The one who knows

3 января 00:17 Квартира Блейза Джинни, узнав о том, что произошло, спешно вернулась в квартиру Блейза. Она уже стояла у двери и ждала, когда он ей откроет. С той стороны послышались неторопливые шаги. Дверь распахнулась, и она увидела Блейза. Он был в той же одежде, в которой она видела его с утра. Итальянская рубашка цвета слоновой кости была испачкана кровью. Блейз поднял брови от удивления, не ожидая увидеть её здесь в такой час. — Привет. У нас ночное рандеву? — усмехнулся он, впуская Джинни в квартиру. — Мерлин, что с тобой… — прошептала она. — Хотя, можешь не отвечать. Я знаю — это сделал Гарри. Джинни почувствовала, как внутренняя ниточка, олицетворяющая все её эмоции, каким-то чудом державшаяся из последних сил, сейчас попросту лопнула… Она подняла руку, вытирая кровь с его губы. Прижавшись к нему, Джинни опустила глаза в пол, избегая его взгляда. — Блейз, мне… мне так жаль, что я позволила своим эмоциям взять верх. Из-за этого я подвергла тебя опасности. Это я во всём виновата. Прости, умоляю… — всхлипнула она, зарывшись лицом ему в грудь. Вдыхая запах крови с его рубашки, Джинни поняла, что не может больше держать в себе всё это дерьмо, которое произошло с ними. Горячие слëзы хлынули из глаз, а тело задрожало. Блейз положил руку ей на спину и стал гладить, пытаясь успокоить её истерику. — Т-ш-ш-ш. Что случилось, то случилось, — он провёл ладонью по её волосам. — Не стоит винить себя в том, что уже произошло. Это будет только мешать исправлять возникшие проблемы. А нам ведь этого не нужно, правда, детка? Мы должны двигаться дальше. — Мне всё равно очень жаль, что всё так вышло, — хриплым голосом проговорила Джинни. Блейз чуть отстранился и приподнял её лицо за подбородок, встречаясь с ней взглядом. Глаза красные и опухшие. В них царила бесконечная печаль и душевная боль. Он провёл пальцами по её щеке, вытирая слëзы. — Ты значишь для меня слишком много, и мне хочется биться о стены и рвать на себе волосы при мысли о том, как сильно я всё испортила. — Джинни с силой закусила нижнюю губу, сдерживая новый поток слëз. — Это должно было произойти рано или поздно. И я уже говорил тебе, что готов встретиться со всеми последствиями лицом к лицу. — Блейз сделал небольшую паузу, а затем продолжил: — Поттер, конечно, был немногословен, но он успел мне кое-что сказать. Джинни напряглась, со страхом ожидая, что он произнесёт дальше. — Он сказал, чтобы ты собрала вещи и съехала. — Мерлин, что же я теперь скажу матери? — она почувствовала укол страха и неосознанно сжала руку Блейза в поисках поддержки. — Она будет в ярости… Он всегда поступал и мыслил более рационально, нежели она. Стресс не влиял на него так сильно, Джинни же теряла всякие ориентиры, но она просто не могла больше сдерживаться. — Всё будет хорошо, — с нежностью в голосе успокаивал Блейз, гладя её руку подушечкой большого пальца. — Ты переедешь ко мне, и мы, наконец, сможем быть вместе, ни от кого не прячась. Мы сможем всё решить и пройти эти трудности, — он вздохнул с облегчением и улыбнулся ей. — Главное помни — у тебя есть я. Я всегда буду рядом, и ты в любой момент можешь рассчитывать на мою помощь. Мы справимся, верь мне. Джинни почувствовала, как груз изо лжи, который она тащила на себе все эти годы, немного спал. Конечно, не как с гора с плеч, но несколько тяжёлых камней точно рухнули вниз. Она обрамила его лицо ладонями и поцеловала. Блейз притянул её к себе, углубляя поцелуй. Она прижалась к нему, ощущая себя в безопасности. Слабость и нервная дрожь постепенно проходили. Блейз действовал на неё, как успокоительное.

***

3 января 18:03 Больница Святого Мунго. Драко вошёл в палату. Нарцисса сидела на больничной койке и, как часто бывало, читала книгу. Его мама оказалась большой поклонницей маггловской литературы, особенно сильно ей понравилась Джейн Остин. Ведь когда Гермиона подарила ей «Гордость и предубеждение», Нарцисса впервые за долгое время улыбнулась. Весь последний месяц мама чувствовала себя так плохо, что Драко хотелось выть от своей беспомощности. Он ничего не мог сделать — только утешать её и слушать бормотания врачей о том, что скоро они найдут новый способ лечения. Драко не хотел использовать тёмную магию: после войны за этим тщательно следили и раз в месяц проверяли палочки бывших Пожирателей. Но найти лекарство от редкой генетической болезни чистокровных без запрещённых заклинаний было практически невозможно. Он устал смотреть на тщетные попытки колдомедиков. Поэтому сделал всё сам. И не важно, как он за это расплатится. Сейчас, стоя в палате и вспоминая бессонные ночи в поисках решения, Драко не мог не улыбнуться, глядя на маму. Прошло всего два дня с приёма лекарства, а Нарциссе уже стало заметно лучше: исчезли тёмные круги под глазами, кожа приняла здоровый оттенок, и, казалось, в голубых радужках начали появляться прежние тёплые искорки при взгляде на любимого сына. — Драко, — мягко сказала Нарцисса, оторвавшись от книги. — Привет, я тебе тут кое-что принёс. Малфой осторожно присел на край больничной койки и достал из сумки «Чувство и чувствительность» в коллекционном издании. — Спасибо, милый, — Нарцисса с улыбкой оглядела книгу и отложила её на тумбочку. — Как ты? — спросил Драко, вглядываясь в лицо матери, словно боялся всё же найти там какой-то признак ухудшения её состояния. — Хорошо, — ответила Нарцисса и провела рукой по щеке Драко, — лучше скажи мне, как ты, я видела заголовки… — Мам, всё в порядке. Он знал, что она спросит. Не было ни единого шанса, что она не прочитает такой сенсационный выпуск «Пророка». И поэтому Малфою снова придётся врать и выкручиваться, потому что он не хотел заставлять волноваться маму, когда она только-только пошла на поправку. — Это же твой отдел… — Мам, я к этому непричастен, — это главное. Пусть Поттер и его псы разбираются. По выражению лица Нарциссы Драко понял, что был неубедителен. Он вздохнул и взял её за руку. Лучше всего просто перевести тему. — Скажи, когда тебя выписывают? — Через… пять дней. Может быть, придëте с Гермионой на ужин в Мэнор? — Нарцисса с надеждой взглянула на него. Драко знал, как ей не хочется сейчас оставаться в поместье одной. Несмотря на то, что с войны прошло почти десять лет и Мэнор был полностью перестроен, находиться там долго в одиночестве Нарцисса да и сам Драко не могли. Некоторые комнаты поместья до сих пор были пропитаны тёмной магией, которая словно душила и заставляла переживать те события снова и снова. Поэтому Нарцисса последние пять лет жила во французском поместье, одном из немногих, которое не прибрало Министерство. Но сейчас ей точно не стоит аппарировать или использовать порт-ключи, тем более международные. — Когда всё уляжется, мы приедем, я обещаю, — с трудом проговорил Драко. Ему так не хотелось оставлять Нарциссу одну, когда она только поправилась, но у него не было выбора. Слишком много следов нужно замести. Он лишь надеялся, что всё закончится раньше, чем маму выпишут. — Будь осторожен, — почти умоляюще произнесла Нарцисса. — Мам, я же уже сказал… — Драко, — твёрже проговорила она. Малфой собирался было уже ответить, но за его спиной раздался голос. — Добрый день, миссис Малфой. Я хотела проверить ваше самочувствие… не думала, что встречу здесь Драко, — сказала Гермиона, странно взглянув на Малфоя. — Это вам, — поспешно добавила Грейнджер и протянула Нарциссе небольшой букет белых роз. — Спасибо, но прошу — просто Нарцисса, — она мягко улыбнулась и положила букет на тумбочку у кровати. — Как твои дела? — Не считая… — Гермиона взглянула на Драко. Он слегка покачал головой, показывая ей, чтобы она не говорила про взрыв. — Всё хорошо, — сказала Гермиона и Малфой выдохнул. — Лучше скажите, как вы? — Благодаря Драко я уже иду на поправку, — Нарцисса с теплом взглянула на сына. — Если бы он не нашел то лекарство… — миссис Малфой тяжело вздохнула, — не будем о плохом. Салазар. Наверное, сегодня был день расплаты за все его шутки над Поттером и Вислым. Драко уставился на белую простыню и не мог заставить себя пошевелиться. Он чувствовал, как Грейнджер прожигает его взглядом. — Как хорошо, что Драко успел вовремя, — слишком воодушевлённо сказала Гермиона. По крайней мере, именно так показалось Малфою. Грейнджер продолжила о чём-то говорить с Нарциссой, а Драко лишь гладил маму по руке и смотрел в пол. Фактически Малфой не соврал Гермионе. Он просто умолчал. Но Грейнджер это не понравится. Она даже не знала, что болезнь его матери настолько серьёзна. В палату вошла медсестра и сообщила, что время приёма на сегодня окончено. Драко поцеловал маму в лоб и пообещал, что заглянет завтра. Как только они вышли из палаты, Малфой приготовился услышать гневную тираду от Грейнджер, но на удивление та сказала лишь: «Я рада, что твоей маме лучше».

***

3 января. 20:15 Лондон. Квартира Блейза Забини Пэнси взглянула на экран мобильного телефона. За три дня нового года она взяла клиентов больше, чем за предыдущий месяц. Какое-то преступное издевательство над её планируемым отпуском. Она сильнее закуталась в пальто, пожалев, что не надела любимый берет, и прибавила шагу. Вчера у неё не получилось выделить время, чтобы навестить Эмили и помочь ей с документами. Салазар бы побрал этого Поттера с его допросом. Он сорвал ей несколько встреч, но почему-то Пэнси боялась признаться в истинных причинах мыслей о зеленоглазом авроре. Ещё и Блейз не отвечал на звонки. Все будто специально выводили её из себя, забирая последние крохи самообладания. Холодный ветер забирался под полы верхней одежды, заставляя поёжиться. Последние двадцать метров Пэнси пришлось пробежать, чтобы успеть зайти в дом за девушкой, которая любезно придержала ей дверь. — Эмили, ты здесь? — Паркинсон повесила пальто на крючок, обращая внимание на мужскую мантию рядом. Ответа не последовало, и в груди предательски защемило. Она заправила волосы за уши и одëрнула пиджак, осторожно и почти бесшумно пробираясь вглубь квартиры. Лишь крепко зажатая в руке палочка придавала уверенности. Забини сидел в наушниках за столом на кухне и заполнял какие-то бумаги, не замечая прибывшую гостью. Пэнси рвано выдохнула. Хотя бы он здесь. Из ванной доносился шум воды — должно быть Эмили там. Решив напугать друга до чёртиков, Паркинсон подошла к нему со спины, резко приставив палочку к затылку. Блейз чуть не свалился со стула и, хватаясь за сердце, повернулся к ней. На его лице застыла ужаснейшая гримаса, отчего Пэнси не смогла сдержать свой заливистый смех. Кажется, первый в этом году. — Ты что, на похороны собралась? — спросил Забини, бросив взгляд на её наряд: чёрный пиджак, чёрные брюки, чёрная водолазка, чёрные ногти. Она — сама ночь. — Да. На твои, — она прищурилась и одарила Блейза ухмылкой. Подобные шутки были их стилем общения. Нескончаемый поток сарказма, споры, превращающиеся в дружеские драки. Пэнси так скучала по нему. По таким ним. — Что-то случилось? — снова утыкаясь в свои бумаги, незаинтересованно спросил Забини. — Я пришла проведать Эмили и уладить с ней пару вопросов насчёт будущей работы, — Пэнси присела на край стула, расправляя мелкие складки на костюме. Он лишь хмыкнул в ответ. Напряжение в их дружбе росло с каждым днём. Она не заметила, когда это началось. Просто в один момент они стали реже видеться, отдавая предпочтение телефонным звонкам, а позже — лишь паре сообщений в неделю. И это добивало Пэнси. Казалось, их поезд сошёл с рельс, расцепив вагоны и отправив их по разным путям. Она боялась этого больше всего — потерять их дружбу. Потому что кроме Блейза довериться было некому. У неё никого не осталось. — Может расскажешь мне, что здесь было в ту ночь? — Пэнси решила попытать счастье. — О чём ты? — О Малфое, о чём же ещё! Каким боком он оказался тут, да ещё с каким-то мужиком? Ты снова взялся за свои махинации? — она слишком быстро выходила из себя рядом с ним. С остальными она сохраняла дистанцию, задвигая свои эмоции и чувства в самый дальний ящик огромного шкафа, до которого бы никто не дотянулся. И лишь Блейз мог видеть эту сторону монеты. Пэнси нужно было срочно выкурить сигарету. А лучше две. — Эй, успокойся, ладно? Это моё личное дело, в которое я не обязан тебя посвящать. Ты и так приводишь своих девок в мою квартиру, так что чем мои друзья здесь занимаются — тебя волновать не должно, — если бы он полоснул её сердце ножом, то даже это не причинило бы столько боли, как его слова. Застывшие слёзы в её тёмно-зелёных глазах — настоящий витраж ручной работы. Его разбивали уже тысячи раз, а Пэнси снова и снова пыталась выложить из оставшихся кусочков достойную картину. — Как скажешь, — она отодвинула стул, пытаясь подняться, но тяжесть в ногах была неимоверной. — Но когда в следующий раз твоя задница опять найдет куда вляпаться, я не буду бегать и прикрывать её. Рывок — превозмогая боль в сердце, она развернулась, чтобы больше не смотреть в такие, казалось, родные глаза, и добавила на выдохе: — Я только поговорю с Эмили пару минут. Она съедет завтра. И больше ты здесь никого не увидишь, — ногти впивались в кожу ладоней, оставляя глубокие раны. — Спасибо за всё. Он даже не ответил ей. Не страшно, у неё всё ещё была она сама.

***

— Погоди минутку, можешь точнее описать его? — Тёмные кудри, много родинок на теле и одна вот тут, — Эмили показала на левую скулу, прям под глазом. — Карие глаза… ммм… что бы ещё вспомнить. Ах да, татуировка на левом предплечье. С каким-то стрёмным черепом и змеёй. Нотт. Вот же сукин сын. Пэнси уже начала строить план того, как сотрет его в порошок. — Спасибо, Эмили. Так, вот твои документы, справки для работы. В папке ключи от квартиры, можешь заезжать завтра. Ну и на первое время, на расходы, надеюсь, хватит, — Пэнси не хотела оставаться в этом доме дольше необходимого. — Ты даже не представляешь, как я благодарна. Я обязательно всё верну, как только встану на ноги, — Эмили подбежала и обняла Паркинсон, чего последняя явно не ожидала. — Это моя работа. Уничтожить всех ублюдков, которые делают это с женщинами. Которые считают себя королями.

***

3 января. 20:48 Лондон. Таунхаус Теодора Нотта. Мерзкий. Отвратительный. Беспринципный. Ебучий ловелас. Ох, сколько же ещё оскорблений вертелось на остром языке Пэнси. Но она решила приберечь силы для личной встречи. Два стука в дом разврата и похоти. Лишь однажды застав Тео в недвусмысленной позе, Паркинсон решила ни за что в жизни не входить к нему без предупреждения. Она услышала шаги по ту сторону двери и мысленно попросила прощения у Салазара за свою следующую выходку. Тео даже не успел осознать происходящее. Нотт едва отскочил за дверь, услышав «Остолбеней», а затем отполз дальше к дивану. Пэнси, не торопясь, вошла в коридор, ища его глазами, чтобы запустить новое заклинание. — Ну привет, — он невербально захлопнул дверь, направляя палочку в сторону Паркинсон. — Это не самое приятное появление гостей в моём доме. Но я справедливый хозяин. Красный луч разбился о щит Пэнси, и Нотт грязно выругался, увидев это. — Я не здороваюсь с конченными идиотами. Петрификус Тоталус! — она надеялась, что справится с ним быстрее. Однако Тео был неплохим дуэлянтом, о чём Пэнси забыла, к своему сожалению. Нотт скрылся за спинкой дивана, и в следующую секунду его голос раздался уже за спиной Паркинсон. — Я тронут до глубины души, ты разбиваешь моё сердце. Жаль, что так плохо дерёшься. — Просто хочу понять одну маленькую вещь. Ты совсем законченный мудила или просто прикидываешься? — Пэнси уже переполняла злоба, и она была готова сорваться на этого несносного придурка. Гнев, полыхавший зелёным пламенем в её глазах, слегка напугал Тео. Он никогда не видел её такой… безумной? Пэнси крутилась и озиралась по сторонам, чтобы не упустить его. Лёгкий шорох у камина — и она разнесла его Бомбардой. — Вообще-то это был голубой мрамор! — голос Нотта доносился будто отовсюду, только сильнее раскаляя и без того горячие угли нервов Пэнси. — Ты! Просто животное, которое только и думает об удовлетворении своих желаний! Мне мерзко от таких, как ты, Нотт! — Пэнси закусила губу, когда та начала предательски дрожать. — Ты же прекрасно знал, чей это бордель! — Ах, так ты про ту девицу, которая провела со мной невъебенную ночь? Она была хороша. Это выходило за рамки всяких норм и приличий. Больше держать всё в себе Пэнси не могла и начала крушить первый этаж особняка Нотта в надежде добраться до этого чёртового принца. Она разрезала диван, подожгла стол, перевернула все шкафы и разбила оставшиеся бутылки с его пойлом. Почти задыхаясь от собственных слёз и подступающей истерики, она кричала: на него, на себя, на отца. Тео попался под руку очень вовремя для вымещения её злости. Пэнси всегда винила только себя в том, что не может освободить всех девушек, не может упечь отца в Азкабан или отдать дементорам. Не может справиться со всем этим. — Сукин ты сын, Нотт, даже имени её не помнишь? Эмили! — Паркинсон заметила его тень под лестницей и выстрелила туда жалящим. — Вот же блять! — послышалось лишь жалкое шипение и трёхэтажный мат. — Да, я снял эту шлюху, потому что захотел! Просто потому что могу! Тео сполз по стенке, все ещё потирая бедро, в которое попало заклинание. Его губы скривились в злой полуулыбке, он уже с трудом сдерживал эмоции: — А потом ещё Линда… Моя грёбаная девушка тут же бросила меня, — зарываясь пальцами в кудри, сказал Тео. — Как вы меня заебали… Она изучила моё чёртово досье и смеет мне им угрожать. Всех бы вас… — Так тебе и надо, — похоже, все девушки мира ополчились против Теодора Нотта, и Пэнси не сдержала издевательской ухмылки. Они встретились взглядами лишь на секунду, чтобы выжечь души друг друга. Но там нечему было гореть. — Я бы и дальше с удовольствием разносила тут всё в щепки, но у меня есть дела поважнее, — Пэнси раздавила горлышко разбитой бутылки каблуком и, задержавшись у двери, бросила: — Если ты ещё раз сунешься к моим девочкам, то единственное, что ты увидишь после этого — зелёный луч смерти.