8
15 апреля 2023 г., 18:30
Малфой вышел из пламени в каминном зале мэнора и стряхнул с рукава несуществующие пылинки — его с детства учили перемещаться так, чтобы не запачкаться. Сердце его всё ещё бешено колотилось, и он приказал ему быть тише, но это, конечно, не возымело эффекта.
— Добрый вечер, хозяин Драко! — протараторил домовик, мазнув ушами по полу. — Хозяйка ожидает вас в саду, — он снова низко поклонился, — у хозяина есть поручения для Вонки?
— Хорошо, Вонки, отнеси это в мои покои, — сказал Малфой и отдал чемодан домовику, который тотчас исчез.
Выход в сад находился в другом конце поместья, и Драко неспешно брёл по знакомым коридорам, прислушиваясь к тишине и стараясь унять волнение. Нарцисса сидела в плетёном кресле с чашкой чая, закутанная в плед, и смотрела куда-то вдаль. Драко остановился недалеко от неё.
— Здравствуй, мама, — сказал он тихо, и она повернулась на звук и сразу же улыбнулась.
— Драко! Иди же сюда, — и Нарцисса отставила чашку и потянулась к сыну в объятия. Какое-то время они стояли, обнимая друг друга, и он снова почувствовал себя ребёнком — так же, как чувствовал себя, когда приезжал из школы на каникулы домой, и они с матерью долго обнимались. От неё, как всегда, пахло белыми цветами, персиком и шоколадом — её парфюм всегда был неизменен и он был рад этому, вдыхая родной запах.
Они разомкнули объятия и Малфой наконец сел на кресло рядом с матерью.
— Так и думал, что ты будешь в саду, — сказал он, не глядя на неё.
— Это моё любимое место в доме, ты же знаешь, — тихо проговорила Нарцисса и глотнула ещё немного из своей чашки.
Они молча смотрели на сад, только звуки ветра и стрекотание сверчков доносились до них. Никто не хотел ничего говорить, да и не нужно — они оба знали, что завтра волнительный день, и никакие слова не смогли бы успокоить их.
Утро ярким солнечным лучом прокралось в спальню Драко, окрашивая её розово-золотым — подстать рассвету. Было ещё слишком рано, но он не смог больше уснуть — тревожные мысли от предстоящей встречи с отцом не покидали его голову с тех пор, как он ступил ногой из камина вчера поздно вечером. С каждым годом Люциус Малфой был всё менее похож на себя прежнего и всё более — на незнакомого старика с угловатой фигурой и спутанными жидкими белыми волосами, и только его взгляд ртутно-серых глаз по-прежнему был неизменен и смотрел на всё и всех с некоторой долей презрения и надменности. Драко боялся, что Азкабан сломит отца, что тот перестанет быть тем, кем является — главой старинного рода волшебников. Ему тяжело было смотреть на мать, которая улыбается только для успокоения сына — без мужа её не радовало ничего, кроме него, но и его присутствие было временным, а потому Нарцисса натягивала искусственную улыбку, но глаза её сквозили отчаянием.
Молча позавтракав, они оделись и аппарировали в Азкабан, взявшись за руки. Стоя перед входом в это ужасное, пропитанное болью и мучениями место, они так же молча переглянулись и Драко сжал руку матери в своей — хоть и лицо её в данный момент не выражало ничего, глаза были наполнены непролитыми слезами, как и всегда, когда они приближались к магической тюрьме. Толкнув массивную дверь, молодой волшебник и его мать вошли в неприветливый вестибюль.
— Ваше имя и палочку, пожалуйста, — пробубнил маг с одутловатым красным лицом, не отрывая взгляда от свитка на столе.
— Драко и Нарцисса Малфой, — произнес он и подал их палочки. Охранник уставился на них и, помедлив секунду, потянул руку к палочкам. Проведя все необходимые проверки (как будто правда кто-то сунется с чем-то запрещенным в Азкабан!), он вернул их обладателям.
— Эй, Бёрли! — крикнул он куда-то вглубь, — проводи посетителей на 4 уровень.
Из-за угла появился высокий мужчина в старомодной мантии и колпаке, длинные спутанные волосы были немытыми, а от взгляда его мутно-голубых глаз становилось не по себе. Он склонил голову в приветствии и знаком показал им, что нужно следовать за ним. Спустя, наверное, тысячу поворотов, узких проходов и дверей они наконец оказались в уже знакомом закутке с камерами.
— Вам сюда, — показал он на серую дверь. Драко толкнул её и увидел потрепанный жизнью стол и две скамьи около, на одной из которых, сгорбившись, сидел отец.
— Люциус! — выдохнула Нарцисса и сразу же подалась вперёд, обнимая мужа. Тот сразу выпрямился и ответил, крепко прижимая её к себе.
Драко подошёл к родителям и обнял обоих, насколько позволяла длина рук. Так они и стояли какое-то время, не произнося ни слова — да и что они могли друг другу сказать? Наконец расцепившись, они расселись на скамейке — Люциус с одной стороны и Драко с матерью с другой. Отец протянул руки через стол и взял Нарциссу за руку.
— Ты выглядишь великолепно, дорогая, — припал он сухими губами к её руке, отчего она сразу как-то тепло улыбнулась. — Сын, ты возмужал, — обратился он к Драко.
— Как ты себя чувствуешь, пап? — спросил Малфой-младший, в упор смотря на Люциуса: с прошлого раза он ещё больше осунулся и похудел, грязные ногти и нечёсанные волосы тоже не прибавляли красоты, да и в целом — весь он как-то сжался и сгорбился за эти годы.
— Не хуже обычного, Драко, — улыбнулся отец. Глаза его, впрочем, были такими же — как будто холодными, но где-то в глубине была искорка. Драко боялся однажды не увидеть её. — А как ты?
— Я работаю в Хогвартсе преподавателем по зельеварению, — ответил он и опустил глаза. Отец всегда хотел, чтобы он продолжал дело их семьи — финансы, ценные бумаги и политические игры, и Драко готов был спорить, что и сейчас он скажет что-то об этом.
— Да ну? И как, нравится? — с неподдельным интересом спросил Люциус, на что сын поднял удивлённые глаза.
— Ты знаешь, пожалуй, да! Не думал, что это будет так увлекательно, — искренне ответил Драко.
— Я рад, что ты нашёл дело по душе, сынок, — сказал отец и сжал его руку. Драко приподнял брови, и Люциус, посмеиваясь, продолжил, — Ты знаешь, тут есть время подумать, и я пришёл к выводу, что если это делает тебя счастливым — что ж, значит и меня тоже, — он пожал плечами.
— А как же финансы, ценные бумаги, вот это всё?
— Ну, раз за столько лет тебя это не заинтересовало — значит, придумаем что-нибудь, когда придёт время тебе принимать наследие Малфоев. Пока мы с твоей матерью справляемся сами, — улыбнулся Люциус.
Драко продолжал удивлённо таращиться на своего отца. «Кто ты, соплохвост тебя дери, такой и куда ты дел моего отца?!» — думал он, вполуха слушая разговоры родителей о делах в поместье. Всё детство и всю школу Люциус гонял его по истории их рода, магическим обрядам, историям других чистокровных семей, а также учил финансовой грамотности, бесконечно говорил о ценных бумагах и куче артефактов, которые лежали в их ячейке в Гринготсе. Он готовил его для того, чтобы когда придёт время, Драко управлял их активами, чему последний изо всех сил сопротивлялся. «Что с людьми делает тюрьма,» — пронеслось в его голове.
К сожалению, посещения в Азкабане всегда были строго регламентированы, и в этот раз всё было как и всегда — громкий голос охранника возвестил о том, что свидание окончено, они скомкано попрощались и Малфоя-старшего увели назад в камеру. Драко взглянул на мать: лицо её было беспристрастным, но в то же время лишившимся всех красок — как будто кто-то стёр все цвета, и только глаза ярким пятном выделялись на фоне побледневшей кожи. Он взял её за руку и пошёл на выход из Азкабана, и Нарцисса покорно дала вести себя через коридоры и двери.
Выйдя на воздух, они тут же аппарировали в Малфой-мэнор и силы покинули её — Драко едва успел усадить её в кресло и велел домовикам принести чай, чашку которого тут же вручил ей.
— Мам… — начал было он, но осёкся: что можно сказать сейчас, чтобы её утешить? Что сидеть осталось недолго, всего каких-то 4 года? Едва ли это бы её утешило.
— Не надо, Драко, — положила Нарцисса свою руку поверх его. — Я знаю, что ты хочешь меня утешить, но сейчас я предпочла бы побыть одна.
— Ты уверена? — с тревогой посмотрел он на мать, но та внезапно улыбнулась ему уголками губ.
— Всё хорошо, милый. Мне тяжело, но я справлюсь, обещаю, — сказала она и встала.
***
Оставив леди Малфой и наказав домовикам в случае чего сообщить ему, он направился в свою комнату.Привет, Панси, я в Малфой-мэнор, если у тебя есть время — буду рад увидеться. PS: как думаешь, Блейз сегодня занят? ДМ
Малфой отправил записку совой и взялся за книгу — Паркинсон не была из тех, кто отвечает мгновенно, поэтому у него было время. Спустя час в его окно стукнул клювом Гефест, его филин.Привет, Драко! Ну наконец-то! Мы с Блейзом как раз планировали сходить сегодня в бар, через час встречаемся в Лютном переулке. Приоденься! Панси
***
Драко приоделся, как и просила Панси: чёрная водолазка, выгодно подчёркивающая его гибкую спину, светло-серые брюки, облегающие ягодицы, чёрный ремень из драконьей кожи и такие же туфли, пальто стального цвета и тёмно-зелёный шарф — как яркая деталь. Покрутившись перед зеркалом, он решил всё же оставить волосы спадающими по обе стороны от лица и положил ленту обратно в шкаф. Молодой мужчина аппарировал с громким хлопком, оказавшись между домов в Лютном переулке. Дул ветер, кружа в маленьких смерчах мусор на земле. Выйдя из тени под свет фонарного столба, Драко огляделся и увидел тех, кого искал: Панси, одетая в короткое коктейльное платье и длинный кожаный плащ, почти висела на руке Блейза, который свободной рукой снимал клетчатый шарф с шеи. Они его не заметили — болтали о чём-то и Паркинсон громко смеялась, а его друг, как и всегда, улыбался своей сногсшибательной улыбкой. «Как же я по ним скучал!» — подумал Малфой, улыбнулся и поспешил к друзьям. — … и ты представляешь, Гермиона такая говорит: что-то я не припомню этого в этой книге! — Никогда бы не подумал, что ты сойдёшься с Грейнджер. — Драко! — и тут же на него бросились, шею обвили тонкие руки, а во рту оказались волосы Паркинсон. — Привет, Панси, — засмеялся он и чмокнул её в щёку. Она отстранилась, и Блейз тут же сгрёб его в охапку и тоже поцеловал в щёку. — Да ну ты чего, Блейзи! — смущённо пробубнил Малфой, но Забини только коротко хохотнул в ответ и выпустил его из объятий. За углом как раз была «Белая Виверна», в которую они ввалились, обмениваясь новостями, и тут же заняли столик у окна в самом углу. Молодая ведьмочка-официантка проплыла к ним через весь зал и подала меню, задержавшись взглядом на фигуре поджарого Забини. Поймав её взгляд, он обворожительно улыбнулся — о да, Блейз Забини был прекрасно осведомлён о том, как он хорош. Превосходно сидящий костюм насыщенного тёмно-синего цвета, золотые часы, идеально подобранная под тон кожи белая рубашка, сверкающие бриллиантовые гвоздики в ушах — буквально всё в его облике говорило «ты можешь называть меня папочкой». Увидев его улыбку, Малфой усмехнулся. — Мерлин, Блейз, ну хоть сейчас не будь таким кобелём! — сказал он. — А что такое, Драко? Ревнуешь? Так я на красавчиков здесь не претендую, только на красавиц, — подмигнул Забини, и Драко закрылся от него меню. Официантка записала их заказ и, виляя бёдрами, удалилась к другому столику. — Так что там у тебя с Грейнджер? — спросил Малфой. — Ну, она конечно невыносимая всезнайка, но не такая скучная, как я думала, — ответила Панси. — Мы сначала не очень ладили, но потом пришлось, — усмехнулась она. — Почему пришлось? — Нас посадили в один кабинет, маленький притом. Хочешь-не хочешь — придётся как-то взаимодействовать. Ну, мы сначала только и делали, что орали друг на друга, но потом как-то я пришла, а она мои дела разложила в алфавитном порядке и кофе на столе оставила. Потом я ей подсказала пару заклинаний, чтобы укротить её лохмы, ну и как-то так подружились, — пожала плечами Паркинсон. Официантка принесла напитки и Панси тут же схватила свою клюквенную водку, сделала глоток и расслабленно откинулась на спинку дивана. — А ты сам-то как, Драко? Как тебе детишки? — спросил Блейз, потягивая пиво. — Да знаешь, хорошо! Никогда не думал, что скажу это, но мне нравится преподавать, — ответил он и схватил губами соломинку. — Ой, блять, нравится ему! Да ты ж был ещё хуже Грейнджер, когда мы учились в школе! Грег и Винс от тебя буквально бегали, чтобы ты их не доставал со своей домашкой, — засмеялась Панси. — Неправда! — пробубнил Драко и сконфуженно отпил свой Космополитен. — Да чего неправда-то? Ты иногда в библиотеке проводил больше времени, чем в своей спальне! Как и заучка Грейнджер, вместе с Уизелом и Поттером, — хохотнул Забини. — Кстати, он вроде тоже преподаёт? — Да ты что! И ты молчал?! — повернулась к Малфою Панси. — Да, он преподаватель по ЗОТИ. Мы вроде как тоже… подружились, — ещё более сконфуженно и тихо сказал он. — У-у-у, а это уже интересно! — блеснул глазами Блейз. — Я всё испортил. Я его поцеловал на Святочном балу, — совсем тихо сказал Драко и опустил голову. Паркинсон, которая в этот момент как раз сделала глоток, выплюнула всё на стол и уставилась на Малфоя. Забини схватился за голову, бормоча «Ëб твою мать, ёб твою мать!». — ТЫ ЕГО ЧТО?! — Ты слышала, Панс, — обречённо сказал Драко. — Я поцеловал его и сбежал в мэнор. Пиздец. — Дружище, ты что, опять? Мы это уже всё вроде проходили курсе на 5, — взволнованно сказал Блейз. — Я никогда и не переставал, как оказалось, — грустно усмехнулся он. — Я искренне пытался, но над нами зацвела омела и… — И всё полетело к волдемортовой бабушке, я так и поняла, — закончила за него Паркинсон. — Он тебя ударил? — Нет… — Но видимо и не ответил, — понял Забини, и Драко кивнул. — Что будешь делать? — спросила Панси. — Ну, наверное сделаю вид, что ничего не было, что ещё мне остаётся? — ответил он и, отбросив соломинку, выпил залпом оставшийся коктейль и жестом подозвал официантку. Все трое молчали: Драко теребил салфетку, подперев голову рукой, Панси болтала водку в стакане, смотря в окно, Блейз тёр подбородок. — Не могу поверить, Драко, что ты опять в это влип. Ты с таким трудом… — начал было Забини, но Малфой его перебил. — Да я знаю всё, что ты скажешь. Я каждый день думаю об этом, — сказал он с горечью, — Мы действительно поладили, даже как-то в квиддич играли, — он запустил руки в волосы и разлохматил их. — Бедный мой глупый дракончик, — жалостливо сказала Панси и взяла его за руку. — Что ж, буду надеяться, что он не запустит в меня Авадой когда я вернусь, — сказал он. — Давайте о чём-нибудь другом. Блейз, как ты сейчас?..***
Драко вернулся глубокой ночью и тихонько прокрался в свою спальню. Ну, тихо настолько, насколько позволяло его состояние: он запнулся об подставку для зонтов в прихожей и случайно приложился об косяк, но в поместье было тихо и он понадеялся, что матушка уже спит. С трудом сняв с себя одежду, он лёг в кровать, но чувство, что всё вокруг кружится, никуда не делось. «На кой чёрт я пил это грёбаное пойло, хоть бы эту ночь пережить,» — думал Малфой, засыпая. Это было одно из самых неприятных пробуждений, которые с ним случались: он упёрся вставшим членом в матрас и попытался лечь удобнее, но угодил лицом прямо в намокшую от его слюней наволочку. — Что за… — пробубнил он в подушку, почувствовав, как намокла щека. Драко открыл глаза и попытался приподняться, но комната снова закружилась перед глазами. — Да Мерлина ради! — он резко сел и попытался не упасть снова. Живот тут же скрутило и Малфой сразу пожалел о своём решении. С большим трудом сдерживая вырывающийся наружу вчерашний алкоголь, он медленно спустил ноги с кровати и попытался найти тапочки, но вспомнив, что он в доме родителей, чертыхнулся. Нащупав палочку на тумбочке у кровати, он с помощью магии призвал фиал Антипохмельного зелья из своего чемодана и тут же жадно его выпил. После некоторых экспериментов над составом ему удалось сделать его не таким мерзким на вкус, но консистенция всё равно оставляла желать лучшего — тяжёлым комком оно медленно опустилось в желудок. — Никогда больше не буду так пить, — пообещал сам себе Драко, зная, впрочем, что это повторится. Он давал себе это обещание каждый раз после попойки, и каждый раз знал, что нарушит его, и каждый раз заранее готовил зелье. Взглянув на часы на руке, которые он вчера так и не снял, молодой человек обнаружил, что уже полдень. Недовольно простонав, он встал и направился в душ. Проходя мимо зеркала, Малфой бросил взгляд на отражение — на него смотрел очень помятый мужчина с огромными синяками под глазами и неровной щетиной, делавшей его похожим на бродягу. «Мерлиновы подштанники!» — подумал он и поспешил смыть с себя остатки вчерашнего вечера. Значительно посвежевший, гладко выбритый и одетый, он спустился и встретился с насмешливым взглядом Нарциссы, которая как раз встала с кресла. — Повеселился, солнышко? — улыбнулась она. — Доброго утра! — Уже почти обед, — буркнул Драко в ответ, но не смог сдержать улыбки. Мама не издевалась, это скорее были очень ласковые подтрунивания, по которым он, как оказалось, очень соскучился. Он сел за стол и домовик тут же принёс ему пару сэндвичей с ветчиной и сыром, круассан и дымящуюся чашку с кофе. С трудом запихав в себя половинку сэндвича, Малфой, тем не менее, выпил весь кофе. Нарцисса нашлась в саду — как и всегда, завёрнутая в плед, с чашкой чая. Драко сел на кресло рядом. — Как твои дела на работе? — повернулась она к сыну. — Хорошо. Боялся, что не полажу с учениками, но, похоже, они меня любят, — пожал плечами Драко. — А преподаватели? Надеюсь, наше… прошлое не влияет на их отношение к тебе? — Нет, всё хорошо. Сначала, конечно, относились с опаской, но сейчас уже лучше, — ответил он, глядя вдаль. Их сад простирался до самого леса, часть которого тоже входила в их владение. Над ним висела дымка, скрывающего вершины вековых сосен. — А как с мистером Поттером? — осторожно спросила Нарцисса. Малфой вздохнул. — Я сделал глупость и сбежал, и теперь не знаю… — начал он. — Милый, у вас такая непростая история — вы же изводили друг друга годами! И это помимо того, что в Войне мы были не на той стороне, — мягко сказала она. — То, что вы друг друга не поубивали — уже огромный прогресс! — Да, но… Мам, я его поцеловал, — поникшим голосом сказал Драко и посмотрел на свои колени. Родители не знали о его пристрастиях, но, очевидно, догадывались, и сейчас он впервые сказал это вслух, сделав это всё реальным. — Ох, Драко, — она мягко улыбнулась ему и взяла его руку в свои. — Не расстраивайся раньше времени. Зная тебя, я уверена, что ты не дал ему возможности сказать или сделать что-то и убежал — ты с детства делаешь это из раза в раз в сложных ситуациях. То, что ты сидишь сейчас передо мной, живой и здоровый, говорит о том, что мистеру Поттеру, как минимум, не было это настолько неприятно, чтобы сразу же пустить тебе зелёный луч в грудь. — Да, но… — Дай ему возможность самому разобраться. Я уверена, что когда ты вернёшься в Хогвартс, вы поговорите и всё выясните. Не переживай так сильно и постарайся отдохнуть, — её рука гладила его руку, и в этом простом жесте было столько нежности и спокойствия. Мать всегда, даже в самые тёмные времена, могла успокоить его взбунтовавшийся разум, и сейчас это тоже подействовало. Драко рвано выдохнул и посмотрел на Нарциссу. В её глазах было столько всего — и любовь, и сочувствие, и грустинка от того, что сын переживает. Когда дурацкий Поттер отверг его рукопожатие, она точно так же успокаивала его, гладя по руке и по голове, утешая тем, что придёт время и он сам увидит, какой Драко замечательный и они подружатся — и он действительно в это верил. Но это время так и не приходило, и их детские стычки постепенно переросли в спонтанные дуэли, а иногда и просто в драки — и Нарцисса научила его сводить синяки и ссадины и всегда выслушивала жалобы на «невыносимого болвана Поттера», искренне сочувствуя и поддерживая своего сына. И вот сейчас он снова жалуется ей на «шрамоголового идиота», и она снова гладит его по руке, и на её губах играет лёгкая улыбка. — Когда ты… поняла? — вдруг спросил Драко, точно зная, что матушка догадалась о чём речь. — Когда ты вернулся после 1 курса в Хогвартсе, — ответила она. — Ты буквально только и говорил о том, какой Поттер дурак и какой он невыносимый и как сильно тебя раздражает. Начала догадываться почти сразу, и чем старше ты становился, тем больше я в этом убеждалась. — Отец… тоже знает? — упавшим голосом спросил он. — Знает, но не верит, — улыбнулась Нарцисса. — Твой отец был уверен, что у вас просто взаимная неприязнь, но судя по тому, как часто между вами происходили стычки, где вы катались по полу, мутузя друг друга кулаками, как какие-то маглы… Вы оба отчаянно нуждались в том, чтобы прикоснуться к другому. — О, Мерлин! — Драко спрятал лицо в ладонях, чувствуя что краснеет. Его мать узнала о его влюблённости раньше, чем он! «Ëбаный стыд!» — думал он, ощущая как пылают щёки. Леди Малфой смотрела на сына, который спрятался от её взгляда в своих руках, и улыбалась. «О, Люциус будет просто счастлив узнать, что проиграл мне желание,» — думала она, и в её глазах плескалось веселье. Конечно, она давно знала, что сын как минимум заинтересован в Мальчике-который-выжил, и нужно было быть слепой, чтобы не заметить этого. — Мерлин, Цисси, ты в своём уме?! Наш сын абсолютно точно не может иметь никаких романтических чувств к этому грязному полукровке-очкарику! Наш сын, Драко, выросший среди магической знати и этот плебей? Готов поспорить на что угодно, что они просто ненавидят друг друга, — говорил Люциус Малфой, нервно прохаживаясь по своему кабинету. — На что угодно? — спросила Нарцисса, и в её глазах блеснула хитрая искорка. — Да! — Если я права, ты будешь должен мне желание, если ты прав — я тебе. Идёт? — спросила она. Мало кто знал, но Нарцисса Малфой была очень даже азартной женщиной, особенно когда её победа была очевидна. — Идёт, мантикора тебя задери! Очевидно, спрашивать напрямую мы не можем, поэтому будем наблюдать. Никаких манипулирований, Цисси! — строго предостерёг Люциус. В его глазах были такие же хитрые искорки, как и у жены. Нарцисса улыбнулась своим воспоминаниям. Это было, кажется, когда Драко учился на 3 курсе и приехал домой на Рождество. «Ох, Люциус, как же я скучаю,» — подумала она и устало вздохнула. — Не переживай так сильно, Драко. Мы любим тебя и хотим, чтобы ты был счастлив, вне зависимости от того, чем занимаешься и кому даришь своё сердце, — сказала она, встала с кресла и обняла сына. Его щёки ещё были покрыты румянцем, а дыхание было рваным, и он прижался к матери, чтобы найти утешение в её крепких объятиях и тепле, как делал это в детстве.
Примечания:
Как думаете, что Нарцисса загадает Люциусу?)
