В твоём доме

Арсений просыпается на чем-то мягком и удобном. Он сладко потягивается, а потом резко дергается от воспоминаний о прошедшей ночи. Поворачивать голову в сторону не хотелось, потому что, если там лежит Антон и они переспали, он не сможет потом смотреть ему в глаза. Да, что ему если себя потом будет корить за такой опрометчивый поступок! Омега соскрёбывает себя с кровати, обнаруживая себя в чужой одежде, а кровать пустой. Он осматривается, в глазах вертолёты, а за окном уже давно светло. Из других комнат слышится шум, от этого становится неуютно. Он выходит в коридор, где останавливается около прикрытой двери, в щель прекрасно видна кухня и он заходит. На столе стоит яичница с чашкой чего—то черного, по запаху понятно, что кофе. Шум из ванной прекращается, и Арсений не успевает ничего придумать, растерявшись он кусает кончик пальца, а потом оказывается лицом к лицу с Шастуном. Антон только вышедший из душа с мокрыми волосами и одним полотенцем на бедрах заставляет предательский румянец поползти по лицу и вниз по шее. Омега отворачивается, и слышит тихий смешок со стороны. Это всё такой абсурд, они ведь уже спали и смущаться, казалось бы, нечего, но Арсений все равно чувствует волнение комком в горле, не дающем вымолвить ни слова. Отвратительное чувство, будто бы он выброшенная на берег рыба. Он практически ничего не помнит о прошедшем вечере и ночи, а судя по довольному и спокойному поведению альфы между ними могло что—то быть. Хотя он и проснулся в одежде…. — У меня из еды только яйца, могу пожарить, — будничным тоном говорит Антон, показав в сторону большого холодильника. Шастун присел за стол, взяв чашку кофе в руку. — Что я здесь делаю? – Наконец смог выговорить Попов. Он присел напротив мужчины, чувствуя себя не своей тарелке. Картинки прошлого мутно всплывали в памяти, не принося никакой ясности. – Мы же не… — Нет, мы не спали. – Почему—то улыбается альфа. – Ты совсем ничего не помнишь? Слежку? Как звонил мне? Как приставал? — Я приставал? – он от удивления тыкнул себя пальцем, совершенно точно не веря словам Шастуна. Улыбка не сходила с лица напротив, тогда Арсений решил быть решительнее. – Где мои вещи, я хочу уйти. — Не стоит торопиться. Приведи себя в порядок, выпей кофе, а потом мы снова попробуем поговорить. — О чем? – С прищуром спросил Арсений. Его мозг в похмелье работал туго, но слова альфы о слежке успели задержаться в голове. Попов понял, что торопиться теперь точно не куда. Весь вид альфы демонстрировал спокойствие, каким бы напускным оно не было, и это заставляло Арсения думать своими извилинами в сторону неутешительных предположений. Омега поднялся с места и быстро сориентировавшись в коридоре ушел в ванную комнату, запершись там на блокиратор. Он осмотрел себя в зеркало на наличие хоть каких—то доказательств слов альфы, но ни каких засосов или укусов, хоть чего-то намекающего на близость не нашел. Это радовало, ведь последнее чего он сейчас хотел, это секс с человеком, которому хотелось врезать. Приняв душ, он почувствовал себя лучше. Постепенно в голове начинало проясняться. Он вспомнил о том, как пил вместе с Оксаной и как решил пройтись по ночному Питеру, а потом…. Снова заметил за собой слежку, только в этот раз храбрости позвонить и выяснить какого черта происходит добавил алкоголь в крови. Он смутно припоминал как Антон примчался к нему и привез сюда, а потом будто бы пустота. «Ты ближе всех к моей любви» — ярким пятном, всплывшим из ниоткуда, от чего мурашки бегут по рукам. Арсений обнял себя за плечи, начиная шагать из угла в угол. Он не мог понять приснилось ли ему, или же Антон действительно говорил ему это. А имеет ли это сейчас значение? Точно нет, потому что сейчас как никогда прежде он вляпался в неприятности, из которых ему уже никто не поможет выбраться кроме собственной головы на плечах. Арсений остановился, схватившись руками за голову и тихо заскулил. Сейчас все предположения его и чужие – всё путалось в одну неразборчивую кашу. Он хлопнул себя ладонями по лицу, и глубоко выдохнув вышел из ванной комнаты. — Ого, как будто на войну идешь. – Арсений вновь присел напротив Шастуна, в этот раз уже одетого в штаны и футболку на несколько размеров его больше. Видимо ему нравились оверсайз вещи, это делало его слишком домашним. Арсений свел брови вместе, но не дождавшись хоть какого—либо начала разговора со стороны Антона, спросил первым: — Ты следил за мной? — Нет, — сделав глоток кофе ответил Антон. – После нашего разговора еще неделю где—то за тобой наблюдали по моей просьбе, но потом всё прекратилось. – Арсений смотрел на него холодно, отчего сразу было понятно, что он не верит ни единому слову. – Послушай, кто бы это не был, вчера мы с тобой пришли к выводу, что следят за тобой уже давно. Если они знают где ты живешь, то ситуация становится опасной. — Зачем кому-то следить за мной? Зачем ты следил за мной? — Это было для твоей безопасности. — Зачем тебе моя безопасность? — Арсений сложил руки на груди всем своим видом показывая решительность услышать ответы на вопросы. Шастун поджал губы, следующий вопрос Арсения застал его врасплох. – Почему ты приехал вчера? Зачем это всё… — Есть вопросы на которые я не могу ответить, — повторился Антон, Попов посмотрел на него красными глазами. Альфе захотелось обнять его, но он прекрасно понимал, что такой поступок только сильнее оттолкнет от него омегу. – Есть люди, которые хотят отомстить мне, и скорее всего они захотят сделать это посредством тебя. — Во что ты влез? – Спросил Арсений, но в ответ получил тишину. — Я могу гарантировать тебе безопасность, если поживешь у меня какое—то время, — он поднял ладонь, когда омега собирался встрепенуться, — Кьяра у твоего отца, как я помню из твоего вчерашнего монолога. Это хорошо, пусть так пока и будет. Я разберусь со всем, а потом всё вернется на круги своя. — Ехать к ней не безопасно, — озвучил мысли в слух Арсений. Антон мог только догадываться о том, как сильно болело родительское сердце в этот момент. — Я смогу тебя защитить, — его глаза блеснули, — не дам причинить вред, клянусь. Попов покачал головой, поднялся со стула и прошел окну. Он обдумывал слова Шастуна, которые двояко откликались у него и желанием довериться, и желанием пойти наперекор, поступить по—своему. В Омске у него есть люди, которые могли бы помочь, но до родного города еще нужно было добраться, а кто знает, что в голове у тех, кто следил за ним после того, как Шастун забрал его вчера. Альфа поднялся следом, неторопливо приблизился к Попову. — Мне нужно позвонить дочери, самое главное – это она. – Пробормотал омега. — Я не знаю, какие у тебя проблемы, но хочу знать почему в это встрял я. – Он развернулся к альфе лицом, на лице Антона отразилось сомнение, но Арсений надавил: — Я имею право знать! — Возможно, это Руслан. — Ему действительно не хотелось лгать Арсению, но и всё говорить он тоже не мог. Это касалось не только его жизни. Арсений выгнул бровь, сложив руки на груди, ожидая продолжения. Он был похож на нахохлившегося воробья, готового к драке с уличным котом, и это грело и било одновременно. – Он думает, что я причастен к делу Стоматолога. Я не исключаю возможности, в которой он попробует использовать тебя против меня. — Если дело касалось его брата, то он не остановится не перед чем, — брови Антона приподнялись, он был удивлен осведомленности Арсения. – А ты причастен к делу Стоматолога? Или ты и есть Стоматолог? Арсений чувствовал, как его пульс ускорился, и надеялся получить ответ. Шастун потянул уголок губ вверх, надевая очередную свою маску, скрывая смесь из волнения и страха. — А ты думаешь, что я причастен? Я вёл это дело, если ты забыл. — Должна быть причина, по которой один из лучших сотрудников подозревает другого. Не думаю, что Руслан стал бы просто так опускаться до такого, снова же, если верить, что это он. — Ты хорошо его знаешь, — хмыкает Антон. В груди неприятно тянет. Попов видит в глазах напротив осколки ревности. — Я не знаю ни его, ни тебя. И почему бы нам просто не обратить в полицию? У тебя же точно есть связи… Края лезвия, по которому они оба ходят, впиваются в пятки острой болью, и в воздухе чувствуется примесь запаха крови и скрытых чувств, от которых все маски покрываются глубокими трещинами, стоит только глазам встретиться. — Я разберусь с этим, тебе не о чем волноваться. Просто поживешь со мной какое—то время. – Он первым отходит, поворачиваясь к Арсению спиной. Чашка кофе опускается на стол. — Это как-то связано… — Антон поджимает губы, он был готов к вопросам, но не подготовил ответов. Арсений смотрит на него так, будто расскажи ему самые мерзкие тайны – он примет, поймёт, сохранит в секрете. Возможно, благодаря прошлому семьи он и способен на такое снисхождение к Антону, но нужно ли так рисковать? Они же больше никто друг другу. Арсений прав – Антон втянул его в этот бедлам. — Мне нужны вещи. — Давай ключи, я привезу. Они смотрят друг на друга недолго, будто бы проверяя нервы на прочность. Арсений опускает взгляд, принимая поражение, и уходит искать своё пальто, чтобы достать оттуда связку ключей. Шастун уходит собираться, квартира опускается в звенящую тишину. Они встречаются у парадной двери. Омега отдаёт ключи, после чего прячет руки в карманах штанов. — Я напишу тебе список продуктов, зайди в магазин, а то у тебя в холодильнике мышь повесилась. Антон хмыкает, переобуваясь. Он выпрямляется, смотрит на омегу несколько секунд, а потом выходит из квартиры, запирая дверь. Арсений гипнотизирует дверь взглядом какое—то время, после чего уходит в спальню, где проснулся утром. На тумбочке находит телефон и быстро набирает папу. Тот отвечает только со второго раза, они там еще спят и звонок их разбудил. Арсений успокаивается, когда слышит радостный голос дочки, говорит с ней о мелочах, незаметно посвящая в идею о более длительных выходных у дедушек. Николай с недоверчивыми нотками несколько раз интересуется у него о причинах, но так и не получив достойной причины для паники, отступает, соглашаясь на эту затею. Арсений бесцельно бродит по чужой квартире. Обычная двухкомнатная квартира оказывается достаточно просторной, а вид с балкона берет за душу. Омега проветривает комнаты, впуская прохладу в дом, а потом быстро ищет тапочки, чтобы не ходить босыми ногами по сквознякам. Он рассматривает картины на стенах, отмечая отсутствие каких—либо домашних фотографий на стенах или полках. Вместо них на подоконниках обнаруживается несколько видов домашних растений, приносящих хоть какие—то краски в почти что не живую квартиру. Арсений от скуки уже было хватается за тряпку и пылесос, как тут же останавливает себя. Он не должен убираться в чужом доме, он вообще ничего не должен Антону, а омежьи инстинкты угодить нужно как можно быстрее придушить, пока они не принесли никаких проблем. Попов грустно вздыхает, а потом опускается на всё тот же стул за кухонным столом, осматриваясь. Всё вокруг кажется пустым, и даже минимализмом тут не пахнет, потому что это не дизайн, а атмосфера дома. Её попросту нет, либо же она слабая и нацеленная лишь на сухое существование, а не создание домашнего уюта. Шастун тут явно живет один, нет ни одного намека на проживание или хоть на засаживание омеги. Арсений не удивился бы, если бы обнаружил в ванной вместо геля для душа моющее средство, но спасибо двадцать первому веку и наличию чувства вкуса у альфы, там оказались все гигиенические средства и даже парочка флаконов одеколона. Антон производил впечатление альфы следящим за собой, и даже холодная квартира не показывала наличие хоть какого—то ужасающего душу одиночества ее владельца. Некоторым людям было просто хорошо самим с собой, не зависимо от устоявшихся мнений общества. Попов решил занять себя игрой на телефоне, пока не придет Антон.

***

Шастун игнорирует удивленный взгляд престарелой омеги в свою сторону, открывая дверь в чужую квартиру. Он снимает обувь, а потом идет прямиком в спальню. Пустая квартира встречает его светлой тишиной. Он пытается найти среди вещей омеги хоть одну спортивную сумку, и поймав удачу за хвост, принимается собирать самое необходимое. В ход идет нижнее белье, он не без ехидства забрасывает комплект откровенного белья в сумку, туда же летят и костюмы для работы, несколько свитеров и кофт. Ему даже удается откапать какую—то шапку с крупным помпоном, которую он никогда не видел на самом Арсении, и она тоже отправляется в сумку. На против кровати обнаруживается туалетный столик со всякими косметическими примочками, которые он игнорирует, но взгляд натыкается на поблескивающий золотом комочек цепочки. Он берет её в руки и узнаёт дорогую омеге вещь. Карабин по—прежнему сломан, а глазницы пусты. Цепочка опускается в карман пальто, а в голове возникает безумная идея. На кухне он ищет аптечку, а потом плюет на бесполезные попытки, решив купить в случае надобности. Он вспоминает про линзы и возвращается обратно в спальню, в одном из ящиков столика находит линзы и весь прилагающийся к ним набор. Он справляется достаточно быстро, и заметив цветы на подоконнике поливает их, и с чистой совестью возвращается в прихожую. Он забирает пару обуви с собой, а потом покидает квартиру, кажущуюся ему даже без людей во много раз уютнее в сравнении со своей берлогой. Он приезжает к дому, и в это же время на телефон приходит сообщение со списком продуктов. Он ругается себе под нос, но все—таки решает, что голодная смерть – это не то, что хочется вечером в выходной, выруливает обратно в сторону ближайшей пятерочки. Арсений поднимается с кровати, когда в прихожей слышится шум пакетов и тяжелое пыхтение уставшего альфы. Омега плечом опирается об косяк и приподнимает бровь, со смешинкой в глазах смотря на запыхавшегося Антона. — Лифт сломался, — зачем—то объясняется Антон, и Арсений без слов забирает пакеты, унося их в сторону кухни. Шастун снимает обувь и верхнюю одежду, заносит сумку в спальню, где уже обосновался омега. Он появляется на кухне уже в домашней одежде, Арсений к этому времени уже расправляется с пакетами продуктов, оставляя часть для приготовления на столе. – Почему не заказать? — Может ты и привык к такому, а я нет. Если уж я буду здесь, то и еда здесь будет домашняя. – Не отвлекаясь от возни с продуктами отвечает Арсений. Шастун привычно хмыкает, вспоминая историю про дешманский суп, достает пачку сигарет из кармана и чиркает зажигалкой, которую тут же забирает недовольный Попов. – Не кури в квартире. — А ты быстро освоился, — на его губах мелькает улыбка, а с сигаретой это выглядит слишком уж по—бандитски. Арсений закусывает щеки изнутри, опираясь бедром на столешницу и складывая руки на груди. Шастун сам не оставил себе выбора. — Хочешь на ужин рис? – Арсений улыбается, и Антон не видит на его лице прежнего недоверия или опасения за свою жизнь, он будто решил идти во банк и играть по своим правилам. Такой ход альфе нравился, и он, громко цокнув отправляется морозить задницу на балкон. Антон курит, выдыхая белый дым в вечернюю темноту, пока в отражении глаз виднеется двор с многоэтажками и фонарями. Мороз пробирается под легкую ткань футболки, мысли медленно текут, медленно оседая спокойными хлопьями будто снег на проезжую часть. Он поворачивается к окнам, опираясь на перила поясницей и наблюдая за действиями омеги на кухне. По его неторопливым осторожным движениями понятно, что он пытается на ходу разобраться с порядком чужой кухни. Арсений изредка облизывает губы или поправляет челку, заметно отросшую и падающую на глаза. Видеть его в своей квартире как минимум странно, непривычно, хоть и приятно. До Арсения на этой кухне, не считая Антона готовила еду только его мама, иногда заглядывающая= к сыну. Сигарета в руках уже давно потухла, а он продолжал наблюдать за прямой спиной омеги. Он испытывал смешанные чувства к вынужденному пребыванию Арсения в его квартире, и по большей части именно из—за того, что оно вынужденное. Он безусловно мог что—нибудь придумать, но оставлять Попова на веру кому—то другому не хотелось. Да и по факту он бы втянут только из—за близости с Шастуном. Это грызло его изнутри, — понимание, что он непреднамеренно подставил омегу под опасность, омегу, к которому успел привязаться, хотя и не думал, что вообще на такое способен. Какая—то часть Антона хотела открыть Попову все карты и посмотреть на его реакцию, убедиться, что омега развернется и уйдет, хоть и был максимально малый шанс на его понимание, за счет прошлого семьи, в которой сам омега вырос. Но это было полной глупостью, — так Антон подставлять никого не планировал. Хотя понимание, что Арсений свободен от уз брака и дарило какое—то фантомное облегчение, утолить эту жажду обладания не было способно. Эта привязанность пугала и самого Антона. Он не хотел, он боялся испытывать что—то подобное. Альфа тихо зашел с балкона обратно на кухню, присел за стол и опустив голову на сложенные руки, стал наблюдать за действиями омеги. Арсений, бросив на него спокойный взгляд, не стал беспокоить, продолжив готовить.

***

С наступлением рабочей недели легче не стало, разве что они постепенно начали привыкать к обществу друг друга вне работы, на которой Арсений предпочитал делать вид, что между ними общего только отчеты и кофемашина в общей кухонной зоне. Антон погружается в работу, теперь бумажек и обязанностей стало больше, а времени свободно разогнуться от них меньше. Но он не жаловался, лишь светил улыбкой подчиненным и раздавал указания, когда это требовалось, а все остальное время проводил у себя в кабинете, предпочитая выбираться только на редкие перекуры во дворике. Теперь за ними аккуратно присматривали ребята Димы, высматривающие лишний хвост, который будто по щелчку пальцев исчез. Антон ждал от Димы хоть каких—то новостей в течении последующих нескольких дней, но было глухо. — Он не мог оставить всё как есть, — говорит Шатун, отставив пустую кружку пива. Они с Димой удачно забрели в любимы бар и устроились в закрытой комнатушке с плазмой в полстены. Позов с усталым выражением лица откинулся на спинку дивана. — Пока что всё чисто: никакого хвоста или хоть намека на него. Напоминает затишье перед бурей. — Дермо, — хмурится Шастун. – Он уволился с отдела, куда его перевели. Ни звука, ни пука, сученыш прячется. — А что твой Арсений? – Антон переводит взгляд со своих колец на друга. – Они же говорили тогда по телефону, да и в день аварии их видели в кафе. Не может быть, чтобы он ничего не мог рассказать. Антон молча смотрит поверх плеча Позова, обдумывая его слова. Арсений за эти дни немного оживился: чаще смеялся с его глупых шуток, готовил им завтрак и не угрожал рисовыми пирожками. Шастун каким—то невообразимым образом боялся нарушить эту идиллию расспросами о Белом, будто тронь он эту тему и весь его карточный домик канет в лету. — Не, ничего. – Он откидывается в кресле, закинув ногу на ногу. – Нужно его убрать, не важно как. Чую не к добру он притих. — Тогда нам просто ждать остается, рано или поздно он вылезет. Шастун кивает. Легкое фонящее недоверие к себе остается в нем неприятным зудом до самого порога квартиры, где его встречает запах приготовленной еды и Арсений, от которого пахнет шампунем самого Антона. Шастун без слов идёт курить прямо так в уличной обуви пересекая всю квартиру, пока не оказывается на балконе. Арсений смотрит на него умным взглядом, будто знает, о чем он думает, и Антон отворачивается к многоэтажкам и пасмурному небу. Попов выбирается к нему через какое—то время, приносит новую зажигалку и остается молчать. Антон набрасывает на него своё пальто, подкуривает новую последнюю из пачки сигарету и молча смотрит вдаль, согнувшись в три погибели, чтобы локтями облокотиться на перила. – Я причастен к этому делу. — Произносит Антон, и Арсений поднимает на него взгляд, сильнее сжимая пальцами ткань пальто. Шастун поворачивается к омеге, опустившего взгляд куда—то вниз под ноги. Снег красиво ложился на его волосы. Арсений кивает, Антон выдыхает белый дым, поднимая голову вверх и обнажая голую шею. — И как ты собираешься решать вопрос с Русланом? – Арсений наконец оживляется: поправляет пальто на плечах, подходит ближе, взглядом впиваясь в многоэтажки, напротив. — Тебе это не понравится. — Раньше тебя это не заботило. — Всё изменилось, уже давно мне не все равно. – Антон облизывает губы. – Чувствую себя влюбленным подростком. – Хмыкает. Уголок губ дергается вверх, омега убирает снег с перил и опускает на них локти, копируя позу Антона. Холодный ветер больше не тревожил. Чужие слова не кажутся ложью, они переворачивают внутри головы все полочки в миг выстраивая верный интерьер. Арсений выдыхает сизый пар. — У тебя же отношения с Кирилом, — напоминает Попов, на что Антон только выгибает бровь, поворачивая к нему голову. Альфа действительно удивлен такому ответу, неужели Арсений не понял его действий? – Он выглядит влюбленным. — Мы с ним обговаривали все на берегу, и неожиданность разрыв не станет. Всё было напоказ, чтобы слухи прекратились. — Что ты обо мне знаешь? – Арсений поворачивается к нему лицом, без улыбки или хоть капли веселого интереса. Нет. Он спрашивает, как человек, личные границы которого были нарушены. — Ты из Омска, отец погиб в перестрелке, папа-омега после его смерти вышел замуж. Ты окончил юрфак, есть дочь, разведен. Любишь всякие каламбуры, а еще ты из другого века. – На последнем они оба не удерживаются от глупой улыбки на лицах. – Нет, серьёзно, кто вот так оттопыривает мизинец, когда пьёт из чашки. Аристократ блять. — Это называется манеры, Шаст, если ты не знаешь. – Он пихает его в бок, Антон закатывает глаза. — Прости воронежское быдло, теперь тоже буду оттопыривать мизинец. – Они недолго смеются, а потом Антон мигом возвращается к прежней теме, серьёзно говоря: — Прости, я знаю, что не должен был собирать на тебя информацию, но я надеюсь, ты понимаешь почему я сделал это. — Ну, думаю, ты понимаешь, что я с таким сталкиваюсь не впервые, но не предполагал, что это снова всплывет. На твоем месте я бы поступил так же. Альфа тихо хмыкает, докуривает сигарету до фильтра, а потом отправляет окурок вниз. — Ты согласен попробовать? – Арсений ловит его взгляд, сжимает в пальцах ткань пальто. Сердце стучит где-то в горле. — Я только развелся, хотел узнать вкус свободы… — Арсений слишком громко вздыхает и не лжёт, но, по правде, игнорирует все сообщения в директе или других социальных сетях, понимая, что на такую ложь самому себе не способен. – Не буду лгать, что ты мне не нравишься, но для меня важнее безопасность Кьяры. — Я понимаю, — кивает Антон, он делает шаг ближе, Арсений смыкает пальцы в замок на его пояснице. – У нас есть время побыть вместе, пожить под одной крышей – это лучшая проверка, если ты сомневаешься. Кьяра и ты не будете замешаны в мои проблемы, чтобы не произошло не сомневайся в этом. Попов молча слушает, на его волосах все ещё не растаявшие снежинки, Антон убирает их аккуратными движениями руки. Альфа притягивает его ближе, омега прячет лицо в основании его шеи, вдыхая запах. Касания осторожные, призванные показать нежность, что в сердце с другими чувствами горит. Они ужинают в полной тишине, потому что любое слово кажется лишним. Антон после водных процедур раскладывает диван в зале, но появившийся на пороге омега, прислонившись к косяку, с улыбкой наблюдает за его действиями. — Мы же не маленькие, чтобы после таких разговоров спать порознь? — Просто спать? – Осторожно интересуется альфа, Арсений дергает бровью и Шастун забирает свою подушку с дивана, отправляясь следом за Поповым. – Я сплю на этой половине, — по-детски обижено восклицает альфа, когда Арсений ложиться на своё место. — Я тоже, — пожимая плечами спокойно отвечает Арсений и устраивается удобнее, накрываясь одеялом. Альфа с кислой миной ложится рядом, тоже укрывшись одеялом. — Я храплю, иногда, — Шастун открывает один глаз, чтобы увидеть неспящего омегу, уставившегося в потолок. — Напугал козу капустой. Вот, это всё твоё влияние – я уже говорю какие-то странные фразочки. – Антон положил руку на грудь Арсения, и тот посмотрел на альфу рядом. В прошлый раз, когда они спали вместе, то им было не до таких деталей как чей-то храп. Зачем же утаивать свои недостатки если рано или поздно они все равно проявятся. Поставив будильник на шесть утра, Арсений уснул.