В твоём доме

Время неумолимо двигалось вперед, стирая в порошок все представления о скором закрытии дела и все больше спутывая карты там, где, казалось бы, не должно было возникнуть проблем. Но Руслан, имея внушительный опыт работы за спиной, и не рассчитывал на скорейшее избавление от громкого и неудобного дела – он проверял каждый выданный ему документ, сверял старые и новые показания, новую информацию и совсем скоро пришел к одному выводу. Все материалы дела, собранные на Стоматолога и его группировку за все это время, что известна их деятельность, были подделаны. Это было трудно заметить и лишь тот человек, что перебирал каждую деталь в отдельности мог прийти к такому решению. Везде и понемногу что-то было исправлено или удалено вовсе, и все эти детали немного видоизменяли картину, убирали второстепенных персонажей, меняли условия или вовсе переворачивали всю историю, и не веди Белый своё личное тайное расследование он бы тоже этого не заметил. Идя по узкому коридору с папкой документов, он прокручивал у себя в голове раз за разом варианты диалога и способы воздействия на пойманного, и, конечно, его приводил в бешенство тот факт, что его личная крыса была поймана в числе членов группировки. Предположительно Стоматолога, - повторял Руслан, но факты и улики продолжали оставаться четкими и кричащими. - Где он? – спросил у ближайшего сотрудника Руслан, открыв дверь в пустую допросную. Молодой паренёк растеряно пожал плечами, и альфа, тихо зарычав, двинулся обратно по узкому коридорчику. Там, и в без того узком плохо освещаемом пространстве шли трое, двое приставленных охранников вели впереди себя уже знакомого мужчину альфу с яркими волосами, что сейчас больше походили на грязное гнездо. Когда они подошли ближе на лице обвиняемого были видны свежие гематомы и ссадины, верхняя губа была разбита. Попугай часто облизывал ранку, – нервное – подумалось Белому. Когда они зашли в допросную, и двое охранников покинули их, плотно закрыв за собой дверь, Белый окинул альфу взглядом – тот опровергая все слухи о своей взбалмошной и гордой натуре сидел тише воды и ниже травы, смотря куда-то за спину Руслану, по-видимому в смотровое окно. Лишь когда Руслан заговорил, взгляд карих глаз упал на бледное от недосыпа лицо следователя. Попугай усмехнулся чему-то своему, а потом заняв более уверенную позу – с едва заметным шипением закинул ногу на ногу. - Мне нужна информация, - начал Белый, и ухмылка сидящего напротив мужчины стала ярче. – Некий Макар является главарём банды Стоматолога? - Правильные вопросы задаёшь, - прохрипел, и сам поморщился от своего голоса. - Он заместитель? Приближенное лицо? – Пальцем в небо, ведь по сути, пойманный мог оказаться простой пешкой на доске, но явно не игроком. Попугай покачал головой. Руслан открыл папку с делом и достал несколько фотографий, одна из которых была из его личного расследования. – Узнаёшь кого-нибудь? - Нет, - даже не взглянув. - Как тебя угораздило попасться? – Нас сдали. – Он молчит, и Руслан уже хочет задать следующий вопрос. Как тот продолжает. – А знаешь, наверное, это правильно. Я загубил твоего брата, а теперь расплачиваюсь. Не думал, что всё закончится так. – Белый едва сдерживается от удара по его лицу, – но мы все равно бы не выжили в этом говне. Оформляй меня, пусть добьют в тюряге, хотя сомневаюсь, что я туда доберусь. Белый подлетает к нему, берёт за шиворот и припечатывает к стене, отчего тот шипит и кряхтит, но попытки выбраться не предпринимает. – Скажи кто тебя сдал, кто стоит за тем, что Макара выдают за Стоматолога? – Попугай дергается в его руках, а потом смотрит в сторону стекла, замирая будто маленький зверек перед нападением хищника – знаешь, что не уйдешь, конец. – Говори! – Трясёт его следователь, но Попугай заходится в резком кашле, почти задыхаясь. – Кхт, – пытается мужчина, снова кашляет и тогда Белый бьёт его по спине, но Попугай выворачивается. Когда ему становится легче, он произносит – Макар главарь – это всё, что тебе нужно знать. - Говори правду! Попугай отворачивается, вытирая рукавом кофты слюну вокруг рта. Белый внимательно смотрит на него, а потом снова прижимает к стене, рыча над ухом: - Неужели ты думаешь, что они не убьют тебя? Думаешь, твоя верность всё ещё нужна им? - Это уже не важно. Я упустил свой шанс… Он засмеялся, а потом снова начал кашлять, тогда-то Руслан понял, что это был последний их разговор – далее только сухое следствие и, возможно, Попугай прав, он может и не доехать до тюрьмы. Но на этот факт Руслану было плевать – если Попугай не умрет от рук своих хозяев, тогда от рук самого Белого. Их странная связь, построенная на презрении и жажде мести, обрывалась в этой допросной. Следующим, кого приводят в опросную оказывается предполагаемый Стоматолог, уже успевший стать живой легендой Питера среди полицейских и сотрудников ФСКН. - Ты был тем, кто сдал Попугая и его шайку? Зачем лидеру связь с сошкой другой банды? – Сразу начинает задавать вопросы Руслан. Он стоит рядом с Макаром, облокотившись бедром об стол, показывая своё превосходство не только создаваемой атмосферой, но и позой. Преступник громко сглатывает, опуская глаза на свои руки. Белый сверлит его потемневшими глазами, припоминая медицинское заключение о множественных травмах – его определенно пытали, - и парень совершенно точно не был здоров психически. Последнее нужно было использовать очень аккуратно, хоть это и не давало поблажек в деле Стоматолога, хорошим адвокатом могло использоваться против обвинения или даже послабления. - Я признаю, что являюсь Стоматологом, - Макар сглатывает, смотря в сторону смотрового стекла. - А я тебе не верю, - заявляет Руслан, разворачивая мужчину к себе резким движением. – Так хочется сесть в тюрьму на пару десятков лет? Можешь же сам себе помочь – сдай своего главаря и спишут часть срока за содействие. Макар заколебался: его глаза забегали из стороны в сторону, а руки сцепились в плотный замок. Руслан кинул ему небольшую бутылку с водой, и он поймал ее левой рукой, чем и подтвердил догадки следователи. В прочем любой специалист при анализе данных подтвердит, что перед ним левша с опытом употребления не меньше пяти лет, бывалый в драках и воспитанный побольше части улицей паренёк, решивший, что сможет покорить большой город. Такие как он становились отличным орудием в руках более опытных бандюганов, готовых в любой удобной ситуации пожертвовать пешками. - Хорошо, - Макар так ничего и не ответил, поэтому Белый решил зайти с другой стороны. Руслан кинул папку перед Макаром, и та с громким хлопком приземлилась на стол, раскрытая на деле о пропаже нескольких человек. Тогда следователь пришел к выводу, что замешана торговля людьми, и пусть веских доказательств у него не было, он смог засадить небольшую группировку за решетку. - Мы не торгуем людьми, - прочитав пару строк ответил Макар, и Руслан с наигранным выражением лица поинтересовался – Как же? Разве не тебя тогда засадили на приличный срок, а ты каким-то образом выбрался. Какой из тебя лидер? – Оскал появился на его лице, и Макар уставился на свои руки. - Ты просто путаешь карты, - ответил Макар, - Петров не смог доказать мою причастность после повторного рассмотрения дела и ушел в отставку с позором. – Руслан не упоминал фамилии следователя, да и в документах её не было. Это давало ему понять, что Макар все-таки имеет дело к Стоматологу, или к его прошлым делам. - Твои? – На стол приземлился пакет с очередной уликой – картами таро, изъятыми лично у Макара. Он с несвойственной для такого бугая как он нежность взглянул на старую потрепанную колоду, прошедшую с ним до этой комнаты через всю жизнь. Руслан поморщился от жалкого вида перед собой. – И про карты, к слову, я тоже знаю, ходил слушок, что в банде Стоматолога есть человек, гадающий и проклинающий всех соперников главаря. Неужели верную псинку выгнали из дома? - Моя псинка перегрызет твою глотку, - прохрипел Макар, делая резкий рывок в сторону Руслана. Следователь успел отскочить, прежде чем цепь наручников зазвенев остановила Макара и тот ударился носом об стол. Двое полицейских тут же появились в допросной и подхватив Макара под руки, вывели по приказу Белого. Он продолжал стоять на месте и всматриваться в кровь на столе из разбитого носа – жалка попытка агрессии провалилась, но приблизила ли она Руслана к ответам? Забрав папки со стола, где уже начала подсыхать кровь, он вышел в узкий коридор и направился к себе, игнорируя шум вокруг – предновогодние недели заставляли сотрудников больше тратить времени на обсуждение бытовых вещей вроде подготовки ёлки, подарков и планирование праздничных выходных, в то время как ему больше не было необходимости ставить ёлку и ждать родню в гости или самому отправляться к ним. Это время осталось позади. По дороге к себе, он решил заглянуть на кухню, чтобы сделать себе очередную чашку кофе, но врезался в кого-то у самого входа на кухонную зону. Арсений тихо зашипел от боли в ноге, на которую наступил альфа, поднос в его руках накренился, и Руслан в считанные секунды ухватив омегу за талию, придержал поднос другой рукой. Едва уловимый шлейф запаха заставил Руслана в непонимании свести брови вместе – знакомый и в то же время ненавязчивый запах щекотал рецепторы, воздействуя на нервы. Арсений, аккуратно выпутавшись из чужих рук, извинился за невнимательность и пошел в сторону кабинета Стаса, тоже заметив странную реакцию Белого. Альфа окинул взглядом уже украшенную к праздникам кухню и понял, что выпал из жизни на эти две недели – все это время полностью посвятил делу, днями и ночами пропадая в отделе, засыпая и просыпаясь с банками энергетиков или кофе. Ира приносила ему выглаженные рубашки, интересовалась общим состоянием, но он упорно отодвигал её и себя в сторону, ставя на первое место поимку настоящего преступника. Пристроившись около новой кофемашинки, Руслан попытался разобраться в её использовании, пока рядом не послышалось тихо покашливание – Шастун стоял рядом, держа чашку в руках и похоже ждал, пока Белый разберется что к чему. - Решил выбраться в люди? – шутливо интересуется Антон, когда Руслан все-таки уступает ему место, становясь рядом и наблюдая. – Есть какие-то подвижки? - Да, но думаю это еще затянется, - уклончиво делится следователь и Антон улыбается уголками губ. Машина, пропиликав начала наполнять подставленную чашку горячим напитком. - Сильно не затягивай, Стаса и так прижимают сверху, - тихо говорит Антон, пока на кухне никого кроме них нет, и Белый становится мрачнее тучи. – Да и выглядишь, честно, ужасно. Руслан трет двухнедельную щетину, обдумывая чужие слова. Он уходит с чашкой кофе к себе, а после уезжает домой, так и забыв, зайти к Шеминову. Антон провожает его взглядом в спину. Ближе к Новому году всегда возрастает уровень преступности – дополнительные патрули бродят по улицам города, но у Арсения это все равно не снимает напряженности и чувства тревоги. С приближающимися новогодними праздниками это чувство растет в геометрической прогрессии, практически съедая его по ночам, заставляя тратить на себя перед зеркалом куда больше времени, чем обычно. Когда он поинтересовался у психолога о возможных причинах, тот задал лишь одни единственный вопрос, сразу попав в точку – «Ваши близкие знают о разводе?». Ответ отрицательный, как и желание омеги кого-либо оповещать об этом. Только от одной мысли об этом перед глазами сразу возникало лицо тёщи, готовой раздуть скандал мирового масштаба и докопаться до истины, которую кроме неё, конечно, никто не найдёт. Спрашивается зачем ему это? Пусть праздники и подразумевают встречи родственников, совместную – читай семейную – подготовку, готовку и покупки, омега прекрасно знал, что никто не приедет к ним ни по приглашению, ни по собственной воле, как это и было все три года их жизни в Питере. Но сейчас, когда Виктор уже несколько дней как съехал от них, а психолога они посещают стабильно два раза в неделю, он все равно чувствовал себя будто на пороховой бочке. На работе он погружался в дела с головой, иногда прерываясь на чашечку чая с Ирой или Антоном. Антоном, который в последнее время все чаще подвозил его до детского сада, а затем домой, все чаще заставлял Кьяру улыбаться, а самого Арсения сгорать от жарких поцелуев в углу прихожей, желая наконец продолжить в горизонтальной плоскости. И они бы продолжили, будь у них хоть немного свободного времени на что-то подобное – Арсений прекрасно помнит, как недавно использовал узкую коморку на работе совершенно не по назначению. Он не знает, что хуже: то, что он не испытывает за это никакого стыда до сих пор или то, что совершенно не против повторить что-то подобное? Психолог, встречи Виктора с Кьярой, работа, покупки, и совсем недавняя простуда дочки забирали у него всю энергию. Оксана не раз предлагала помощь, но тащить простуженного ребенка к здоровому – последнее дело, а Шастун, на удивление не настаивал на личных встречах, если не считать идеи о парке аттракционов, но втягивать в их взаимоотношения Кьяру не хотелось. Но с другой стороны она не видит в нём причину разрыва брака родителей, и психолог утверждает, что их сеансы скоро закончатся, благодаря её желанию идти на контакт и откровенности. Про Виктора он тоже думал, и даже больше, чем мог себе представить – альфа звонил только по поводу дочери, интересовался её состоянием и извинялся, за невозможность приехать и помочь с болезнью. Арсений ощутил все прелести омеги-одиночки в тот момент, но быстро взяв себя в руки, вызвал нянечку. Простуда держалась не долго, и пусть они пропустили выступление, к которому так долго готовились, Арсений решился отдать дочку на фигурное катание. Первые коньки он решил подарить ей на Новый год. На праздник дома он пригласил Виктора, Оксану и все еще думал об Ире, не зная, как поступить. Выходные с запланированной встречей с Лазаревым неумолимо приближались, и вот, когда у Виктора наконец появилось свободное время, омега оставил их с дочкой ненадолго одних. Зайдя в небольшое уютное кафе на углу дома, Арсений сразу же заметил за одним из кругленьких столиков красивого омегу с белозубой улыбкой. Лазарев уже заказал им по чашечке горячего чая и подготовил документы, - небольшая черная папка на столе – это первое что заметил Арсений, прежде чем сесть напротив Лазарева. - Здравствуйте, Арсений, надеюсь у вас есть время на эти небольшие формальности, - сложив руки в замок, начал говорить омега, - так же мне бы хотелось сразу обговорить некоторые детали. - Конечно, - кивнул Арсений. Они подписали все необходимые документы, и Попов смог выдохнуть, ведь теперь Лазареву просто оставалось отправить всё в суд. - Детали о которых я говорил – это алименты на ребенка, будете ли вы заключать с бывшим супругом соглашение или все-таки будем оформлять бумаги и на алименты. Он же устроен официально? - Да, официально, - Арсений задумался, правильно ли он поступит, обязав через суд отца выплачивать ребенку деньги или оставить всё на его совесть и отцовское чувство? – А что будет, если он не будет платить алименты? - Сначала административное наказание, потом уже уголовное если сумма начнет превышать больше ста тысяч. Так же можем оформить отдельный счет для вашей дочери, на который отец сможет выплачивать сумму. Это в том, случае если возникнет вопрос кому именно будут поступать денежные средства. - Мне не нужные его деньги, - отвечает Арсений, - если он не будет помогать, тогда я снова обращусь к вам. – Последнее, чего он хотел – это чтобы денежный вопрос испортил отношения дочери и отца. - Хорошо, как скажете. – Не возражает Сергей, и Арсений очень надеется, что поводов обратиться к нему больше не будет.

***

- Новогодний корпоратив? - Да, в предпоследний день, - кивает Ира, сегодня выглядящая особенно красиво. Арсений поплотнее кутается в свой огромный серый свитер и делает глоток горячего чая. – Ты пойдешь? - Думаю, да, - Арсений стрельнул глазами в сторону Шастуна, делающего себе кофе, прекрасно слышавшего их разговор. – Будут все? - Конечно, и у меня даже есть идея как отлично провести этот вечер, - она поиграла бровями, загадочно улыбнувшись. Но стоило капитану выйти из кухоньки, удалившись в коридор, как игривая улыбка на её лице дала глубокую трещину, показывая нерешительность. Арсений приготовился к нелегкому личному разговору, но следующие слова Иры вызвали у него удивление, граничащее с легким любопытством. - Что если я скажу тебе, что мне нужна информация с компьютера Стаса? – Она быстро облизала губы, а её настороженный взгляд блуждал по лицу коллеги, напротив. Арсений отставил чашку с чаем на столик, беря минутную паузу. - Сомневаюсь, что конкретно тебе это нужно, - он понизил голос, кинув взгляд в сторону пустующего коридора. Это место было безопасным для разговоров: коридор был хорошо виден с их места, а из-за шума из кабинетов сложно было бы подслушать кого-либо. Что-то ёкнуло в животе, когда он понял, что девушка продумала эту деталь. - Арс, пожалуйста, я понимаю, что ты рискуешь, но это правда важно, - она положила свою ладонь поверх его руки, - это дело особенно важно для него. - Но просить меня через тебя? – Он еще не понял, что сильнее его злило: трусость Руслана попросить о таком лично, или готовность Иры сделать для альфы всё, что тот попросит. – Я не буду делать этого, - на самом деле он даже не мог представить себе это, как он должен был провернуть подобное при условии, что всегда можно посмотреть камеры видеонаблюдения. - Арс, жертва был его братом, - она прошептала ему это почти в лицо, когда он уже собирался встать и уйти. – Он давно хотел это дело, но, когда дело коснулось брата – это совершенно другого рода дело. Я сама не так давно узнала. - Он хочет мести, - догадался Арсений. Если Ира говорила правду, тогда поведение Руслана можно было объяснить скорбью и горем утраты близкого человека. Но кто бы доверил убитому горем человеку, жаждущему мести, управлять поимкой причастного к смерти его брата? Разве что жертва и Руслан были братьями не официально…. Тогда ситуация становится более понятной. - А ты бы не хотел? Её слова, призванный затронуть в нём сострадание и понимание к чужой проблеме действуют в обратную сторону: лицо мужчины бледнеет, а взгляд становится более холодным. Сконцентрированная лишь на желанном ответе, девушка не замечает изменений в поведении коллеги. - Я не буду ему помогать, - чеканит Арсений и поднимается со своего места, но не успевает даже развернуться, как чужая рука с красивым маникюром хватает его за запястье. - Арсений, пожалуйста, я возьму ответственность если потребуется! – От безвыходности восклицает Ира и у Попова снова что-то ёкает в животе, и он, отнимая ее руку от себя, спокойно произносит: - Месть – блюдо холодное, поэтому если так беспокоишься о нём, стоит подумать о том, как не позволить ему погубить себя необдуманными поступками. Ира остаётся на месте, наблюдая как Попов покидает кухню. Она запускает руки в волосы, портит прическу, расхаживая из угла в угол, пока не останавливается, всматриваясь в окно, откуда открывается вид на их внутренний дворик. Будто бы по воле самой судьбы Стаса в отделе нет, и вряд ли появится, занятый подготовкой к командировке он доверил ключ от кабинета Арсению, который тот спрятал неизвестно куда. Чувствуя на плечах груз предательства, она берет в руки несколько папок с документами, проходит мимо настежь открытого кабинета, и идёт прямиком к рабочему месту секретаря начальника. Стол Арсения выглядит аккуратным: все по своим стопочкам, около стены и шкафа стоят коробки с отдельными документами, каждый со своей пометкой, а на рабочей поверхности нет ни фотографии семьи, ни чашки из-под чая или кофе, нет даже пятнышка от пасты или скотча. Она быстро проверяет поверхность стола, пробегается глазами по полкам, и наконец находит – нижний ящик закрыт на ключ. Готовая всегда, но прежде дёргает ручку с силой – улыбка озаряет ее лицо. Ещё прошлый секретарь Стаса жаловался на паршивость замка, но тот видимо все пропустил мимо ушей. Важные документы, а вместе с ними и спрятанный в самом конце ключ. Ира быстро делает два слепка, и кладет ключ обратно, захлопывая ящик. Она успевает вернуться в кабинет Руслана до того момента, как Арсений возвращается к своему рабочему месту. При столкновении их взглядов внутри вспыхивает смущение, быстро изгнанное верой в необходимость сделанного. Она натягивает улыбку, и возвращается к работе. Арсений поджимает губы, как только отворачивается, все еще прибывая в собственных сомнениях о сказанном, - правильно ли он поступил, отказав человеку в свершении его справедливости? Первая мысль, конечно же, помочь, а вторая – зачем? Зачем просить его о том, что может предоставить сам Стас, ведь Антон передал дело Руслану официально. Значит в этом замешано что-то ещё, и Арсений не знал, хотел ли он участвовать в этом. А ещё у него появились свои вопросы, которые пока что он решает оставить при себе. Ведомый каким-то настороженным чувством внутри он открывает ящик, проверяя наличие ключа от кабинета Стаса и выдыхает, когда тот оказывается на своём месте. Он решает выкинуть разговор с девушкой из головы, возвращаясь к работе – последнее чего он бы хотел, это подозревать коллегу и рушить отношения с коллективом. Следующий день оказывается на счастье достаточно легким – Арсений помогает другим с документацией, прикрывает Иру перед заглянувшим на минутку Стасом, несколько раз отдёргивает себя от желания поговорить с Белым, но принимает окончательное решение не делать этого. Он и без того знает слишком много. Антон курит на улице, дожидаясь, пока Арсений закончит собираться. Над его головой весит ветка ели со снегом, и в свете уже горящих фонарей замерзшая белая масса переливается всеми цветами радуги. - У тебя уши красные, и нос, - говорит подошедший Арсений. Антон тянет уголок губ вверх, потому что самого Арсения за несколькими слоями шарфа и шапки практически не видно, кроме разве что глаз – голубые и яркие, они блестят ярче любого снега. Антон бы сказал что-то про моду, но на самом деле он уже стар для подобного рода отговорок. - Мне удобно, - пожимает он плечами, пока они идут к машине. – И я хотя бы не шаурма. - Ты сейчас сравнил меня с шаурмой? – Переспрашивает омега и его брови заставляют шапку немного приподняться. - Самая аппетитная шаурма, - поддразнивает его альфа, открывая дверь. Арсений недовольно пыхтит, но в машине шапку не снимает, разве что ослабляет шарф. Неудобно, но тепло – с возрастом такие вещи становятся важнее. - Посмотрим, когда ты простудишься, - самодовольно заявляет омега, но Антон подозрительно расплывается в широкой улыбке. - Ты же первый и заразишься. Арсений выгибает бровь – Антон игнорирует, ведя машину по уже привычному маршруту к детскому садику. Сегодня они раньше, чем обычно, и решая сделать этот день совсем уж нестандартным Антон идёт в здание вместе с омегой. Внутри все стены в героях детских мультиков, под стенками стоят шкафчики с лавочками и кого-то из детей уже собирают родители, кого-то воспитатели – каждый маленький человек что-то говорит, мычит, капризничает или смеётся, - вся эта какофония звуков и запахов окружает альфу, и он чихает. Кто-то из папочек смотрит на него укоризненно, мол, не заразите мне ребёнка, но Антон спешит вслед за Арсением, продолжая разглядывать интерьер. Комната, в которую они заходят полупустая, на стенах те же герои, но помимо этого висит стенд с фотографиями детей – Антон достаточно быстро находит одну конкретную – Кьяра Попова, альфа. Последнее понятно даже по её выразительному карему взгляду. На стенде множество других детей, все они то обнимаются, то играются, то демонстрируют свои работы. А совсем недавние фотографии, с того самого выступления, понимает альфа, но на фотографиях Кьяру не находит. Девочка с бантиками запрыгивает на Арсения, и тот хрипит в такт своим коленям, пока Антон с тихим смехом не снимает с него юную альфу. Она с блеском в глазах рассказывает обо всем, что с ней происходило, особенно об уроках танца где её особенно хвалили и выделяли среди остальных, - Шастун слушает, держа в руках её шапку, пока Арсений застёгивает курточку дочери. Воспитатель не отходит от них, с полуулыбкой наблюдая. - Только попробуй, - с прищуром угрожает Арсений, когда Кьяра оказывается полностью готова. Антон кидает два коротких взгляда на папу и дочь, и кивает, давя в себе несколько шуток про еду. Что вы от него хотите, если он голоден? - Милая шапочка, - говорит Шастун, когда Кьяра трясет головой и её бубон на шапке трясётся в такт. Они уже собираются уходить, как воспитатель тормозит их, просит Арсения на минутку и тогда они отходят ненадолго. Антон каким-то непонятным для себя чудом отвлекает внимание ребёнка на себя, и они играют в ладушки, и Кьяра звонко смеётся, когда выигрывает, а на проигрыш только дует губы и пыхтит, желая снова и снова пытаться, пока не победит. Антон смотрит на Кьяру. Звонкая, веселая, неугомонная. - Вы сегодня с мужем? – Интересуется воспитатель у Арсения, когда они отходят для разговора, и Арсений тушуется, не зная, что ответить. Он игнорирует этот вопрос и вручив деньги на очередные шторы. Мужчина прячет руки в карманы зимнего пальто, когда Арсений возвращается к ним. На его лице видны следы озадаченности, но ни грусти, ни чего-то плохого альфа не видит. Они выезжают с территории садика и едут по совершенно противоположному от дома маршруту. Вечер становится всё темнее, ветер кидает в лицо колкие снежинки и Кьяра восторженно прыгает на месте, увидев горку, в которой они приехали. На самом деле парк в котором они хотели провести время практически весь занесло снегом, аттракционы, которые работали зимой ради безопасности выключили, но погода подготовила людям совершенно иного рода развлечения. Первым пунктом были горки – маленькие, большие, люди кричали и смеялись, спускаясь на них на чем угодно: пакеты, картон, ледянки. Подростки бесились отдельной кампанией, подключив музыку и добавив моменту атмосферы. В темноте лёд и сугробы из которых народ уже успел слепить армию снеговик во главе со Снегурочкой казались особенно яркими, будто из сказки, а вместе с гирляндами на деревьях всё переливалось в разных цветах. Снежинки продолжали кружится в воздухе, Арсений и Антон повели ребёнка к горке, перед этим купив по ледянке каждому. В той части, где родители спускались вместе с детьми, было немного тише, но от того не менее весело и интересно: сверху кто-то из родителей спускался вместе с ребёнком, а второй родитель ловил двоих внизу. - Ого, какая высокая! – Антон снова заметил этот задорный блеск в её глазах, стоило им ближе подойти к горкам. Арсений потянул её на среднюю горку, девочка взобралась вместе с папой на самую вершину, где еще несколько детей готовилось съехать вниз. Они решили устроить гонки, поэтому подождали пока новая пара присоединится к ним. Кто-то из родителей внизу начал отсчёт – Антон не смог сдержать улыбку, когда послышался коллективный восторженный крик и столб снежинок взметнулись вверх. Кьяра и Арсений приехали последними – девочка мигом поднялась с ледянкой и помчалась вверх на горку, обгоняя всех. Вслед за ней побежали остальные дети, некоторые родители остались внизу, чтобы ловить юных бунтарей. Антон купил неподалеку два стаканчика чая, к нему подошли остальные альфы, наблюдающие за своими детьми. Музыка в колонках менялась одна на другую, перчатки намокали от количества снега, а шапки продолжали слетать и прятаться в сугробах. В какой момент Антон оказался на самой высокой горке он и сам не понял, осознал лишь что летит вниз по скользкому снегу с необычно громким смехом и как тело приятно колотит от небольшой порции адреналина, смешанного с порцией детского счастья и веселья. Снежок прилетел в шиворот совершенно неожиданно – он начал прыгать, чуть не упав на месте, пытаясь достать быстро тающий снег, под звонкий смех каких-то детей. Мелкие бандиты быстро ретировались, увидев приближающихся родителей, оставив альфу чувствовать этот привкус сладкого детства на кончике языка. Арсений, а точнее пуховик на ножках, не смог убежать от длинноного Антона и быстро оказался на плече с громким смехом больше напоминающим отчаянные крики утки. Антон потащил его на горку, откуда они уже съехали вместе – дети заразили его озорством, и Арсений просто сдался. Один за одним дети скатывались с горок и просились куда-то ещё – каток, ледяной замок, карусели, и в какой-то момент они тоже решили сменить место дислокации – заглянули в кафе, чтобы согреться и перекусить. Молочные коктейли, пицца, и шаурма – отдельно для Шастуна, который с нескрываемой жадностью на неё набросился. - А на каток пойдём? – Расправившись с коктейлем спросила маленькая альфа. - Пойдём, но не долго, - сдался Арсений, на самом деле уже планировавший закругляться с прогулкой. Он прекрасно видел, как устал сам Антон, чувствовал собственное желание лечь и поспать, а вот Кьяра наоборот разгулялась и вряд ли сразу уснёт. - Ты умеешь кататься? – Удивился Антон, и Кьяра горделиво закивала головой. - Папа меня научил, а ты с нами будешь? - Я катаюсь плохо, - пытался отвертеться Антон, но девочка начала просить, строя глазки кота из Шрека. – Арс, ты занимался? - Нет, - покачал тот головой, - меня отец научил. – Арсений немного погрустнел, но на его губах все равно заиграла ностальгирующая улыбка. - Дедушка, - сказала Кьяра. Антон понятливо хмыкнул, припоминая некоторые строчки из досье на Арсения Попова. – Папа красиво катается и тебя научит, - она не оставляла попыток уговорить Антона выйти на лёд вместе с ними. - Струсил? – На губах Попова появилась игривая ухмылка и Антон, тихо втянув воздух через нос, согласился. С Арсением на лёд? Иметь возможность держать его руку, пытаясь удержать равновесие на двух тонких лезвиях? Звучит весьма романтично, не так романтично, как сломанный позвоночник, конечно. Когда малышка поела, они направились в сторону катка, откуда разливался мягкий золотой свет от огней и фонариков, слышалась красивая новогодняя мелодия и людские голоса. Они будто попали в американский фильм с рождественской тематикой – хотя никакой экран не способен передать истинную атмосферу счастья и улыбок детей и взрослых, тех самых моментов, когда все плохое и тяжелое остается где-то далеко.

***

Руслан приходит в себя от резкого звука сирены автомобиля, вырывающей из пограничного состояния между сном и явью. Альфа сильнее цепляется за руль, выруливая на дорогу и возвращая себе управление над машиной – он трясет головой, трёт с силой глаза, но они будто на суперклее вновь и вновь смыкаются, тогда он решает остановится у ближайшего кафе и купить себе стаканчик кофеина. Женщина со странной прической смотрит на него слишком долго, а когда он поворачивает в её сторону голову, мигом отворачивается, придумывая себе занятие. Ему откровенно плевать, что о нём думают окружающие сейчас, как он выглядит, раз привлекает такое внимание, ведь цели в голове поважнее. Он почти восемь часов провел за рулём без еды и воды, только стаканчики кофе и постоянный взгляд на дорогу. Ничего кроме машин и бесконечной белой полосы. Он чешет голову, рассматривая сливающие строчки меню и громко прочистив горло просит сделать ему двойной кофе без сахара, после чего расплатившись, уходит обратно в машину. Мороз больно колит руки, пробируется через воротник к шее, но его скользкие когти тают в салоне прогретой машины. Легкая разминка в виде прогулки немного отрезвляет, а после он снова не может преодолеть эти сонные оковы. Черная гладь смыкается у него над головой. В следующий раз он просыпается от вибрации в кармане, еле разлепив глаза он читает входящие сообщения от Ирины, большая часть которых пришла намного позже, видимо, когда он спал, и с раздражением отбрасывает телефон на заднее сидение. Шея неприятно ноет, тело от неудобной позы затекло и требует внимания – он выходит из машины на мороз, и разминается, выдыхая изо рта клубы пара. Голова после недолгого сна соображает яснее, и нестерпимо хочется в туалет. Уборная находится там же, где и кофе ранее. Косо на него смотрит уже молодая девушка, но ему всё так же все равно, разве что в этот раз он покупает страшный на вид бутерброд и силится съесть его в машине. Это оказывается сложнее, и тот летит собакам в окно. Он добирается до нужного адреса и выходит из машины, осматривая четырёхэтажное здание, каких вокруг не сосчитать. Старая крыша, треснувший парадный вход – зданием общежития явно никто не занимался, но по выходящим и заходящим жильцам было понятно, что оно вполне обитаемо. Белый шмыгает носом, и спрятав руки в карманах куртки шагает в сторону широких ступенек. Внутри все хуже – потрескавшиеся стены, обои по которым можно было составлять карту потёков сверху, царапины и детские рисунки, - всё навевает воспоминания о детстве, но альфа упорно гонит их прочь, проходя дальше. Человек, который ему нежен, живет на втором этаже и Белый быстро добирается туда. Здесь, где есть выход на широкий и просторный балкон, играют кучками дети, из коридора веет жареной картошкой и чем-то еще, разобрать не получается. Детишки постарше смотрят на незнакомца настороженно, Руслан достаёт руки из карманов и стучит в дверь №45, но никто не открывает. - Кто вы? – Руслан оборачивается, перед ним будто из-под земли вырастает худощавый, но высокий подросток альфа с черными как смоль глазами. - Мне нужен Борис Фёдорович, - объясняется мужчина, стараясь выглядеть максимально доброжелательно, но напротив стоящий подросток только сильнее хмурит брови, явно ожидая другого ответа. – Не подскажешь где он? - На кухне, - пищит один из детей помладше, и кто-то недовольно бурчит в его сторону, отчего ребенок тут же прячется за ближайшего друга. - Спасибо, - говорит Белый и проходит туда, где по его предположениям располагается кухня. Запах готовящейся еды приводит его в длинную, но узкую комнатушку с противной голубой плиткой на стенах. Двое женщин поднимают на него озадаченные взгляды, и Руслан снова повторяет: - Мне нужен Борис Фёдорович, - в это раз реакция другая: женщины, одна из которых явно альфа, меняются в лице и бледнеют, но феромоны страха тут же доносятся до Белого и он, ничего не понимая, делает шаг назад. Вдруг, на его плечо ложится чья-то крепкая ладонь и он, повернув голову, натыкается на стальной взгляд серых глаз, в нос бьёт запах готового к драке альфы. - Кто таков? – спрашивает мужчина и Руслан отчетливо может различить седые пряди в его волосах, а у глаз глубокие морщинки. - Старший лейтенант Руслан Белый, хотел обсудить с вами одно дело. - Я уже давно не у дел, так что иди откуда пришел, - убирая руку с его плеча отвечает Петров, и подаёт знак женщинам, и те будто отмерев продолжают свою готовку. Руслан чувствует, что ему явно нерады. - Это касается вашего последнего дела, - настаивает Руслан, когда мужчина пытается скрыться от него в другой комнате. Узкий коридор не даёт возможности обойти стоящего спереди, но Руслан даже на расстоянии видит, что его слова повлияли на мужчину. Его плечи напряглись, а черты лица стали мрачнее. – Это правда важно. Борис Фёдорович смотрит на него через плечо, судя по всему раздумывает над чем-то, а потом к ним подбегает девочка лет четырёх, как раз из той самой комнаты, где пожилой мужчина пытался скрыться. В её маленьких ручках рисунок, она повторяет «дедушка!», «дедушка!», и Белый делает шаг назад, чувствуя, как на плечи ложится груз. Петров заводит ребенка обратно в комнату, просит кого-то там же присмотреть за ней и закрыв старенькую дверь, возвращается взгляд на пришедшего. Они проходят дальше, тут уже пыль и паутина на потолке – явно никто не живет в этой части дома, и когда они заходят в одну из комнат, Петров складывает руки на груди. - У тебя есть десять минут, ни больше, - холодно произносит он. - Расскажите мне всё, что вы выяснили о Стоматологе, - просит Руслан и мужчина напротив выгибает бровь, хмыкая. - Стоматолог? – С неверием протягивает бывший полицейский. - Разве не вы так прозвали его? – Не понимает Белый и мужчина опускает руки. На его кофте, точно связанной вручную, есть свежие пятна от краски, но даже так он выглядит куда лучше, чем Белый, успевший поспать несколько часов в машине. - Нет, я был против такого, по правде нужно было придумать что-то отвратительное, чтобы у них не было чувства превосходства и гордости. Но сейчас это уже не важно. Единственное, что я тебе скажу – это не лезть в это дело, - он произносит это со злостью, которую молодой альфа видит в его глазах. В его голове мелькает догадка. - У вас забрали дело? – предполагает он, но мужчина никак не реагирует. – Я сейчас веду это дело, у нас есть подвижки, но, чтобы засадить ублюдков мне нужна правда, а в документации явно что-то не так. Не желающий много говорить, вообще говорить хоть что-то о своём последнем деле, Петров замечает в этих молодых глазах что-то больше, чем простое желание справедливости, преследующее большую часть юных полицейских. Его немолодое сердце ёкает, когда Белый сжимает и разжимает кулаки на его молчание, принимаемое как полный отказ говорить хоть что-нибудь. - Я сам отдал это дело, - вдруг говорит Петров, удивляя Белого. – Я сделал всё, что было в моих силах и даже больше: влез куда не должен был, но ничего из этого не дало результата. Потом дело передали Паше. - Но почему Добровольскому? - Мы были хорошими друзьями, я ему верил. Он всегда был впереди всего отдела, и этот случай не стал исключением. - В итоге он поднялся, а вы в отставке. – Конец истории было легко предугадать: друзей в таких делах не бывает, если один с делом справился блестяще, засадив банду за решетку, то другой – бесспорно провалился в своей работе. – Или была другая причина? Петров поджал губы, взглянул в окно, а потом снова на Руслана. - Этот разговор не должен выйти за пределы этой комнаты, - строго говорит старший. – И учти, что я не буду помогать тебе ни при каких условиях. - Никто не узнает о моём визите, - обещает Белый. - Они уже знают, - слишком уверенно произносит Петров и Белый бросает взгляд в сторону окна. – Что тебе рассказать? Это было так давно, что я мог уже и забыть… Хотя, признаться, некоторые моменты навсегда со мной…. Мужчина на секунду прикрывает глаза, - вот он получает новое дело, вот первая жертва, явная расправа в стиле худших дней девяностых, но кое-что особенное есть: большая часть выбитых зубов оказались в желудке. Он открывает глаза и снова оказывается в пустующей комнатушке родного общежития. Молодой альфа смотрит на него в ожидании, не понимая, в какое болото попал, а ведь эта очередная ярка жизнь будто заблудший светлячок померкнет в грязи и мраке. - Первые убийства явно были следствием мести или расправы за долги, но мы заметили, что не хватает частей тела: печень, поджелудочная, палец. Мы начали подозревать, что органы шли на уплату долга, а смерть как наказание. Но постепенно все улики и тела смешивались, ничего не сходилось. Как сейчас помню, - он открыл форточку, впустив свежий воздух в затхлое помещение. Голос стал тише, вдумчивее, - мы с напарником нашли отца большого семейства… Зубы выбиты, почки нет, всё как прежде, но очень грязная и неаккуратная работа. - А потом? – Поинтересовался Руслан, когда тишина затянулась, а мужчина, уставившись в одну точку погряз в воспоминаниях. Такой информации в деле не было – самих документов тоже было мало, всё списали на потерю информации во время передачи между районами, некачественным хранением. - Мы совершенно случайно узнали, что их младшая дочка исчезла, - он посмотрел на Руслана, и у того шестеренки закрутились в голове, требующей сна и энергии. – Если бы соседка не заметила, мы бы и не узнали. Эти сукины дети запугали омегу, забрали девочку, подумав, что пропажу шестого ребенка никто не заметит. - Нашли? - Нет, - стыдливо. - Так получается… - Он думал о худшем, но при этом пытался поймать ниточку, но никак не получалось. – Это не только торговцы наркотиками, но и насильники? - Стоматолог, как его прозвали свои же, начинал в банде по торговле людьми, это я могу сказать тебе точно. И я не знаю, как он смог уйти из банды живым, - поправил его мужчина. – Никто не хотел разъединять эти дела, потому что улик было недостаточно, да и всё серьёзнее стало бы. - Но вы попытались? - Мы с Пашкой – да, а вот дальше дело не пошло, сделали выговор и передали дело ему. Он все равно делился, я помогал и знаю, что те, кого он засадил явно имели дело с торговлей людьми. - Но не с наркотиками, - Петров кивком подтвердил его слова. Это всё заставляло Белого думать активнее, заставлять мозг обрабатывать информацию в ускоренном режиме и буквально чувствовать всё это – виски болели, шея по-прежнему ныла от неудобной позы. Опомнившись, он достал из кармана куртки телефон и открыв фотографию, показал ее Петрову. - Знаете его? – Мужчина надел очки, достав те из карманов брюк и помолчав немного, свёл брови вместе. – Значит знаете. - Раньше он выглядел иначе, - взгляд на Руслана – его и ещё двух Пашка и закрыл тогда. – Руслан усмехнулся, спрятав телефон. Его догадки подтверждаются. - Утверждает, что является Стоматологом. - Тогда сажай, - пожимает плечами старший, - пусть уважит хозяев. Он точно делает это под давлением, но узнать что-нибудь будет слишком сложно. Даже если у него есть близкие, скорее всего ради их же безопасности он и делает это. Плавали, знаем. А как там Пашка? – Спустя какое-то время молчания спрашивает Петров. - Ну, я пришел, когда он уже руководил отделом, тогда уже и женился. – Пожал плечами Белый, проникшись к мужчине рядом каким-то теплым чувством, когда тот сняв очки, улыбнулся чему-то своему. Он догадывался, что жизнь развела этих двоих по разным сторонам: один пошел вверх по службе, завел семью, другой, остался на прежнем месте и тоже не в одиночестве. – Можете вспомнить что-то ещё? - Тогда шла вербовка молодых, - пожал плечами старший альфа, - поэтому и было трудно найти главарей. В основном попадался молодняк, который толком и не знал ничего. Банды подставляют друг друга, используют любые грязные приемы, и подделка документов легко объяснима. Думаю, для тебя не секрет, что среди наших есть их люди, помогающие заметать следы. - Я догадывался, но сейчас я что-то опускаю из вида, - недовольно хрипит Руслан, но старший мужчина неожиданно снова кладет свою ладонь ему не плечо. - Послушай меня, сынок, тебе лучше посадить того, кого они тебе подсунули и забыть это дело. Раскрыть это дело можно, но цена может быть слишком высока. Пока я занимался этим, думал, что сойду с ума, потому что верить нельзя было никому. - Всё, что я мог потерять, уже потерял, - убрав его руку, ответил Руслан. Петров рассмотрел в его глазах пылкое желание отомстить, и легко сложил два и два, отступил. - Больше не приходи, потому что мне есть что терять. – Белый тихо ушёл, а Петров закурил, впервые за шесть лет. – С Богом, сынок.

***

- У тебя пять минут, - грубо говорит мужчина в форме и отступает на несколько шагов от телефонной трубки. Макар хватается за эту возможность и быстро набирает номер телефона, стуча трясущимися пальцами по кнопкам. - Сынок? – Слышится на том конце родной голос. Альфа кусает губы, угукая. К лицу приливает краска – ему невероятно стыдно за такую жалкую сцену, но он не смог бы простить себя без её слов. – Как ты дорогой? Мне сказали, что ты…ты… Слова сменяются всхлипами, и мужчина спешит успокоить мать. - Всё будет хорошо, мам, ты только не переживай. Тебе нельзя, здоровье, помнишь? – Он нервно дергает провод трубки, чувствуя на себе тяжелый взгляд охранника. – Мам, я хочу попросить прощения – прости меня, прости, пожалуйста. - Я всегда прощаю, и буду прощать, дорогой, всегда… Почему ты говоришь мне это? Ты кушал? Как там к тебе обращаются? - Мам, это не важно, уже не важно. Главное, что вы будете в безопасности. – Он облизывает пересохшие губы, коря себя за такие подозрительно обреченные слова. – Я поел, поспал, тут нормально насколько это возможно. - Илюша, зачем ты сделал это? Зачем дорогой? – Она давит очередной всхлип, и Макар прижимает трубку к груди, закусывая губу, стараясь держать себя в узде и не дать слезам потечь по щекам. - Я люблю, мам, - тихо отвечает альфа, а потом кладет трубку. Охранник оттаскивает его с силой от трубки, и Макар будто бы в замедленной съёмке наблюдает как кусок пластмассы пружинит на черном коротком проводе. Уже в камере он успокаивается, обдумывая еще раз принятое решение, знает, как должен поступить, как искупить своё предательство и спасти невинные жизни. Он смотрит в потолок, грязный и выкрашенный в неприятный серый цвет, но перед глазами иное: теплая и милая улыбка с едва виднеющимися клыками, родинка у глаза, милый прищур глаз. Даже в такие минуты образ любимого человека спасает его от гнетущих мыслей. Закончить эту черную полосу оказывается слишком просто: он использует постельное бельё. В последние секунды, когда еще удается сделать импульсивный вздох, ему кажется будто там у двери стоит его омега, раскрыв свои объятия.

Весь мир и себя к твоим ногам. Не примешь, но я стану цветами под твоими стопами. Цветами без шипов.