The one who knows

2 января 7:45 Лондон. Квартира Гермионы Еще не успев открыть глаза, Гермиона поняла, что в постели она одна. Снова. Щурясь от рези в глазах, она села, опираясь на изголовье, и притянула к себе одеяло. От недосыпа и стресса болела голова, поэтому Гермиона была даже рада, что тёмная спальня освещалась лишь тонкой жёлтой полоской, тянувшейся по полу от неплотно закрытой двери ванной. Разбудивший её шум воды стих, и через пару минут вышел Драко. Гермиона улыбнулась, заметив, что он, чуть ссутулившись, старался ступать как можно тише, чтобы не разбудить её. — Доброе утро, — хрипловатым после сна голосом произнесла Гермиона. Драко замер возле комода и резко обернулся. — Я не хотел тебя будить, — он прочистил горло и выпрямился. — Доброе. — Я заснула на диване? — Да, — он с небывалой заинтересованностью перебирал в ящике бельё. — Не нужно было меня ждать. Гермиона так и не дождалась его прошлой ночью, чтобы обсудить то, как продвигалось расследование. Видимо, она настолько вымоталась и крепко заснула, что даже не заметила, как он перенёс её в постель. — Как прошел допрос с Гарри? — Драко был хорошо знаком этот тон, который означал лишь то, что не было смысла пытаться увильнуть от вопроса или сменить тему. Он вздохнул. — Если коротко — никак. У Поттера скоро дым из ушей пойдёт, и я его даже понимаю. С каждым допросом дело запутывается всё больше. И знаешь, что самое идиотское? Этот кретин всё ещё подозревает меня. Насколько нужно быть непроходимым идиотом, чтобы устроить взрыв в собственном отделе? — он покачал головой, и на ковёр упало несколько капель воды с его мокрых волос. Гермиона ничего на это не ответила и, скрестив руки на груди, смотрела куда-то сквозь Драко. — Ты ведь не думаешь, что это я? — на всякий случай спросил он, заметив её отстранённый вид. — Что? — переспросила она, возвращаясь из своего глубокого аналитического процесса. — Ты же… ты же не думаешь, что я устроил чëртов взрыв? — Нет! — воскликнула Гермиона. — Конечно, нет. — Хорошо, — Драко кивнул и, оставив ящик комода открытым, вышел из спальни. Гермиона знала наверняка, что он что-то скрывал. Они это уже проходили. Каждый раз, когда Драко замыкался эмоционально, он отдалялся и физически. Нарочно создавал дистанцию. И каждый раз, разрешая конфликт, они говорили друг другу о доверии, поддержке и взаимопонимании, которые впоследствии оказывались лишь пустыми обещаниями. Для него все это было, очевидно, в новинку, но, даже понимая это, Гермиона не могла подавить раздражение и злость из-за того, что Драко не мог ей довериться и возводил между ними стены. Чувствуя, как внутри всё закипает, она посчитала про себя до десяти, стараясь глубоко вдыхать, и прошла за ним на кухню, накинув на плечи шёлковый халатик. Гермиона остановилась в дверном проёме и облокотилась о косяк. Драко словно нарочно расхаживал по квартире в очень ненадёжно закреплённом на бёдрах полотенце. Он стоял спиной к ней и смотрел в окно. Гермиона позволила себе несколько секунд совершенно беззастенчиво любоваться своим мужчиной, но всё же тряхнула головой и прокашлялась, чтобы предупредить о своем присутствии. — Что ты сказал Гарри? — Правду, как и тебе. Я был у матери, — он развернулся и облокотился о подоконник. — Он поверил? — Откуда мне знать? — Драко с раздражением пожал плечами, и взгляд Гермионы опустился к полотенцу, которое покачнулось от его движений. Пришлось снова тряхнуть головой. — Действительно, откуда тебе знать… — пробормотала она под нос. Драко оттолкнулся от подоконника и сделал пару шагов, остановившись в центре небольшой кухни. — Что ты хочешь этим сказать? — его глаза подозрительно сузились, а брови почти сомкнулись в одну линию. Гермиона пожала плечами и неопределённо махнула рукой. — Я хочу сказать, Драко, что я бы не поверила. — Но ты ведь только что… Гермиона не дала ему договорить, перебив: — Я сказала, что верю, что это не ты устроил взрыв, — Гермиона, повторив его движение, оттолкнулась от косяка и сделала шаг к нему. — Но я не говорила, что верю в то, что ты был у матери. — Что такого невероятного в том, что я был в больнице? И где, по-твоему, ещё я мог быть в такое время? Гермиона чувствовала, как от обиды и злости горели щëки. — Я не знаю, Драко.

***

2 января 8:00 Квартира Блейза Первое, что увидел Блейз, когда открыл глаза, — спящая на его плече Джинни. Все конечности затекли до такой степени, что трудно было даже подняться. — Какого чёрта здесь происходит?.. — удивлённо произнёс Блейз. Он протянул руку и убрал со своего лица её густые волосы, наблюдая за тем, как неспокойно спала Джинни. Аккуратно поднявшись, Блейз обошёл кровать с другой стороны и опустился на матрас. Он потянулся к Джинни и провёл ладонью по её скуле, обводя губы, покрывшиеся твёрдой корочкой. — Пора подниматься, детка. Мне скоро на допрос, а ты, видимо, решила ночью заскочить в мою квартиру и завалиться спать, — Забини почувствовал сильный запах алкоголя, исходящего от неё, и продолжил: — К тому же помимо этого, ты неплохо выпила вечером, правда, Джинни? — Блейз попытался поднять её, но дотронувшись до открытого участка тела девушки, с ужасом осознал, что вечер явно не закончился на употреблении алкоголя: «гусиная» кожа, покрытая каплями холодного пота и трясущиеся руки — выдавали её состояние. — Ты вновь… Вновь сделала это? Джинни, ты же обещала мне, что больше не станешь употреблять эту дрянь… Ничего не ответив, словно парализованная, Джинни смотрела стеклянными радужками в пустоту. Тёмные круги под глазами, мертвенно-бледные губы, дрожащие кисти, болезненно-серая кожа — вид девушки больше напоминал умирающего человека, не познавшего в жизни ничего, кроме ужасов наркотического опьянения, но никак не ту весёлую девчонку, что радовалась каждому моменту своей жизни. — Ну же, детка, давай я помогу тебе подняться, и ты выпьешь стимулирующее зелье… — Я не… не хотела… он вывел меня из себя… это зелье… и ты тут… я приехала… — бессвязно бормотала Джинни. Её голос вовсе не был похож на тот, что много лет знали её друзья и близкие… Нет, ведь это был отрывистый, срывающийся на хрипы крик о помощи. Наступившая тишина давила, била по ушным перепонкам словно удары в гонг, от которых хотелось спрятаться, сжаться, закрыть уши. Она давала Блейзу достаточно времени, чтобы с головой окунуться в пронизывающую жалость и тупое чувство вины. Он опять не уследил, не был рядом с Джинни в самый тяжёлый момент. И сердце готово было разорваться на ошмётки плоти каждый раз, когда столь дорогой ему человек срывался в наркотическую бездну. Падал всё ниже, летел в пропасть, будто даже не замечая протянутую руку помощи. — Джинни, послушай меня, прошу, — взмолился Блейз, придерживая её за плечи. — Я отвезу тебя домой, в вашу с Гарри квартиру. Уложу спать, и оставлю рядом… бутылëк с зельем Поттера, поняла меня? Как проснёшься, сразу собирайся на допрос, поскольку ты явно проспишь не один час… — закончил Блейз. Спустя несколько минут они уже ехали в маггловском такси, которое двигалось в сторону площади Гриммо. Оплатив поездку, Блейз первым покинул салон, после чего помог выйти Джинни. Она почти не стояла на ногах, из-за чего Забини пришлось буквально понести её на себе. — Джинни, прошу, постарайся выспаться. Я не могу точно сказать, когда свяжусь с тобой, но на допросе ты должна быть вменяемой, хорошо? — с волнением произнёс Блейз. Уложив Джинни на кровать, он накрыл её одеялом. На прощание поцеловал девушку в лоб и опустил на прикроватную тумбочку её сумку, которую предусмотрительно захватил перед уходом из своей квартиры.

***

2 января 10:05 Министерство магии. Комната для допросов. Гарри щёлкнул пальцами, заставляя прыткопишущее перо подняться в воздух и начать скрипеть по пергаменту. Последний допрос и последний слизеринец из подозреваемых. Если и здесь дело упрётся в алиби, то Гарри, видимо, всё-таки придётся просить разрешения на использование сыворотки правды. Всю ночь авроры проверяли алиби Нотта. И чёрт бы побрал этого пьянчугу, но он действительно провёл праздник в отеле. Весь персонал в один голос жаловался на шум из его номера, а внутри — ни единого следа от аппараций. Кажется, Теодор был занят исключительно заказанной проституткой. Оставался только Малфой с полуподтверждённым алиби и… Забини, чей пристальный и отчего-то суровый взгляд сильно настораживал Поттера. — Всё в порядке? — уточнил он. Просто, чтобы посмотреть на реакцию. — А у нас здесь неформальная беседа? Гарри не сдержал ироничного цока. По резкому тону Блейза становилось ясно: проще предыдущих этот допрос явно не будет. — Что можешь сказать о взрыве? — сухо начал идти по протоколу Гарри. — О нём я узнал из газет. Что я могу знать? — Забини развёл руками и пожал плечами. — Только то, что глава Аврората вызывает к себе определенный круг лиц и задаёт странные вопросы. Я понимаю лишь одно — ты не остановишься, пока не найдëшь виновного. Но спешу тебя разочаровать: я ничего не знаю. Блейз звучал убедительно. Так, будто сидел на переговорах и надеялся заключить крупную сделку, выдавая только заранее заготовленную речь. Вот только его нога, не прекращающая нервно стучать подошвой о пол, давала Гарри понять, что на самом деле Забини нервничал. — Расскажи, где ты был с полуночи и до семи утра первого января. — Новый год я праздновал на вечеринке, — Блейз усмехнулся, лишь на секунду отводя взгляд. — Честно? Это была лучшая тусовка в моей жизни, — Гарри не понимал, почему его слова звучали как неприкрытый сарказм. — Кстати, твоя девушка тоже там была. И, признаюсь, она чертовски круто танцует. Потрясное зрелище! — Ближе к сути, — процедил Гарри, сцепляя руки в замок. — А дальше я отлично повеселился, — продолжил Блейз. — И, скорее всего, меня, пьяного до невозможности, отвез домой один из работников клуба. Или кто-то из коллег… Честно, я не помню. В любом случае проснулся я уже в своей постели, умирая от похмелья. Прыткопишущее перо замерло вместе с речью Блейза и повернулось чуть в сторону, будто смотря на Гарри и ожидая дальнейших указаний. Тот лишь вздохнул: ему предстояло проверить ещё одно алиби. — Кто сможет это подтвердить? — Твоя любимая девушка, конечно, — почти нараспев ответил Блейз. Гарри сжал пальцы в замке ещё сильнее, чтобы унять ощутимую дрожь: нервы были на пределе. Ему срочно нужно было выплеснуть весь скопившийся стресс. Иначе всё закончится блядской агонией, затуманенным злостью сознанием и чьим-то разбитым лицом. Наскоро объявив об окончании допроса, Гарри покинул Министерство и аппарировал.

***

2 января 10:43 Квартира Гарри. Удар, ещё удар. Кулак, перемотанный бинтами, вбивался точно в центр боксёрской груши. По напряжённым мышцам спины стекали капли пота, обжигая кожу леденящим прикосновением. С губ сорвалось хриплое рычание — лишь секунда передышки, а затем Гарри продолжил бить. Быстрее, чаще. Игнорируя тупую боль, чтобы демоны внутри сполна насытились ей. Это было грёбаной необходимостью. Он как сейчас помнил свою первую в жизни вспышку агрессии. В каком-то маггловском баре спустя год после войны. В тот день он избил троих мужчин до полусмерти. Без помощи палочки — голыми руками, не помня себя от застилающей глаза пелены ярости. Гарри очнулся только тогда, когда их лица больше напоминали кровавое месиво. И не было повода, не было ни единой причины для драки. Это что-то неконтролируемое. Будто ком горечи, вставший поперёк глотки. Безумная потребность дать выход скопившейся злости, которую ты просто не можешь унять до тех пор, пока не выбросишь наружу. А затем она копится снова. Ёбаный замкнутый круг. Гарри бросил пить — слишком большая роскошь для того, кто вынужден всегда держать сознание под контролем. Только курил всё больше и больше: это успокаивало, хоть и было ничтожным самовнушением. Он всё сильнее закапывался в работу, а ещё подсел на адреналин — самый рабочий способ выплеснуть эмоции. Не успел оглянуться, как любимыми занятиями стали драки на подпольных маггловских рингах, гонки на мотоцикле, стоявшем в ячейке склада недалеко от дома, и битьё боксёрской груши, висевшей теперь в комнате Сириуса. Ведь Гарри не хотел, чтобы Джинни увидела его в таком хреновом состоянии, а она как раз ненавидела подниматься выше второго этажа. — Сука, — прошипел Гарри, когда почувствовал, что кожа на костяшках под бинтами начала кровоточить. Вот только бесы внутри ликовали. Наслаждались этой болью. Смаковали каждый удар о грушу и каждый рык, срывающийся с губ. Это то, о чём они неустанно просили. Клянчили, как самые непослушные дети. И не могли насытиться. Им всегда было мало.