Рабство как сказка

Единственно действенный способ борьбы — это насилие. — © Габриэль Гарсиа Маркес, из книги «Сто лет одиночества»

Гермиона еще ни разу не отдыхала с тех пор как стала рабыней. А рабыней она являлась всю жизнь, которую помнит. Это четыре года. Как говорили преподаватели на ее обучении, когда-то, а именно четыре года назад, она стала первой рабыней в новом магическом мире, и из-за этого у всех к ней есть особое отношение, особенно у директора. Не сказать, что ей нравился данный факт. Скорее она воспринимала это самое особое отношение как что-то должное, что-то обычное, и позволяла себе больше, чем остальным рабыням в школе. Например, пререкание со свободными магами, невыполнение поручений от старост и, ее самое любимое, игнорирование сексуальных приказов от кого бы то ни было. Обычным рабыням, даже деканским, любое из этих действий или бездействий грозило суровым наказанием или даже высылке из школы на торги. Такое, кстати, и случалось, но довольно редко. Раз в семестр находилась рабыня, которую не устраивали порядки в школе, и она сопротивлялась им. Однажды одна даже сумела преодолеть действие кандалов, но тут же получила Аваду Кедавру от того, кому она дерзила. Девушка тяжело вздохнула от нахлынувших воспоминаний и продолжила натирать влажной тряпкой пол в спальне одного из преподавателей. В ее кудрявой голове не укладывалась мысль о том, что сегодня вечером ее поставят на место. Как именно — вопрос был второй. Первое, что ее интересовало — это во сколько. Рабыням часы не выдают, и им нужно ориентироваться на школьный колокол и редко встречающиеся настенные часы. Когда она шла в эту часть замка, то колокол звенел на ужин, а это семь часов вечера. Следует отметить, что рабыни редко пересекаются где-то для совместной работы. Негласное указание Министерства в новом мире гласило: не давать рабам говорить друг с другом больше положенного. Предполагается, что рабы могут устроить заговор. Все-таки они наделены магией, и этот факт нужно принять и учесть всему магическому сообществу. Так и были изобретены волшебные кандалы специально для рабов. Из редких рассказов ее знакомых Гермиона вычленила следующее: «Любая рабыня, даже не достигшая возраста согласия, может подвергнуться сексуальному насилию.» «Секс происходит у рабынь с преподавателями в период между 22 и 2 часами ночи.» «Нигде, кроме спален, нельзя заниматься сексом.» Последнее правило касалось всех: и свободных, и рабов. Это в какой-то мере успокаивало рабынь, ведь была хоть какая-то гарантия безопасности дальше спальни и днем. Насчет второго… Гермиона поняла это утверждение как опытное правило. Днем все заняты делами и уделить время на плотские утехи еще нужно постараться. А вот ночью, после отбоя, кто прервет сие деяние? Дотерев последнее грязное пятно, рабыня по имени Гермиона сладко потянулась, приподнявшись на носочки. Очередной тяжелый день был завершен. На сегодня у нее не осталось заданий, кроме одного. — Да черт бы побрал это рабство! — фыркнула недовольно девушка, подбирая тряпку с ведром и открывая коленом дверь. — Кто вообще додумался вместо домовиков поставить в услужение молодых девушек! — Наверное тот, кому нравится вид работающих раком молодых девушек, — послышалось у нее за спиной. Гермиона встала как вкопанная, мгновенно вытянувшись в стойку. — Ну, чего застыла? Закрой-ка обратно дверь и подойди ко мне. Глубоко вздохнув, рабыня хотела проигнорировать прямой приказ хозяина комнаты, но кандалы не дали ей этого сделать. Они, конечно же, были заколдованными определенным образом и не давали ни одному рабу пощады в случае неисполнения приказа. — Профессор Макнейр, позвольте мне уйти, — процедила она сквозь зубы. А последнюю букву его фамилии она и вовсе прорычала. — Ой, — мужчина зашагал к ней. — Ты что, совсем голову потеряла? — он положил свою грубую руку ей на плечо. — Может, из-за меня? — его ладонь спустилась к талии. — Ты все еще обычная деканская рабыня, и подчиняешься мне как декану напрямую! Пожиратель смерти развернул ее к себе одним движением. Девушка выронила ведро с водой на дне и тряпку, чтобы изо всех сил вцепиться руками в лицо мерзавца, что докучал ей с самого ее дня рождения, то есть с тех пор как ей исполнилось 22 года. Под ее маленькими тонкими ладонями все равно виднелась улыбка-оскал и сальные черные глаза, взглядом щупающие ее лицо. Щетина колола руки, запах сигарет изо рта был невыносим. — Сегодня я перестану быть деканской! — почти крикнула Гермиона, изо всех сил сопротивляясь напору взрослого мужчины. — Директор пригласил меня сегодня обсудить мое повышение, и я сделаю все, чтобы его получить! Лишь бы вы не трогали меня больше никогда! Лицо Макнейра немного изменилось, когда он услышал эту информацию, но его руки продолжали рыскать по молодому и девственному телу рабыню. Он уже не раз заглядывал ей под кожаную юбку серого цвета, означающую причастность рабыню к службе деканам и директору. Сейчас он возможно намеревался заглянуть чуть дальше. — У тебя есть немного времени, крошка? — шепнул он ей. — Пять минуток, я думаю, найдется. Он поднял ее за талию и в три больших шага пересек спальню. Грубо бросив девушку на кровать, он принялся расстегивать свою мантию, не выпуская взглядом из своего захвата. Гермиона беспомощно озиралась по сторонам, но не могла придумать выход. Кандалы не дадут ей возможности уйти из комнаты. Кровать стоит в углу. Она не выберется. Она точно сегодня лишится своего цветочка… — Пожалуйста! Скажите который час! — обратилась Гермиона к своему потенциальному насильнику. — Хм, — он остановился и посмотрел на свои наручные часы. — Без десяти десять. Ты куда-то торопишься? — ухмыльнулся он. Гермиона постаралась изобразить ужас и испуг как могла. Она рассчитывала на небольшой обман, который бы позволил ей самой в него поверить. Макнейр, как она и предполагала, увидел ее состояние. — А что такое? — спросил он с нотками взволнованности. — Директор просил прийти к нему в 22 часа, — она слегка опустила голову и сжала губы. — Извините, декан, я не могу остаться. И если директор узнает, что это вы удерживали меня, зная, что он ждет, то и вы понесете наказание. Все-таки годы наблюдения сделали свое дело. Гермиона хоть и не читала книг по психологии, не обучалась искусству легилименции, но научилась самостоятельно распознавать страх перед Темным лордом. Сколько раз она уносила тела наказанных, омывала их в ванной, видела результаты пыток? Не сосчитать. Лорд держал в ежовых рукавицах всех без исключения. И Макнейра в том числе. Мужчина чертыхнулся. Он явно рассчитывал на секс сегодня, но было очевидно, что больше он его с Гермионой не попробует. Никогда. — Иди быстрее, — прорычал он, отворачиваясь от кровати. — Не хватало еще наказание из-за жалкой грязнокровки выхватить. Чего расселась? Пиздуй отсюда, шваль! Он явно был зол. Не сказать, конечно, что слова пожирателя смерти как-то задели ее, но было неприятно. Такой контраст между жестким принуждением и страстью с обычным грубым отношением. — Извините, — повторила девушка, подбирая ведро и тряпку. — Обстоятельства сильнее нас. Последнее предложение она часто слышала от самого Темного Лорда в самых разных ситуациях. И рабыня как губка впитывала в себя всю полученную информацию, в том числе предложения-паразиты. Гермиона улыбнулась, выйдя из спальни профессора. И тут же помрачнела, поняв, что ей действительно нужно к директору прямо сейчас. Возможно, сегодня изменится ее жизнь рабыни навсегда. И из обычной школьной рабы она станет личной сексуальной рабыней самого Темного Лорда. А может и нет.