lumiere, darling

Как только раздается звонок, Субин изо всех сил старается выбежать из класса, но Ëнджун не дает ему шанса. — Эй, куда ты идешь? — старший, нахмурившись, дергает Субина за рукав куртки, — мы должны поговорить о нашем проекте, Субинни. Субин смотрит на его руку на своей куртке (которая опасно скользила по его собственной), затем на учеников, проходящих мимо них, когда они выходят из класса. Ухмылки и завистливые выражения были брошены в их сторону, и Субину становится неловко от лишнего внимания. Он глубоко вздыхает, прежде чем ответить. — Мы можем поговорить об этом позже? Я… Мне на самом деле не нравится, что все смотрят на нас как… — его фраза обрывается, заставляя Ëнджуна поднять глаза, чтобы увидеть точную причину, по которой Субин был так встревожен. Он застенчиво улыбается, встречаясь взглядом с некоторыми знакомыми. — Да, конечно. Просто напиши мне позже, — шепчет Ëнджун. Субин хмурит брови. — У меня нет твоего номера. — У тебя есть. Я записал его где-то в твоем блокноте, когда мы обменивались записками, — Ëнджун быстро подмигивает ему, прежде чем неторопливо отправиться в сторону кафетерия. — Я не могу поверить, что единственной причиной, по которой ты бросил Санха и меня, было то, что ты был с Чхве Ëнджуном, — вздохнул Кай, ставя поднос с обедом на стол. Однако его раздраженный вид превратился в озорной, — ты хитрый пёс! Я знал, что в тебе это есть! Санха дразняще хихикает, подталкивая Субина локтем в бок, в то время как сам упомянутый мальчик уставился в свой телефон. — Тебя застукали в ванной Ли Дэхви, и наш звездный танцор сам проводил тебя домой. Какую магию ты там сотворил, Субин-а? Субин продолжает яростно набирать и удалять слова, постукивая по экрану своего телефона. Когда Санха не получает ответа, он заглядывает в телефон Субина и вскидывает глаза на Кая. — Любовничек здесь занят перепиской с самим дьяволом. Или, ну, он пытается. Кай возмутительно вздыхает, раздраженно скрестив руки на груди, в то время как Субин смущенно кладет свой телефон экраном вниз. — Серьезно? Разве ты только что не пришел с ним с урока? — Мне нужно согласовать с ним график совместной работы над нашим литературным проектом, — застенчиво объясняет Субин, — я не знаю, что ему сказать. Каждый раз, когда я что-то печатаю, я начинаю звучать как Люмьер. Санха смотрит на телефон и фыркает. — Ты хуже, чем бумер, пытающийся научиться пользоваться смартфоном — ты реинкарнация поэта-подражателя 18 века. Кай закатывает глаза, прежде чем выхватить телефон из рук Субина, и быстро набирает текст, прежде чем вернуть его запаниковавшему мальчику. — Вот, отправлено. Теперь тебе просто нужно реагировать на всё, что он говорит, поскольку ты не умеешь инициировать события. Субин хмурит брови. — Я первым написал ему письмо! — Это был не ты, Субин-хëн. Это был Люмьер. — Есть ли разница? — спрашивает Санха. Глаза Субина чуть не вылезают из орбит, когда он читает то, что прислал Кай. — Почему ты отправил смайлик с поцелуем? Я так не пишу! — Но всё равно похоже, Мистер Литературный фрик. Затем телефон Субина издаёт звук.

привет~

когда и где ты хочешь поработать над проектом? 😚

12:06

Ëнджун это так мило 😚 мы можем встретиться в библиотеке после моей танцевальной практики? просто чтобы обсудить, какую пьесу мы хотим поставить если это нормально! <3 12:09 Он замирает, прочитав сообщение. Мило? Смайлик-сердечко? Кай качает головой, когда мозг Субина дает сбой. — Ты безнадежен. Мой Дорогой Ëнджун, Я надеюсь, у тебя всё хорошо. Я пишу, чтобы признаться, что мне нравится писать тебе эти письма. Писать тебе красноречивые предложения, чтобы выразить свои чувства, тайно класть письмо в твой шкафчик, предвкушать твой ответ, читать твои замечательные истории и глубже проникать в твой прекрасный разум — это действительно то, чего я с нетерпением жду каждый день. Хотя, полагаю, мне следовало бы сказать «каждую неделю». Я приношу извинения за непоследовательность. Так всегда, когда идёт последняя половина семестра, когда занятия становятся сложнее, и я больше не могу писать в своем «современном шекспировском» тоне, как я всегда это делаю. Я должен сосредоточиться на том, чтобы писать как обычный старшеклассник (каким бы скучным это ни было). У меня также много групповых проектов, и я уверен, ты знаешь, насколько я некомпетентен, когда работаю с другими людьми. На самом деле, в глубине души я действительно тихий. Я желаю тебе успехов в учебе! <3 С любовью, Люмьер Субин сидит в библиотеке один, только что вернувшись из мужской раздевалки. Он пролистал сценарий, который только распечатал на библиотечном принтере (и получил нагоняй от библиотекаря, потому что печатать тридцать страниц бесплатно — это практически воровство). В это время рука машет перед его лицом. — Привет, Субинни. Субин моргает, и его глаза устремляются на темноволосого мальчика. Тот определенно только что вернулся с танцевальной практики, доказательством чему был тонкий слой пота на его лбу. Тем не менее, Ëнджун по-прежнему выглядел феноменально. — Это та пьеса, которую мы собираемся разыграть? Ëнджун плюхается на стул рядом с ним, пододвигаясь так, что его нога практически соприкасается с ногой Субина, которая практически горит от прикосновения. — Я… на самом деле, это единственное, что мне нравится из списка, но если ты предпочитаешь что-то другое, я… Ëнджун хихикает, качая головой и кладя руку на дрожащее колено Субина. — Я уверен, что бы ты ни выбрал, это будет хорошо, я всё равно мало что смыслю в пьесах, — он наклоняется вперед, чтобы поближе взглянуть на сценарий, который держит Субин, — что это? Субин молча протягивает ему копию сценария и чувствует, что становится более уверенным, когда Ëнджун смотрит на него с большим интересом. Это было не то, чего он ожидал от танцора, учитывая, что у того нет особой склонности к театру, но именно это делает Ëнджуна еще более очаровательным. В нем есть какая-то искренность, которая опьяняет. — Это называется «Любовные письма», — тихо начинает Субин. Ëнджун кивает, отводя глаза, чтобы начать просматривать сценарий, — это о двух друзьях детства, где их отношения начинаются с мелких записок, подписанных открыток, а затем и писем. На самом деле это прекрасная трагическая история любви. Ëнджун морщит нос. — Как это может быть прекрасно, если это ещё и трагично? Субин мягко улыбается неожиданному вопросу. — В конце концов они находят общий язык, но это происходит в тот момент их жизни, когда уже немного поздно. Всё могло бы измениться, если бы они жили по-другому или если бы осознали это раньше. Ëнджун мычит, затем встречает пристальный взгляд Субина с неопределенным выражением в его глазах; что-то знакомое скрывается за его радужками. — Написание писем может оставаться значимым так долго, да? Субин моргает, не зная, что ответить. Ëнджун смотрит на него с надеждой, и внезапно он чувствует, как его наполняет страх. — Я полагаю… письма — это всего лишь мгновение во времени, но жизнь постоянна. Написанные слова могут сделать не так уж много. — Ты хорошо говоришь для того, кто предпочитает написать эссе, чем выступить перед классом, — озорно хихикает Ëнджун. Субин краснеет, его рот приоткрывается в форме буквы «о», когда он вертит головой по сторонам, чтобы посмотреть на людей поблизости. — Эт-это было всего однажды в средней школе! Выступать перед 30 осуждающими подростками намного сложнее, чем ты думаешь! — Субин хмурит брови, когда Ëнджун фыркает, — откуда ты вообще об этом знаешь? Ëнджун наклоняется к Субину, его лицо находится всего в нескольких сантиметрах от него. Хэллоуинская ночь снова вспыхивает в его памяти. — Ты не такой невидимый, как ты думаешь, Субин. Люмьер, У меня всё хорошо, надеюсь, у тебя тоже! В таком случае я рад, что мы на одной волне (понимаешь? хе-хе~) потому что мне тоже нравится писать тебе. Я знаю, ты не так много можешь рассказать мне о себе, но приятно видеть, что ты открываешься настолько, насколько можешь. Ты сказал мне, что находишь уверенность в анонимности, но прав ли я, когда думаю, что ты выходишь из своей скорлупы, Люмьер? Я рад, что смог помочь разжечь это в тебе. Всё в порядке, я так и думал, что ты был занят, особенно видя, что в моём шкафчике не было письма каждый раз, когда я заканчивал танцевальную практику. Я тоже начинаю заниматься — стартует сезон соревнований, и скоро у нас будет наше первое! Я бы попросил тебя прийти, но это, вероятно, выдало бы тебя, да? Я просто надеюсь, что ты будешь болеть за меня, где бы ты ни был! Эй, у меня тоже много групповых проектов! Не то чтобы у меня их никогда раньше не было, но есть один, который я делаю с партнером, которым я всегда восхищался, так что я действительно рад поработать! Надеюсь, мы с ним сможем сблизиться. О, ты наконец-то сдался и нарисовал сердечко! Ты действительно открываешься мне, хе-хе! И тебе удачи, Файтин <33 Твой, Ëнджун Дом Ëнджуна — последнее место, где Субин ожидал увидеть себя. Субин поставил бы это на первое место в своем списке ситуаций, которые вызывают у него стресс. Произнесение неотрепетированной речи перед студентами менее травмирующе, чем приглашение Ëнджуна к себе домой поработать над литературным проектом. Как бы Субин ни опровергал слухи, которые крутились вокруг имени Ëнджуна, все они настаивали на том, что Ëнджун вёл королевский образ жизни, поэтому он должен был признать, что ему было любопытно. На что похожа домашняя жизнь звездного танцора? Действительно ли это так роскошно, как все говорят? Когда он выходил из автобуса воскресным утром, как они и договаривались, ответ был у него перед глазами. Считалось, что у Ëнджуна был трехэтажный особняк с воротами, черной решеткой и охраной, расставленной через каждые несколько футов. По слухам, его мать была первоклассным адвокатом, а отец — известным хирургом, что в некотором смысле объясняет, почему Ëнджун был так известен и богат. Но адрес, который был у Субина, привел к уютному и скромному одноэтажному дому. Ни ограждения, ни охраны. Просто причудливый дом, ничем не отличающийся от собственного дома Субина. — Субин! По тротуару шел Ëнджун. Черноволосый подошел к нему, в повязке, убирающей волосы со лба. Ëнджун, во всей своей потной красе. Субин серьезно не мог оторвать взгляд от этого парня. — Извини, я думал, у меня будет время для пробежки, но я не учел, что ты можешь прийти немного раньше, — смущенно смеется Ёнджун. Он ведет безмолвного Субина внутрь своего дома. Пространства в доме было ещё меньше, гостиная и столовая практически сливались в одну комнату. Детские и семейные фотографии Ëнджуна были развешаны по бежевым стенам. Место, казалось, застряло в 90-х, с телевизором с большой задней панелью и DVD-дисками, выстроившимися прямо под ним. Из кухни Субин услышал множество грохочущих звуков. Это звучало и выглядело точь-в-точь как его собственный дом. — Я пойду быстро умоюсь, чувствуй себя как дома! — ехидничает Ëнджун, прежде чем броситься дальше по коридору, оставляя Субина неловко бродить по дому старшего. Одно можно сказать наверняка: Ëнджун не тот, за кого все его выдают. Он шаркает на кухню после того, как полюбовался тем, как очаровательно выглядел Ëнджун на детских фотографиях, и находит полную женщину у духовки. — З-здравствуйте, мэм, — бормочет Субин с поклоном, заставляя женщину обернуться и вежливо улыбнуться. Мальчик удивился, насколько проницательны и остры её глаза, несмотря на её дружелюбный вид. — Ах, ты, должно быть, Субин! Хилин-и* сказал мне, что ты придешь, поэтому я испекла пирог. Субин моргает. У него текут слюнки при виде того, как мать Ëнджуна достает свежеиспеченный пирог, сильно пахнущий яблоками и корицей. Но также- — Хилин-и? Глаза матери Ëнджуна слегка расширяются из-за еë оплошности. — Когда я смотрю на своего сына, я чувствую себя исцеленной. Сохрани это в секрете между нами, ладно, Субин? Ему не нравится, когда этим прозвищем разбрасываются где попало, — шепчет она, придвигаясь к Субину. Субин нежно улыбается, когда она протягивает ему кусок пирога. — Мой рот на замке, тëтушка, — он откусывает кусочек и издает звук удовлетворения, — вау, это так вкусно. Могу я приходить за пирогом каждый день? Мать Ëнджуна от души смеется, взъерошивая волосы Субина. — Ты можешь приходить столько, сколько захочешь, сынок. — Мама, не говори мне, что ты так быстро нашла мне замену. Ëнджун прислоняется к дверному косяку в мокрой майке, заставляя Субина подавиться куском пирога. — Ты напугал его, — воркует мать Ëнджуна, гладя Субина по голове, пока тот залпом выпивает стакан воды, который ему только что вручили, желая, чтобы его красное лицо остыло. Субин не настолько драматичен, но руки Ëнджуна — это национальное достояние. — Я дам тебе несколько кусочков домой, хорошо? — Субин кивает в ответ на этот милый жест, прежде чем его тащат из кухни по коридору в комнату. Дверь за ними закрывается. Комната Ëнджуна совсем не похожа на то, что представлял себе Субин. В углу стоит проигрыватель со стопками пластинок рядом с ним, широкое зеркало, прислоненное к стене напротив него, и одежда, висящая градиентной радугой в его шкафу. Он ожидал взрыва беспорядка, зная, насколько Ëнджун занят, но, похоже, мальчику нравится содержать свое пространство в чистоте и порядке. — Тебе нравится Синатра? — Субин с широко раскрытыми от любопытства глазами поднимает старую пыльную пластинку. Ëнджун застенчиво чешет затылок. — Да… мало кто знает, что я люблю джаз, не говоря уже о коллекционировании пластинок… Субин моргает, глядя на него. Старший неловко расхаживает по своей комнате, как будто ему не терпится скрыть всё от глаз Субина. — Хëн, это действительно круто, — он улыбается, — могу я вставить одну в плеер? Рот Ëнджуна образует букву «о», и прежде чем Субин успевает сделать это сам, Ëнджун бросается в другой конец комнаты, с энтузиазмом помогая младшему вставить большой диск под тонарм. Звук мягкого мужского голоса слабо наполняет маленькую комнату, и Субин обнаруживает, что очарован тем, как Ëнджун входит в свою стихию, мягко покачиваясь около своей кровати и напевая в такт музыке, когда идёт к своему столу. Субин осторожно садится на кровать и достает свой сценарий из рюкзака, когда замечает, что Ëнджун хватает свой собственный. Затем он видит это. На столе Ëнджуна стопкой лежат письма. Письма от Люмьера. Всë тело Субина замирает. — Субин… Земля вызывает Субина… — Ëнджун машет рукой перед лицом младшего, выводя того из оцепенения, — ты выглядишь так, словно только что увидел привидение. Субин не может выставить себя Люмьером сейчас, не в этом уязвимом состоянии влюбленной глупости, сидя на кровати мальчика, в которого он влюблен, пока играет успокаивающая джазовая музыка, как будто это романтическая сцена из фильма о взрослении. Поэтому он переводит взгляд на первое, что видит. Очки. У Ëнджуна есть черные очки в толстой оправе, аккуратно лежащие посередине его стола. — Ты носишь очки? Тишина заполняет комнату, и Субин знает, что это буквально худшее оправдание (можно подать на него в суд за создание социально неловких ситуаций), но у него не было другого выхода. К счастью, Ëнджун только фыркает. — Это то, что тебя так потрясло? Разве это противоречит статусу популярной личности? — Н-нет! Я просто… — Субин смущенно перебирает свои волосы, — я никогда раньше не видел, чтобы ты их носил. Ëнджун улыбается, с любопытством склонив голову набок, в то время как лицо Субина краснеет от смущения. Он спокойно хватает свои очки и надевает их. — Они просто для того, чтобы блокировать синий свет, на самом деле я не ношу их нигде, кроме как дома, потому что они как-то странно смотрятся на мне… Субин выглядывает из-под челки, наблюдая, как Ëнджун откидывает волосы назад и пытается поправить очки, брезгливо морща нос. — Но ты выглядишь красиво в них. И, о, Субин не уверен, откуда взялся этот всплеск уверенности, возможно, из-за прилива адреналина в состоянии паники, которое переживает его разум, но Ëнджун так мило краснеет, путаясь в словах и пытаясь вернуть их в русло чтения сценария. Субин решает испытать свою удачу еще больше. — Ты действительно получаешь удовольствие от комплиментов, а, Хилин-и? Лицо Ëнджуна теперь свекольно-красное, и его ладони взлетают, когда он слабо хлопает Субина по руке, визжа о том, что Субин слишком много знает о Ëнджуне и что мать Ëнджуна, вероятно, любит Субина больше, чем собственного сына. Тот просто смеется, падая спиной на кровать Ëнджуна, когда старший бьет его подушкой; Субин продолжает дразнить его, и этот лёд наконец-то трогается. Пока Ëнджун продолжает краснеть, его пухлые губы изогнуты в заразительной улыбке, а волосы красиво падают на лицо, когда сердце Субина начинает биться по-другому. Не в том быстром темпе, который обычно бывает, когда Ëнджун находится в его пространстве; оно набухает и колотится, угрожая вырваться из его груди. Это не может быть проблемой со здоровьем, поэтому Субин приходит к выводу, что это может означать только одно. Хюнин Кай был прав. Ëнджун — это гораздо больше, чем просто влюбленность. Мой Дорогой Ëнджун, Возможно, именно сила любви придает мне уверенность, необходимую для более глубокого разговора с тобой (как бы банально это ни звучало). Я не из тех, кто любит говорить о себе, но я чувствую в тебе успокаивающую — почти исцеляющую — природу, Ëнджун. Это будет слишком, если я скажу, что с тобой я чувствую себя как дома вдали от дома? Как бы сильно я ни предпочел оставаться в тени и как минимум подбадривать тебя издалека, возможно, я появлюсь на одном из твоих танцевальных конкурсов. Для меня всегда большая честь наблюдать за тем, как ты, самый счастливый, погружаешься в свою истинную стихию танцора. Скажу, что это вдохновляюще и великолепно. Однако, на тот случай, если я не смогу присутствовать, я желаю удачи! Ты прекрасный танцор и будешь выполнять все движения с изяществом, что бы ты ни думал. Для меня большая честь считаться кем-то близким тебе, мой дорогой Ëнджун. Я и представить себе не мог, что до этого дойдет. И не нужно думать о том, что ты не сможешь сблизиться с этим партнером по проекту, ты обладаешь огромным обаянием и такой совершенной личностью, что все вокруг тебя не могут не втянуться на твою орбиту, включая меня. В любом случае, Рождество не за горами, и, несмотря на наши интересные отношения, я подумал, что хотел бы тебе что-нибудь подарить. Прилагаемый браслет имеет особое значение: «Ты мой самый дорогой человек во всем мире». С любовью, Люмьер Они сидят за одним столом лицом к остальному классу, стулья отодвинуты друг от друга под углом, а рядом лежат листки бумаги и ручки. Субин немного нервничает; Ëнджуну пришла в голову сумасшедшая идея изменить имена персонажей пьесы на их собственные, так как они оба были мальчиками. Он не был уверен, что их учитель хорошо отреагирует на импровизацию, поскольку подобного никогда до этого не было, но в этом и заключается смысл творчества, не так ли? Ëнджун смотрит на него, и слова ободрения слышны громко и ясно всего одним взглядом. Субин продолжает громко читать свои реплики вслух, делая вид, что записывает их на своем листе бумаги. — Дорогой Ëнджун. Помнишь меня? Субин? Меня отправили в лагерь, и сейчас тихий час, так что мы должны написать письма родителям, что я уже сделал, поэтому пишу тебе. Сегодня я выиграл соревнования по плаванию. Ещё я сделал машинку из дерева. Я надеюсь, ты напишешь мне ответ, потому что, когда каждое утро приходит почта, вожатый выкрикивает наши имена, и было бы здорово подойти к нему и получить письмо от такого милого мальчика, как ты. Субин отрывается от своей работы, бросая взгляд на их учителя, который вопросительно поднимает брови, и слушающих учеников, которые пытаются скрыть свои ухмылки. Двое встают и меняются местами, чтобы обозначить смену сцены, и Ëнджун начинает писать. — Субин, я пишу это письмо, потому что боюсь, что если я позвоню тебе, то начну плакать прямо в трубку. Я ЗЛЮСЬ на тебя, Субин. Разве ты не знаешь, что когда тебя приглашают на ужин перед танцами, ты должен потанцевать с человеком, который тебя пригласил, по крайней мере ДВАЖДЫ. Поэтому и устраиваются такие ужины — чтобы можно было потанцевать. Я заметил, что ты танцевал с Гавоном, но ты ни разу не потанцевал со мной. Я просто думаю, что это грубо, вот и всё. Как ты рассчитываешь чего-то добиться в жизни, если грубишь таким милым мальчикам, как я? Класс смеется, и их учитель тоже присоединяется, и, возможно, Субину сейчас слишком сильно нравится Ëнджун. Снова тот знакомый учащенный стук в груди, который ужасно напоминает летний лагерь много лет назад. Если бы он мог, он подарил бы Ёнджуну танец, когда бы тот ни захотел. Они заканчивают чтение своей пьесы, и урок подходит концу. Их учитель отводит их в сторону и хвалит за творческое изменение, и Субин обязательно сообщает ему, что это была блестящая идея Ëнджуна. Ëнджун просто улыбается и застенчиво кивает. Затем Субин готов выбежать за дверь. Он не хочет, чтобы на него больше смотрели, а пятнадцатиминутное пребывание перед классом разрядило его социальную батарею на весь день. Всё, чего он хочет, это пообедать в коридоре со своими двумя лучшими друзьями-придурками. Но социальная иерархия изменилась с тех пор, как Субин начал писать эти письма Ëнджуну. Когда он вышел из класса, ученики практически накинулись на мальчика, прося его пообедать с ними, расспрашивая о Ëнджуне и о том, как он так сблизился со звездным танцором. Субин находится на грани обморока, когда чувствует, как чья-то рука вытаскивает его из толпы. — Извините, Субин сегодня обедает со мной! Они бегут по коридорам, подальше от кафетерия. — Ëнджун-хëн, подожди… — задыхается Субин, дергая Ëнджуна за руку, чтобы остановить, — ты идешь не в ту сторону. Ëнджун наклоняет голову, дьявольски улыбаясь и доставая из рюкзака упакованный ланч. — Ты иногда ешь в коридоре у задней лестницы, верно? Субин просто кивает. — Тогда я уверен, что иду правильным путем, — Ëнджун разворачивается на каблуках, и у Субина нет другого выбора, кроме как следовать за ним. Ему не удается сдержать ухмылку на своем лице. Люмьер, Вау… Я получаю удовольствие от похвалы, надеюсь, ты это знаешь. Но из-за этих слов, Люмьер, действительно трудно не влюбиться в тебя. Если бы только я мог взглянуть в лицо этому имени, но я понимаю, что это не то, о чем я могу тебя просить. Что касается моего партнера по проекту, я чувствую, что мы стали довольно близки! Я имею в виду, настолько близки, насколько мы можем быть как люди, которые не остановятся ни перед чем, чтобы пробиться в чью-то жизнь, особенно когда этот другой человек — кто-то… особенный. В любом случае, начинаются зимние каникулы! Я надеюсь, ты хорошо проводишь время со своими близкими, ешь вкусную домашнюю еду, играешь в снегу, поёшь рождественские песни… Я помню, что Рождество тебе нравится, так что я надеюсь, что в этом году оно тебе понравится тоже! И я надеюсь, тебе понравится маленький подарок, который я вложил для тебя в конверт. Поскольку ты подарил мне такой красивый браслет с прекрасным смыслом, я подумал, что отплачу тебе тем же. Символ бесконечности, очевидно, означает «навсегда», но в моей собственной интерпретации это означает, что наша связь вечна, независимо от того, откроешься ты мне или нет, Люмьер. Я не думаю, что ты понимаешь, как сильно я люблю писать тебе эти письма. В то время моей жизни, когда трудно найти настоящих друзей, я рад, что встретил кого-то такого замечательного и искреннего, как ты. Я надеюсь, что однажды мы встретимся, и на нас всё ещё будут эти браслеты. Это действительно был бы такой прекрасный момент, который я никогда не смог бы забыть. Твой, Ёнджун Не может быть, чтобы «кто-то особенный», о котором всегда писал Ёнджун, был Субин. Он отказался позволить этой мысли закрепиться у него в голове; у Ёнджуна было еще 4 других занятия, и у них, скорее всего, тоже были групповые проекты, выполняемые в одно и то же время. Но Ёнджун ворвался в жизнь Субина без предупреждения, как и описывал старший, и было трудно не задуматься об этом. Ёнджун постоянно переписывался с ним во время зимних каникул. Старший рассказывал ему о своем дне, о семье, которую он увидел спустя долгое время, о забавных вещах, которые он делал со своими друзьями, и Субин обнаружил, что делает то же самое. Он присылал фотографии выпечки, рецепты которой пробовал печь, рассказывал Ёнджуну о новом шоу на Netflix, за которым он следит с начала каникул, и размышлял о смысле жизни в 2 часа ночи. Пока Люмьер узнавал о сложном уме Чхве Ёнджуна, Субин погружался в его жизнь. Дело дошло даже до того, что они встретились друг с другом на Новый год. Не специально, конечно. С таким успехом Ёнджуна можно было считать другом Субина, но это не означало, что мальчик больше не был тихоней. Смесь социальной тревоги и увлечение старшим творила чудеса. Семья Субина всегда уезжает на Новый год за город. Они остаются в доме его бабушки на несколько ночей, помогают собирать продукты для праздника на городских рынках, а затем весь городок собирается на небольшой площади у озера на ежегодный фестиваль обратного отсчета до Нового года. Это были поездки, которых Субин ждал больше всего, потому что ему нравилось находиться рядом со старшими, играющими в Го*, и маленькими детьми, бегающими вокруг. Поскольку рядом не было никого его возраста, ему не нужно было беспокоиться о том, чтобы выглядеть круто или целоваться с кем-то в полночь. Фестиваль небольшой, с гирляндами, беспорядочно свисающими между крышами, большими столами, уставленными разнообразными блюдами, караоке-автоматом, гремящим мило дрожащими голосами старушек, и бенгальскими огнями, танцующими в детских руках. Когда Субин только доел свою третью тарелку еды, теребя браслет, подаренный ему Ёнджуном, он услышал его. — С каких это пор ты приезжаешь в Канджон на Новый год? Субин сидит немного в стороне от основного празднества на ящике у озера, и его ноги трутся по бетону. Ёнджун стоит перед ним с несколькими бенгальскими огнями в руке, и Субин почти уверен, что у него галлюцинации. — Очень смешно, Ёнджун-хён, я знаю, что ты ненастоящий. Черноволосый в замешательстве наклоняет голову и хихикает. Он тянется, чтобы постучать Субина по носу. О, это казалось очень реальным. — Ты говоришь, что я снюсь тебе, Субинни? Субин краснеет, когда Ёнджун запрыгивает рядом с ним, прижимаясь теплым телом прямо к его боку. Он незаметно прячет браслет в рукаве своего свитера. — В твоих мечтах. Ёнджун фыркает. — Я приезжаю сюда каждый Новый год, потому что здесь живет моя бабушка, — говорит Субин, отвечая на предыдущий вопрос Ёнджуна, — и я никогда не видел тебя здесь. Ёнджун хихикает. — Моя бабушка тоже живет здесь, она сейчас поёт в караоке-автомате, — упомянутая женщина берёт высокую ноту с безбожной энергией, и двое хихикают от этого звука, — мир тесен, да? — Да, мир тесен… Субин бросает взгляд на мальчика рядом с ним — его кожа светится под тусклым теплым освещением, волосы небрежно уложены, пуховик застегнут до самой шеи, отчего его милые щечки-яблочки становятся еще заметнее. Ёнджун — это картина, и Субин впитывает его целиком. — Забавно, что мы продолжаем вот так сталкиваться друг с другом, — говорит Ёнджун, дрыгая ногами и случайно задевая ногу Субина. Младший внутренне улыбается, мычит в знак согласия и пинает его в ответ; это превращается в детскую игру в ляпки. — Когда ты написал мне, что собираешься на каникулы в сельскую местность, я не думал, что ты имел в виду то же самое, что и я, — усмехается Субин. Ёнджун смеется вместе с ним, когда достает зажигалку из кармана и зажигает бенгальские огни, передавая один Субину. Ёнджун улыбается и держит палочку в воздухе, вращая потрескивающий огонек на фоне абсолютно черного неба. — Ты веришь в судьбу, Субин? Субин смотрит на свет бенгальского огня, танцующий перед его глазами. Он не осмеливается взглянуть на Ёнджуна. Это вопрос, над ответом на который он размышлял с тех пор, как обратил внимание на Ёнджуна. Мальчик был в его жизни с тех пор, как он себя помнил; будь то первоклассник Ёнджун, который бегал быстрее всех и, следовательно, был самым желанным мальчиком в классе, или первоклассник средней школы Ёнджун, который просто рос со своими уникальными чертами и выкрикивал имя Субина при любой возможности. Для Субина Ёнджун всегда был рядом, знал он об этом или нет. Возможно, рано или поздно они должны были сблизиться. Он просто задается вопросом, почему именно сейчас? — Я думал, что нет, — в его голове снова мелькает ночь Хэллоуина, — хотя теперь, когда я думаю об этом, я полагаю, что да. Почему ты спрашиваешь? Ёнджун просто пожимает плечами, уголки его губ слегка приподнимаются. — Я просто хотел знать, что ты думаешь, — Он поворачивается лицом к Субину и улыбается, а его глаза почти исчезают вместе с этой улыбкой, — я тоже верю в судьбу. Субин был уверен, что судьба хотела, чтобы он встретил Ёнджуна, когда его сердце наконец узнало, что такое любовь. Вот почему он прошел через все эти влюбленности, а Ёнджун ждал его в тени. Глядя на Ёнджуна, Субину не приходится задумываться, на что похожа любовь. Жители городка на заднем плане начинают отсчитывать секунды до полуночи. Два мальчика всё ещё в своем собственном мире. — У меня всегда одни и те же новогодние планы, — говорит Ёнджун, — они всегда связаны с танцами, моей семьей, моими друзьями… — он снова поворачивается к Субину, — хочешь знать, что будет в этом году? Десять… — Что? — задыхаясь, спрашивает Субин. Девять… Ёнджун медленно улыбается. Восемь… — Быть влюбленным открыто. Семь… Субин смотрит на него. Он может видеть галактики в глазах Ёнджуна. Шесть… — Забавно, у меня так же, как у тебя. Пять… Ёнджун наклоняет голову. — Да? Скажи мне. Четыре… Субин не может не улыбнуться в ответ, как бы сильно он ни пытался взять себя в руки. Три… — Любить без страха. Два… И Ёнджун гордо улыбается, как будто он знает, что Субин годами набирался смелости сказать это. Когда он смотрит на Ёнджуна, он видит, как любовь расцветает во что-то настолько огромное, что он совершенно никак не может сдержать это. Ёнджун — тот, кто заслуживает громкой и величественной любви, которую весь мир может увидеть и услышать. Каким бы застенчивым и тихим он ни был, Субин хочет быть тем, кто подарит это Ёнджуну. Для Ёнджуна он сделал бы всё, что угодно. Один… — С Новым годом, Субинни. Ёнджун целует его в щеку, мягкие губы прижимаются к нежной коже. В этот момент Ёнджун становится всем миром Субина.