В твоём доме

Всё, что его окружало неимоверно раздражало, будто бы пробуждало заснувшее желание убивать и уничтожать, но на самом деле так организм просто кричал о приближающейся течке, которая совсем была не кстати. Арсений просто разрывался между всем упавшим на него в новом году – шедший на поправку Виктор, требующая будто бы в сто раз больше внимания дочка, родители, все время названивающие и интересующиеся его жизнью, и наконец работа, на которую вставать каждое утро становилось все сложнее и сложнее. Если кто-то мог подумать, что Арсений слабак, то пусть раздумает обратно, потому что он считал себя простым человеком, которому просто нужен был отдых, а не каждодневное трепание нервов и мозгов. Он окрестил этот нелегкий период жизни черной полосой, медленно обвивающей его шею. Бывали и просветления: Оксана открылась для него с неожиданной стороны и оказалась совсем не скучной омегой с бытовыми интересами, а медленно набирающим популярность блогером-мамочкой, воспитывающей не своего ребенка. Тут Арсений знатно просветлел, но не успел отойти от шока, как его, омегу имевшего опыт с разводом и умудрившегося сохранить подобие семьи в нормальных отношения, она пригласила на мини интервью для своего канала. Арсений тихо похихикал в кулак на такое заявление, кажется, окончательно сходя с ума. С Оксаной они то поговорили, правда, он максимально скудно описывал какие-то совсем личные темы, скорее давая общие советы, проверенные на своей шкуре. Видео Оксаны попало в популярное, а сам Арсений ударился в новые размышления о своей жизни. В какой-то момент он просто прекратил думать о вечных проблемах, даже смог перебороть себя и сам позвонил бывшей свекрови и просто поговорить с ней о бытовых вещах, не подозревая о том, какой довольной оставил ее после этого поступка. Проснувшись утром, он не надел линзы, просто подкрасил ресницы и нанес бальзам на обветренные губы, а после спокойно позавтракал с дочкой. Он медленно отучал себя трусится над каждой ссадиной на ее теле, просто поставив себя перед фактом – каждый месяц проверять дочку в больнице, заботиться о ее здоровье и поддерживать мечту. Оказывается, если не зацикливаться на плохом – это самое плохое медленно растворяется в будничных делах, и даже не напоминает о своем существовании. Он умело лавировал между работой, тренировками дочери и посещениями Виктора в больнице. Виктор виновато поглядывал на него каждый раз, когда пакет с фруктами опускался на стул рядом с кроватью, Арсений только поджимал губы, а потом они обсуждали по большей части тренировки Кьяры или какие-то планы на будущее. Не без труда, но отпускать пусть и истинного было возможно, особенно маленькими шажками. Потом он заметил, что Виктора навещает и Георгий, и на вопросы о нём бывший муж подозрительно уводил разговоры в другое русло. Где-то на моменте, когда Георгий принес Виктору книгу, и их смущенными улыбками, Арсений понял, что должен оставить их одних, что, собственно, и сделал. Они оба двигались дальше, и даже если кто-то из них оставался по словам Николая, отвергнутым, они все равно имели право искать своё счастье дальше, в людях, готовых принять их такими какие они есть. Арсений в непринуждённой беседе с Георгием пришли к решению о совместной заботе о Викторе. В обычной одежде Георгий казался моложе своих лет, немного нескладным, но с прекрасной яркой улыбкой и добрым взглядом. Арсений именно от него узнал о нелегком периоде Виктора, когда он пытался смириться с разводом и пришел в церковь, о его решении вступить в их небольшой кружок, где люди делились своими проблемами и мыслями, ища поддержку в кругу таких же, как и они сами. Глубоко в сердце омега испытывал гордость за своего бывшего мужа. Раньше он раздумывал над тем, что не помешало бы обзавестись большим количеством друзей, но сейчас, возвращаясь из магазина, груженный пакетами с продуктами, думал о том, что на кого-то кроме Оксаны и Сережи у него просто нет времени. Да и не нужны ему, по правде, еще друзья. Главное же качество, а не количество. Матвиенко ежедневно обновлял свой инстаграм, отписывался другу и продолжал работать с новыми силами. Попов не знает, но почто что каждый такой раз, Сергей с замиранием сердца набирает один и тот де текст, где рассказывает, что именно он был идейным вдохновителем Виктора признаться родителям, что именно он испортил всем им Новогоднюю ночь, но из раза раз продолжает стирать текст, откладывая телефон в сторону. Так же и не узнать Арсению, о тихих приездах одной машины в его двор глухими ночами. Черная машина стоит во дворе недолго, а потом исчезает так же тихо, оставляя после себя лишь следы шин на снегу. Как и не узнать Антону о рисунке Кьяры, который Арсений спрятал в коробку с красными высокими каблуками. Постепенно все приходит в норму: Виктор идёт на поправку, и теперь ему необходима реабилитация и постоянные тренировки, требующие много сил и времени. Врачи ободряюще улыбаются обеспокоенному Арсению, а рядом стоящий Георгий обещает помогать и дальше. Один из камней падает с плеч, омега со стороны наблюдает как бывший муж делает первые шаги, шипит от боли или дискомфорта, хмурит брови, но продолжает с еще большим упорством. У Арсения появляется свободное время, тогда-то он и решает вернуться к занятиям спортом. Его старый спортивный костюм износился, и он покупает новый. Темно фиолетовый цвет ему нравится, поэтому он прикупает еще несколько блузок этого цвета, раздумывая над тем, что не помешало бы как-то разнообразить их с дочкой культурную программу. Но даже в спортивном зале перед глазами то и дело появляется Руслан. Они не разговаривают, лишь здороваются и прощаются, и этого омеге достаточно. — Что это? – В один из таких дней спрашивает Руслан, заметив на его руке крупный синяк. — Упал, — честно отвечает Арсений, но Белый смотрит на него без капли доверия. Арсений не обращает внимания, уходя к другому тренажеру. Они с Кьярой отправляют в театр на Щелкунчика, и выступление настолько нравится малышке, что она еще несколько дней после пытается повторять движения актеров на сцене, напевая мотив. Арсений выставляет фотографии, даже не задумывается об отдаче, его мало интересовало это раньше, но почему-то хочется красивую ленту в инстаграме. Он думает об этом какое-то время, а потом просто ведет социальные сети так, чтобы нравилось именно ему – получается что-то странное и необычное, самое то, чтобы отразить его мысли. Ему нравится это легкое чувство радости и комфорта, окружающее его, стоит только делать то, что, хочется не смотря на мнение окружающих. В какой-то момент он понял, что Кьяра практически полностью повторяет его действия, только в своей социальной среде, что конечно же не обходится без эксцессов. — Зачем ты ударила свою подругу? – Спрашивает дочку Арсений, когда они выходят из детского садика. Малышка выглядит расстроенной, готовой к тому, что ее отругают, потому что слышала, что говорила воспитатель папе. — Они сказали, что я просто выпендриваюсь, — тихо ответила Кьяра, — но я просто показывала упражнения тренера! Они сами попросили! И не била я никого! — Хочешь сказать, воспитатель мне соврала? — Да, — без сомнений ответила она. – Маша сказала, что я выпендриваюсь, начала говорить гадости про меня и тренера, а я сказала, что она просто завидует. Девочки поддержали ее, а не меня. Но мне все равно на них! Лучше без таких, чем с такими! Арсений не смог подавить улыбку, но внутри все равно расцветали сомнения. Всё ли правильно он делает, раз дочь ведет себя так. — Тебе не нужно никому ничего доказывать, хорошо? И ты права, если твои друзья не поддерживают тебя, обижают, то с такими лучше не дружить. Но все дети такие как они. Возможно, он даёт ей слишком много свободы, а может навязывают свою картину мира, но он просто надеется, что она вырастет с пониманием, что она должна нравится именно себе самой. Разве должно быть что-то важнее этого? Он будет ее опорой, они с Виктором её опора. — Говори мне или папе если что-то такое будет повторятся, хорошо? — Я справлюсь! – Уперто говорит Кьяра. Её щеки от холода покраснели, а шапка немного сползла на брови, делая взгляд еще более суровым, но одновременно с этим и милым. — Да, справишься, но мы с папой всегда рядом и поможем тебе. Это нормально принимать помощь. Когда они навещают Виктора в больнице Кьяра говорит больше всех и смеется громче остальных, привлекая внимание всех медсёстр и других пациентов в палате. Она маленьким солнышком освещает палату, своей улыбкой прогоняет все проблемы и грусть. Она обеспокоенно смотрит на ногу отца, играет с ним в доктора и прогуливается по коридору с умным видом, будто бы она врач, проводящий осмотр пациентов. На следующий раз они встречают Григория, и Кьяра дарит Виктору подделку. Арсений прикрывает глаза, а потом кашляет, чувствуя, как внутри чешется горло. Дома его немного морозит, он принимает противовирусное и заставляет выпить дочку витамины. На работе он надевает маску, чтобы не возникло никаких лишних претензий, хоть это и маловероятно. Антон обеспокоенно косится на него, предлагает взять больничный, но омега отнекивается, возвращаясь к работе. Очки постоянно потеют, тогда он решает снять маску и открыть окно. Травяные чаи не помогают, тогда после работы он заходит в аптеку за лекарствами. Несколько дней уходит на лечение, но в итоге он выходит победителем, хотя и очень боится, что Кьяра могла подцепить заразу. Но она на удивление не заболевает, и тогда омега успокаивается. Работа в какой-то момент становится невыносимой, и в его голове впервые мелькает мысль о том, чтобы позвонить папе. Он отгоняет от себя эту идею, но она только прячется где-то глубоко, и это заставляет его напрячься. — Завтра меня не будет, у меня встреча с главным прокурором, — раздается сверху голос, и омега поднимает взгляд от экрана на начальника. – Ты можешь уйти пораньше, если не будет работы. — Понял, спасибо, Антон Андреевич, — шелестит омега, а Антон задерживается взглядом на серьезном выражении лица и кругах под глазами, спрятанными за оправой очков. Он будто хочет что-то сказать, уже было открывает рот, но ничего не говорит, лишь поджимает губы и уходит обратно в кабинет. Арсений выдыхает, расслабляя кулаки. С их последнего нормального разговора прошло больше месяца. Изредка попытки непринуждённой беседы мелькают в их диалогах о работе, отчетах или других бумагах, но дальше попыток ничего не заходит. Из кабинета летящий походкой выплывает одетый во всё белое омега с яркой улыбкой на губах. Кирилл, поправив свою блондинистую шевелюру, наконец обратил на секретаря внимание – его темные, обрамленные густыми, черными ресницами глаза блеснули. — С маской вы симпатичнее, Асень Сергеич, — говорит пассия Антона, на что Попов реагирует только приподнятой бровью. Этот холод со стороны старшего омеги только сильнее распалял желание младшего вывести его на эмоции и желательно в неправильном свете при начальнике, но увы и ах, каждая такая попытка с треском проваливалась. А попыток этих за последние недели две ни счесть.  — Чего не скажешь о вас, — мило улыбается Арсений, а потом под недовольный «фырк» возвращается обратно к работе. Но Кирилл остается на месте, и Попов спустя время снова обращает на него внимание, и в этот раз тот оказывается ближе, почти что впритык к столу секретаря. – Вам что-то нужно? — Ты только при мне такой язвительный или при Антоне тоже? – Рассуждает парень в слух, будто бы не отвлекает сотрудника от работы. Попов тихо вздыхает, парнишка перед ним лет двадцати не больше, хотя и красится так, что тридцатку дать легко. – Хотя с такой зарплатой и я бы на стену полез, может тебе помочь? У моего отца как раз освободилась вакансия секретаря, не хочешь попробовать? — Спасибо за беспокойство, но меня все устраивает на нынешней работе. – Он поправляет очки, съехавшие на нос за это время. Кирилл недовольно поджимает губы, а потом лезет в свою миниатюрную сумочку и достаёт оттуда небольшую визитку, кладет ее на стол и двигает пальчиком ближе к Попову. — Ты все-таки подумай хорошо, я бы зря не предлагал. – Он улыбается ему своей фирменной белозубой улыбкой, а потом скрывается за поворотом, оставляя шлейф из духов и омежьего запаха. Арсений трет уставшие от компьютера глаза. Этот цирк с Кириллом начался совсем недавно, и хоть новоиспеченная парочка в лице Антона и этого смазливого личика не доставляла Арсению никакой радости, а скорее даже вызывала неприятную и липкую ревность, по факту имел положительные результаты. В отделе с появлением Кирилла стихли перешептывания по поводу их с Антоном взаимоотношений. Одни слухи заменились другими. Арсений не мог понять всерьёз ли Антон относится к Кириллу, так резко появившемуся после их небольшого романа, или же он просто классический пример содержанки, которая интересует только своей внешностью и податливостью. Вроде как самого Попова это волновать не должно было, но бывали моменты, и он ловил себя на таких рассуждениях. Между ними с Антоном остались только диалоги начальника и подчиненного, чему омега был премного благодарен Шастуну. Но если бы это так хорошо работало, как он того хотел, Кирилл бы не бросался на него в этих нелепых попытках успокоить свою взбушевавшуюся ревность или гордость – Арсений не знал чужих чувств, ему бы со своими разобраться. Он предпочитал не думать об этом, чтобы оно как можно скорее оставило его в покое. Кое-что всё же ушло из его жизни, а именно прекратились звонки Руслана, чему не мог не обрадоваться омега. Руслан был своеобразным триггером, заставляющим вернуться в болезненное прошлое. Попов просто надеялся поскорее пройти эту черную полосу жизни и не дать ей перекрыть себе кислород.

****

Мелким ступенькам под ногами казалось нет конца, будто бы они спускались в преисподнюю. Антону казалось, что именно в ней он и живет последние месяца два. Позов ухватил его за локоть прежде, чем Шастун бы пропахал бетон носом и недовольно шикнул на него, тоже будучи на грани срыва нервной системы к чертям. — Ты, когда спал последний раз? – Негромко спрашивает Дима, и его голос эхом разносится по коридору. Сквозняк неприятно ползет по шее, и Антон продолжает идти вперед, оставив вопрос друга без ответа. Лучше так, чем ему снова начнут пилить мозг о здоровье. Позов ругается себе под нос, но быстро нагоняет друга, они быстро добираются до ржавой металлической двери и постучав по ней определенное количество раз, остаются ждать ответа. Через какое—то время слышится тихий скрежет металла, а потом и вовсе дверь отъезжает в сторону, открывая небольшое пространство, чтобы протиснутся внутрь. Дима снял куртку, а потом протиснулся первым, Антон не обратил на разводы ржавчины на ткани никакого внимания. Охранник встретил их кивком головы, а после закрыл за ними дверь. В нос ударил отвратительный смрадной запах – Позов поморщившись, зажал нос пальцами, и пошел дальше. Они шли по полупустому складу где когда—то хранили навоз. Почти что весь склад был пущен под лабораторию, которой заведовал их общий старый приятель, немного поехавший крышей после одной сидок за решеткой. Мужчина встретил их с улыбкой и громким смехом, эхом раскатившемся по вонючим стенам. Он протянул им руки, но пожал ее только Антон, отвечающий за это место лично. — Как продвигаются дела? – Спросил Дима, с интересом рассматривающий порошок на столе. — Отлично! У меня готово даже больше, чем мы планировали. Один день, и мы сушим весла. — Ничего не должно остаться, лучше сожги здесь всё. – Мужчина кивает на слова Антона, а потом уходит дальше к своей работе. Они проходятся по всей территории, проверяют все бумаги и забирают самые важные с собой, а остальное сжигают на месте. В этот раз им удается отработать без каких—либо проблем. Глаза слипаются, желание спать становится практически непреодолимым, но Дима просит съездить в «одно место» ненадолго. По пустякам Позов его никогда не дёргал, и Антон соглашается. Они покидают склад, а через время приезжают к старому дому, на вид уже несколько лет находящемся в аварийном состоянии. Это практически окраина, но именно здесь безопаснее всего проворачивать подобные дела – меньше свидетелей и меньше всяких героев с камерами. В подъезде их ребята, а в старой квартирке, а точнее в месте, оставшемся от нее удобно расположился притон. — Наши потом все уберут, — говорит Дима, передавая Антону, вытянутый кусок железа с торчащими болтами. — Не люблю пачкать руки, — морщится альфа, поправляя волосы, уже поднадоевшие оттого, что постоянно лезут в глаза. — Ты захочешь, — Дима улыбается так, будто они идут в ад по путевке. Антон напрягается, но виду не подаёт. В далеком прошлом они с таким настроем начинали своё дело и отличались характерной жестокостью и напористостью, с которой выбивали себе место под солнцем среди таких же отморозков. Но это в далеком прошлом, от которого они оба ушли уже очень давно, и перешли к более гуманным способам показать людям свое место. Антон идет следом за Позовым, перешагивающим какие—то куски тряпок и мусора, пока наконец не добирается до кучки спящих людей. Они все грязные и больше напоминают гору мусора, как и все вокруг, если бы не легкий храп. Антон присматривается к грязным лицам, а потом его озаряет догадка. Спать уже не хочется. Он с прищуром смотрит на Димку, казалось бы, только и ждавшего его прозрения, а потом наконец получив ожидаемую реакцию, громко хлопает в ладоши и свистит, будит гору тел. Мужчина со шрамом на лице кричит, когда видит стоящих рядом альф. От его крика пугаются и остальные, разбегаются по углам и испуганно наблюдают со стороны. — Этих Пашке, — кивком указывает на разбежавшихся Антон, и Дима кивает, отдавая кому-то позади распоряжения. Шастун делает шаг, мужчина отползает в сторону, пока не упирается в стену и Антон окончательно убеждается, что перед ним никто иной, как главарь банды, некогда конкурирующей с их. Антон когда-то уже объяснялся с ним лично, и этот ледяной взгляд зеленых глаз жертве не забыть никогда. — Федя, — ласково тянет Антон, — какая встреча! А чего без охраны? Мужчина громко дышит, пытается пройти сквозь стену спиной, но она продолжает удерживать его рядом с этим зеленоглазым монстром. Антон выпрямляется, смотрит на полусидящего перед собой мужчину с высоты своего роста, размышляя над его дальнейшей судьбой. — Что тебе нужно? Антон хмыкает. Фёдор сглатывает, смотрит на Позова и передергивает сильнее. Он прикрывает глаза, молится, но слов почти что не помнит. Антон решает не прерывать его прощаний с миром живых. — А что ты можешь мне дать? – Антон обводит взглядом помещение, в котором Фёдор удобно расположился. — Твои люди ошиблись, а отвечать тебе. Мысли путаются, он не может предугадать действий своего бывшего конкурента. Желание жить давит на горло, заставляя сказать первое, что приходит в голову. — Попугай сам избавился от парнишки. – Сквозь зубы говорит Фёдор. Дима прищуривается, а потом морщится от вида небольшой лужицы увеличивающейся в размерах под мужчиной. – Я просто поставил его перед условием: он или Тернов. – Чем тебе пацан помешал, говна кусок?! – Шипит Позов. — А по-другому дела у нас не ведутся! Якшаться с братом мусора, и думать, что я оставлю все на самотёк – глупо! – Резко срывается Фёдор, но не успевает даже на колени вскочить, как Антон одним ударом отправляет его обратно к стене. Шастун с Позовым переглядываются. Картина проясняется. Птичка просто хотела выжить, а без любви проще, чем со сломанной шеей. — Он не мог знать, что Макар ворует, — шепчет Дима, когда они отходят переговорить. — Не мог, Макар был просто информатором. – Антон помнил допрос подростков, помнил и признания Макара. Позов поморщился, Антон буровил лежащего Фёдора взглядом. – Попуай сам привел его к смерти… — Блять, — Антон сжимает руки в кулаки, в который раз думая, что слишком сильно доверился тому, кто этого не заслуживал. Простое стечение обстоятельств… До чего же тесен мир, раз именно брату Руслана повезло попасть в руки клиентов Крида. — Интересная история получается…  — Довольно тянет Позов, а потом присаживается на корточки рядом со скулящим альфой. – Твой песик просто отомстил тебе, да? Он же с Русланом потом и работал. — Это тварь неблагодарная все похерила! На моё место метил, я давно знал! Хотя я ему всё дал! Из грязи вытащил… А он из-за какого-то омеги…. Любил, конечно, так любил, что оставил с альфами одного. Ничего эта ваша любовь не стоит, ничего. Всё продается и покупается. – Он противно смеется, кровь булькает, он придерживает нос рукой и скалится, смотря на Диму. Антон хмыкает, а потом замахивается на бывшего главаря, когда-то преуспевающей банды, последний звук которого трусливый писк.                                                                        *** Омега разминает затекшие конечности, проклиная последний бокал вина, с которого его вынесло окончательно. Оксана довольно посапывала на диване, заботливо укрытая Арсением до момента пока он сам не упал в беспамятный сон. Ему требуется несколько таблеток аспирина и стакан воды, и он уже чувствует себя человеком, просто немного помятым. Он устала смотрит на время, недовольно бормочет, что задержался и вообще пора бы и честь знать, собирает свои вещи по квартире в сумку. Спотыкнувшись об собственную ногу, он недовольно шипит, а потом ругает сам себя за шум, потому что будить Оксану в его планы не входило. Он добирается до ванной комнаты, умывается, размазывая косметику. Отражение в зеркале пугает, и чертыхаясь он убирает самые заметные потеки и пятна. Глаза щиплет от косметики, он делает усилие, чтобы не тереть их. Прополоскав рот и причесав себя пальцами, он довольно кивает своей зеркальной копии и выбирается обратно в коридорчик. На кухне бардак, а значит его нужно убрать, решает омега, критическим взглядом осмотрев кухню, после их небольшой посиделки. Он убирается со стола и выкидывает бутылки в мусор, и за это время в голове немного проясняется. Если бы он курил, то сигаретка бы в этот момент была идеальна. Прихватив сумку, он двигается в сторону прихожей, в которой обувается и накидывает на плечи пальто. Дверь поддается не с первого раза, но он все—таки выбирается на прохладный подъездный воздух, пугая чьего—то кота своим резким появлением. Он захлопывает дверь, после чего поправив свои волосы, одевает пальто уже полностью, держа сумочку в зубах. Нормально одевшись он с легкостью вызывает лифт и выходит из многоэтажки. Земля под ногами немного пошатывалась, снег красиво опускался на фоне оранжевого света фонарей. Он пошел вдоль тротуара, решая немного прогуляться по ночному городу. Дома его все равно никто не ждал, и закинув сумку на плечо, а руки в карманы, он с легкой улыбкой на губах двинулся куда глаза глядят. Он несколько раз останавливался, осматриваясь, а потом все—таки психует. Телефон в мгновение ока оказывается в его руках, он быстро находит нужный контакт, гудки кажется длятся вечность, и он уже готов сам разобраться, но остатки трезвого разума твердят ему о глупости такого решения. — О, — удивленно говорит Попов, когда трубку на том конце поднимают. – А чего это ты берешь трубку в такое позднее время? – Он икает, а потом виновато прикрывает ладонью рот. Вокруг мало людей, он останавливается, чтобы лучше контролировать свою речь. — Я же говорил тебе убрать своих людей от меня! Че они шляются за мной? Антон сонно моргает, сначала не понимая слов омеги, а потом подрывается с кровати в сторону выхода, по пути прижимая плечом к уху телефон. Его люди не могли быть настолько заметны для омеги, да и Димка бы предупредил если бы подослал кого—то к Арсению. — Арс, Арс, послушай меня! – перебивает его гневные речи Шастун, и омега замирает по середине тротуара ощущая поднимающееся беспокойство от волнующегося тона Антона. Что-то не так. – Это не мои люди, блять, как можно спокойнее иди в любой магазин, кафе, где есть люди. Слышишь меня? — Да, — уже спокойнее отвечает омега возобновляя шаг и поправляя лямку сумки на плече. Он чувствует себя обиженным, потому что его вот так вот оставили без слежки. – Почему за мной следят не твои люди? Кто это тогда… — Не знаю, скажи мне, где ты и я приеду, уже спускаюсь. – Альфа не замечает обиженных ноток в его речи. Он накидывает пальто и не закрыв квартиру жмёт на кнопку лифта, тут же заходя в кабину. Облизывает губы, взглядом бегая по мигающим цифрам. – Говори со мной. — Х—хорошо, — слышится шум на фоне, а затем звон колокольчиков, которые обычно висят над входной дверью кафе или небольшого ресторана. Попов усаживается подальше от окон и старается собрать мысли в единое целое, но они разбегаются будто бисер по полу. – Мы недавно с Кьярой ходили в кинотеатр, смотрели новый мультик про Лунтика. — Ты не любишь Лунтика. Антон бегом добирается до своего автомобиля и захлопнув дверь, заводит машину. Телефон оказывается на подставке, а звонок на громкой связи. — Не люблю, но она так хотела, а я уснул немного и всё пропустил. Ты уже едешь? Я сейчас спрошу адрес кафе. — Я скоро буду, — отчитывается он практически каждую минуту, нервно сжимая пальцами руль, следя за тем, чтобы звонок никак не прервался. – Где она сейчас? Почему ты не дома в такое время? Арсений на секунду пугается, но потом вспоминает, что папа два дня назад забрал внучку к себе на отдых. Антон выдыхает, понимая, что малышка сейчас в безопасности в отличии от ее папани, поздно гуляющего по городу. Арсений понимает, что, если альфа узнает о том, что он шел от Оксаны так поздно и просто решил прогуляться по ночному Питеру ничего хорошего из этого не выйдет. Кофе, которое он в папахах успел заказать у официанта, стоит не тронутым перед ним. Антон добирается до нужного адреса достаточно быстро и Арсений, оплатив счет, направляется к выходу. Шастун встречает его, и провожает до своей машины, и только лишь когда омега оказывается в салоне автомобиля, а на соседнем месте усаживается Антон, страх постепенно начинает отпускать его легкие. — Ты пил? – Удивленно спрашивает альфа. Омега кивает. Антон понятия не имеет, какие из его действий омега не воспримет как попытка воспользоваться моментом и потому вообще не трогает его, лишь внимательно наблюдает как морщинка между бровей постепенно исчезает, а цвет лица из бледного становится более здоровым. — Арс, посмотри на меня, — просит альфа и Попов выполняет, обернувшись к мужчине. – Как давно ты заметил за собой слежку? — Ещё утром, но подумал, что показалось, а сейчас уже понял, что нет. Я подумал, что ты просто не убрал своих людей. – Шастун сжимает кулаки, и Арсений чувствует, как тот начинает злится, но не на него. Привычный запах постепенно заполняет легкие. Арсений только сейчас замечает, что альфа в тапочках и домашней одежде, прикрытой не застёгнутым пальто, ему вдруг становится так неудобно от осознания, что Антон спешил к нему. Шастун выруливает на дорогу, параллельно обдумывая слова омеги, понимая, что скорее всего если слежка велась от дома, то это продолжается уже не первый день. Арсений мог понадобиться только одному человеку, желающему хоть как-то насолить самому Антону. — Кому нужно следить за мной? Почему ты вообще приехал, а? Это так странно… — Лопочет он без конца, и на губах альфы проскальзывает улыбка от вида такого милого и пьяного омеги. — Ты мне не поверишь, — закусывая изнутри щеку отвечает альфа, когда они останавливаются у светофора. Арсений хмурит брови, но все равно требует ответа. – Руслан. Только он знает о том, что через тебя можно достать меня. Арсений неожиданно молчит, что альфу только сильнее настораживает. Вдруг, до него доходит, что это их наиболее нормальный диалог за последний месяц. Тонкое острое колено совсем близко и рука так и просится накрыть его, провести пальцем по теплой ткани, сжать, дав понять, что рядом есть тот, кто хочет помочь. — Он звонит мне, несколько раз устраивал случайные встречи. Я не могу поверить, что он будет опускаться до слежки за мной. Да и при чем я к тебе? Даже если он руководствуется нашим с тобой служебным романом, не слишком ли это? Почему не твоя пассия, а именно я? Арсений поднимается на него свой взгляд, океан сейчас штормит от беспокойства, и Антон чувствует, что если промолчит сейчас, то будет молчать всегда. Может и не самое лучшее время, но может тогда до этого омеги наконец дойдет, что его никто не использовал и не играл, а скорее они оба были слишком глупы начиная такую опасную игру с чувствами. — Ты ближе всех к моей любви, — голос неприятно хрипит, а омега застывает будто статуя, не издав ни звука. Машина трогается с места, продолжая путь в неизвестном Попову направлении. Шастун ждёт хоть какой-то реакции: крика, или в крайнем случае смеха, но Арсений опускает голову, отвернувшись к окну. — Куда ты везешь меня? — К себе домой, у тебя теперь не безопасно, — тут омега встрепенулся, готовый спорить, — сам подумай, им проще всего вернуться к тебе домой и ждать там. Я уверен, что это Руслан, веришь мне или нет, но пока я не разберусь в чем дело, тебе безопаснее будет у меня дома. — Кто сказал, что с тобой безопасно? Что ты собираешься делать со мной? Убьёшь или будешь домогаться? – Он щурит глаза и вокруг них появляются мелкие морщинки—лучики, и Антон кривит губы в улыбке, пока внутри груди неприятно колет. Сам виноват. — Я сказал, — одного взгляда хватает, чтобы Арсений понял, что другого выбора у него нет. — Я не верю тебе. — Я знаю. Машина заезжает на подземную парковку, Антон выходит первым и помогает Арсению, который чувствует вновь накатившее волнение на кончиках пальцев. Но одновременно с этим его одолевает сильное неудобство от вида тонких тапочек на чужих ногах, никак не защищенных от холода. Омега оглядывается – вокруг лишь машины и темные бетонные стены, освещаемые редкими лампочками. Он шагает за альфой, движущегося к лифту. Антон нажимает на нужный этаж, Арсений оглядывается на зеркальную стену и ловит на себе спокойный взгляд зеленых глаз, от чего вдоль позвоночника бегут мурашки. Он постепенно понимает, что сейчас окажется у Антона дома, а дальше ничего не знает, дальше только разговаривать и договариваться, но как именно он понятия не имел. И нужно ли ему серьёзно относится к словам Шастуна в машине? Готов ли вообще Арсений воспринимать подобные заявления серьёзно? Антон пропускает его вперед на выходе из лифта, и Арсений смущенно топчется на месте, не зная куда именно идти, но Антон, подхватив его под локоть ведет вдоль светлых стен в нужную сторону. Это место чем-то похоже на их десятиэтажку, разве что тут консьержка приветливее, а на стенах нет рисунков местных детишек хулиганов, под ногами тоже нет никакого мусора сразу видно, что убираются. Они доходят до нужной квартиры и Антон, только достав ключи вспоминает, что оставил дверь незапертой. Он с секунду удивляется сам себе, а потом пропускает омегу в квартиру первым. Арсений каким—то чудом находит включатель и уже со светом осматривается, поднимает голову вверх, оценивая высоту потолков. Антон понятливо тянет уголок губ вверх, потому что сам когда—то так же осматривался здесь впервые и практически с порога влюбился в эту коробку с высокими потолками. Антон, не дожидаясь омеги проходит дальше, бросая пальто на спинку стула и сразу же включает чайник. Кофе хочется жутко, да и без того понятно, что разговоров им не избежать. Лучше будет если глаза не будут слипаться, а он между прочим до поздней ночи разбирался сначала с делами, которые ему оставил Стас, а потом еще дольше разбирался с новыми поставками и планом для безопасной доставки в город. Дел у него было по горло. Арсений пошатываясь остановился на пороге кухни, не зная куда себя деть и как вести на неизвестной ему территории, полностью пропахшей Шастуном. Невооруженным взглядом было заметно, что альфа живет здесь один, дух берлоги одинокого мужчины витал в воздухе. — А чего это тут так… не так… — бубнит недовольно омега, — хоть бы коврик какой постелил… Антон ненадолго подзавис рассматривая такого хрупкого омегу у себя дома, а потом вдруг очнулся, уходя к себе в спальню, чтобы хотя бы раздобыть гостю одежду. Антон вернулся со стопкой одежды в руках, Арсений чувствовал, как розовеют щеки, принимая одежду и отправляясь в указанную сторону, где должна была располагаться ванная комната. Он закрыл за собой дверь в темную ванную комнату и выдохнул, прислонившись спиной к двери. Сердце отбивало свой ритм, мысли блуждали в голове будто в тумане, и Арсений решил, что разберется со всей ситуацией после душа. Он повернул блокиратор и поспешил раздеться, чтобы запереться в душевой кабинке. Послышался шум струящейся воды. Антон медленно потягивал кофе из своей любимой чашки. На телефоне время давно перевалило за двенадцать. В этой квартире впервые был омега, если не брать в расчет его папу, изредка навещающего сына, и почему-то это не вызывало у него ожидаемый дискомфорт. Шум из ванной постепенно становился фоном, на котором ему удалось пораскинуть сонными мозгом и прийти к решению. Идея рассказать всё Арсению отпадала сразу и потому необходимо было выкручиваться, но и врать не хотелось. Он путал личное и рабочее, что ранее было недопустимо даже в мыслях. Не узнавая себя, он поднялся со своего места и заварил омеге чай, как только шум воды стих. Арсений чувствовал, что, смыв с себя грязь и пыль прошедшего дня освободился от части груза на плечах, и был способен к разговорам. Ещё месяц назад он не мог и представить, что когда-нибудь окажется в подобной ситуации с Антоном. Хотелось развернутся и уйти, но это было бы самым глупым решением из всех возможных. Да и Арсений уже четко понимал, что не сможет просто уйти, оставив всё как есть. Ему нужны ответы или подтверждения своих догадок. Кофта Антона ожидаемо оказалась большой, а штаны почти что в пору, лишь пару раз нужно было подвернуть их снизу. Нижнего белья ему не дали, но он предпочитал на этом слишком не зацикливаться. Умывшись, чтобы убрать следы косметики с лица, омега вышел из ванной комнаты. Прохлада щекотала пятки, он прошел на кухню, откуда слышались звуки копошения Антона и там же оказавшись нос к носу с альфой, омега сел за стол, сложив руки в замок. — Я сделал черный, другого не было, — сказал Антон, поставив перед ним чашку с чаем. Арсений благодарно кивнул, ожидая от него начала разговора. Шастун тоже решил нырнуть в этот омут с головой. – Я понимаю, что у тебя есть вопросы, но и ты пойми меня, что не на все из них я могу ответить. Давай с самого простого, а там как пойдет? Омега заторможено кивнул, закинув одну ногу на другую, он попытался найти комфортную ему позу, а потом покосившись на чай, задал вопрос, давно зреющий у него в голове. — Я просто не хочу снова терять, понимаешь? Хотя может и знаешь… — Арсений распластался на столе, устроил голов на локте, смотря на мужчину напротив сонным и пьяным взглядом. Теплый душ после приема алкоголя только подталкивал в царство Морфея. Такого беззащитного он видел его впервые, сердце непривычно пропустило удар. — Арс, ты про отца говоришь? – Антон только знал о ранней утрате в его семье по досье, но Сергей Попов не был даже официально записанным отцом омеги, поэтому делать поспешных выводов не хотел. — Ты же знаешь всё… Лицемер, какой же ты лицемер, — с грустной ухмылкой бормотал омега тихо, так что Антону приходилось прислушиваться. Задавать какие—либо вопросы уже не кажется важным. – Почему ты так смотришь на меня? – Темные брови двигаются выше к растрепанной челке, Арсений пьяно улыбается, поднимает ладонь и складывает пальцы в простую дулю. – А фиг тебе, а не наказание! Антон бы посмеялся, если бы не видел всю грусть за этой улыбкой и печальным взглядом. Он чувствовал, что не имеет права слышать такие откровения, только не так. В голове пьяного омеги точно все перевернулось, и Шастун поднявшись со своего места подхватил омегу на руки, уже толком не вслушиваясь в его слова. — Тут так холодно, будто и не живет никто, нужно ковер постелить! Слышишь? — Слышу, значит купим. — И полочки в ванну, а то неудобно, как ты вообще моешься?! – Он фыркает—смеется, утыкаясь носом в ключицу, спрятанную за тканью футболки. – Ты такой одуванчик иногда, знаешь? Шастун опускает его на свою постель, не с первого раза расцепляет руки и укрывает одеялом. Попов продолжает что-то говорить, Антон усаживается рядом, поправляет его челку, наблюдая за уже уснувшим мужчиной. Глядя на такого Арсения, Антон какой-то частью своего сердца был даже благодарен Руслану за такую возможность побыть рядом.