Bellezza e ossessione

Кира Сложно представить, но иногда бывали дни, когда я чувствовала себя ещё мерзостнее, чем обычно. Этот однозначно был одним из таких дней. — Голубка, — с напускным драматизмом качала головой с рыжим шиньоном Антонина Карловна (а, может, Анна Карениновна, тут на мою память полагаться всё ещё противопоказано психиатрами). — Ну, голубка!.. — вздох был поистине душераздирающим, и я уже преисполнилась желания покончить со страданиями пенсионерки. В конце-то концов, тварь я дрожащая или право имею?! Эх, без топора и жизнь не та… Стоило отдать должное Лаве — хоть А. К. обращалась напрямую к ней, она продолжала танцевать. Не в такт и слишком короткими шагами, что с радостью поддерживал Чешир, бессовестно лапающий её за талию. Я понимала, что партнёры по танцу не могут не касаться друг друга, но это не мешало мне считать Даниила конченым извращенцем. Ты, да-да, ты, с хитрой физиономией, харэ тянуть свои загребущие ручонки к моей лучшей подруге! Всё, что тебе светит — это влажные фантазии под одеялом, так и знай! Тьфу… Словом, мой прицельный поток оскорблений не иссякал. За последние две недели, сколько шесть пар тоскливо полировали полы сцены на своих «репетициях», во мне открылся прямо-таки рог изобилия. — Котиков, Ласица! — наконец, не выдержала А. К. Я мрачно усмехнулась при звуках фамилии новенького. Котиков. Пожалуй, стоило быть с ним помягче. И в знак извинения за свои нападки принести пакетик «вискаса». — Да? — невинно захлопала ресницами Лавиния, не рискуя игнорировать оклик. Чешир нехотя выпустил её из рук, мечтательность во взгляде сменилась на жажду мести. Бабуля, это ты зря… Актриса, с виду древняя, как сам театр, прямо не находила слов, чтобы выразить своё возмущение. Как оказалось, у Лавы напрочь отсутствовало чувство ритма. Для меня это стало облегчением: я уже начала сомневаться, есть ли у неё изъяны и настоящая ли она вообще. Остальные одиннадцатиклассники, которым не хватало только кандалов на ногах для полного сходства с тюремщиками на прогулке, явно считали, что Лавиния притворяется, чтобы побесить старушенцию. Они хихикали, думая, что А. К. не видит. Вылезали из шкуры, пытаясь показать, что оценили шутку. Болваны. У Лавы были изъяны, и всё равно она была добрее их всех вместе взятых. Несомненно, она бывала жестокой, — например, с парнями, которых бросала бесчисленное количество раз, — да только я знала, сколько слёз она потом пролила из-за мазохистского чувства вины. Она часто жалила, но больнее всего — саму себя. — Это просто невероятно, немыслимо!.. — доносилось со стороны женщины, полностью ушедшей в себя и переходящей на тихое бормотание, из которого с моего места уже ничего не расшифровать. — Милочка, не обижайтесь, но у вас нет слуха! Напрочь! Медведь не просто наступил, он поскакал по вашим ушам и заклеил их мёдом! Я с усилием подавила в себе порыв подняться с неудобного кресла в первом ряду зрительского зала, как вдруг Лава прыснула от смеха. Следом за ней рассмеялись и другие, оставив актрису в дураках. Я погладила тёплое дерево подлокотников, ожидая продолжения. — Простите, — мягко улыбнулась девушка. — Я буду больше стараться. Руководительница театрального кружка закрыла свои слезящиеся глаза, пытаясь вернуть душевное равновесие, убежавшее за ручку с терпением ещё с час назад. Сила старания тут была ни при чём, две ворчливые кошёлки в этом зале знали это наверняка. — Давайте на сегодня закончим, — приняла решение А. К. Подростки, ещё несколько дней назад такие воодушевлённые оказанной честью открывать выпускной бал, облегчённо выдохнули. За окном уже стемнело, и все думали о горе заданных уроков. Все, кроме Чешира, который неожиданно влился в эту затею с вальсом, будто всю жизнь мечтал стать профессиональным танцором. Вряд ли в других школах его привлекали к школьной самодеятельности — он был слишком занят прогулами. Теперь же чуть не лоснился от удовольствия, не смотря на отдавленные ноги, совсем как Ольга. Не удивлюсь, если он тоже фанат подростковых мелодрам и хочет стать Королевой школы. Я бы с удовольствием посмотрела, как они с новенькой дерутся за пластмассовую корону на выпускном. — Да неужели, — донёсся до меня нетерпеливый голос Ледышки. Он сбежал по приставленным к сцене хлипким ступеням, даже не предложив своей девушке помощь. То есть, как зажиматься по углам — это мы первые, а как проявить галантность — что за сексизм, как вы смеете?! Окееей. Когда Глеб споткнулся о мою подножку и чуть не разбил нос о кресло, я просто пожала плечами. Кто захочет, увидит в этом извинение, а остальные поймут всё без слов… Я взглянула на Лаву, в шоке прикрывшую ладонью рот, и хмыкнула. Вот, кто точно не оценил. — Ты нормальная?! — напустился на меня Ледышка. Я подчёркнуто медленно повернула голову вправо, сталкиваясь с бешенством на его покрасневшем от стыда лице. — Случайно, — бесстрастно произнесла я. Его всё ещё трясло от злобы, когда я встала и прошла мимо. Встала у ступеней и протянула руку, глядя на Лаву. Я успела заметить, как Ольга бросила на неё испуганный взгляд, прежде чем её за что-то стал отчитывать раздражённый Глеб. На секунду мне стало интересно, почему новенькая так затравленно посмотрела на Лавинию, но затем взглянула в карие глаза и фокус моего мира схлопнулся до их тьмы. Я знала, что все на нас пялятся. Знала, что думают обо мне. Знала, что ни один из присутствующих не рискнёт со мной заговорить по доброй воле. Они меня опасались и это было лучшим комплиментом. Такую реакцию я вырабатывала у них годами и в одиннадцатом классе моё мастерство достигло апофеоза. Я гордилась собой, ведь заполучила ту, которую желали все. А она смотрела лишь на меня. — Зачем ты так? — прошептала Лава, когда мы двинулись между рядами скрипучих кресел в сторону выхода. Я не ответила, потому что вопрос был риторическим. Лавиния слишком хорошо меня знала, и я пребывала в полнейшем восторге от того, что она принимала меня такой, какая я есть. В моём восприятии она была ангелом. Пусть, в своём роде, и ангелом Смерти. — Не хочу вас прерывать… Я закатила глаза, когда из-за плеча подруги появилось скуластое лицо. — Так не прерывай, — отрезала я. — …но что между вами с Олькой? — проигнорировав меня, спросил у девушки Чешир. Недовольно зыркнув на него, я получила в ответ показанный язык и мотив для убийства. Однако мне тоже было любопытно. Было ясно, что у Лавы с самого начала появился повод недолюбливать Ольгу, но она не имела привычки вызывать у людей что-либо, кроме расположения. Новенькая же реагировала на нашу всеобщую любимицу довольно странно. — Она мне мешает, — просто ответила Лавиния, но из её уст это прозвучало равносильно проклятию. К моему удивлению, парень спокойно кивнул и о чём-то задумался, отставая от нас на несколько шагов. По домам мы разошлись без его навязчивого общества. Часть меня почему-то почувствовала из-за этого дискомфорт, но я быстренько списала всё на привычку. Конечно, ведь эта наглая моська мелькает передо мной почти каждый день уже больше трёх месяцев. Собака привыкает ко всему — даже к клещу, присосавшемуся к уху.

+++

Лавиния Не нужно было заходить в комнату, чтобы всё понять. Мы уже в коридоре услышали голос Селены Гомез, исполняющей вместе с Дрю Сили финальную песню в кинокартине «Ещё одна история Золушки». Шикнув на готового взорваться от придуманных подначек Чешира, я на носочках подобралась к двери с табличкой «Не беспокоить», на которой милый лягушонок угрожал нарушителю покоя маленьким ножиком. Медленно нажав на ручку, я заглянула в образовавшуюся щель и увидела на кровати сидящую в позе лотоса Киру, которая подпевала героям фильма, танцующим по ту сторону экрана ноутбука. Я всегда подозревала, что в одиночестве подруга смотрит именно такие ванильные фильмы, но не ожидала, что она включит один из них именно сегодня, когда я поддалась на уговоры Дани взять его с собой в гости к нашей буке. Если б родители девушки знали, что за тролля я притащила в царство их золотой доченьки, они пристрелили бы его ещё на подступах к квартире, засунув дуло дробовика в дверной глазок. — Вы не ждали! — я чуть не откинула копыта, когда парень широко раскрыл дверь и без церемоний ворвался в личное пространство Киры. — А мы припёрлися! На этой ноте Тушёнка — коричневая кошка без хвоста, но с обострённым чувством собственного достоинства, вскочила с рук девушки и зашипела на незваного гостя с таким презрением, что даже меня задело до глубины души. Вопреки здравому смыслу Чешир рванул на встречу драпанувшей Тушёнке и перехватил её у шкафа, под который ошалевшая кошка хотела забиться. Подтверждая принадлежность к семейству кошачьих, Даня каким-то неведомым образом понял, что мурло на самом деле абсолютно безобидное, и начал сюсюкаться с жалобно мяукающей Тушёнкой. Несколько секунд мы с подругой просто наблюдали за тем, как кошка тает под умелыми руками, почёсывающими все самые заветные местечки. Предательница громко замурчала, глядя на нас из-под прикрытых в экстазе век, её жёлтые глаза так и светились бегущей строкой: «Не виноватая я, он сам пришёл». Пока я пыталась отойти от шока, подруга спохватилась и захлопнула крышку ноутбука, явив миру растянутую домашнюю футболку с трио русалок из сериала «H2O». Её любовь к морю, рыбе и водным мифическим существам иногда доходила до фанатизма, но также придавала ей шарма. Можно было вечно смотреть на три вещи — на огонь, на воду и на Киру, плывущую дельфином. В тишине, наполненной звуками заводящегося трактора, мы втроём играли в гляделки. Ситуацию спасла мама Киры. — Это вам подкрепиться, — занося в комнату поднос с мини-сэндвичами, конфетами и синим чаем, улыбнулась невысокого роста женщина с короткой стрижкой. Я обожала маму Киры и надеялась, что это взаимно. Её папу я видела редко, так как он почти сутками пропадал на рабочих совещаниях и в командировках, но и он мне очень импонировал. — Ухожу, ухожу, — снисходительно замахала Александра Евгеньевна на недовольную дочь и вышла, не заметив прошмыгнувшую в комнату с голубыми обоями, на которых плескались серебристо-серые рыбки, длинношёрстную Точку. Зато круглую, как буханку хлеба, белую кошку тут же заметил Чешир. Через десять минут мы уже чинно-мирно, по-домашнему, пили чай. Раздражённая подруга, настороженная я и обиженный парень, у которого ревностно отобрали кайфующих котов. — Ну ты и зануда, — вздохнул Даня, придирчиво выбирая конфетку в хрустальной вазочке. К тому моменту, как он остановился на трёх с помадкой, выудил их на свет и все сразу запихал в рот, как жадный бурундук, девушка дошла до точки кипения. Ловко вырвав из её рук чайную ложку, которой она вот-вот запустила бы в бедовую голову Чешира, я с преувеличенным энтузиазмом предложила: — А давайте... — Не будем готовиться к итоговым контрольным? — с опаской подкинул идею парень. — Выбросим кого-нибудь в окошко? — воодушевилась Кира. — …поиграем в настолки? — игнорируя друзей, предложила я. У девушки была целая коллекция настольных игр, которая годами пылились на антресолях из-за того, что в них вдвоём не сыграешь. Я коварно заглядывалась на «О мышах и тайнах», которая, по моему скромному мнению, была не игрой, а произведением искусства с её фигурками и иллюстрированной книгой. Практически облегчённый современный вариант легендарных «Подземельев и драконов». — Я в магазин, — предупредила дверь женским голосом. — Вам чего-нибудь взять? — Нет! — ответила за всех подруга, пока Даня не попросил захватить пачку сигарет. Я, зная его отношения с матерью, занервничала, но Чешир и не думал подавать голос, тоскливо глядя в окно на снежную кашу, тающую и замерзающую по несколько раз на дню. Когда дверь захлопнулась, я повержено сделала последний глоток чая и уже намеревалась ретироваться домой, как нахохлившаяся девушка заявила: — Заварю ещё. Я удивлённо наблюдала за тем, как она собирает посуду на поднос. — Я помогу, — вскочил парень. Последовали препирательства и борьба за право нести хрустальную вазочку с остатками шоколадного печенья, чуть не окончившаяся человеческими жертвами. В итоге, друзья вместе потопали на кухню, она — гордо неся пустой поднос, он — отвоёванные чашки с тарелкой. Понимая, что оставлять их наедине опасно для жизни, я выглянула в коридор и уже хотела на цыпочках последовать на кухню, как Кира таки взорвалась. — Ты! — это слово прозвучало одновременно как крик и шипение разъярённой кобры. Подруга старалась говорить тише, очевидно, пытаясь оградить меня от назревшего конфликта. Получалось плохо. Я спряталась за дверной косяк, молясь, чтобы петли не скрипнули. Почему-то резко стало жарко во фланелевой рубашке и съеденный сэндвич с курицей попросился назад. Напряжение между парой ощущалось даже в противоположном углу квартиры. Где-то в зале захрумкала кормом персидская кошка по кличке Маркиза, которую я ни разу в жизни не видела. Развернув ошарашенного Даню на девяносто градусов, девушка припёрла его к входной двери, так и не пустив на кухню. Может, он не мог ничего сделать из-за занятых рук, а может, от неожиданности. Если б меня придавили серебряным подносом к выходу из квартиры, я бы тоже уронила челюсть. — Слушай сюда, крутой парень, — ровно поставленным голосом отчеканила Кира. Её маленькая фигурка в пушистых пижамных штанах не могла закрыть мужскую, к тому же она была как минимум на голову его ниже, но глаза у Чешира распахнулись, будто он действительно испугался. — Если ты не перестанешь липнуть к Лаве, я самолично отправлю тебя в больничку с переломом, — с пугающим спокойствием предупредила Кира. Боевые искусства, вошедшие в её послужной список, не позволяли сомневаться в правдивости данного обещания. Я даже не догадывалась, насколько сильна её антипатия к Дане. С другой стороны… была это антипатия или какое-нибудь другое чувство, заставляющее девушку припереть парня к стенке? Когда мой взгляд, прикованный к лицу Чешира, заметил хитринку в его глазах, я поняла: своими словами Кира отворила дверь, о существовании которой никто из нас и не догадывался. Как мотыльки, летящие на свет, друзья ринулись на пламя свечи — прямиком навстречу друг другу. Колыханием воздуха от порхающих крыльев защёлкивая дверной замок.