Коридоры судьбы (Corridors of Destiny)

Вторник 1 ноября

12:30

      В аудитории шумно. Профессор говорит что-то о невербальных знаках, но, видимо, никому неинтересно. Примерно раз в пять минут он повышает громкость своей лекции, но шум повышается вместе с ним. Жаль его. Хану, к сожалению, тоже неинтересно. Он занял самое удачное место в конце трибуны у окна. Отсюда открывается хороший вид, так как аудитория находится на верхнем этаже. Земля уже полностью покрыта снегом, но небо как не странно сегодня ясное, солнце светит слишком ярко для ноября, летают, оставшиеся на зиму, бесстрашные птицы, и если не опускать взгляд на голые деревья можно подумать, что на улице, возможно, весна.       — Объясните мне, кто-нибудь, зачем на инженерном маркетинг? — Чанбин, с уставшим взглядом, поворачивается в сторону Джисона.       — Знаете, что более странно? Зачем он дизайнерам? — Хенджин, сидя рядом с Бином, рисует на пластиковом стакане, с недопитым кофе из автомата, красным фломастером бабочку с заостренными крыльями.       — Потому что всё может пойти не по плану, — не поворачиваясь в их сторону отвечает Хан, — не получится одно, всегда можешь заняться другим, а основы у тебя уже будут, на это расчет, наверное.       Всё может пойти не по плану. У Хана всё точно пошло не по плану. Прошел месяц с того дня. Чан так и не вернулся. Сплетни разлетаются, как конфетти. Кто-то говорит, что Чан богатый наследник, отбывавший наказание в ссылке (хотя по его поведению так можно подумать) срок вышел и он мгновенно улетел, кто-то говорит, что он в розыске, и теперь его местоположение обнаружено, благодаря Хану, расклеившему листовки о его пропаже, кто-то — что его похитили. Кое-кто не унимается и утверждает, что тот призрак:       — Говорю же вам! Как еще он мог исчезнуть без следа?! — присоединившись к парням после пар, Чонин выбирал десерт в кафетерии, вдумчиво перечитывая меню в третий раз, на что девушка за кассой нервно стучала ногтем о стол.       — Хлебушек, ты всех задерживаешь, просто возьми тирамису, ты же его любишь, я заплачу, — улыбнулся девушке Хенджин своей наигранной улыбкой, та к сожалению не купилась, и продолжала сверлить парней взглядом.       — Отлично, хён, спасибо! — обрадовавшийся Чонин, захлопнул меню и рванул за стол к парням.       — Маленький хитрюга, — комментирует с улыбкой Хенджин, — посчитайте, пожалуйста.       Девушка, агрессивно печатая на клавиатуре, выдаёт чек и номерной бланк Хвану.       Сегодня у всех выдался сокращенный день и они решили побаловать себя чем-нибудь сладким. Доза сахара для Джисона занимает вторую строчку в топе «антистресс».       Друзьям Хан, конечно же, ничего не рассказал. Да и что он скажет? «Я будучи бухим в зюзю видел как Чан зашел в кладовку и исчез?» Или что он тоже зашел в эту кладовку и очутился в сумрачном лесу? Они и так подозревают, что он ку-ку, а так удостоверятся, ну их. На самом деле, теперь Джисон уверен, что видел сон, возможно на яву, возможно он лунатик, но углубляться в это не хотелось, отчасти… Совсем.       В общежитие они вернулись к десяти вечера. Часы громко оповестили жильцов, что пора расходиться по комнатам и закрывать входную дверь, только вот закрывать её теперь некому. Теперь она совсем не закрывается, замок выломан, поэтому она открывается и закрывается теперь по дуновению ветра.       — Будь здесь Чан, мы бы спали с закрытой дверью, — констатирует Чонин       — Раньше мы возмущались, что он закрывает дверь, теперь возмущаемся, что её не закрывают совсем, как иронично, — вздыхает Хенджин, — Теперь я понял, что спать с открытой входной дверью не очень приятно.       Когда у нас что-то есть, мы принимаем это как должное. Потеряв понимаем, как нам этого не хватает. Лучше бы мы ценили это когда была возможность. На самом деле Хан скучает по Чану. И не только он, по всей видимости.       На ночь все закрывают двери, на хлипкие замки, и одеваются теплее, потому что входная дверь теперь в постоянном движении, а на улице уже холодно.       Джисон не может так спать, постоянно хлопающая дверь не даёт уснуть. Он берёт отвертку, молоток и вырванный замок, и направляется к нарушительнице покоя.       00:00 снова тяжело дышать, кажется, что он должен что-то сделать, только вот что? За спиной раздается скрип половицы, Хан с испугом оборачивается и видит знакомую фигуру.       — Феликс! Ты меня напугал. Почему не спишь?       — Не мог уснуть из-за шума.       — А, точно, прости, я уже закончил. — Джисон поднимается с колена, прикрывает дверь с силой толкая и закрывает, приделанный на исходное место, замок на ключ, сделанный под заказ, и забранный сегодня же.       — Ого! Ты починил его! — хлопает в ладоши удивленный Ликс.       — Ого, Джисон, а ты теперь папочка нашего обителя! — с лестницы выглядывает разбуженный Чанбин и еще куча народа, разбуженного Джисоном.       — Только до возвращения Чана, — Хан собирает инструменты и направляется к лестнице, — Я не собираюсь заботиться о вас постоянно, учтите, — с улыбкой говорит парень.       — Хорошо, папочка, — смеется Хван, — а ты прям мастер на все руки, чего раньше не починил, раз умеешь?       — Думал Чан вернется если дверь будет открыта? — Чонин тоже проснулся.       — Ха, в точку, хлебушек. А теперь папочка дает команду к отбою! Все по комнатам и спать! Завтра рано вставать! — Хан машет рукой, и жильцы с облегчением, что дверь теперь хоть как-то закрыта, зевая, расходятся по комнатам.       Утро, как всегда начинается с «Кайроса» точнее будильника в виде боя маятниковых часов. Не выспавшиеся студенты, как отряд зомби, шаркая ногами, выстраиваются в очередь в душевую, самые шустрые уже там, а самые умные принимают душ с вечера, поэтому Хан огибает толпу и проходит к свободному умывальнику, кивая самому себе. Сам себя не похвалишь, никто не похвалит. Выполнив утренние процедуры он направляется в комнату, но резко останавливается у злосчастной двери, не думая хватает ручку и открывает дверь. Ничего. Как и ожидалось, встречает его только поднятая от просочившегося ветерка пыль, и с грохотом падающая швабра, что на минуту заставляет Джисона замереть.       — Ты чего тут, хён? — вышедший после душа Чонин заглядывает в кладовую.       — Ничего, швабра упала, — испуганный до чертиков Хан, быстро поднимает швабру, ставя на место, и закрывает дверь, — пошли?       День проходит как нельзя лучше. Последние пары отменяют, поэтому Джисон успевает посетить тренировку, после без опоздания попадает на работу в круглосуточный. Посетителей почти нет. В этот раз он задерживается до 23:00, сменяет его опоздавшая женщина в возрасте — хозяйка самого магазина. Она накидывает Хану целый пакет вкусняшек, у которых срок годности через три дня истекает. Она знает как парень любит сладкое и всегда так делает, будь у неё сын, а не дочь, она повторяет, что был бы он таким как Хан. Спасибо, тётушка, но не стоит, думается Джисону, иначе ваш сын будет сумасшедшим, но за угощения он благодарен.       Коменданта нет, теперь Хан может не лезть в окно, а зайти через дверь, которую почему-то теперь закрывает только он. Заперев замок, парень прокрадывается в комнату, светит телефоном на стол, находит желтый стикер с надписью «Джисон. Если съешь, я откушу твою руку. Подумай дважды» (в общагах по другому нельзя). Приклеив его на пакет, он берет сменную одежду, чтобы надеть после душа и тихонько прикрывает комнату. Пакет помещается в холодильник, следующий по плану душ. На него уходит минут пятнадцать, и вот он в футболке и трико, держа в руках полотенце, сидит на диване, и смотрит на дверь.       Сколько бы Джисон не думал, покоя ему нет, поэтому он проверит. Насколько он помнит была полночь. Хан смотрит на часы — 23:56. Он бросает полотенце на диван. 23:57. Шаг, второй, третий. 23:58. Хан тянется к ручке. 23:59. Смотрит на часы. 00:00. Вдох, поворот ручки, шаг вперед.       За дверью тихо играет музыка.       Ни пыли, ни швабры.       Он в совершенно другом помещении.

♪ Uh, oh, uh, oh

Uh, oh, you made a mistake

      Чёрный кафельный пол, стены из красного кирпича, конусный потолок, огромный свисающий хорос, на чьих ярусах восседают бронзовые драконы. Впереди что-то похожее на ресепшн, в канделябрах на стене висят свечи золотого цвета, и пахнет чем-то приторно сладким, но людей нет. В красной стене три двери, а рядом окно из затемненного стекла. Джисон делает пару шагов вперед, с другой стороны окна мерцает бордовым надпись Отель «Красная нить».

♪ Uh, oh, uh, oh

Tell me things that can’t be true

      Парень подходит еще ближе, чтобы заглянуть в окно. Здание стоит на пустыре. Похоже, это трасса. Вдоль дороги горят тусклые фонари в виде факелов, из-за темноты плохо видно, но кажется, в далеке стоит телефонная будка с красно-жёлтой подсветкой. По помещению раздаются голоса. Джисон, испугавшись, приседает, подползая к столу ресепшена. Люди говорят о том, что кто-то украл ключ, и своровал что-то из кладовой. Хан оглядывается на дверь из которой вышел, кажется, они направляются к ней, нужно торопиться и уходить, а вдруг попасть назад ему не удастся? Ком подступивший к горлу, заставляет забыть о любопытстве, и на четвереньках ползти мимо вышедших, и вставших на ресепшене парня и девушки. Те, кажется, очень заняты обсуждением непристойного поведения коллег, поэтому Джисон ускоряется и в следующую секунду оказывается у двери, хватается за ручку и понимает, что его заметили.       — Вор? Снова? Вызывай полицию! — кричит парень с ресепшена и бежит к Хану.

♪ If only I fell for your fiction

      Главное успеть забежать быстрее, чем он доберется до него.

♪ Tell me things that can’t be true

      Джисон резко поворачивает ручку, и в следующую секунду оказывается на другой стороне, захлопнув дверь перед носом другого человека.       Тишина. Никакой музыки. Слышен лишь тихий ход маятника. Он дома. Родное общежитие. Хан поворачивается, с опаской приоткрывая дверь. Кладовая. Ничего не изменилось.       Джисон громко смеется. Он либо сошел с ума, либо правда был в отеле «Красная нить». Может загуглить? Но где именно он был? Какой город? Не важно. Теперь он знает, что Чан жив. Вот только где он? И почему всё еще не вернулся обратно?

***

      — Ты там бухаешь что ли? Два часа ночи! — удивляется, проснувшись от шипения открывающейся бутылки, помятый Чанбин.       — Ты же ночью ешь, я же ничего не говорю! — Хан сидит на кровати, с головой укутавшись в одеяло, держа на коленях ноутбук, ставит бутылку на стол и закусывает сушеным кальмаром, не отрывая внимание от экрана.       — А я что говорю? Надо было разбудить, раз такая пляска! — Бин стекает по кровати на пол, кутается в одеяло и достает из-под кровати Джисона еще одну бутылку (у них там запас на чёрный день) и показательно открывает рот. Хану приходится оторваться, что бы вытянуть кусочек кальмара и не промахнуться в темноте мимо рта Бина, попадая им, как мячом для гольфа в лунку. Довольно жующий Бин кладёт руки на кровать рядом с Ханом и опускает на них тяжелую голову, заглядывая в ноутбук.       — Отель «Красная нить»? Это еще что, Джисон? Разврат какой! — наигранно прикрывает рот руками Бин, Хан закатывает глаза. — А если серьезно, что за отель?       — Да так, ничего важного, — Хан сворачивает вкладку и закрывает ноутбук.       — Давай чокнемся! — поднимает бутылку проснувшийся Чанбин.       — Я уже чокнулся.       Стекло издаёт соответствующий дзыньк.

***

      Что может быть лучше, чем поспать в свой выходной подольше, казалось бы, но отбивающее ускоренный ритм сердце несогласно. Оно бьется так громко, что заглушает даже пробуждающие своих жильцов часы. По венам пульсирует кровь, виски еще немного и взорвутся. Джисон смотрит в потолок.       — Адреналин.       — Будун, а не адреналин, — Бин прикрывает огромной подушкой голову, зажимая уши, — гребаный маятник! Моя головушка не выдержит.       Хан улыбается смотря на друга, и снова переводит взгляд в потолок. Неужели это правда был не сон? Он должен проверить. Еще раз. На часах 06:00, нужно занять себя чем-то. Что там должно быть по плану? Глубокий вдох и разум проясняется. Нужно заняться делами, жизнь ведь никто не отменял. Но не успел Джисон заняться жизненными делами, как в комнату врываются соседи напротив.       — Новый день — новые приключения, господа! — Хенджин и Чонин стоят в своих практически парных зимних пижамах. Чонин в зелёном тираннозавре, бьющем массивным плюшевым хвостом длиннющую серую панду с подворотами, которая продолжает толкать речь, — вы не поверите…       — Ты хотел сказать «новый день — новые сплетни»? — скептически смотрит в дверной проем Хан.       — У вас же нет планов на утро? — улыбается своей фирменной улыбкой Хван — Даже если есть, отменяйте! У нас гость.       — Какой еще к черту гость, Хенджин? — возмущенно кидает подушку отодранную от головы Бин. Хенджин ловит её перед лицом пригнувшегося Чонина.       — Гость, который не совсем гость, но вам понравится, даю слово.       Хан смотрит на Хенджина, вопросительно поднимая одну бровь.       — Да не тяни кота за яйца! — кидает теперь уже одеяло Бин, которое Хенджин ловит и добавляет к подушке в руках.       — Свидетель. Он говорит, что видел Чана.       — ЧТО?!       — ЧТО?!       Спустя пять минут парни стоят у открытой комнаты в конце коридора. Сынмин сидит на полу, в пижаме фиолетового пса (да что за фигня с этой живностью) обложивши себя конспектами, попивает морковный сок с трубочки. Чанбин морщится от этого зрелища. Хан смотрит на Хвана, взглядом «что происходит?». Хенджин растягивает губы в длинную полоску и моргает обоими глазами, поднимая обе брови в знак «оно самое».       — Сынмин, расскажи им то, что рассказал мне, — говорит Хенджин, вспоминая, как утром шел в туалет, где столкнулся с Сынмином, тот решил удивить, развернувшись к нему со словами «Я только что видел Чана». Хенджин чуть не промахнулся.       — Это правда. Я видел Чана по дороге в туалет.       — Умник, а тебе не приснилось ненароком? — Бину тяжело верилось в такое, почему? Потому что окна никто не открывает в такой холод, потому что ключи от двери теперь у Хана, и даже если у коменданта остались запасные, войти незамеченным всё еще невозможно.       — Он со мной поздоровался, — парировал Сынмин       Хан нервно сглотнул.       — Ну и какого лешего тут происходит? — Бин возмущенно топает впереди друзей по скрипучему деревянному полу.       — Вот его и надо спросить, — Чонин жует стянутый у Сынмина бутерброд, — фу, это морковь?       — А зачем брать чужое? — подает ему апельсиновый сок Хенджин, — сходили бы купили чего людского.       — Леший он, вампир или призрак, но теперь я согласен, что это все несомненно странно, народ, — Бин оборачивается и смотрит на друзей, — и вообще… если не будешь отдай мне! — Бин выдергивает из рук Чонина неугодный никому бутерброд, и запихивает в рот за один раз.       Все сморщились не хуже несчастного бутерброда.       Если Чан вернулся, где бы он там не находился всё это время, то почему сейчас его снова нет? Джисон должен признаться, что он не на шутку переживает за коменданта. Когда он успел привязаться? Они обменивались вежливостями три года, но близко никогда не общались, а чувство такое будто они знакомы всю жизнь, и будто близки, не ясно почему, но Чан ведёт себя именно так, сколько Джисон его помнит, он всегда так себя вёл. Когда Джисон только заселялся в общежитие, Чан встретил его у входа, с самой яркой улыбкой, какую Джисон только видел. Комендант вёл себя так будто встречает не незнакомца, а приехавшего из долгого путешествия близкого друга. В этом весь Чан, он загадка.       Вечер настал быстрее, чем Джисон предполагал. Взбудораженный предвкушением и страхом одновременно, парень пытался успокоить себя. Чего собственно ему бояться? Он может быстро развернуться и оказаться в общежитии. А если там будет безопасно, Хан надеялся, что обойдется без волков, то можно и остаться на подольше. Интересно где он окажется сегодня? В том отеле? Или в лесу? Или может в совершенно другом месте. Джисону страшно, но невообразимое чувство адреналина куда сильнее, поэтому Хан продолжает успокаивать себя, — Если не смогу вернуться через дверь, просто уеду на такси, главное взять с собой телефон, — парень проверяет карманы куртки на наличие телефона и завалявшихся пары купюр. Отлично. Осталось дождаться полночи. В этот раз он готов.       В этот раз Джисон открывает дверь очень медленно, заглядывая внутрь. Из кладовой горит свет и слышится шум толпы, он открывает её сильнее. Перед ним показывается кафе, с полностью забитыми столиками, люди слишком заняты друг другом, чтобы обращать внимание на парня вышедшего из туалета, но не заходившего в него. Джисон закрывает дверь и продвигается, еле дыша, вперёд, разглядывая всё вокруг. Такой же дизайн, как в их кафе неподалеку от университета, но кое-что отличается, на стенах огромные сетки, за которыми пестрят разных цветов бабочки, их так много, что в глазах рябит, — ух ты, Хенджину бы понравилось здесь, — Хан поднимает голову и замирает, на потолке океан, а в нём невероятного окраса дельфин в окружении пёстрых рыбок выплясывает реверансы и смотрит вниз, будто ожидая аплодисментов от зрителей, но люди слишком заняты такими же как они, один Хан не может оторвать взгляд от этого зрелища. «Нельзя выделяться, Хан, смотри вперед» посылает он сам себе напутствие, и с неохотой опускает голову смотря вперед, где стоит прилавок с выпечкой, пахнет сиропами и травами. Джисон подходит ближе, на витрине лежат печенья размером с ладошку в виде бабочек, рыбок и разнообразных животных, причем раскрашены они как и реальные живые существа. Рядом к прилавку подходит женщина с ребенком, тот показывает пальчиком на печеньку в виде красной рыбки, женщина улыбается и покупает её и банановый коктейль. Джисон смотрит на деньги, которые женщина протягивает кассиру. Такие же! Он может купить эту прелесть. Но… телефон показывает, что сети нет. Хан оборачивается и видит, как мужчина за столиком у окна очень эмоционально разговаривает по телефону, постоянно жестикулируя. Почему тогда у него нет связи? Хан еще раз смотрит на телефон, и засовывает его обратно в карман куртки, доставая две купюры, жалостно вздыхает. — Хватит только на три, — Джисон внимательно смотрит и улыбается, выбирая печенье в виде ярко рыжей лисички, красную бабочку и морского котика. Что ж останется он без подарка, хотя можно считать подарком то, что он видит в данный момент. Хан улыбается своим мыслям и покупает съедобные сувениры, их заворачивают в упаковки и обвязывают разноцветными нитями. Джисон кладёт все в карман и застегивает, чтобы не потерять случайно. Из мыслей его вырывает то, чего он точно никак не ожидал увидеть. Хенджин! В компании каких-то непонятных типов! Что происходит? Почему он здесь? Хенджин с компанией поднимается из-за стола, и с хохотом направляется в сторону туалета. Хан подрывается чтобы догнать и схватить его за руку, но не успевает, дверь перед ним захлопывают, он открывает её и забегает внутрь.       — Хенджин!       Темно. Он вернулся.       Но где Хенджин?       Хан несется сломя голову по спящему общежитию, поскальзываясь на лужице от протекающей крыши над лестницей, не останавливаясь бежит и громко стучит в дверь.       — Хенджин! Хенджин!       — Что происходит? Хан? — выглядывает недоумевающий Чанбин.       — Хенджин! Чонин! Почему никто не открывает? Где они?       — Да кто их знает, Хан ты чего? Что случилось?       — Ничего.       У него дрожат руки и учащается дыхание. Только не снова. Пропажи Чана более чем достаточно, он не выдержит.       Раздается грохот. Джисон бежит вниз к источнику звука. На пороге лежит хныча Хенджин, которого Чонин тянет за руку. Один упал, второй пытается исправить плачевную ситуацию, безрезультатно.       — О, хён? Помоги мне, — замечает его Чонин, — Хенджин не хочет вставать.       — Джисооон! Я так устал, — хнычет Хван, — спаси меня!       Хан подбегает садится на колено и обнимает Хвана.       — Я рад, что ты здесь, — Джисон держит друга в объятьях еще минуты две, затем резко отлипает и подает руку. Опешивший Хван хватает руку и молча поднимается. Джисон хлопает Чонина по плечу, с комментарием «Ты молодец!» и уходит вверх по лестнице, оставляя друзей пребывать в легком шоке.       — Что это было? — Хенджин наконец-то отвисает.       — Тоже не понял.       Позже к ним в дверь постучался виновник их шока, и протянул им две непонятные штуки в обертке с нитками, после развернулся и отчалил.       — Он меня пугает, — подозрительно смотрит Хану вслед Чонин       Хенджин шелестит оберткой.       — Вау…

***

      Непередаваемое чувство. Хан снова не может уснуть. Какие сутки он не спит? Не важно. Он отпросился с работы и забил на пары, потому что думать о чем-то кроме тайной двери он больше не может. Джисон ждет следующую ночь, как не ждал ничего в жизни (не в счет возвращение Чана). Он прикрывает глаза и поёт шёпотом, который слышен только ему: Ослеплённый луной, Жду следующей полуночи. День кажется нескончаемым, Хан считает минуты, и вот она настает. Полночь. Он снова открывает дверь, смотрит наверх и ахает от неожиданности.       Это мельница? Она крутится, хоть и холодно. Джисон падает на снег и смотрит в небо. Он правда сумасшедший, да? Этот вопрос снова вызывает смех. Джисон смеется так громко, как только может. Внимание привлекает движение сбоку. Хан шикает сам себе и приподнимается с открытым ртом, боясь закрыв его создать шум, который спугнет. Напротив него семья оленей, они смотрят на него и не двигаются. Дыхание больше задерживать не выходит и Хан громко выдыхает воздух. Животные встрепенувшись, убегают прочь. Вот блин. Раздается голос мужчины:       — Ты еще кто? — он бежит к нему с вилами.       — Какого? Вот блин! — Хан быстро поднимается и бежит к двери, хватается за ручку, секунда и он в безопасности.       — Если я расскажу кому-то, меня запихнут в психушку, да? — смеется Хан, прерываясь на громкий чих. Кажется, не стоило валяться в снегу в легкой куртке.       Джисон разворачивается и снимает с себя мокрую куртку, стряхивая с головы хлопья еще не растаявшего снега.       — Скорее бы завтра.