она, будто бы об этом не знают её подруги. – Однажды видела, как девочку вашу на руках заносил, видимо уснула малышка. - Но мы никому не говорили, - неожиданно говорит одна из женщин. Виктор кивает, молчит. Они видимо ожидали другой реакции, а потому просто смотрят на белеющий асфальт. - А вы говорили про храм? – Обращается Виктор к соседке, и та от неожиданности смотрит на него растерянно. А потом медленно кивает. – Он далеко? - Да тут, через пару дворов, - указывает она рукой в нужную сторону. – Не пропустите. Там всегда открыто. - Спасибо, - Виктор уходит, оставляя за собой едва различимые на выпавшем снеге следы. Шмыгая носом, спрятав руки в карманах куртки, он быстро нашел упомянутый ранее храм. Внутри пахло свечами, мягкий свет от зажжённых свечей освещал иконы и росписи стен, создавалось впечатление покоя и умиротворенности. Альфа прошел немного дальше, в зале просторном и пустом был всего один человек. Невысокий мужчина стоял около икон и молился, его едва различимый шепот долетал до ушей пришедшего. Попов подошел к иконам и замер, не зная, что делать. Все мысли вылетели из его головы в одночасье, оставляя в одиночестве с проблемами. Глубоко вдохнув, он прикрыл глаза, говоря про себя слова, когда-то услышанные от матери. Бог или самовнушение – ему было не важно – подарили спокойствие.