В твоём доме

С тихим вздохом Сережа присаживается за столик, бегло осматривает взглядом кухню и оставляет чашку ароматного кофе не тронутой, складывая руки в замок на столе. Арсений хочет спастись от повисшего между ними напряжения, что готов закурить противные сигареты Антона, чья пачка лежит на подоконнике. Тяжелая тишина опускается на их плечи, и Арсений первый решает её нарушить: громко прочищает горло, и делает глоток своего чая. Рука ожидаемо дрожит, выдавая мужчину с потрохами. — Блять, Арс, ты успокоишься или нет? – Не выдерживает Матвиенко, уже уставший ждать хоть какого-то внятного ответа на вопрос «зачем они сегодня здесь собрались». По состоянию друга сразу становилось понятно, что речь пойдет о чем-то важном, слишком важном, чтобы Арсений не мог начать этот разговор гребанные полчаса. Арсений поднимает на него взгляд, боится, что делает это в последний раз. — Скажи это, — просит Сергей, и Попов выпаливает всё за секунду: — Мы с Антоном встречаемся, и я был абсолютно прав на его счет и пойму если ты не захочешь подвергать себя риску. Матвиенко замирает, смотря на Попова, не произнося ни слова. Он отмирает спустя несколько долгих минут, поднимается с места, и Арсений уже представляет, как за ним захлопывается дверь, как их жизни навсегда расходятся. Но Сережа только снимается с себя легкую курточку, больше созданную для красивого имиджа, чем для практических целей, и вешает её на спинку стула. Когда он снова присаживается напротив, Арсений выдыхает, разжимая кулаки. — Я не идеал, — слетает с губ Арсения. — Никто не идеал, Арс, даже ты. – Спокойно произносит Матвиенко. – Но меня волнует твой выбор потенциально опасного альфы. Неужели ты действительно влюбился по уши? — Антон… — Арсений запинается, делает глоток чая, чтобы смочить горло. Перед глазами мелькают картинки их встреч, и на губах появляется улыбка. – Как бы глупо это не звучало, он часть той жизни, от которой я бежал по наставлениям отца. – Рука сама находит кулон на шее, который альфа не так давно вручил ему в совершенно новом состоянии. Новый прочный карабин и яркие голубые камни вместо безнадежно пустых глазниц. – Моя «нормальная» жизнь провалилась с треском. Почти половину всей жизни я пытался не быть собой. — Арс, — Сережа делает попытку приблизиться, но омега останавливает его. — Нет Сереж, я не прошу тебя быть на моей стороне и поддерживать если считаешь всё это неправильным, но я… я не представляю свою жизнь без тебя. Попов опускает взгляд на свои руки, пытаясь скрыть подкатившие слезы и Матвиенко все-таки подходит к нему, обнимает за плечи, притягивая ближе. — Идиоты ты, я буду рядом, чтобы ты не делал. Просто хочу знать, что ты принимаешь взвешенное решение, а не руководствуешься только чувствами и эмоциями. — Так и есть, — он хлюпает носом, пачкая светлую футболку Сережи капли, на которые тот не обращает никакого внимания. – Я хочу быть с ним. — Тогда будь, и выброси из головы правильные и неправильные поступки. Никто не знает, как жить эту жизнь, а если ты счастлив – значит на верном пути. Тонкие пальцы сильнее стискивают футболку, Попов снова утыкается лицом в чужое плечо. Сергей с улыбкой ерошит черные волосы друга.

***

Неизвестный шорох раздаётся в темноте ночи. Арсений поднимает голову от подушки, глаза не сразу привыкают к темноте, рука застывает над выключателем, а потом тянется к нижнему ящику рядом стоящей тумбочки. Он сбрасывает с себя одеяло, прохлада резко обдувает согревшееся в кровати тело. Он не решается надеть тапочки, припоминая как те шуршат по паркету и осторожно ступает босыми стопами к двери, крепче сжимая макаров в руке. Он застывает у стены, аккуратно приоткрывает дверь, выглядывая через щелку в коридор. Никаких посторонних звуков не слышится, а коридор продолжает оставаться пустым. Арсений скользит взглядом по кровати, но телефона нигде не видно, и он прокручивает в памяти все возможные варианты действий, чтобы остаться в живых. Он точно не знает кто мог пробраться в квартиру и главное, как, может банальные грабители, а может и кто—то специально подосланный. Попов решается и бесшумно приоткрывает дверь, чтобы выбраться в коридор. Он выставляет пистолет вперед, прокрадывается к стене и движется в сторону кухни. Сзади слышится смешок и омега молниеносно поворачивается на звук, уже готовый нажать на курок, как руку резко хватают. Тело оказывается плотно прижатым к чужому, пистолет падает на пол под ноги. — Ты зачем на кухню пошел? Половником меня прикончить? — Шастун, ты совсем ахуел?! – Ругается Арсений, все его попытки выбраться из чужой хватки тщетны, и он замирает. – Ты почему свет не включил? — Пробки выбило, а ты сразу с пистолетом. – Сухой поцелуй опускается на висок, и Арсений наконец-то выдыхает, а потом пинает альфу в ногу, отчего тот со стоном сгибается пополам. Омега уходит на кухню, чтобы сделать им двоим чай. – Меня неделю не было, мог бы хоть не пинаться! Арсений выставляет фак в дверной проём, и Антон растягивает губы в улыбке. На кухне омега подготавливает две чашки для чая, достает любимые конфеты альфы и остаётся у столешницы, сложив руки на груди. Это был не первый раз, когда Антон проверял его подготовку к самообороне, и омега ненавидел эти моменты, потому что пугался по-настоящему, но именно они помогали оставаться на чеку даже дома. Это не доставляло дискомфорта хотя бы потому, что навыки самообороны могут пригодиться не только в стычке с бандитами. Арсений больше дулся на альфу за нечестные приемы, которые тот любил использовать, когда ситуация переходила в руки Попова. Горячие ладони медленно скользят по ткани на талии, останавливаются на животе, смыкаясь в плотный замок и спина уже опирается на чужую грудь, по телу проходятся теплые волны. Арсений прикрывает глаза, поднимает голову, оставляя на колючей челюсти поцелуй. — Спишь в моей рубашке? – Шепчет Антон, и Арсений только кивает. В стирке уже несколько вещей Шастуна, которые он успел протаскать за неделю, пытаясь восполнить потерю запаха и тепла. На работе проблем с отсутствием альфы не было, только копились документы требующие подписания или личного ознакомления, а вот возвращаясь в стены квартиры, где все пропахло цитрусами с хвоей было непосильной пыткой. Арсений чувствовал себя совершенно поникшим, но не давал эмоциям сказываться на важных делах. — Я видел новости, — говорит омега, выключая чайник и делая им двоим чай. Антон присаживается за стол, утягивая освободившего руки омегу на колени. Ткань рубашки комкается под ладонями, обнажая аппетитные бедра. Шастун ведет ладонью по голой коже, оставляя после себя мурашки, вслушивается в голос, по которому скучал всё время разлуки. – Это коснётся нас? Их руки переплетаются, Арсений опускает на них взгляд, думая о том, что даже после смерти Руслану удается доставлять проблемы. С момента как патруль нашел некогда преуспевающего сотрудника полиции, самовольно ушедшего из органов, в захудалом борделе прошло всего полгода. В голову даже не закрадывалось сколько вопросов возникнет у стражей порядка к такому концу бывшего коллеги, и сколько грязного белья всплывет, когда на органы обрушатся одна за одной проверки. Кто-то успел использовать эти проверки в свою пользу. — Нет, — успокаивает его альфа. – Мы успели убрать все хвосты, включая и те, которые оставила Ира. – Этот момент до сих пор не даёт Арсению покоя, он не думал, что Кузнецова захочет разбираться в делах мужчины, бросившего ее у разбитого корыта. Антон предпочитал работать в этом направлении максимально осторожно. — Она беременна, не думаю, что она готова рисковать свои ребенком ради мести. — Она отдала всё, что успела сохранить. Всё проверено – она думает, что Руслан просто не смирился со смертью брата. – Попов поджимает губы, думая, что они выжали максимум из этой истории. Сколько бы Руслан не боролся, победителем не всегда выходит герой. – Там были и записи с жучка, и документы с компьютера Стаса. Ты знал, что у Руслана был дубликат от моего кабинета? Арсений задумывается. — Ира просила у меня помощи, но я отказал и видимо, они решили действовать сами. Он просто использовал её. – Арсений опускает голову на плечо Антона, чувствуя, как чужие пальцы легкой щекоткой добираются до затылка, массируя кожу. – Она любила его. — У нее есть ребенок. – Антон считает, что лучше так, чем остаться в абсолютном одиночестве после смерти дорогого человека. – Кстати о детях, когда возвращается Кьяра? Я хочу ее встретить. — Уже сегодня, — улыбка трогает губы. В голове мелькает догадка о непланируемом возвращении альфы, и Арсений негромко хихикает. – Она в полном восторге от поездки, а я так соскучился. Вы все бросили меня тут. — Бросили? – Брови Шастуна убегают куда-то под кудрявую челку, и Арсений не удерживается, чтобы не запустить руку в эти великолепные кудри. Антон постепенно открыл для себя такого тактильного Арсения, желающего касаний и легких поцелуев, объятий ранним утром на балконе, и всё больше тонул в этом бесконечном океане. Он сам чувствовал, как меняется рядом с этим человеком. – Кто ж тебя бросал, а? Я тебе кружочки записывал даже на совещаниях! — И что? А кто поливал Толика? Кто разбирался со всеми документами? — Ты молодец, — он целует его в лоб, и Арсений улыбается так, что в углах глаз собираются морщинки—лучики. – Ты ходил к врачу? – Арсений отводит взгляд, но чужая рука поднимает его голову, заставляя смотреть в глаза напротив. Антон терпеть не мог, когда омега пренебрегал своим здоровьем и оправдывался какими—то мелкими делами, будто в этом мире есть что-то более важное, чем его состояние здоровья. Арсению вдруг становится холодно: кожа покрывается мурашками, стопы отчетливо чувствуют дуновения сквозняка. Шастун держит его крепко, ожидая ответа и это поднимает в нём одновременно сильное желание расцеловать, прижаться еще ближе, и одновременно с этим оттолкнуть и сбежать. Второй вариант возможен, но Арсению тридцать, и он не собирается бежать от проблем. Именно эту ситуацию он честно считает проблемой, потому что отчетливо понимает в какое положение может поставить и альфу, и себя. Он выдыхает, проглатывая комок в горле. — Врач сказал, что течка в моем положении невозможна. Всё из-за стресса и разрыва с истинной парой. Запах притупился из-за этого, но есть ещё кое-что. – Антон не отводит взгляд, всем своим видом показывая готовность слушать дальше. Под его глазами глубокие синяки, от рубашки пахнет сигарета и им самим, а руки все такие же горячие. Он уставший и точно голодный, и вываливать на него эту новость — вот так с порога, не кажется Арсению правильным. — Ты беременный? – Арсений хлопает глазами, а потом кивает, пальцами впиваясь в чужую рубашку. — Почти месяц. – Голос неожиданно проседает, он не знает, чего ждать если альфа так легко определил его состояние. Арсений кусает губу, когда права ладонь Антона пробирается под рубашку к животу и замирает так. – Ещё можно сделать аборт. — Нет, — резко обрывает. – Никакого аборта, слышишь меня? Не переживай, я рядом, и мы справимся. Я напомню тебе, что хочу с тобой серьёзных отношений, а это не значит, что я буду убегать от ответственности. Хотя я не знаю каково это быть отцом… Арсений, пожалуйста, давай оставим этого ребенка. Я люблю тебя, и люблю его. — Это трудно, Тош, — в уголках глаз начинают показываться слёзы. В голове сразу же мелькают первые воспоминания о беременности Кьярой. – Где мы будем жить? Я работаю. Как к этому отнесется Кьяра? Сможем ли мы стать семьей? Попов вытирает глаза руками, Антон прижимает его к себе, нашептывая успокаивающие слова. За эти полгода, что они живут вместе в квартире Арсения они неоднократно ссорились, но все равно приходили к миру, шли на компромиссы и оставались вместе. В плейлисте машины Антона появились песни из Три Кота и Смешариков, Кьяра обожает, когда они отвозят её в садик вдвоем и забирают тоже вдвоем. Антон пришлось научиться готовить им завтрак, пока омега собирается на работу, пока Кьяра заучивает стихи наизусть. Бывают вечера, когда они оба слишком уставшие, чтобы хоть что—то делать, тогда на помощь приходит доставка. Арсений знает, что Антон не раз помогал его дочери с заданиями, он отлично с ней ладит и не требует к себе особенного отношения. Они праздную дни рождения в кругу друзей, и Виктор не сразу принимает Шастуна в их жизни. Арсений всё равно чувствует себя счастливым. Но беременность – это уже другой уровень и пусть глупо, но Попов боится повторения того же сценария только уже с Шастуном. — Мы сможем. Про «мы» я имею ввиду тебя, Кьяру и себя. Давай запишемся на консультацию или что там нужно делать? За этим же нужно следить… Арсений кивает не прекращая, обнимает альфу за шею и позволяет унести себя в спальню. Возможно, всё это к лучшему.

***

Дверь машины негромко хлопает и Арсений, чувствуя себя намного счастливее после посещения KFS довольно смотрит в сторону Антона. — Ты взял молочный коктейль? – Спрашивает омега, и Антон уверенно кивает, выруливая с парковки. – Один? — Два с клубничным вкусом, два с шоколадным и два с банановым. В случае чего еще закажем. Как ты себя чувствуешь? — Так же, как и пять минут назад. Наевшимся колобком. – Грустно отвечает омега. — От шаурмы до колобка – это прогресс. – Антон улыбается и Арсению хватает всего секунды, чтобы завестись до отметки «бешенная омега. Не трогать», руки так и чешутся дать подзатыльник по выбритой голове, но он припоминает дыхательные техники из йоги для беременных и начинает дышать прямо так в машине. – Прости, ты не колобок. – Арсений выгибает бровь и смотрит на него убийственным взглядом. – Самый лучший и любимый колобок на свете. — Ненавижу тебя. – Выдыхает омега, и Антон с улыбкой во весь рот увозит их в сторону дома Виктора, откуда им нужно забрать Кьяру. – И прическа у тебя дурацкая. — Я просто выгляжу моложе, — обиженно отзывается альфа. Арсений цокает. — Ты просто похож на рэпера малолетку, господи, с кем я живу? Может купим тебе парик? – Вполне серьёзно предлагает Попов, и Антон всю дорогу пытается отговорить того от ненужной покупки. Кьяра будто бы предчувствуя изменения начинает требовать к себе больше внимания и Арсений на этой почве начинает загоняться. Антон не понимает нормально ли столько драматизма для беременной омеги, но старается делать всё, что в его силах, и когда воспитатель будто бы невзначай проговаривается о небольшом конфликте Кьяры с другими детьми, решает с этим разобраться. Оказывается, что это касается напрямую его – ребята из группы просто не верят рассказам Кьяры про героя-полицейского. Шастун не уверен, что ему подходит эта роль, но, когда Кьяра просит его прийти, он соглашается. Если сказать, что после этого Кьяра ходила довольная и гордая, то не сказать ничего. Узнавший об этом Арсений только вздохнул, сказав, что у него не два ребенка, а три, и ушел медитировать. Антон частенько подсматривал за ним в эти моменты и неоднократно видел, как тот просто спит в турецкой позе на диване с наушниками в ушах. На самом деле Арсений начал спать, есть, грустить намного больше, чем прежде, и потому Шастун всерьез задумался о его декрете уже на четвертом месяце. Попов возмущался и пыхтел о вечной скуке дома, и потому категорически отказывался от таких предложений. Антон предпочитал не вступать с ним в драку, а просто обнимать. Кьяра нарисовала на животе Арсения смайлик и тот почти что расплакался от этого, после чего долго разговаривал с Николаем по телефону.

***

Белые клубы дыма растворялись в вечерней темноте. Антон курил на балконе, пока Арсений с Кьярой седели за общим столом, за которым собрались их друзья и близкие. Виктор захлопнул за собой дверь на балкон и прикурил сигарету. В этот выходной им наконец удалось собраться большой компанией, чему Арсений был безумно рад – он наконец—то мог увидеть Сережу, познакомить его с Оксаной и Георгием. Последний прибывал на встрече в статусе друга Виктора, хотя все прекрасно понимали, что парочка имеет куда более близкие отношения. — Он выглядит счастливым, — говорит Попов, и Антон поворачивается к нему. Их взгляды встречаются. Шастун отдавал себе отчет, что пришел не махаться кулаками с бывшим мужем своего омеги, но тот с самого начала не сводил с него напряженного взгляда. Разговора было не избежать. Антон бросает взгляд в сторону комнаты, где все расположились вокруг стола. Арсений о чем—то говорил с Сергеем, активно жестикулируя. Живот был хорошо заметен и это поднимало в Антоне древние инстинкты защиты, осторожности и трепета перед омегой. В комнату вбегает Кьяра, а следом за ней сын Оксаны с игрушкой в руках. Они не обращают внимания на взрослых, играя в каком—то своем детском мире. — Что ты хочешь сказать? – Прямо интересуется Антон, не желая юлить. Виктор кивает, прячет руку в карман штанов, тоже поворачиваясь к собеседнику лицом. Шастун выше, но это Попова не заботит. — Говорю серьёзно: позаботься о нём, не делай больно или я сделаю больно тебе. – Антон сдвигает брови к переносице, вздыхая. Как бы банально не выглядела эта сцена, Антон мог понять Виктора. – Они моя семья. Даже если живут с тобой. — Я осведомлен о вашей истинности, и понимаю, что даже порознь у вас есть связь. Говоря откровенно, ты упустил свой шанс быть с ним. Я этого не сделаю. Арсений мой омега, он носит моего ребенка, и я позабочусь, чтобы он был счастлив и ни в чем не нуждался. Что до Кьяры, — Антон косит взгляд в сторону играющейся малышки, к которой успел прикипеть. – Я не собираюсь замещать ей тебя, она прекрасно знает кто её отец. Она дорога мне, как и Арс, и о ней я тоже забочусь. Виктор выбрасывает окурок, и протягивает Антону руку. Они обмениваются рукопожатиями, после чего заходят обратно. Кьяра с разбегу запрыгивает на руки Виктору. Арсений неожиданно для всех ойкает, и Антон тут же оказывается рядом с множеством вопросов. Ни слова не говоря Попов хватает его руку и прикладывает к своему животу, Антон не понимающе смотрит в голубые глаза Арсения и ждёт. С легким толчком в ладонь на его лице появляется яркая улыбка. Арсений чувствует, что Антон справится. Это появляется в голове так же ясно, как и мысль о необходимости ремонта в квартире.

***

— Поклеить обои вместе значит пройти все девять кругов ада. – Мудро изрекает Позов, оглядываясь в пустой комнате. Антон рядом по привычке поправляет волосы, которых по сути на голове нет. — Пиздец. Дима громко смеется, его смех эхом проходится по комнате и Шастун готов сам залезть на стену вместо обоев. Это решение не кажется плохим – и узорчик, и хоть где—то он не окажется безруким идиотом. Арсений ясно дал понять – ремонт необходим, как и перепланировка комнат. И в максимально сжатые сроки. Так что ты Антоша клей, а мы пока на другую квартирку. — Ну че так сразу. Мы с Катей клеили, вся страна клеила. Только давай не будем варить эту бурду вонючую, а воспользуемся нормальным клеем. — Пиздец. — Это вы еще шторы не выбирали.

***

В проеме сначала показывается живот, потом уже Арсений с недовольным выражением лица. Позади идёт Шастун, готовый в любой момент подхватить на руки и вернуть обратно в машину. — Ты слышишь? – Арсений громко вдыхает воздух, и Антон тоже принюхивается. Пахнет чем—то странным. – Запах осени. — Арс, сейчас март. — И что? Давай пройдемся, хочу гулять. Они проходятся вдоль небольшой аллеи держась за руки и беседуя о каких—то мелочах. Ремонт в квартире Антона уже закончен, но Арсений упорно не хочет заезжать в неё до рождения ребёнка. Антон покупает им чай, чтобы согреть руки и не замерзнуть. Он с трепетом рассматривает шагающего рядом омегу, понимая, что вот такой вот Арсений в очках, длинной курточке и в шапке невероятно красив и притягателен. Недавно у него на лице вскочил прыщ, вызвавший бурю негодования и самобичевания, и Антону долго приходилось повторять банальные фразы вроде «ты мне и таким нравишься», «ты самый красивый», «прыщу повезло вскочить на твоем лице». В отношении Арсения – это не банальность, а правда. В жизни Антона было мало людей, которым он мог сказать искренне о своих чувствах или по—настоящему полюбить. Интерес к Арсению прошел все стадии эволюции, пока не достиг осознанного желания быть рядом, любить, делить всё с ним. За эти полтора года он испытал больше чувств и эмоций, чем за всю свою жизнь. Он будто бы и не любил раньше, будто бы жил в черно—белом кино, выдумывая цвета в голове. Его планета обрела краски благодаря Арсению—Ребусению, которого он решился позвать на пикник. — Арс, — зовёт его альфа и омега немного ушедший вперед поворачивается к нему. Он поправляет съехавшие на нос очки. – Спасибо тебе, я такой счастливый. — Тош, ты чего? – Попов выкидывает стаканчик в сторону, подходит ближе, обхватывая ладонями чужое лицо. — Просто люблю тебя, Арс. – Он целует его ладонь, что ближе всего к губам и жмется ближе, будто бы это важнее всего на свете. Арсений смеется, целуя его в губы, размазывая свой клубничный бальзам для губ. — Тош, я тоже тебя люблю, но даже не думай делать мне предложение. – Шепчет омега, и Шастун всем своим видом показывает чистейшее удивление и не понимание. – Давай подождем Сашу, слетаем на отдых, а потом и подумаем о свадьбе. Не хочу брать твою фамилию. — Чего это? Чем тебе не угодила моя фамилия? – Возмущается альфа сквозь улыбку. — Ну что это такое – Шасту—у—ун Арсений? Не лучше Антон Попов? – Арсений пользуется своим положением и хихикает, когда альфа строит обидчивую мордашку. — Тогда двойная? — Попов-Шастун? Серьёзно? Мы с тобой не в пятнадцатом веке, синьор. — Так стоп, — Арсений замирает с улыбкой от уха до уха, наблюдая мыслительный процесс на чужом лице. – Это ты так пытаешься скрыть, что уже имя выбрал? Саша? — Александр. – Гордо проговаривает Арсений. — Александр Попов, — пробует Антон. — Александр Шастун. – С улыбкой произносит Арс и целует своего будущего мужа.

***

Кьяра откатывает свою программу, и Арсений практически сразу срывается с трибун, убегая в сторону комнат отдыха. Его пропускают без проблем, потому что прекрасно знают. Он налетает на дочку диким вихрем, сжимая в медвежьих объятиях. — Ты прекрасна, — с искреннем восхищением произносит омега, вытирая слезинки с лица дочери. — Я боялась, что ты можешь обидеться за посыл. – Она всхлипывает, втягивает родной запах, и её взгляд падает на вошедших в гримерку Антона с братом. Мальчишка несет букет больших роз. Слёзы одолевают её и она падает на колени, обнимая братишку. — Знала бы ты как он переживал за тебя, — говорит Антон и целует мужа в щеку. Арсений закатывает глаза, но мужа за руку берет, наблюдая за детьми. – Мы будем ждать окончания или сразу поедем? — Нужно будет задержаться для фото, — говорит Кьяра, выпуская брата из объятий. Мальчишка со светлыми волосами и голубыми глазами продолжает держать её за юбку. Она улыбается, а потом обнимает Антона, который кружит её и одновременно журит за худобу. – Я знаю – за мной победа. — Виктор тоже хотел увидится, — с улыбкой говорит Антон и Кьяра кивает. Помня, что отец специально приехал раньше всех, чтобы поддержать её. Перед её глазами самые дорогие ей люди: папа, брат, Антон и где—то бродит отец. Они воспитали её, дали всё что было и даже больше. Она надеется, что смогла сегодня показать им, что все потраченные усилия были не зря. Она выпроваживает всех, чтобы переодеться. Тренер появляется вовремя, и они обсуждают программу и следующий этап соревнований. Ей придется уехать в Москву, но в груди вместо тревоги и страха расцветает предвкушение и радость, потому что знает, что поддержат, поймут, отпустят. Виктор вручает ей букет – от него самый желанный, и обнимает, не показывая слёз. Он замечает в её руках медведя, слишком похожего на своего предшественника, чтобы не напомнить о её детстве. Вот она маленькая с первым мишкой в руках просит купить, стоя в магазине с игрушками. Вот она победительница стоит перед ним сейчас, будто бы пролистав все эти года в одно мгновение. Они проходят на парковку, где они садятся в машину. Александр забирает медведя себе, и увлекает сестру в разговор, всей своей молодой омежьей сущностью ища внимание. Кьяра брата обожает и с удовольствием отвечает ему на все вопросы, рассматривая замечательные ямочки на плечах. Антон не признается, что в плейлисте до сих пор есть песни из Три Кота и Смешариков. Кьяра не признается, что в тайне от Арсения учиться стрелять под присмотром Антона. Арсений не признается, что фамилия Шастуна на самом деле красивая. Виктор признается себе – не смог, не любил, упустил. Он косит взгляд на Антона, в волосах которого заметны первые седые волосы. Арсений рядом с ним подпевает в такт песне из колонок, абсолютно счастливый.