Я клянусь любить тебя всю свою жизнь

Энид пристально смотрит на брата, крепче сжимая дверную ручку. Лукас тревожно смеется и дергает себя за манжету рукава. «Это, хм, милое местечко?» «Что ты здесь делаешь, Лукас?» Ее старший брат переминается с ноги на ногу. «Мы можем поговорить?» Энид отступает в сторону и пропускает его внутрь, ведя через гостиную на кухню. Она видит, как он рассматривает следы присутствия детей — учебники на книжной полке, стопка мультфильмов на каминной полке, игрушки на полу, — но он ничего не комментирует. «Ты хочешь есть? — предлагает Энид, указывая на кухонный стол, — Или выпить?» Лукас качает головой, опускаясь на стул. «Нет, я в порядке». Энид прислоняется к стойке, скрещивая руки на груди. «Чего ты хочешь, Лукас? Ты не разговаривал со мной почти десять лет, а потом вдруг оказался на моем крыльце. «Я просто хочу поговорить». «Так говори». Лукас выглядит озадаченным, но быстро приходит в себя и натянуто улыбается. «Ты повзрослела». «Лукас». Он закрывает глаза. «Извини. Я буду говорить. Я разговариваю. Хм, послушай, Энид, мама была неправа». Энид усмехается, но Лукас продолжает: «И я знаю, что это очевидно, но я должен был увидеть это раньше. Ты моя младшая сестра, и я должен был догадаться, что происходит что-то еще, когда она запретила нам идти на твой выпускной». Энид молчит и пристально смотрит на него, ожидая продолжения. Лукас ерзает на стуле, обводя взглядом кухню. «Последнее, чего я хочу, это поставить тебя в неловкое положение или… или находится там, где я никому не нужен. Но… Я скучаю по тебе, Энид. Мы все делаем…» «У тебя забавный способ показать это, — Энид закатывает глаза, — или ты со всеми, по кому скучаешь, прекращаешь общаться?» Лукас морщится, опуская взгляд. «Я был трусом, теперь я это вижу. Я должен был заступиться за тебя». «Да, ты должен был, — соглашается Энид, — но ты этого не сделал, и, как бы мне этого ни хотелось, мы не можем вернуться и изменить прошлое. Я построила свою жизнь для себя, Лукас, и я не собираюсь впускать тебя в нее только потому, что ты наконец начал чувствовать себя виноватым». Ее брат пытается что-то сказать, но его прерывает Уэнсдей, входящая в кухонную дверь с Локлином на бедре. Глаза Лукаса расширяются, челюсть отвисает. «Кто ты такой?» — Требовательно спрашивает она, повернувшись так, чтобы малыш был как можно дальше от незнакомца. «Уэнсдей, — резко выдыхает Энид, — это мой старший брат, Лукас. У вас двоих так и не было возможности встретиться. Лукас, это моя жена». «Приятно познакомиться, Уэнсдей, — Лукас одаривает ее теплой улыбкой, — Спасибо тебе за то, что сделала мою сестру счастливой». Уэнсдей хмурится, вместо ответного приветствия подходит к Энид, передает ей малыша, лезет в шкаф и достает черную чашку для питья. Лукас наблюдает, как пара бормочет что-то себе под нос. Энид рассеянно играет с малышом, позволяя ей тянуть себя за пальчики, а Уэнсдей наполняет чашку для питья с впечатляющей сосредоточенностью, останавливаясь точно на линии наполнения. Уэнсдей говорит что-то по-испански, и, к удивлению Лукаса, его сестра понимает и отвечает. Локлин берет чашку для питья, а Уэнсдей садится за стол напротив Лукаса. «Вы двое… — Он потирает лоб, — У тебя есть ребенок?» Глаза Энид сужаются. «Две женщины могут быть родителями, Лукас». «Я знаю! — Он поднимает руки, — Конечно, извини, я просто… не понимал, насколько много всего произошло». «Прошло десять лет», — коротко отвечает Уэнсдей. Лукас сдувается: «Я знаю, просто, — он смотрит мимо Уэнсдей на Энид — ты и Уэнсдей Аддамс». Он смотрит на экстрасенса: «Раньше все говорили, что ты ненавидишь детей, а теперь у тебя есть дети… Я просто...» «Лукас, — перебивает Энид, — если ты пришел сюда, чтобы оскорбить мою жену, я не задерживаю тебя». «Я не это имел в виду, — Лукас опускает глаза, — мне очень жаль». Он смотрит на Уэнсдей: «Мне очень жаль. Я не знаю… как это сделать… это». «Это и создало нас двоих», — соглашается Энид, и переводит взгляд на Локлин. Кухонная дверь открывается, и Рэйф просовывает голову внутрь. «Эй, хм, — он резко останавливается, — я чему-то помешал?» У Лукаса отвисает челюсть. «Сколько тебе лет, малыш?» Рэйф смотрит на Уэнсдей, затем на Энид. «Хм» «Ты не обязан ему отвечать, — перебивает Энид — Рейф, ты можешь отвести Локлин наверх? И пусть все знают, что у нас гость». Уэнсдей начинает что-то говорить, но замолкает, когда Энид поднимает руку. Рейф кивает: «Да, я дам им знать», затем заключает Локлин в объятия. «Кэролайн хотела, чтобы я сказал тебе, что она ужинает с друзьями. О! И Аннабель написала сообщение. Они с Отисом приедут на День благодарения». «Спасибо, Рейф», — Уэнсдей одаривает его мягким, но выразительным взглядом. Дети уходят, и Энид садится рядом с Уэнсдей. Они сидят в тишине в течение пяти минут, прежде чем наверху раздается громкий стук. Уэнсдей прочищает горло и поднимается на ноги. «Я разберусь с этим». А потом брат и сестра остаются одни. «Она… напряженная». Энид бросает взгляд на своего брата. «Зачем ты здесь, Лукас? Ты так и не сказал». «Чтобы… извиниться». «Извиниться?» «Ты моя младшая сестра, мама была причиной всех проблем, а не ты. Я должен был, — он задумывается на пару секунд, — мне жаль, что я ничего не сделал, чтобы остановить маму». Энид вздыхает, наклоняясь вперед в своем кресле. «Это не твоя вина. Ты тоже был ребенком». «Но я был старше тебя. Я твой старший брат, я должен был защитить тебя, но мне это не удалось. Э… Энид, мне так жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы найти тебя». «Почему это произошло?» «Что?» Энид скрещивает руки на груди. «Почему это заняло у тебя десять лет?» «Мама не была готова, — признается он, — я не мог пойти против нее. Но теперь это так. Я хочу вернуть свою сестру, и…» «Не я вас бросила, — возражает Инид, вставая и расхаживая по кафельному полу, — Лукас, ты знаешь, как это было тяжело? Насколько это все еще тяжело? Мне было семнадцать. Мне нужна была моя семья, но вас, ребята, там не было. Ты знаешь, кто был со мной?» Она хватается за спинку стула. «Уэнсдей и вся ее семья. Они помогли мне закончить колледж. Они поддерживали меня. Гомес танцевал со мной во время танца отца и дочери на моей свадьбе». Конечно, он заступился за Йоко после того, как она сломала шпильку на одной из своих туфель, но Лукасу пока не нужно было знать эту историю. «Это, должно быть, было ужасно», — Лукас качает головой, и Энид усмехается. «Избавь себя от гребаной жалости». Он вскидывает голову, широко распахивает глаза. «Ты пришел сюда, чтобы извиниться, и просто сказать, что скучаешь по мне? И, то, что мама не готова, а я должна быть благодарна тебе за это? Вы бросили меня — все вы. Я не собираюсь падать на колени и целовать гребаный пол». «Энид...» «Она мертва для меня, Лукас, и не из-за меня. Она сама сделала этот выбор. И я благодарю Бога за Аддамсов. Мама была готова выгнать меня в конце второго курса. В тот год она отвезла меня на занятия и сказала: «Если ты не сдохнешь к июню, тебе конец». Ее брат ничего не говорит, поэтому Энид продолжает: «А потом я обернулась волком! В ноябре. Сражалась с хайдом, но ей нечем было гордиться. Все, о чем она могла говорить, это о том, какие уродливые у меня шрамы». Энид показывает на отметины на своем лице. «Послушай, Лукас, теперь у меня есть семья. Так что, если тебе есть что еще сказать, скажи это сейчас, прежде чем я любезно попрошу тебя убираться к чертовой матери». «Она и меня выгнала». Это… неожиданно. Энид сдувается, гнев в ее груди затихает. «Я учился в колледже в Ванкувере, — продолжает Лукас, — я встретил кое-кого нормального. Маме это не нравится. Она оборвала связи со мной». «Так вот почему ты пришел сюда, — Энид пожимает плечами, — что тебе нужно? Деньги?» Лукас отодвигает стул и медленно обходит стол. «Я приехал ради моей сестры. Теперь я вышел из-под контроля мамы и понял, насколько она на самом деле жестока. Мне так жаль, Энид. Я был ужасным старшим братом, и я хочу попытаться исправить хоть что-то». Энид делает шаг назад, прислоняясь спиной к кухонной стойке. «Ты… ты моя младшая сестра, и ты совсем взрослая, — продолжает Лукас, — ты жената и у тебя есть дети. Я знаю, это займет некоторое время, но я хочу узнать тебя получше. И Уэнсдей. И… если тебя это устраивает… может быть, я смогу стать дядей?» Энид делает медленный вдох, поднимая взгляд к потолку и желая, чтобы жгучие слезы в ее глазах так и остались под веками. «Я тоже этого хочу, — наконец говорит она, — но… Мне нужно время». Лукас кивает, делая шаг назад. «Конечно. Это уже очень много. У вас столько времени, сколько захотите. Я могу дать вам свой номер телефона?» Энид кивает и дрожащими пальцами протягивает ему свой телефон. «Лукас?» Он поднимает глаза. «Да?» «Ты свободен во вторник вечером? На ужин или еще куда-нибудь?» Он широко улыбается, возвращая телефон Энид. «Мне это нравится». Он приезжает во вторник и ужинает с Энид и Уэнсдей. Лукас рассказывает им все, включая дикую историю Эстер о том, как Энид стала той, кто порвал все связи с семьей. Он показывает им фотографии своего партнера и рассказывает о том, как они учатся в медицинском колледже, что работа Лукаса журналистом является их основным источником дохода. Он говорит им, что занимается фотографией в качестве хобби и начал продавать некоторые из своих фотографий. В ответ Энид показывает ему фотографии своей свадьбы с Уэнсдей и рассказывает истории о детях. Она рассказывает ему о том, как Рук пишет сценарий для короткометражного фильма, который он будет снимать в течение лета, как Аннабель и Отис научили их правильному способу определить, готов ли ананас к употреблению. Она рассказывает ему, что Надя — математический гений и в свободное время занимается с младшими детьми, а Бриггс — шахматный гений. Лукас внимательно слушает, на его лице появляется улыбка, когда он видит фотографии детей. К концу ночи он знает их по именам. Проходит месяц, прежде чем они официально представляются друг другу. Лукас приводит на ужин своего партнера Эллиота, и все дети собрались там — даже Аннабель и Отис, которые прилетели с Гавайев для этого особого случая. Младшие дети в восторге, но некоторые из старших молчат, задумчиво наблюдая. Рук и Аннабель особенно. Они садятся по обе стороны от Уэнсдей и почти свирепо смотрят на Лукаса. Со временем он завоевывает их расположение: сначала Рук, затем Аннабель. Лукас начинает приходить на семейные мероприятия, и они с Эллиотом устраивают вечеринки с ночевкой. Бриггс учит его играть в шахматы, а Отис, который знает все на свете о машинах, помогает Лукасу и Эллиоту выбрать новое авто. Эллиот рассказывает Бриггсу, Аннабель и Отису о традициях норми, а Лукас внимательно слушает, как Мика объясняет сюжет своей любимой книги. Рук заканчивает свой короткометражный фильм и представляет его на фестиваль; Лукаса и Эллиота приглашают на премьеру. Уэнсдей по-прежнему осторожна, тщательно храня свое сердце ради своих детей, но и она находит Эллиота хорошей компанией. Эллиот рассказывает истории о медицинских случаях, которые они видят на работе, и Уэнсдей слушает с широко раскрытыми глазами. Иногда это немного странно, никто толком не знает, как объяснить, почему у детей внезапно появились еще одни дядя и дядя — и Йоко перестаралась, когда Лукаса представили ей, — но их семья растет, и это хорошо. Энид вернула своего брата, и в жизни детей появилось больше людей, которые их поддерживают. В семье царит весёлый беспорядок, и семейство Аддамс ничем не отличается. Это занимает некоторое время, но в следующий проект семейного древа для класса испанского языка Тобиаса, уже вписаны Лукас и Эллиот, и все дяди и тети других детей.