В твоём доме

— Зачем ты позвал меня сюда? – Спрашивает Арсений, когда альфа наконец появляется в поле зрения. Холодный ветер задувает за шиворот, и омега жалеет, что не захватил свой шарф на эту короткую встречу. Руслан бегло осматривает его, поджимая губы, — разговор будет не из легких, но он сам отважился на этот рисковый шаг. — Я знаю, что Ира рассказала тебе о деле, — издалека начинает альфа, и Попов выгибает бровь, будто не верит, что его позвали, чтобы обсудить раскрытый секрет. — Я не собираюсь говорить о твоей вендетте, — быстро облизывает сухие губы, переступая с ноги на ногу от холода. — Это не вендетта, а справедливость, — поправляет Руслан. — Справедливость и закон – это не одно и тоже, — вспоминает слова отца Арсений. – Так зачем ты позвал меня? Я не собираюсь говорить о твоём брате, мне это незачем. — Конечно не будешь, или все узнают и о твоём романе с Шастуном, — Руслан чувствует, как эта фраза уничтожает все доброжелательные отношения между ними, рвёт в клочья. Попов хмурит брови, но ничего не говорит, и это только сильнее воздействует на уставшего Руслана, готового уже отказаться от своих слов. Но он всё его нутро требует хоть как—то себя обезопасить с такого неожиданного фронта. Спасибо Ирина, ­— думает Белый. Перед глазами проносится их недавний разговор: всего пара его фраз заставили всю её побледнеть, а потом разревется, забыть про готовку и упавшие на пол фрукты, праздничный ужин в новогоднюю ночь на двоих. Ему тоже было нелегко делать подобный шаг, но мысль о том, что это обезопасит её, помогала справляться со всем навороченным бедламом. — Это всё? – Спрашивает омега без малейшей эмоции на лице. Не получив ответа, он разворачивается, чтобы уйти обратно в здание, но Белый останавливает его, окликая. — Это всё гораздо серьёзнее, чем ты можешь себе представить, и потом, закрыв это дело я извинюсь перед тобой. Арсений может только догадываться, о чем сейчас думает альфа, стоящий перед ним, но в его глазах столько усталости и боли, что за ними ничего больше не видно. Белый не выпячивает своё стремление защитить или по меньшей мере прикрыть, но ему совершенно не нравится, что в это дело посвящаются люди вроде Арсения. Хотя он и новенький тут, его кандидатура подходит больше всех для банального доверия в таком деле, но связь с Шастуном, характер которой так до конца Белому и не понятен, меняет картину перед глазами. Белый первый заходит в здание так и не заметив, что за ними наблюдали из окна верхнего этажа. Он заходит к себе, достаёт из кармана куртки брошенный в него же недавно дубликат ключа, и кладет в ящик, оставляя это на потом. Он уже сложил примерную схему действий, осталось только вызвать на повторный допрос Макара. Голова раскалывалась – с самого утра на него обрушился Стас с недовольством о затягивании дела, и пришлось выкручиваться, но даже так становилось понятно, что во времени он катастрофически ограничен. Он запирается у себя в кабинете, работает допоздна, и убедившись в крепком сне охранника на первом этаже, пробирается в кабинет начальника. Внутри порядок – Арсению Стас начал доверять уборку кабинета в его отсутствие совсем недавно, хотя Ира не получила такого доверия за всё время работы здесь. Это наводило на определенные выводы, например, что Арсений может быть вовлечен в какие—то дела Стаса, и, следовательно, Руслан сделал всё правильно, пригрозив ему репутацией. Широкий стол в центре и несколько шкафов – банальный интерьер, который дополнялся диванчиком у стены. Когда-то Руслан хотел этот кабинет себе, было время и желание вкалывать как ломовая лошадь, бороться с Шастуном за звания, но в какой-то момент всё погасло, прогнило чужими деньгами и недоказанными виновностями, свободными преступниками. Он, как сейчас, помнил хвалебные речи в сторону Антона, только-только пришедшего с ним в отдел и успешно закрывшего своё первое дело, помнил, как ободряюще хлопал по плечу Павел Алексеевич. Всё это было так давно, что казалось нереальным сном. Он надел перчатки прежде, чем ввести нужную информацию в компьютер. Он скопировал всё, что нашел и посчитал нужным и, прицепив незаметный жучок под сиденье кресла, тихо покинул кабинет. Возвращаясь к себе, он чувствовал, как совесть грызет его душу – без Ирины он так легко не смог бы добыть информацию. Она раз за разом спасала его, а теперь пришел его черед, пусть и самым болезненным способом. Файлы, что ему удалось достать, оказались зашифрованными. Он потратил всю ночь на бесполезные попытки расшифровать их, пока не обратился за помощью к специалисту, которой по счастливой случайности был его должником. Не только Шастун может использовать окружающих в своих целях, Руслан был намерен использовать все доступные ему средства, независимо от возможных последствий. За стеклом город медленно приходил в движение утреннего муравейника – шумели машины, в отделении начинали появляться знакомые голоса. Альфа устало потёр ладонями лицо, глаза слипались, желание уснуть все сильнее било по вискам. Откинувшись на спинку кресла, он прикрыл глаза, мгновенно проваливаясь в темноту. Мимо кабинета Руслана сотрудники старались не ходить, все прекрасно помнили его недавние крики и недовольство тем, что его отвлекают от дела, и не желая нарваться на очередную порцию ругани с презрительным взглядом, многие обходили злополучный кабинет стороной. Все кроме Кузнецовой, замершей напротив двери в кабинет, откуда не доносилось ни звука. Внутри всё ещё бушевал ураган эмоций, который она не смогла подавить даже за ночь пролитых слёз, и больше всего хотелось продолжить их короткий разговор, но она отчетливо понимала, что сделает такими порывами только хуже. Ира тихонько постучала в дверь, и просунулась в щёлку, сразу же натыкаясь взглядом на уснувшего в кресле альфу. Сердце болезненно заныло, омега внутри дернулась навстречу любимому запаху, желание быть рядом не исчезло сколько бы ран чужие слова и поступки не принесли ей. Победив в битве с собой, она тихо ушла, закрыв за собой дверь. Их место встречи не меняется – кухонная зона стала своеобразным местом силы, и она делает два кофе, кинув быстрый взгляд на часы – Арсений практически всегда приходил в одно и то же время. Сотрудники заполняют комнатушку, разговоры смешиваются между собой, и эта атмосфера позволяет отвлечься от личных проблем. Рабочий день всегда начинается лениво. Девушка снова бросает взгляд на время и решив занести кофе Арсению, обнаруживает его уже там работающим на своём месте. Около него стоит высокий стаканчик чего-то горячего, омега, не отвлекаясь от экрана компьютера говорит с кем-то по телефону и заметив её, посылает короткую улыбку, возвращаясь к работе. Арсений выглядит бодрым и радостным, это заставляет её поежиться от собственного колкого чувства, расползающегося по внутренностям, стоит только посмотреть на его гиперактивность или блестящие глаза. Вот у кого нет проблем, думает она и уходит, так и не отдав кофе. Шастун встречает Иру в коридоре, и сразу же замечает в ней изменения – неуверенная походка и синяки под глазами, которые даже тоналка перекрыть была не в силах. Она приветствует его быстрым кивком, замечая в руках уже знакомый стаканчик – аромат свежего чая с черникой немного удивляет. Она знает, что Антон предпочитает черный кофе или чай без сахара, редко, когда он смотрел в сторону чего-то иного, но видимо настало время перемен. Какая-то, юркая мысль проскальзывает в голове, и девушка не успевает поймать её за хвост, провожая старшего коллегу взглядом. Рабочий день протекает все также лениво, будто замирает на месте и… её телефон начинает разрываться от звонков, но она не успевает поднять трубку, как из кабинета Руслана слышится какой-то шум. Она смотрит на часы, прошло всего пару часов с момента, как она заходила к нему. Сегодня в отделе особенно тихо и потому шум из кабинета Белого словно гром среди ясного неба – резкий и неожиданный, с хорошей порцией ругани. Ира спешит к нему, по пути пытаясь выяснить кто именно так упорно ей названивал. Дверь кабинета распахивается резко, порыв холодного воздуха с удушающим запахом разозленного альфы больно бьёт по рецепторам, и девушка отходит к стене, едва передвигая ногами. Она не понимает, что происходит – Руслан не замечает её, движется в сторону кабинета Стаса, заставляя попадавшихся на пути коллег отшатываться в сторону, и с нескрываемым шоком смотреть ему в спину. Ира находит в себе силы пойти следом. — На месте? – единственное, что спрашивает Руслан у Арсения, успевшего только поднять от документов голову, прежде чем с силой дёрнуть ручку двери в кабинет начальника. Дверь оказывается закрытой. — Станислав Владимирович будет во второй половине дня, — как можно спокойнее говорит Арсений, вставший со своего места. В проёме показывается Ира, бледная и испуганная до чертиков состоянием альфы. Арсений только выгибает бровь, понимая, что хоть и чувствует чужой запах, полный негатива и опасности, подавители, которые он принимает сейчас здорово ему помогают. Но они не лишают эмоций и чувства самосохранения, которые буквально горят красными сиренами в голове, стоит Руслану бросить на него недоверчивый полный раздражения взгляд. Попов делает шаг назад, натыкаясь на собственное кресло, когда Белый бьёт кулаком по закрытой двери, вымещая злобу. — Что здесь происходит? – Ира отступает в сторону, давая альфе пройти вперед и надеется, что Шастуну удастся успокоить взбешенного Руслана. Белый молчит, смотрит в упор на пришедшего Антона, пытаясь понять причастен ли он к происходящему – взгляд соскальзывает на Иру, и догадка поднимает в нём новую волну гнева. Часы недосыпа, постоянный анализ и поиск информации, недоверие и ссоры – всё это обрушивается на него волной, вишенка на торте – усталость, бесконечная и убивающая любые попытки хоть что-то изменить. Его злоба оборачивается во что-то неясное даже ему самому, но в голове отчетливо горит мысль – это всё подстроено, его загнали в ловушку будто он зверёк. Антон бросает взгляд на застывшего Арсения, взгляд которого мечется от Руслана к Антону, и Кузнецову, которая уже не пытается казаться сильной, а просто трусится как осиновый лист на ветру. Эмоциональный дисбаланс альфы выбил её из колеи. — Чтобы не произошло ты должен держать себя в руках, — обращается Антон к Руслану и на губах последнего появляется ломаная улыбка. Шастун был готов к разным вариантам, но тот в котором Руслан теряет над собой контроль, бросаясь на него с кулаками, не предвидел. Ира кричит, из коридора слышится шум, а через несколько минут сбегаются сотрудники. — Не тебе меня учить! – Руслан делает несколько выпадов вперед, бьёт сам не видит куда, чувствуя, как выплескивается гнев через рык и удары. Антон уворачивается, но от удара в бок нет, кто-то из сотрудников пытается к ним подступиться, но быстро бросает эту затею. Белый в гневе настолько, что даже не понимает куда бьёт и Шастун удаётся завернуть ему руку, приложив лицом об стену, сразу же спуская на ноль все попытки выбраться и захвата. Арсений обходит их, помогает почти что сползшей по стене Ире подняться, и вместе с остальными отводит её в сторону кухонной зоны. Пара сотрудников, преимущественно те, с кем Шастун уже имел дела, остаются с ними наедине, чтобы подстраховать. — Ты совсем с катушек слетел, — Антон отпускает Руслана, и тот недовольно хрипит, разминая затекшую руку. Его взгляд все так же полон раздражения, но он больше не оголённый провод. – Если не можешь справиться с делом – отдай его другому или закрой к чертовой матери, но не смей устраивать здесь цирк. Альфа ты или кто?! — А ты только и ждёшь, когда я сольюсь, да?! – почти что кричит Руслан ему в лицо, врываясь его личное пространство, но не начиная драки. Двое сотрудников рядом напрягаются, делают шаг в их сторону, и единственное, что останавливает их от действий – ледяное спокойствие Шастуна. – Ты же для этого мне дело дал? — И уже жалею, это окончательно лишило тебя мозгов. – Хмыкнул он, чувствуя, как звенят нервы мужчины, напротив. Белый сжал челюсть, но отступил, а потом и вовсе скрылся в коридоре. Дверь в его кабинет громко хлопнула, заставив осведомленных о драке коллег вздрогнуть. Вечер перестаёт быть томным. Все понимали, что Стас прознает о драке даже если по приходу ему никто и не доложит. Ира осталась в компании Арсения смотреть в стену, сжимая чашку с водой в руках. Шастун появившись в дверном проёме кивком подозвал к себе Арсения. Легкий запах ежевики с приглушенными нотками тревожности напоминал о подгоревшем варенье, что так любила закрывать Майя в далеком прошлом, и Антон закрыл за секретарём дверь в свой кабинет. Арсений сжимает руки в замок, молча проходит к столу, на который присел Антон и попадает в теплые объятия. Антон ничего не говорит, лишь ведет ладонями по спине, снимая оставшееся напряжение, тоже погружаясь в размышления – если слова Руслана давно крутились у него в голове, то к разгадке он может прийти даже быстрее, чем того хотел Антон. Но это уже не так важно, как испугавшийся Арсений и побледневшая будто Смерть Кузнецова. Альфа прижимает омегу к себе ближе, пальцами зарывается в отросшие на затылке волосы, пока сам Попов слушает чужое сердцебиение, вдыхая запах. В голове омеги ураганом бушуют мысли и догадки. Их окружает тишина, и оба совершенно не догадываются о творящемся хаосе в голове Иры, вновь стоящей около кабинета своего альфы. Своего альфы. Она не отпустит, как бы не отталкивал. Это стало понятно в момент, когда его ярость пригвоздила её к полу, лишая дара речи, но в голове был не страх за себя, а желание помочь ему. Она была единственной кто мог ему помочь и, кто понимал и разделял с ним боль. Она должна узнать, что произошло, чем бы это не закончилось. Она не стучит, заходит молча, смотря себе под ноги и закрывает дверь, щёлкая замком. Руслан сидит в кресле, развернутым к стене и держится за голову. Вокруг него собирается кокон из собственных мыслей, он не замечает вошедшую омегу и даже то, как она приближается к нему с искренним желанием помочь. — Уходи, — почти шепотом произносит мужчина, когда на плечо опускается её ладонь. Ира замирает, но потом с решительностью берется за подлокотники и разворачивает кресло к себе, Руслан позволяет ей. — Что случилось? – Спрашивает она так же тихо, стараясь не разрушить это мнимое спокойствие мужчины. Руслан открывает глаза, поднимая их на омегу, отчего та сглатывает комок в горле, но не отходит. — Макар мёртв, — всё что говорит он, но этого достаточно, чтобы девушка поняла, насколько поганая ситуация складывается. Пусть он и не до конца посвящает её в свои дела, Кузнецова была достаточно умной, чтобы подхватывать налету и строить свои догадки. Иногда его недоверие резало больнее любых лезвий, но она всегда находила чем оправдать его. — Они убили его, — он вспоминает короткий разговор с коллегой из тюрьмы, куда Макара поместили на время разбирательств. Хоть он и называет это убийство всё было обставлено как самоубийство, что только подливает масла в огонь. — Может с ним расправились его же люди, чтобы не сболтнул лишнего? – Белый раздражено закатил глаза, встал со своего места и прошелся вдоль стены туда и обратно, надеясь освежить голову. — Он не мог сболтнуть лишнего, потому что не был Стоматологом. Но он мог подсказать мне кто стоит в тени всего этого дерьма. — Ты поэтому хотел доступ к компьютеру Стаса? – Ира опешила, — Неужели ты подозреваешь кого-то из наших людей? – Она смотрела в спину любимого мужчины и не могла поверить, что он сомневался в… ней тоже? Даже после всего, что было, что они прошли вместе…. — Ты не понимаешь, — устало пробормотал альфа, но обернувшись заметил в ее глазах слезы, которые медленно поднимали в нем новую волну гнева. Он не понимал, почему она плачет, что снова себе надумала и почему вообще пришла к нему после весьма болезненного разговора и разрыва. Это надоедало, а в комбинации с происходящим невероятно бесило, и расшатывало и без того слабый контроль. — Что я не понимаю? – Она всхлипнула, по щекам побежали горячие слезы, — что я не понимаю?! – закричала, и Белый сжал кулаки. – Почему это все происходит с нами? Почему ты стал таким параноиком? — Параноиком?! – Зло прошипел альфа. — Да! Что не так?! Тебе помогли, отдали дело, тянут время, чтобы ты сделал все правильно, но вместо этого ты гоняешься за непонятно кем и подозреваешь все, кто пытается тебе помочь! Казалось, звук опередил действие, но Ира отчетливо слышала шлепок и звон после него, смотря в окно и чувствуя, как краснеет левая сторона лица. Постепенно кожа нагревалась будто от языков пламени, слезы продолжали идти, оставляя после себя дорожки и стекали по шее. Она, не веря в произошедшее прикоснулась к своей щеке. Боль медленно растекалась, пока зрачки Руслана, будто выдыхающего пар, расширялись. Они смотрели друг другу в глаза, а потом Ира сорвалась с места и практически вылетела из кабинета, оставляя дверь открытой. Сгорбившись, Белый опустил голову и посмотрел на собственные руки. Он не чувствовал ничего кроме ярости. Кузнецова выбежала в чем была во дворик и присела на лавочку, опустив лицо в ладони и заревев громко и отчаянно, чувствуя, как омега внутри нее скулит от боли, разрывая нити связи, когда желанной и любимой. Где-то глубоко внутри себя она ужаснулась – с того, другого конца не было ничего, будто она связана с пустотой и всё это время с ней же и жила. Арсений, вышедший от Антона с чувством спокойствия, наткнулся на ауру боли, растерянности и душевной агонии, впутавшись в неё будто рыба в сетку, он тут же ощутил, как к горлу подкатывает ком и найдя рукой стену, облокотился на неё. Ему все еще было непривычно чувствовать всех вокруг, но он медленно возвращал себе контроль и абстрагировался от чужой боли, отделяя свои эмоции и ощущения от чужих. Спустя пару минут стало легче. Несколько сотрудников, встретившихся ему на пути к рабочему месту, выглядели максимально взволнованно и озадаченно, они мельтешили туда-сюда от двери во дворик до кухни. Кто-то обсуждал нужно ли вызывать скорую. Но всё затихло, будто и не начиналось, стоило Стасу подняться на их этаж. Арсений пошел с ним по пути выслушивая новые поручения, и самое главное – привести к нему Белого, игнорирующего его приказы уже пару дней. Омега ощутил, что альфа был не в духе, а скопившаяся аура в отделе только накаляла ситуацию. Арсений тихо вздохнул, а потом решив вызвать сотрудника по связи, сел за свой стол, предварительно приоткрыв окно. Белый пришел достаточно быстро, было заметно, что он уже остыл, но его взгляд и порывистые движения говорили о желании как можно быстрее закончить с происходящим. Арсений спокойно выдержал его взгляд, а потом вернулся к работе. Стены были достаточно толстыми, чтобы не слышать спокойных разговоров, да и омега не был из тех, кто подслушивает чужие беседы, но крики и повышенные тона хилая дверь выдержать не могла. Арсений по неволе становится свидетелем этого разговора. — Вызывали? – Руслан прошел к столу начальника и отдав честь встал напротив мужчины, смотрящего в окно где, были видны ветви ели в снегу. — Вызывал, — с тяжелым вздохом ответил Стас и развернулся к своему подчиненному. – Что происходило в моё отсутствие? — Разве вам уже не доложили? — Не дерзи, — пригрозил Стас, но Руслан лишь повел плечом на его слова, складывая руки в замок за спиной. – Мне уже известно о смерти Стоматолога, и жду от тебя скорейшего закрытия этого дела. Это доставило нам немало проблем, и пора бы закончить с этим. – Белый хотел сказать, но Шеминов остановил его движением руки, призывая дослушать и не перебивать старшего по званию. – Журналисты уже прознали о его смерти и хотят получить интервью, которое дашь ты, после чего получишь повышение. — Переводите меня, майор? – Дождавшись окончания чужой речи, поинтересовался альфа с усмешкой. — Я не держу тебя, но похоже наш отдел не подходит тебе. – Шеминов сверкнул глазами, и для Руслана стало понятно, что пощёчина Ирине скорее всего стала последней каплей в чужом терпении. Но кто здесь кого терпел? Почему именно он оказывается плохим парнем в конце? — Я не буду закрывать это дело, — уверено произнёс альфа. Стас ожидал такого поворота. – Макар не был Стоматологом, и к его смерти явно приложили руку. – Он продолжал стоять на своём. — У тебя есть доказательства? – Руслан было открыл рот, как Шеминов продолжил сыпать на него вопросы: — У тебя есть улики подтверждавшие громкие слова? Или может быть другие свидетели? Или ты не доверяешь своим же людям? — Они у меня будут. — Вот когда будут, тогда и поговорим, а сейчас выполняй свою работу или я найду того, кто сделает это вместо тебя. — Вы просто хотите поскорее закрыть громкое дело! Вас не интересует кто сядет в тюрьму и, кто сдохнет, только бы остаться в должности или подняться выше! Но я не такой! — Следи за языком! – Поднял голос Стас, едва сдержав себя от того, чтобы выпустить феромоны и указать мелкому щенку его место. – Сегодня ты перешел все границы: ударил секретаря, завёл драку и нарушил работу отдела, оскорбляешь начальство! Кем ты себя вообще возомнил, щенок?! – Стас ударил рукой по столу, чувствуя, как Руслан воздерживается от ответного порыва высказать всё в лицо. На его лице проступили желваки и вены, он больше не походил на уравновешенного сотрудника органов, которому можно было бы доверить серьёзную работу. — Ты отстранен, — спокойно произнёс Шеминов, — с сегодняшнего дня. И когда захочешь вернуться к работе – пройдёшь тест на профпригодность, с твоей головой точно не все в порядке. Белый во все глаза смотрел на Стаса, человека которого, когда-то безмерно уважал, и сейчас видел лишь зажравшегося властью начальника, беспокоящегося за своё теплое местечко. Альфа с рыком захлопнул за собой дверь, не придав значение вздрогнувшему Арсению, и пошел к себе собирать вещи. Если они все думали, что подобные меры остановят его, то они глубоко ошибались. Встречающиеся по пути коллеги расступались перед ним не желая попасть под горячую руку и это неприятно кололо – все они наверняка будут обсуждать его отстранение сразу же как он покинет здание с коробкой своих вещей. С кем он все эти года работал под одной крышей, — кто угодно мог оказаться крысой или просто продажной тварью, не знающей всех последствий своих поступков. Он с легкостью мог найти плюсы в нынешнем положении вещей, но, по правде, он уходит, оставляя Иру с горящей от удара щекой, некогда уважающих его коллег в недоумении от агрессии. Если он когда-то и вернется в отдел, то лишь за оставшимися вещами.

***

Упавшие на землю ветки хрустят под тяжестью ботинок, омега проходит дальше, блуждая по лабиринту из вечной зелени, выбирая ту единственную, что украсит их квартиру в новогоднюю ночь. Вдыхая полной грудью еловый запах Арсений чувствует, как на плечо ложится чья-то ладонь, спрятанная в теплую рукавицу. — Ну что, выбрал? – Спрашивает Серёжа, делая глоток теплого напитка из стаканчика. Арсений кивает, пряча голые руки в карманы зимнего пальто и смотрит на пышную красавицу, Матвиенко согласно свистит. — Пакуем и за подарками, — друг тащит его к продавцам. — А не рано ли? – Арсений, конечно, уже купил коньки для дочери, даже обернул коробку и прицепил сверху самый яркий и красивый бант, правда потом его трудно было спрятать, но это уже дело последнее. — Конечно нет, а когда потом? Завтра тебя не будет, после завтра уже будем готовить или закажем, а в последние дни года уже будут толпы и очереди. Предлагаю купить все заранее, и смотреть на дураков в очередях с расстояния. — С чего ты решил, что я не приду? – Арсений отдал деньги продавцу и указал на нужную ёлку, им с Сережей осталось только подождать, когда её обернут специальными пакетами. Ехать с ёлкой в багажнике будет проблематично, но Серёжа готов попробовать. — А ты собираешься? – Недоумевал тот. – Не вижу никаких проблем если вы проведете всю ночь вместе. Я присмотрю за Кьярой. Попов пожал плечами, конечно, ему хотелось по-хорошему провести с Антоном всю ночь, но сейчас, когда стало понятно, что им ничего не мешает наконец провести вместе время полноценно, всё внутри дрожало то ли от предвкушения, то ли от страха. Вообще все это случилось неожиданно, хотя омега и догадывался о чем-то подобном. Шастун опередил его и зашел дальше – предложил сбежать с корпоратива, и Попов согласился. Они оба хотят этого, и, хотя течка неизвестно, когда вообще наступит, он не собирается ждать её. Врач, которого совсем недавно посетил Арсений, утверждал, что виной всему резкий разрыв с истинным альфой, к присутствию которого привык организм. Но ситуацию облегчало отсутствие метки, которая бы сходила намного дольше и болезненнее, желая поскорее укрепить связь. И свободный от таких оков Арсений был готов и хотел провести с Антоном ночь. — Мы же зайдём еще прикупить тебе что-то новенькое? – поиграл бровями Матвиенко, и Арсений пихнул его в плечо, покрывшись красными пятнами. – Не идти же тебе в ретузах парашютах, — и громко ржёт как конь. Арсений бы оторвал ему этот хвостик, да не хотел и просто не видел смысла. Слишком рад был видеть друга, и тот бессовестно этим пользовался. Он заявился совершенно неожиданно, просто одним из вечеров Арсений открыл дверь и увидел на пороге друга с бутылкой вина, прекрасно знающего о том, что Виктора дома нет. Тогда и случился разговор о расставании и сеансах психолога, с привкусом слез и невысказанных обид, уговорами мужа прекратить и дать шанс – Арсений рассказал всё как оно чувствовалось. Матвиенко обнял, сказал, что останется на новогодние праздники, и это было лучшим его подарком. Этот человек был ему особенно дорог. И конечно, как особенный человек, он знал о таком нюансе семейной жизни как родственники, а потом задал совершенно логичный вопрос. И снова всё повторилось: Арсений хотел умолчать о разводе как можно дольше, да и перед новогодними праздниками говорить, о чем-то подобным равнялось самоубийству всего настроения и атмосферы. Кое-как запихнув ёлку в багажник, укрепив его так, чтобы он не открылся в дороге, они двинулись в торговый центр. Они бродят по этажам с магазинами, Матвиенко записывает какие-то истории, говорит на французском и английском, и в такие моменты он настолько меняется, что Арсению становится сложно припомнить, что именно этот человек когда-то делил с ним комнату в общаге и давился вермишелью быстрого приготовления. И вот они тут, пронесли дружбу через года, хотя для кого-то это и не дружба вовсе – один семьянин, который постоянно сидит на одном месте, а другой путешествует по миру, говорит на нескольких языках и как минимум три—четыре раза в год может вырваться к другу в Питер. Да, для Арсения это дружба, о которой не приходилось даже мечтать, потому что никто в его жизни никогда не поддерживал и не давал такие пендали под жопу, как Сережа, такой весь шебутной омега. Наверное, каждому в этой жизни нужен человек, который просто есть на этой планете и готов принять вызов на любом конце земного шара. — Вот это, — показывает большой палец Серёжа, заглядывая в примерочную к другу. На Арсении блузка из едва прозрачной мерцающей ткани, отливающей легким жемчужным оттенком. С чёрными приталенными брюками это выглядело классически красиво – Арсению шли подобные комбинации, в какой бы форме он не был. – Давай попробуем что—то еще? — Какой смысл выбирать красивую обёртку если мы как можно скорее это снимем? — Ого, — улыбнулся омега, — только не сожри его там. Хотя кто кого еще…. – Арсений бы снова пихнул его, но выходить из примерочной раздетым совершенно не хотелось. Он осмотрел то, что выбрал на примерку и отбросив половину, надел темно зеленый свитер с высокой горловиной. Свитер был крупной вязки, но укороченного варианта, этот оттенок почему-то привлек внимание и надев его, он тут же понял, что купит его независимо от цены. Телефон в сумке завибрировал, оповещая о пришедшем сообщении – Антон отправил ему голосовое сообщение, по содержанию которого стало понятно, что он только пришел домой. Последнее время он брал работу даже домой и на заслуженных выходных разъезжал по каким—то важным делам. Арсений догадывался, что у альфы есть какая-то еще работа, о которой тот не говорит, но практически всегда находит время, чтобы ответить или написать омеге. А ещё изредка Попову казалось, что он слышит смешки на заднем фоне, слишком похожие на те, что бросал друг Антона на пикнике, кажется, Дима, но вникать в то, о чем альфа не хотел делиться, он был не намерен. Коротко рассказав о том, что он в торговом центре, покупает подарки на новый год, он узнал, что альфа встречает Новый год в одиночестве. О семье они говорили не так часто, практически нет, Антон частенько помогал ему забирать Кьяру из садика, но вопросы о муже или семье не задавал, и омега был благодарен. То, что происходило между ними только между ними и должно остаться. Единственное, что знал о семье Антона омега – Толик, которого он теперь поливает, подарила мама Антона Майя, чтобы тот напоминал ему о доме. И тот факт, что к Толику никто не хотел лишний раз подходить, говорил многое. Неожиданно на экране высветилось уведомление от банка – ему переслали хорошую сумму на личный счет. Следом пришло сообщение от Антона, в котором он говорил, что будет спать – сбежал, понял омега и улыбнулся. Иногда Шастун мог вытворить что-то странное или непредсказуемое, будто оставался все тем же смешным школьником, о котором рассказывал Позов, а когда никто не видел с его лица мигом слетала улыбка и пропадал актерский блеск глаз, который многие люди воспринимали как жизнерадостность. В такие моменты он максимально становился собой, по крайней мере таким, каким его видел Арсений, когда альфа опускался в кресло и то немного скрипело, когда прямые плечи опускались, а на носу появлялись очки, потому что зрение портиться от компьютера. Арсений хотел бы, чтобы этот образ не был иллюзией. Арсений видел и чувствовал немного больше, или же обманывал сам себя. Он не знал, какой вариант лучше. О не хотел выбирать. — Ну что ты там? – Серёжа успел вернуться к тому моменту, когда Арсений уже переоделся и выбирал нижнее бельё. – Красное? Арсений посмотрел на комплект из аккуратных кружевных трусиков, пояса и чулок, и если насчет последнего он сомневался, то первые два вызвали в нем восторг и желание примерить. На вид они были удобные, а на ощупь мягкие. — Да, — уверенно ответил омега. Как запасной вариант ему приглянулась совершенно иная модель, идущая в комплекте с портупеей на груди, но без чулок. На манекене это смотрелось достаточно сексуально, и не казалось перебором, в конце концов у него в планах секс, а не БДСМ вечеринка. Сережа проследил его взгляд и понимающе хмыкнул, Арсений был благодарен, что тот сдержался от очередной шутки. — Знаешь, — а хотя подождите, кажется, Арсений готов взять свои слова обратно, — я ему даже немного завидую. Попов остановился, так и не дойдя до манекена и развернулся к другу на пятках с полными удивления глазами. Матвиенко засмеялся. — Ты, о чем подумал? – Он поиграл бровями, облизнув губы и Попов закатил глаза, возобновляя свой путь к манекену. – Просто о таком ты даже с Витей не помышлял, а тут… Я хочу сказать, что это необычно, видеть тебя таким. — Почему нет, если я хочу? В этом нет ничего плохого, — он пожал плечами, и начал рассматривать ремешки на стенде у манекена. Ему действительно стало интересно каково это чувствовать их на коже. – С Виктором у меня не было такого уровня доверия, что ли…. Но это не значит, что есть с Антоном – тут же добавил омега, заметив, как Матвиенко выгнул бровь. – Просто у нас это несерьёзно, а значит не страшно что обо мне подумают или что я сделаю, если это останется позади просто воспоминанием. — В конце концов тебе только тридцать, — согласно кивнул Сергей. — Двадцать девять вообще—то, — поправил его друг и надул губы. — Не важно. — Больше нет, — улыбнулся Арсений, шагая в сторону кассы. Матвиенко подавил добрый смешок.