В(ч)ера

Без гитары Фрэнк Айеро чувствует себя очень некомфортно. А в новом свитере из секонд-хенда обновлённо, но всё ещё неуверенно. Почему-то Фрэнк после второй встречи с Джи думал лишь о том, что хочет чаще и острее чувствовать его холодные пальцы. А ещё, что хочет ближе разглядывать его тёмные волосы в хвостике. А ещё слушать догадки о том, что всё в мире не случайно. И увидеть рисунок, обведённый в сердечко, поближе. Вечером Фрэнк Айеро ходил к деревцу — к своей Дворняжке. Он долго-долго говорил о своём волнении, и о том, что его лёгкие перестали функционировать как обычно при виде Джи; лежал на холодной траве и наблюдал звёзды, высматривая ту самую, с которой на него смотрят мама и маленькая собачонка. — Я странный, да? — спрашивал у Дворняжки музыкант и улыбался серой пене на тёмно-синей небе.

***

Фрэнк кусал болячку на губе до тех пор, пока не почувствовал слегка кисловатый вкус крови на языке. Уличные часы показывали без пяти минут шесть вечера. Он сорвался с места и понёсся в кафе, в котором работал. Март в этом году действительно очень красивый и тёплый. Музыкант-бродяжка шёл по бордюрам, ловил баланс, разводя руки самолётиком, и вдыхал прохладный весенний воздух — воздух свободы и невыносимой лёгкости. Он любил напевать мелодии, проходя мимо людей, и обращать на себя внимание. Народ смотрел на него всегда по разному — то как на сумасшедшего глупца, то как на самого наивного и доброго ребёнка. Несмотря на свою внешнюю уверенность, всё же руки у Фрэнка тряслись; где-то в горле странно ныло, а голова вот-вот готова была улететь, привязанная макушкой к воздушным шарикам. И она долетела бы до космоса, потому что облака ей бы не помешали. От этого ноги казались немного неуклюжими, как у плюшевого медвежонка, и не во всём слушались. Но вот она — церквушка на центральной улице, знакомая лестница и сидящий на ней Джи. Фрэнк окликнул его и побежал быстрее, подпрыгивая и махая руками, касаясь пальцами неба. Смешки доносились с лестницы, и лицо паренька выглядело таким радостным. — Привет, Фрэнк! — Джи спокойно спустился, как тут же был сбит с ног. Музыкант внёс в жизнь одним своим толчком столько шума. Он сжал грудную клетку Джи так, как делают дети в садике, чтобы показать, насколько сильно они любят своих родителей. «Ты меня сейчас задушишь, Фрэнки!» — кричал мальчишка в пальто. — Я этого и хочу! — воскликнул музыкант, словно они были в фильме. Они смеялись. Два до нЕльзя странных мальчишки шли под лучами сжигающего всё вокруг солнца, но почему-то были ещё целы. Тишина между ними казалась пылинками в ярком тёплом свете — виделась идеально. — Знаешь, в детстве я мечтал научиться летать, чтобы случайно не раздавливать букашек на газонах. — Смотрел Джи на асфальт и улыбался ему. Его глаза блестели как у маленького ребёнка, рассказывающего свой самый сокровенный секрет. Фрэнк засиял, подобно глади воды. Смешинка пробежалась по его губам. Он всё ещё не мог вдохнуть полной грудью и не до конца чувствовал ноги. — Это очень мило… знаешь, когда я был маленьким, хотел стать президентом… нет, не для того, чтобы у меня было много денег. Я хотел, чтобы людям, у которых нет еды, давали в магазинах бесплатно хотя бы молоко и хлеб. — Весь Фрэнк раскраснелся, пока вспоминал об этом. Это действительно было его главное желание в детстве. Хорошо, что его лица было не видно в ослепительном солнце. Джи взял Фрэнка за руку, остановился и произнёс, смотря прямо в глаза: «знаешь, я думаю это очень искренне…». Музыкант заливался краской ещё сильнее, но не знал, как это объяснить. И не знал, как объяснить то, что ноги его вообще перестали управляться и просто стояли, как приклеенные жвачкой. А ещё он не понимал, почему этот до жути странный парень так привычно берёт его за руки. Разве это не какая-то особая привилегия, которой Фрэнку нужно было добиться? — Я знаю одно хорошее место. Мы можем сходить туда… кстати, у тебя… — Джи показал на уголок своей нижней губы, — вот тут вот. — и, кажется, понял, что уже пора бы и отпустить руку — неловко перевёл взгляд и спрятал ладони за спиной. Музыкант коснулся губы там, где ему указал Джи. Кровь. Он не заметил, как раскусал болячку ещё сильнее. «Ой! Да-да… такое иногда случается» — отвечал Фрэнк невнятно и слишком тихо. — Всё хорошо. Просто перестань так волноваться, ладно? — Фрэнк отметил, что Джи улыбается ярче любого света. Может, он проглотил миллион светлячков? Проглотил, не жуя. У него там внутри вместо внутренностей, наверное, целые джунгли, в которых и живут эти светлячки. И, скорее всего, стрекозы с кузнечиками, чтобы хорошо петь. А может ещё и пчёлы, чтобы голос звучал так сладко… сладко? Почему Фрэнку мерещатся такие странные слова? — Хорошо… — ответил он морща брови своим странным мыслям. Почему они вообще появляются? Что ими двигает? Какие нейроны нужно перерезать и каким стрессом? — Мне кажется, я знаю, о чём мы можем поговорить! — указал Джи пальцем в апельсиновое небо и двинулся дальше, — когда я был маленьким, как-то раз притащил домой сразу четырёх котят. Я просто ездил на велосипеде и услышал их… Джи рассказывал о своём детстве — о том, как он узнал, что у него аллергия на кошек, когда принёс домой сразу четыре и распух так, что был похож на один большой волдырь; о своём младшем брате, которого сильно любит, и о маме с папой; о том, что боится оставаться один в темноте и любит смотреть на свечки. Он вспоминал, как рисовал комикс про инопланетян и их дружбу с коровами. Вот очень странная вещь: Фрэнк Айеро не помнит своего детства. Есть некоторые яркие вспышки, но редкие и расплывчатые. Особенно события, связанные с семьёй. Детский сад ещё удавалось вспомнить, но за его пределами словно ничего не было. Но тут в голову, как раскат молнии, ударило. — …мне было, типо, лет шесть. Я сидел около клёна и, сейчас не смейся, Я говорил с ним. Да, я был одиноким ребёнком! — Джи смеялся словам музыканта, но продолжал вести его куда-то и внимательно слушать. — эй! Прекращай! Так вот, я сидел, и тут ко мне подбежали двое мальчишек и пнули клён. Представляешь! Я считал его своим другом! Ну, тогда я пошёл мстить. Мой план был гениален: в моём кармане был платочек, я взял его и сорвал им листья крапивы… — Тут Джи захохотал так, словно съел мех и он щекотал ему желудок. — слушай дальше. Ну, в общем-то я побежал на них и колотил им по ногам крапивой! — Фрэнк и сам заселялся. — Мне до сих пор не стыдно! Они же этого заслужили! — Фрэнк, ты безумец! — давясь смешками, еле выговорил Джи. — Но я же был прав! Мальчишка в пальто вытер скопившиеся кристаллики в уголках глаз, продолжая до конца выплёвывать из желудка комочек меха. Он выдохнул и снизил скорость ходьбы. — Знаешь, нам в церкви Отец говорил, что нужно обращаться с людьми так, как ты хочешь, чтобы они обращались с тобой… но этот случай заставляет меня задуматься. Если они способны стукнуть дерево, то могут потом ударить и человека. В таком случае их страсть к насилию стоит перебить насилием в их сторону, чтобы они понимали, как другим будет больно. — Ты слишком хорошо говоришь, чувак. Я могу слушать тебя вечно… Кстати, куда мы всё-таки идём? — А что такое? Тебе родители не разрешают далеко уходить? — звучал наивный голос впереди Фрэнка. — Эм, нет… У меня типо нет родителей. — Чего?! Стой, что? — Развернулся Джи, но продолжил идти. — Подожди, сколько тебе лет? — Восемнадцать было осенью. — загрустил вдруг Фрэнк. Если бы мама не превратилась в вечность, то волновалась бы за него сейчас. — Ой… Извини меня. Я не знал. Это очень печально, правда. — Джи опечаленно выдохнул от настигнувшей неловкости. Фрэнк пинал камушки на асфальте и ответил, повременим с минуту. — Всё нормально. Давай перейдём к другой теме? Мальчишка в пальто закусил губу, видимо желая о чём-то спросить. Он отчаянно складывал мысль на ровном асфальте. — Фрэнк, а ты пробовал алкоголь? — вдруг спросил он и глаза засияли всеми оттенками зелёного. Музыкант лишь посмеялся, но потом увидел серьёзное лицо Джи и понял, что это не было шуткой. — Да, у меня были друзья раньше. Они любили выпить… Ну, и я с ними. — Как это чувствуется? — Ты не пробовал? — Действительно Фрэнк поразился такому вопросу. Ему казалось, что всё школьники, особенно в таком-то возрасте перепробовали больше, чем многие взрослые. Джи молча покачал головой. — Странно весело. Неестественно немного. Дорога шла через мост над рельсами. Не доходя до него, Джи свернул вниз. Прямо к путям. Поскокал оленёнком. В этом месте города Фрэнку ещё не доводилось гулять. А солнце всё дальше и дальше уходило и совсем скоро бы пересекло границу и опустилось к Японии, чтобы у них начался новый день. Паренёк в пальто ступал по деревянным дощечкам рельс и не шагал на камешки между ними. «Сейчас нам нужно немного пройти, а потом повернуть на мостике. Там есть красивое место» проболтался он наконец и тут же закрыл рот руками.