В твоём доме

Запах сушенной рыбы и чипсов заполняет комнату. На экране телевизора мужчины в коротких шортах бегают по зеленому полю, передавая друг другу мяч. Дима, позабыв о закусках на столике, сжимал бутылку пива в руках, нервно закусывая губу и следя за действиями команды. Антон не был таким ярым болельщиком, поддерживал свой любимый клуб, но так сильно как друг переживал редко. Его мысли были далеко отсюда, и Дима замечал это. На самом деле они редко могли вот так засесть вместе у кого-то дома за просмотром футбола, потому что работа, и еще раз работа не давали лишних минут свободного времени, а Дима как порядочный семьянин проводил все свободное время в кругу близких и родных. Антон тоже был его семьёй. Они знали друг друга слишком долго, а потому скрыть что—либо друг от друга не представлялось возможным. Потому Дима и считал правильным то, что делал. — Ты с нами будешь или к родителям уедешь? – Интересуется Дима, когда матч прерывается на рекламу. Обычно Новый Год Шастун встречал в кругу семьи Позовых, редко уезжая в родной город. Антон угукает, отправляя в рот очередную порцию чипсов и убирает с себя крошки. Потом придется убираться. — Ты один или… — Антон переводит взгляд с экрана на друга. Яркие блики от экрана оттеняют лицо Димы. — Один, — сухо отвечает альфа, а потом помедлив, добавляет. – Убери хвост. Позов проходится по короткой стрижке ладонью, громко выдыхая. Шастун знает это движение. — Это проверенные люди, Тох, с ним ничего не будет. Это необходимо, потому что я не верю ему, подожди, — просит Дима, когда Антон собирается что-то сказать, — ты знал, что твой Арсений общается с Русланом? Антон сводит брови вместе, выпрямляется на диване и отпивает пиво. Он не собирался говорить, что безоговорочно доверяет омеге, но базовое доверие к нему имеется, да и чутье подсказывает, что Арсений не из крыс. Он ловил моменты бесед Белого с Поповым, но если об этом говорит Дима, никогда не сжимающий булки без надобности, то в этом что-то было. — Значит, не знаешь. – Хмыкает. – Руслан звонил ему, несколько раз Арсений отвечал. Их разговоры короткие, и если даже он не делает ничего подозрительного, то мне будет спокойнее иметь такого человека под наблюдением. Ты, кстати, оставишь его главным секретарём? — Да, — кивает альфа, — Ира явно не вариант, а другие мне не нравятся. Я понимаю твои опасения, но пока Белый молчит, возможно, он решил воспользоваться шансом. — Ты сам-то в это веришь? Антон поджимает губы, понимая, что нет. Новая информация неприятно колет, но он одергивает себя от этих ненужных эмоций. Позов заметив перемену в его лице, по-братски похлопал по плечу. — Впервые вижу тебя таким… — он пытается подобрать слово, но понимает, что должен произнести это вслух, — влюбленным. – Шастун поднимает на него непонимающий взгляд. – Другой причины твоим поступкам я не вижу, — пожимает плечами Позов. — Оставляй хвост, но замени Мишу на Краба. Михаил вызывал в нем не самые приятные чувства, а вот Краба он знал хорошо и мог доверить слежку за Поповым, хотя бы потому что у него была семья и куча детей. Дима кивает, соглашаясь. Шастун смотрит на пустую бутылку пива и прокручивает слова друга, неожиданно он осознает, что даже и не заметил, как это теплое и нежное чувство переросло в нечто большее. Если вернуться в прошлое на несколько месяцев назад, то можно проследить динамику расширения его планов: сначала он просто хотел внимания и флирта с замужним омегой, потом он совершенно неожиданно подпускает этого незнакомого, но приятного человека в свою среду, чувствуя, как тревожно-приятно Арсений вписывается в неё. В комплекте с ним идет малышка, чудная и милая девчушка, сразу же упростившая ему жизнь своей детской симпатией. Где-то в уголке сознания мелькает мысль, а что если Руслан, непонятно как догадавшийся обо всем, захочет навредить ему через Арсения и его дочь? Антон удивляется своей реакции: ладони резко потеют, а горло пересыхает, одна лишь мысль ввергает его в ужас. Но стоп, Белый не знает о характере отношений Антона и Арсения, а значит пока что все хорошо. Шастун снова задумывается о том, что было бы проще просто убить Руслана, но сейчас это будет достаточно сложно, да и им необходимо затишье. И все-таки Дима молодец, что устроил слежку за омегой и Русланом, который к слову, легко понял, что к чему и сбрасывает хвост. Пока что они могут просто наблюдать за ним, но что-то после таких неприятных предположений гадко шепчет на ухо разобраться с Русланом как можно быстрее. Дима снова переключается на футбол, вернувшийся после рекламы. Антон находит в складках дивана телефон и проверяет их с омегой последнюю переписку. В голову сразу же приходят воспоминания о гостинице, когда они после разговоров снова набросились друг на друга, так и не дойдя до спальни. Он оставил достаточно отметин на теле омеги, хоть что—то звериное внутри него и желало поставить на тонкой бледной шее метку – присвоить, доказать, что только его. А вот Попов напротив, не смог удержаться от легкой метки—засоса на самом видном месте: Шастун только потом чудом заметил багровый след почти за ухом. Они разошлись тогда после раннего завтрака. Арсений поспешил домой, в уме набрасывая что прикупить по дороге, а Антон отправился к своим людям, которым он резко понадобился. Они уже договорились на свидание, но оно намечалось уже в новом году. Альфа задумчиво грызет губу, раздумывая над подарком, а потом его лицо озаряет улыбка, Позов качает головой, в тайне радуясь таким переменам в друге. Арсений мельтешит от кухни в спальню, наматывает круги вокруг плиты и стола, проверяя абсолютно каждое движение Сергея и невероятно сильно злит его этим, но вместо криков, Матвиенко крадет с тарелок сыр и колбасу. Кьяра смеется с его действий и повторяет, параллельно бегая к папе в спальню, чтобы помочь определиться с тем или иным компонентом наряда на новогоднюю ночь. Попову все еще стыдно перед ней, и картинки того, как он возвращается домой после их с Антоном ночи всё, ещё стоят перед глазами. Кьяра тогда побежала к нему с вопросами «где Антон?», и только потом объяснила, что чувствует его запах. Арсений еще долго будет помнить, как под громкий смех Матвиенко запирался в ванной, чтобы хоть как—то исправить ситуацию. Пусть ему невероятно неловко перед семьёй, в груди расцветает целый букет теплых и ярких чувств, одновременно пугающих и радующих. — Выглядишь затраханным, — подначивает его Сергей, но в ответ получает лишь тихий смешок. Проходит все один рабочий день, чтобы от прежнего хорошего настроения остались лишь упоминания. Уже знающий о предстоящей передачи власти в отделе Арсений помогает Стасу с подготовкой всех необходимых документов, при этом умалчивая о рассказанном Шастуном. Но ему все равно кажется, будто стоит ему отвернуться как в спину словно лезвия впиваются взгляды, а перешептывания, стоит ему появиться прекращаются или становятся тише. Он отчетливо чувствует на себе то, через что совсем недавно прошла Ирина, которая к слову взяла за привычку игнорировать его. Её поведение становится для него загадкой, и он решает сделать шаг навстречу, готовит им кофе, зная какой именно предпочитает девушка, и приходит к ней, чтобы пригласить на перерыв. Она поднимает на него холодный взгляд, который еще более неживым делают очки в тонкой оправе, и коротко отказывается. — Что-то произошло? – спрашивает мужчина. Тогда девушка прекращает печать на клавиатуре, полностью обращая своё внимание на него. В кабинете, где помимо них находятся еще сотрудники, неожиданно становится тихо. Некоторые смотрят открыто и без стеснения. Арсения интересует только Ирина, сложившая руки на подлокотники с видом самой настоящей стервы. — Да, произошло, — чеканит каждое слово. – Не разыгрывай святошу, хорошо? Оно и так понятно, почему ты остаешься на своём месте, а я, более опытный сотрудник, работающий с Антоном столько лет, остаюсь здесь. В карьере все средства хороши? – Усмехается, и это становится толчком к волне перешептываний. Попов удивленно приподнимает брови и снимает с себя очки, которые надел из-за собственной забывчивости и опоздания, на его лице нет и намека на улыбку, но голос становится таким же холодным, как и у нее несколько минут назад. — Я не собираюсь переубеждать тебя, потому что вижу, это бессмысленно. – В голове ворохом проносятся мысли о том, что её слова звучали двусмысленно, но догадывалась ли она или же имела конкретную информацию об их с Антоном отношениях. Возможно, на ней так сказались произошедшие события, потому что Ирина, которая помогала ему осваиваться здесь, и та девушка, что сейчас сидит напротив – совершенно разные люди. – Если у тебя есть какие-то претензии, то обратись к начальству, а не опускайся до слухов. Он почти уверен в своих словах, потому что перешептывания и игнорирование его Ириной начались одновременно, да и в целом ее довольный всем происходящим вид, смешливые переглядывания с кем-то за его спиной, доказывали правоту Арсения. Узел скрутился в его груди, и он ушел обратно к себе, погружаясь с головой в работу. Этого стоило ожидать. Единственное что не ухудшало ситуацию – отсутствие в отделе Антона, уже сейчас разбирающегося со своими новыми обязанностями. Пусть он и заступает в новую должность официально с нового года, он хочет иметь возможность отдохнуть, а не сдохнуть от количества упавших на него обязанностей хотя бы в новогодние выходные. — Все придет в норму, тебе ли не знать, что люди просто переключаются с одних, на других. – Сергей помнит их жизнь в Омске, помнит, как соседи постоянно обсуждали их с Виктором отношения и лезли не в свои дела. Арсению странным образом везет на людское внимание. — Я не ждал от нее … такой реакции, — говорит омега, нарезая овощи на салат. — Перебесится, а если нет, то ей там не место. – Попов согласен с ним, уведомление отвлекает его и он, прочитав сообщение тянет губы в улыбке, после чего фотографирует их готовку и отправляет кому-то. Сергей показушно хмыкает. Шастун точно так же, как и они, возится на кухне и сравнивает своё положение с рабом. Он уже заляпал свою рубашку крабовым салатом, и успел нацепить футболку Димы, которая оказалась ему немного мала. Арсений тает от некоторых фотографий, растекаясь розовой лужицей на стуле, а потом собирается обратно под покашливание друга. Хочется глупо улыбаться. Матвиенко смотрит на него внимательным взглядом, но ничего не говорит, возвращаясь к нарезке. В это время все обновляют свои сторисы в инстаграме, пишут замысловатые поздравления во все социальные сети, нарезают салаты, гуляют по заснеженным улицам родных городов, обнимаются с близкими и загадывают желания, о которых потом забудут на следующее же утро. Арсений делает глубокий вдох, наполняя легкие этим особенным запахом домашнего уюта с нотками варенных овощей, запахом открытого раньше шампанского, разговорами звезд по телевизору. Они украшали квартиру несколько дней, надеясь создать по-настоящему праздничную атмосферу и сейчас омега мог с уверенностью сказать, что у них получилось. И не потому, что на двери висит еловое украшение, на окнах гирлянды-шторки, а на столе нарезки фруктов. А потому что на холодильнике висит детский рисунок семьи у ёлки, на полу лежит несколько упавших квадратиков овощей, в зале на диване несколько фантиков от конфет, а Матвиенко все еще бухтит о том, что нужно было мыть голову немного раньше. Эта новогодняя ночь особенная, хотя бы потому что Арсений набирается смелости оставить все тревоги позади. Ну ладно, не все, но часть точно – неудавшийся брак и желание стать дизайнером одежды, разбившееся об уже окончательные отказы. Сколько бы Сережа не пытался – не получалось. Арсений больше не хотел тратить на это свои силы. И забывает об этом на следующий день. Они заканчивают раньше, потому что все-таки Сережа был услышан и роту солдат Арсений кормить не собирался. Кьяра отправляется к себе в комнату для наведения марафета и вместе с папой надевает красивое платье. Арсений целует дочь в макушку, восхищаясь ее необычно красивым образом: на её по-детски округлых щеках играет розовый румянец, большие карие глаза под строгим контролем Арсения были немного украшены тенями золотистого оттенка, на миниатюрном тельце прекрасно сидит лиловое платьице, а ножки облачены в такие же цвета балетки. — Папа, папа, забыли! – суетится Кьяра, и Арсений сначала не понимает, а потом, когда малышка достает коробку, на его губах играет улыбка. Вообще-то он собирался подарить их ей на рождество, но видимо она идет по его стопам и находит подарки так же хорошо, как и он в ее возрасте. — Из вас получится прекрасный сыщик, юная леди, — он бупает ее по носу, и распаковывает подарок. Аккуратные крылья феи будто из сказки поблескивают в свете огоньков, которыми украшена комната. Арсений помогает дочери надеть их, и закрепляет их на ее спине. Перламутровые крылья прекрасно дополняют образ, делая его еще более волшебным. Кьяра радостно прыгает на месте, а потом убегает к Матвиенко. Попов находит парочку в гостиной, где Кьяра умело крутиться вокруг Сергея, давая ему рассмотреть весь свой образ. Арсений незаметно для двоих снимает это на камеру, сохраняя, как и в памяти телефона, так и в своей. Неожиданно в дверь звонят. Матвиенко поднимает на него взгляд, прекрасно понимая кто пришел, потому что они договаривались об этом заранее. И все-таки в груди Сергея сворачивается неприятный комок сомнений и опасений, давящий на легкие. Он удивленно выгибает бровь, когда Арсений возвращается к ним с белой коробкой в руках и таким же непониманием на лице. — Курьер просто передал это мне, — все трое заинтересованно поглядывают на коробку и когда Попов кладет ее на диван, чтобы развязать широкий белый бант, сгорают от любопытства. Внутри оказывается мешок с чем-то непонятным, а сверху записка, выведенная уже знакомым крючковатым почерком.

«С Новым годом, Арс. П.С. Ты знаешь, что с этим делать ;)»

Арсений чувствует румянец на щеках, но одновременно с этим и любопытство, которое продолжает двигать им. Он аккуратно достаёт из мешка пару красных высоких туфель. Сергей свистит, отчего получает укоризненный взгляд друга. — Это же Jimmy Choo, ты чего?! – Он восхищенно осматривает высокий каблук, ведет пальцем по лакированной поверхности, отмечая действительно превосходное качество – явно не подделка. – Ладно, теперь мне интересно откуда у него такие деньги на простую обувь. Красиво, конечно, но выглядит как… — Нет, — обрывает его Арсений, — он не будет опускаться до такого. – Он прекрасно понял, куда клонит Сергей, уже знавший такие случаи. – Мы обсуждали обувь и… — Он резко покраснел до кончиков волос, и Матвиенко не выглядел как человек, который пожалеет его и отступит. — Круто! Папа примерь! – Просит Кьяра, и Сергей только соглашается, кивая. Арсений неловко кряхтит, снимая домашние тапочки. Он с легкостью надевает туфли, держится за руку друга, когда делает первый шаг. Твердый задник немного натирает, но в целом очень удобно. Сергей снова свистит. А потом на его лице появляется слишком подозрительная ухмылка. — Кажется, я понял, почему вы обсуждали обувь. – Попов закрывает лицо ладонью, не в силах сдержать глупую улыбку. – Судя по всему он и с размером угадал. Арсений дефилирует по комнате, Кьяра хнычет, что хочет такие же туфли и им с трудом удается переубедить её. Они обсуждают всякие омежьи штучки, а потом Попов отходит в прихожую, где осматривает свои ноги. В этой обуви они кажутся еще длиннее, и честно признаёт, что ему действительно идёт. Рука сама тянется за телефоном, камера несколько раз щелкает. Он хочет сделать красивый кадр, а потом из пару десятков кадров выбирает лучший, чтобы отправить Шастуну. Антон в этот момент курит на балконе, рассматривая детскую площадку во дворике. Его телефон пиликает уведомлением, он с предвкушением открывает их переписку, где омега кинул ему фотографию. Альфа замирает, рассматривая стройные длинные ноги, облаченные в высокие каблуки красного цвета, так прекрасно смотрящиеся на омеге. Щиколотка кажется еще тоньше, хочется укусить место у косточки и пройтись поцелуями вдоль до коленки, увидеть, как Арсений проходиться в них, аппетитно покачивая бёдрами. Рот наполняется слюной, и он отправляет восхищенные смайлики. Окей, он стирает восхищенные смайлики, и отправляет голосовое. — Тебе невероятно идёт, ты доволен подарком? — Более чем, спасибо, но я думал, что мы обменяемся подарками уже при встрече. – Антон хмыкает, замечая смущенные нотки в его голосе и надеется, что омега не постесняется надеть на их встречу эти десятисантиметровые каблуки. — Я уже забронировал нам места в ресторане. – Арсений закидывает ногу на ногу, совершенно не обращая внимания на шум вокруг, он закусывает губу. Матвиенко не сможет посидеть с Кьярой, потому что уезжает по работе. — Мы можем пойти на каток? Я не могу оставить Кьяру одну, а в прошлый раз мы неплохо провели вместе время. – Он поймет если Антон откажется, но что-то подсказывает ему что ответ будет другим. Откуда в нем такая уверенность не ясно, но, когда он оказывается прав, это приятно греет душу. — Конечно, я нисколько не против, даже наоборот. В этот раз мы точно закидаем тебя снежками. – Он немного смеется, вспоминая их прошлое катание на коньках. – Мы можем пойти в кино, не знаю, на какой-то мультик. Она же ребенок, и любит мультики? Арсений хихикает, представляя хмурого Антона в компании детей в кинотеатре, швыряющихся попкорном или постоянно крутящимися на местах. Это будет забавно, и он соглашается, после чего прекращает переписку и уходит на кухню, чтобы окончательно проверить все блюда и доставить на стол. Он совершенно забывает про каблуки на ногах, и проверив свою одежду на наличие изъянов, идет открывать дверь, когда по квартире вновь разносится трель звонка. Они договорились с Виктором о совместном праздновании Нового года. Арсений всё ещё думал над словами Сережи и надеялся, что их совместные фотографии и связь по скайпу упростят жизнь еще ненадолго. Ему неприятна сама мысль о том, что он врет даже когда уже нет необходимости, но невидимые цепи страха и сомнений не дают ему сделать этот шаг. Ему нужно время. Замок немного заедает, а коврик с надписью: «Добро пожаловать домой» комкается под ногами. Омега пытается поправить его ногами, но в каблуках это неудобно, он просит секунду подождать, и выдохнув, открывает дверь, немного вываливаясь от неожиданности вперед, потому что ручку с той стороны дергают. Омега замирает, натыкаясь взглядом на свекровь. Анна Семёновна смотрит на него холодно, ее глаза подведены черным карандашом, а губы в темной помаде кривятся в неприятную улыбку. Она, как и остальные, окидывает Арсения взглядом, и задерживается на каблуках, выгибая бровь. — Не слишком гостеприимно ты нас встречаешь, Сенечка, — омега невольно кривится от ненавистного сокращения, которое так часто любила употреблять женщина. — Здравствуйте, я не был готов к такому количеству гостей, — он окидывает взглядом стоящих рядом с Виктором своего папу и отчима, — могли бы и предупредить. — Сюрприз, — говорит свекровь, и делает шаг в квартиру, двигая в сторону омегу рукой, явно не дожидаясь приглашения. Арсений пропускает её, все еще смотря на своего папу, непривычно тихого и смотрящего себе под ноги. Тогда Арсений переводит взгляд на отчима, который без расшаркиваний сгребает его в охапку и так же быстро отпускает, поздравляя с наступающим новым годом. Арсений отвечает тем же, не обнимая разве что только Виктора, застывшего около двери в подъезде и не решающегося сделать шаг. Омега видит его нерешительность и хочет задать вопрос, но понимает, что необходимости в этом уже нет. — Так и будешь там стоять? – Омега складывает руки на груди, пересиливая себя и не захлопывая дверь перед чужим лицом. Из квартиры слышатся радостные крики Кьяры, смех альф и шаги Сергея. По запаху друга становится понятно, что он, как и сам Арсений обескуражен таким внезапным сюрпризом. — Прости меня, — единственное, что говорит альфа. Омега поджимает губы, ладонь Сергея опускается ему на плечо, в немой поддержке. — Это бы все равно однажды произошло, — тихо отвечает Арсений, а потом закрывает дверь после зашедшего в дом альфы. – Серёж, присмотри за Кьярой, пожалуйста, нужно будет уложить ее пораньше. – Обращается он уже к другу, когда они остаются одни в прихожей. Матвиенко только кивает. Арсений топчется на месте, а потом бросив взгляд на свои ноги, принимается снимать каблуки. На них он был гораздо выше, и прохладный пол приятно остужает теплые ступни. Он относит подарок в спальню, а после возвращается к гостям. Анна Семеновна сидит на диване, рассматривая накрытый стол, параллельно с этим, о чем-то переговариваясь с мужем. Кьяра мельтешит между папой Арсения и отчимом, хвастаясь крыльями и платьем. Свекровь говорит что-то про вред макияжа для маленьких девочек, но малышка не особо обращает на это внимание. Арсений вместе с Сергеем достает дополнительные тарелки, расставляет их на столе и изредка перебрасывается фразами с мужем свекрови. Этот мужчина с густыми и седыми бровями всегда был к нему добрым, и не всегда поддерживал нравоучения жены в сторону мужа сына. Виктор под тяжелым взглядом матери занял место во главе стола, и поймав на себе взгляд отчима бывшего мужа, опустил взгляд в тарелку. Несмотря на попытки семьи Арсения скрасить не совсем приятный сюрприз непринуждёнными беседами, шутками и помощью в подготовке, Арсений все равно чувствовал, как накаливается градус. Молчаливость Анны пугала его. Эта женщина редко держала тишину, обычно сразу же кидаясь громкими и обидными фразами, решая, что именно она и никто больше способен помочь молодой семье, неопытной и такой глупой, способной погубить саму себя. Весьма иронично, если брать в расчет, что отчасти она оказалась права. Николай Владимирович появляется на кухне неожиданно, одним взглядом просит Матвиенко оставить его с сыном наедине. Арсений опирается о столешницу, даже не думая о чистоте, потому что запачканная одежда на фоне всего происходящего не кажется ему проблемой. Старший мужчина без слов подходит ближе и притягивает сына в объятия, младший удивленно хлопает глазами, но смыкает руки на спине папы, утыкаясь в его плечо носом. — Почему ты не сказал? — Я хотел, но не так скоро, — Арсений немного отстраняется. Лицо родителя грустное, он винит себя в такой излишней скрытности сына от семьи. – Я сам захотел, пап, потому что не могу так больше. — Мы поговорим с тобой об этом после ужина, хорошо? Расскажи мне все, — он гладит своего ребенка ладонью по щеке и еще раз обнимает. — Тебе не стоит волноваться. Я всё продумал, просто верь мне. — Я всегда тебе верю, — он удивлен такой реплике своего сына. – Мы с твоим отцом прекрасно воспитали тебя, и я хоть и не совсем понимаю твой поступок, рад, что ты способен прекратить свои мучения. — Это было нелегко, — он тянет уголок губ вверх, чувствуя, как слезятся глаза. Они возвращаются в гостиную, по времени уже давно пора было сесть и проводить этот год. Еды несмотря на опасения омеги хватает на всех, чета Виктора не шибко много ест, а Николай Владимирович снова на какой-то модной диете, поэтому отчим ест за двоих, нахваливая стряпню омег-хозяюшек. На самом деле Арсений приятно удивлен их с отчимом общению, обычно они просто перекидываются несколькими фразами и на это заканчивается любой контакт. Он долгое время не мог смириться с тем, что Николай смог полюбить кого-то кроме отца. Как сын и омега он был бесконечно рад за своего родителя, нашедшего любовь после потери истинного, но что-то годами ело Арсения, и только ощутив на себе подобную ситуацию, он смог отпустить. Отчим изредка поглядывал на притихшего Виктора, разговаривающего либо с матерью, либо с дочерью. Матвиенко посвящал Николая и отца Виктора в подробности своего недавнего путешествия, отвечая на самые разные вопросы и в шутку пожурив старшего омегу, ведь он привез ему множество приятных сюрпризов. Николай каждый раз говорит не надо, но потом присылает фотографии Сергею с хвалебными речами о подарках и завистливыми расспросами подружек. Попов думает, что с новым отъездом друга ему придется несладко, но он понимает, что это необходимо и он сможет справиться. Это то, к чему он так стремился. Независимость и самостоятельность, которые его не пугают. В жизни всегда будут проблемы и неприятности, главное не терять фокус на главном и единственном для себя, уметь наслаждаться тем, что имеешь и стремиться к большему если оно тебе надо. Они едят, пьют, хоть Арсений и старается контролировать меру выпитого, Виктор напротив не следит за собой и только с подачи отца прекращает, отставляя уже пустую бутылку под стол. Кьяра героически дожидается курантов, после которых играет с бенгальскими огоньками, и они бы, наверное, пошли прогуляться, но она засыпает на руках отца Виктора, сжимая его свитер в ладошках. Арсений ловит взгляд свекрови на себе прежде, чем взять дочь на руки и отнести в спальню. Но малышка упрямо не желает отпускать дедушку и тогда они вместе идут ее укладывать. Прежде чем покинуть комнату, омега включает ночник в виде жирафа на стене. Взгляд старшего альфы останавливает его, когда Арсений уже хочет покинуть комнату. — Арсений, — глухо произносит мужчина, он мнётся, и Арсений понимает его, понимает всех, кто пришел сюда узнать в чем же дело. Ответ простой: сор из избы не выносят, Арсений. И как правило это приводит к проблемам, и их случай не исключение, разве что приправленный горечью утаек, сомнений и обид. – Я не знаю, что говорить в таких случаях. Я с Аней всю жизнь прожил и у нас многое было, кхм, просто, не принимай близко к сердцу ее слова. Она любит его, любит и вас с Кьярой, но натура у нее такая… — Я понимаю, — несмело перебивает его омега. – Спасибо, что беспокоитесь. — Не нужно, за такое не благодарят, сынок, — он слабо улыбается, — мы все равно семья, замужем ты за моим сыном или нет. Попов кивает, думая о том, насколько же супруги бывают разные. Анна Семёновна будто смертельный пожар, а ее муж как тихий ручей, способный потушить это пламя или хотя бы спасти окружающих от него. Арсений не в силах осуждать их, но они смогли вырастить Виктора, подарить ему семью. Арсений нет. Когда они возвращаются обратно в гостиную, то обнаруживают там только Николая и Анну. Женщина явно взвинчена, по ней видно, что она уже не может держать себя в руках. Николай выглядит немного самодовольно, и поймав взгляд сына с немым вопросом кивком указывает в сторону балкона. Там видно, как отчим курит. Впервые за несколько лет, если Арсений правильно понимает. — Кьяра спит, и я прошу вас не будить её. – Сережа уже с Кьярой, поэтому омега может не переживать о дочери какое-то время. Нужно наконец расставить все точки над «i». — Я пришла сюда не устраивать скандал, а узнать почему ты подал на развод. Но что меня больше возмущает, так это то, что ты даже не удосужился сообщить нам об этом! – Она все-таки поднимает голос, и Арсений наблюдает как с ее лица медленно слетает маска доброты. Со стороны кухни послышался звук битого стекла и спустя минуту появился Виктор. Он медленно прошел к дивану под взглядами родных и плюхнулся на него, уставившись в точку над работающем без звука телевизором. — Причина в том, что я больше не люблю Виктора. – Женщина громко хмыкает, а потом бросает взгляд на понурого сына. Арсения обдувает холодный воздух, отчим тихо закрывает дверь на балкон и устраивается у стены, сложив руки на груди. — Но он любит! – Отчаянно произносит она, будто это самый весомый аргумент. – Вы истинная пара альфы и омеги! Семья, которую ты обещал ему дать! Неужели ты не понимаешь, насколько для него это важно? — У нас не получилось. – Дергает плечом Арсений. Ему далеко не нравится, когда Анна использует этот грязный приём против него. Будто он в ответе за то, что родители когда-то отказались от Виктора. – Всё, что вам нужно знать: это то, что я не хочу этого брака. Мы поговорили с Виктором и пришли к решению. Жаль, что он, как и всегда молчит в нужные моменты. Эта шпилька больно врезается в сердце альфы, и Виктор поднимает взгляд на бывшего мужа. Слова отрезвляют его, он громко прочищает горло и поворачивается к матери. — Мам, ты услышала всё что хотела. Пожалуйста, давай без твоих нравоучений, — женщина недовольно пыхтит. Она встаёт со своего места и обходит диван, меряет гостиную шагами. — Нет, вы молчите и не говорите всего! Все было так хорошо! Вы же истинные! Встретились, полюбили и поженились спустя два месяца, всё, как и положено! Доченька есть, работа, квартира… Телефон Арсения жужжит, он мельком смотрит на экран, там высвечивается уведомление от Оксаны с поздравлениями. Затем начинает пиликать чат родителей, чат с работы. Омега отключает звук, громко выдыхая. — Прекратите лезть не в своё дело, — прямо говорит Арсений. Он так устал бояться обидеть человека, который не боится обидеть его. – Просто прекратите. Никто не запрещает вам или Виктору видиться с Кьярой, о таком даже никто и не думал. Просто «нас» с ним больше нет. У каждого своя жизнь. — Ах, вот оно что! – Вспыхивает она, размахивая руками, Николай дергается от ее громкого восклицания, а потом смотрит на сына и перебивает её. — Нет! – Громко говорит он ей, указывая пальцем, — не смей говорить, что мой сын изменщик! Не смей лить грязь в их семью! Виктор с тихим воем хватается за голову, сжимая в кулаках пряди волос. Арсений поджимает губы. Отличное начало года. — А мне и не нужно! Теперь всё и так понятно! – Она неприятно посмеивается, и Николай Владимирович уже готовый вцепится ей в лицо новым маникюром, оборачивается на слова Виктора. Мужчина двумя словами привлекает к себе внимание. Двое альф хмурят лицо, чувствуется, как их приглушенные годами запахи наполняют комнату, Арсений сдерживает всхлип, опираясь рукой об рядом стоящий стул. — Я изменял, — повторяет Виктор, подняв голову и посмотрев на родственников. – И не раз, даже не два, и не один год. Анна будто бы теряет всю свою спесь, не веря смотрит на своего ребенка и закрывает ладонями нижнюю часть лица. Арсений хочет пойти за аптечкой, потому что именно она кажется такой необходимой сейчас. Но он ничего не видит перед собой из-за слез, ему резко становится так больно и легко одновременно, что будто бы еще чуть-чуть и пол уйдет из-под ног. — Но почему? Зачем? – Голос Анны становится почти неслышным. Арсений ловит взгляд Виктора, наконец осмелевшего сказать правду. — Я тоже изменял, — уже не видя смысла отвечает Арсений, ведь по факту встречи с Антоном начались еще в браке, да и та жалкая попытка доказать хотя бы себе что-то пару лет назад, даже без секса все равно оставалась изменой. — Что же вы натворили, — бормочет отец Виктора, постаревший будто бы на несколько лет за пару минут. — К черту, — произносит Николай, и все смотрят на него, — главное, что вы прекратили это безумие. Вы молодцы, но… но истинность – не игрушка, — он говорит об этом по личному опыту, и Арсений делает усилие, чтобы сконцентрироваться на словах папы. – Кто-то всегда остаётся отвергнутым, и только со временем боль притупляется. Господи, — он закрывает руками лицо, и Арсений подходит к нему, обнимает. Анна смотрит на него затравленным взглядом, после чего уходит на балкон, хлопая дверью. Виктор семенит следом, и никто не обращает на крики за дверью внимание. Женщина стучит ладонями по груди сына, он не укорачивается, принимая удары и чувствуя, как морозный ветер обдувает лицо и колет дорожки от слез. Она кричит, плачет, макияж на ее лице портится, но она не обращает внимания, осле чего утыкается лицом в его грудь, он обнимает ее дрожащие плечи. Арсений выдыхает, утыкаясь взглядом в телевизор, где крутят голубой огонёк. Все успокаиваются. Отчим с отцом Виктора курят на кухне, включив вытяжку, взглядами говоря друг другу больше, чем словами. Арсений все-таки приносит аптечку, пока немного протрезвевший Виктор убирает со стола и складывает его обратно. Им приходится достать надувной матрац из кладовки, чтобы было куда лечь родителям. Все четверо ложатся в гостиной. Арсений принимает душ, стирает макияж, и надевает обычную домашнюю одежду. Он проверяет дочь, тихо посмеивается над уснувшему рядом с малышкой Сережей, после чего уходит в спальню. Он неожиданно натыкается взглядом на расстеленное у кровати одеяло и подушку. — Ты заболеешь, — говорит зашедшему Виктору омега. Альфа отмахивается, но омега удивляет его. – Ложись в постель. — Хорошо. – Быстро, но все еще не веря, соглашается Виктор. Арсений тоже ложится, между их руками несколько сантиметров. Омега чувствует спокойствие, Виктор напротив кусает губы, смотря в потолок. – Я не хочу бросать тебя. — Мы истинные, — отвечает Арсений, — до конца наших дней. Если не пара, то может быть хотя бы друзьями сможем стать. — Ты помнишь нашу первую встречу? – На губах альфы мелькает улыбка. Теплые воспоминания всплывают в голове. Арсений кивает, отвечая на вопрос. — Я предложил тебе дружить, но ты сразу предложил встречаться. Виктор искоса наблюдает за омегой. Между тем тонким и ярким омегой и мужчиной, лежащим рядом огромная разница, которая только сильнее красит омегу. Виктор не жалеет об их встрече. — Нужно было начать с дружбы. Арсений откидывает одеяло, поднимаясь с постели и не с первой попытки находит тапочки. Виктор не говорит ни слова, провожая Попова взглядом. Арсений шуршит тапочками на кухню, делает себе чай с лимоном, проверяет телефон. Пока вскипает вода он успевает ответить на большую часть поздравлений, все-таки ему отчасти удается строить ту жизнь, к которой он стремится. У него все впереди. И да, сбросить все оковы прошлого – это отличное начало года. — Сделай и мне, — просит неизвестно откуда взявшийся Николай Владимирович. В его руках курточки, которые омеги надевают, чтобы выйти на балкон. Они проходят через гостиную, где раздаются тихие похрапывания, и попадают на морозный воздух. Под ногами снег, над головой закрытое тучами звездное ночное небо. Но ночи осталось не так долго, потому что еще немного и будет раннее утро. Они молчат, пробуют чай и стоят плечом к плечу, наблюдая за снующими по улочкам людьми. — Мы уедем в середине дня, — предупреждает Николай, — Анна хочет посмотреть где теперь живет Виктор. Ты хочешь, чтобы мы остались? Я могу договориться с коллегами. — Не нужно, — в конце концов он прекрасно знает, что потом папе может быть трудно из—за пропусков работы, да и отчим тоже не должен пропускать свои занятия. – Я думаю, может у тебя получится взять Кьяру на несколько дней, она соскучилась. — Конечно, — улыбается Николай, а потом задумывается о чем-то своём. Арсений видит в нем нерешительность. — Ты хочешь что-то сказать? — Я не хочу, чтобы ты подумал, будто бы мы не верим, что ты справишься один, — он облизывает губы, — но ты бы хотел вернуться в Омск? Не отвечай мне сейчас, просто подумай об этом. Я хочу, чтобы ты знал, что всегда можешь вернуться если захочешь. Мы поможем тебе. — Спасибо, — тихо говорит омега. – Но здесь у меня уже есть работа, у Кьяры появились друзья и я собираюсь записать ее на фигурное катание, ты же знаешь. – Он тянет уголки губ вверх. – Мы справимся. Николай Владимирович проводит ладонью по плечам сына, выражая безмолвную поддержку. Его слова застревают в голове сына, наблюдающего за тучами на небе.